Точка апекса

      Ночь давно завладела этим городом, накрыв его своим темным, с редкими вкраплениями бледных звезд, покрывалом. Но Сан-Франциско не засыпал: в центре бурлила жизнь, работали круглосуточные заведения, гудели машины, пестрели неоновые вывески, гуляли люди в конце концов. Затеряться среди этой суматохи более чем просто, чем и воспользовался Халфдрифт, припарковавшись между синим и серым седанами, немного замаскировав себя. Немного именно потому, что это не спасало его от любопытных взглядов и даже дерзких прикосновений – так некстати Халфдрифт вспомнил слова Фостер о вычурности его альтмода, во всей красе он испытал то, о чем его предупреждали.       И как бы ему не хотелось соглашаться с собственными же мыслями, но атмосфера ночного Сан-Франциско отдаленно напоминала Кибертрон со всем его величием архитектуры и неоном. Оттого на искре становилось паршиво – тоска по дому ощущалась как никогда сильно. А Кибертрон так далек, - возможно, он среди тех звезд, что видно на этой стороне планеты, медленно уничтожаемый долгой войной. Стоило отдать должное органикам – при всей своей примитивности они не нарочно смогли повторить атмосферу и облик городов Кибертрона, здесь так точно. Мысленно отругав себя за сентиментальность и бесполезную трату времени, мех вернулся к изучению маршрута; формулировка, как добраться до нужной точки, была чрезвычайно расплывчатой и непонятной, и как бы Халфдрифт не напрягал свой процессор, путного не выходило.       Мех напрягся, когда мимо него бесшумно прокрался полицейский автомобиль. У того были выключены сигнальные огни – банальное патрулирование, но даже так десептикон приготовился в случае чего дать по газам. На его счастье, люди даже не обратили на него внимание и проехали мимо, и поэтому десептикон вновь расслабился и занялся поисками. Безусловно, ему нравилась эта улица – самая известная и популярная в городе, то уходящая в низину, то поднимающаяся к холмам – Калифорния-стрит, если он не ошибался. Красивая, широкая, но оживленная даже ночью; несложно догадаться, почему стритрейсеры тут не обосновались. А еще с нее можно увидеть кусочек того самого Золотого моста, по которому Фостер пообещала прокатиться. В принципе, ничего не мешало ему прямо сейчас сорваться и объездить мост вдоль и поперек…но без этой надоедливой девчонки будет как-то не то.       О, эта органика нагло влезла в его актив и перевернула там все верх дном. Или, скорее Халфдрифт влез в ее актив и привнес в него некоторые особенности, но он не просил себя покупать. Ему не нравилось это слово – он же не раб, а свободный трансформер. Только Фостер все еще принимала его за вещь – захочет, оставит в гараже на несколько дней и запретит выезжать, подумает – разберет его по кусочкам, лишь бы наворотить что-то свое, стритрейсерское. И вместе с тем она по-своему заботилась о нем – на ум приходит ее защита от посягательства других белковых, и весьма неплохой уход за ним самим – непривычная мойка, сокрытие царапин и вмятин, полировка. Конечно, велика вероятность, что так она делала исходя из желания заботиться о нем как о машине, но самолюбие уже почесано. Впрочем, ее ядовитые словечки наоборот, только уязвляли. Несмотря на обиду, Халфдрифт списал поведение белковой на ее болезненное состояние, которое не мог не заметить только слепой и обремененный интеллектом, и решился на этот раз проглотить собственную гордость. Более того – ему показалось правильным, если он…подсобит Фостер в одном деле.       — На что я трачу время? — проворчал Халфдрифт, настраивая собственные системы навигации. — И почему у них такой убогий Джипиэс? Органикам требуется много ворн на освоение такой простейшей технологии? — продолжал он. — Вроде это здесь. Лучше не тормозить.       Мех не мог анализировать свои действия и их мотивы, это же нелогично! Помогать белковой, которую ты знаешь один глаксин, в лучшем случае. И помогать не с целью получения выгоды, а просто так! Видимо, это и есть «друзья» в представлении Фостер? Она заразила меха своим видением мира, и лекарства, чтобы вернуть все как было, не придумали. Халфдрифту хотелось думать, что дело именно в их странной дружбе. И возможно, Фостер в таком случае будет ему должна, а значит ее можно склонить к поискам других десептиконов. Нужно всего лишь найти подходящую высоту для настройки частоты и попытаться связаться с отрядом. Далеко не факт, что кто-то окажется рядом, но игра стоит свеч, в ином случае после этой чехарды с гонками он просто отчалит из города. Только от таких мыслей становилось…немного грустно. Плохо вот так уезжать, не попрощавшись с новым знакомым; может, связываться с Фостер время от времени, пока Халфдрифт не покинет эту планету?       Скайлайн подался назад и изящно выехал из ряда машин, описав небольшую дугу. Турбированный двигатель тихо клокотал, привлекая внимание прохожих, Халфдрифт включил ближний свет, а затем с короткой пробуксовкой, уводящей зад немного в сторону, сорвался с места и умчался по дороге, быстро набирая скорость и обгоняя все на своем пути. Двигатель вторил ему ревом, что оглушительным эхом разносился над улицей.

***

      Халфдрифт солгал бы, сказав, что ему не нравится его альтмод. Нравится, еще как. Он похож на примитивную и неумелую копию его настоящего альмода, который, к сожалению, пришлось сменить маскировки ради. Первая земная машина, облик которой ему пришлось принять, была далека от совершенства: отчетливо видны старость, ржавчина и усталость техники. И еще эти нелепые выдвигающиеся фары, что в покое прятались в капоте...выглядело все не лучшим образом. Но такое старье даже по меркам белковых примитивов отлично скрывало истинную суть. Он мог и дальше так ездить, если бы не напоролся как-то на машину, перед которой буквально не мог устоять. Пышущий агрессией экстерьер, много всего ребристого и выпирающего, специально утяжеленного и откровенно завораживающего. Халфдрифт позволил себе эту слабость и сменил альтмод на так называемый Ниссан Скайлайн. Спустя небольшой отрезок времени, за него ухватился тот белковый в очках и каким-то образом перевез его на другую сторону земного шара, решив оставить себе. Халфдрифт не придумал ничего лучше, чем сделать все возможное, чтобы им заинтересовались и приобрели. Его рвение сбежать было вознаграждено: вскоре к очкарику заявилась Фостер в поисках новой машины. Это не самый лучший, но, тем не менее, оптимальный вариант: от Фостер он не скрывался, они умудрились существовать вместе без попыток прирезать друг дружку, да и занятие интересное у них – гонки. На Кибертроне промышляли подобным, но редко, да и организация была не на таком серьезном уровне. Халфдрифт, к сожалению, в гонках на родной планете поучаствовать не успел, а в разгар войны больно не погоняешь с другими десептиконами. Здесь можно оторваться, и это меху нравилось, как и компания Фостер. Она, конечно, очень своеобразная, со своими скраплетами в процессоре, но интересная.       Халфдрифту симпатизировали ее целеустремленность, как она сносила все препятствия на своем пути и особенно, как она встречала неприятности, а именно то, что она делала это без страха и упрека. Можно сказать, Фостер представляла из себя воплощение чистых необузданных эмоций, которому удавалось существовать без подавления своей сущности. Казалось, дух ее сломить очень сложно, а если это не так – она умело это прятала за показушной ширмой. Она вызывала шквал противоречивых чувств, и иногда Халфдрифт готов был выть и лезть на стену от ее провокационных фраз и въедливости. В обыкновении своем она сидела пассажиром, раскрыв окно нараспашку и загаживая салон едким дымом сигарет, постоянно болтая и жалуясь, что Халфдрифт не дает ей порулить, да задая странные вопросы. Если последнее можно пресечь, задавая что-то в ответ – в последнее время десептикон с шоком осознал, что он делает это добровольно – то с треклятым «дай порулить» воевать очень сложно. И ведь не объяснить, почему именно отказываешь, приходиться импровизировать прямо на ходу. Не сказать, что тебя бросает в дрожь от одного ее прикосновения, это испортит все ее представление о нем…и это весьма неловко.       Тишина в салоне угнетала, без Фостер стало совсем уныло и скучно. Если бы не ее внезапно подкосившееся здоровье, они бы сейчас болтали о всякой чепухе, горячо спорили, или Фостер соизволила поделиться знаниями о скором сопернике. Десептикон не знал, кого ему ожидать, но уверен, что победу он дентами выгрызет, чтобы его серьезный проступок с побегом она простила.       Глубоко погрузившись в раздумья, мех не понял, что за ним кто-то следовал. Поначалу он решил, что это полиция, и напрягся. Но стоило ему взглянуть, кто именно его преследовал, как все негативные мысли тут же рассеялись. Обычная машина, скорее всего спортивная. Небольшая, с любопытным дизайном – длинная плоская морда с глубоко врезанными в ней округлыми фарами, покатый зад. Выглядела техника старомодно и примитивно даже по меркам земных машин; она выбивалась из общего плана города и казалась неудачной, но красивой кляксой на холсте. Передние огни преследующей машины требовательно и нетерпеливо замигали.       «Чего ты хочешь? — безмолвно вопрошал он у водителя этой машины. — Чтобы я притормозил? Ускорился? Последовал за тобой? Ты предупреждаешь меня?»       Несмотря на распирающее любопытство, у Халфдрифта нет времени играть в шарады. Он вдавил на газ и постарался оторваться от загадочного преследователя, но тот назло ускорился и прочно сел на хвост Скайлайна. Очевидно, у кого-то в организме наблюдался острых ощущений, поэтому он решил погоняться с Ниссаном; на счастье этого безумца, машин на дорогах очень мало и они проезжали с большим интервалом. Хоть он не особо мешался – всего лишь терся позади и раздражал одним своим присутствием, но все же, Халфдрифт предпочел, чтобы такого раздражителя не было. Поэтому стоило подходящей развилке возникнуть, как он сорвался в резкий поворот на высокой скорости. Скайлайн сильно вынесло за траекторию, но он сумел сохранить равновесие и укатиться дальше. Неизвестная машина умчалась дальше, видимо, ее водитель решил, что за таким психом следовать себе дороже. Стоило расспросить Фостер о подобном феномене.       — Перед такими поворотами лучше притормаживать, — сам себе объяснил мех. — И как Фостер умудряется держать все это в процессоре?       Когда она брала управление на себя, десептикон внимательно наблюдал и прислушивался к собственным ощущениям – как его тело поведет, пока им управлял кто-то другой? И есть ли разница? До сих пор он ощущал легкую брезгливость – чувство, что тебя кто-то контролирует такое унизительное. Но водила Фостер просто нечто: то, как она меняла передачи, жала на педали и заламывала руль, закрадывались сомнения, что Халфдрифт все себе сам придумал и что на самом деле его тело – кибернетическое продолжение белковой. Восхитительная гармония. Были и неприятные моменты: Фостер переключала передачи быстрее, чем он! Он, совершенный кибертронец, способный трансформироваться, проигрывал органическому примитиву в такой простой вещи, как понижение или повышение передачи! Там, где десептикон ошибался, Фостер проявляла себя на высшем уровне, она чувствовала его и точно знала, что лучше. Эта белковая могла сколь угодно хвастаться о своей крутости, факт остается фактом – ее слова не были пустым бахвальством.       Теперь мех подозревал, что без Фостер его шансы на победу куда ниже, чем с ней. Пусть она не стала бы прямо управлять им, но наставлять и предлагать наилучшие варианты для обгона и доминирования на трассе. И сейчас ее нет. Халфдрифту придется делать все самому, опираясь только на небольшой опыт гонок. Хорошо, если он сможет задавить противника грубой мощь: девушка не раз говорила, что он довольно сильнй и может долго гнать без последствий ввиду идеального баланса.       Царапающие небосвод высотки уступили места обычным многоэтажкам, а те в свою очередь скромным домикам. Шум ночной жизни остался в центре, пригород безжизненен, и только свет фонарей и редких светофоров напоминал о том, что Халфдрифт все еще в цивилизации. Он решил не следовать правилам, когда никого нет, и гнать на полную, тем более, что по навигатору осталось всего ничего до точки сбора. Осталось продумать самую главную деталь – как он собрался контактировать с другими белковыми, без Фостер? Хотя…что тут думать?       «Беру пример не с тех», — отругал себя десептикон.       Влияние Фостер на него куда сильнее, чем он предполагал. Халфдрифт перестал об этом размышлять, как только подкатил к месту сходки: на парковке рядом с крупным зданием, в котором все еще горел свет, было припарковано чуть больше десятка самых разнообразных машин. Некоторые из них Халфдрифт уже видел – вон, например, у самого въезда на парковку стояла так называемая Эклипс знакомого Фостер; она часто рассказывала о своем друге и различных курьезах, связанных с ним. Чуть поодаль были тачки тех органиков, с которыми меху уже доводилось гоняться; среди них выделялась зеленая того камикадзе, что пытался вжать меха в стену. А вот на отшибе соперник предыдущей схватки вместе с еще одним белковым, смутно знакомым. Осознание неприятно кольнуло Халфдрифта – как минимум половину машин он может назвать: он проехал мимо красной Супры, напротив стояли безмолвно два Лансера, как две капли воды похожие, с другой стороны улицы подъезжал серебристый Вайпер.       Ниссан медленно, изящно, но в то же время не скрываясь, заехал на парковку. Среди присутствующих на ней кто-то обходился взглядами, зачастую недовольными, другие, что попроще, смело приблизились ко все еще катящейся машине. Десептикон долго и придирчиво осматривался, пока не нашел подходящее место, откуда видно всю округу; вальяжно он развернулся и, заняв сразу два места под молчаливое осуждение людей, замер. На всех парах к нему помчались знакомые Фостер, Халфдрифт все предугадал и в наспех придумал план, что казался ему невероятно гениальным и продуманным. Безрамочная дверь со стороны водителя осторожно открылась, и как раз вовремя, ибо противные белковые уже приблизились на опасно близкое расстояние.       — А ты рано! — подметил владелец Эклипс, кажется, Марк. — К чему такая спешка, а, Рэй?

***

      Рэйчел Фостер облокотилась на бок Скайлайна и сложила руки под грудью. Во всяком случае, так сделала голограмма Рэйчел, кропотливо воссозданная Халфдрифтом по памяти. Копия удалась идеальной и на субъективный взгляд Халфдрифта мало чем отличалась от реального человека, внешность которого и была позаимствована, но различия имелись. На то, что это все-таки подделка, пусть и искусная, намекал красный цвет глаз – мех ни за что не сменит его на какой-либо другой, да излишне симметричное лицо. Ну и волосы, конечно! Какие бы технологии ни были у трансформеров, и как бы сам Халфдрифт ни пытался, заставить волосы выглядеть как можно естественней он не смог. С короткой стрижкой его холоформы это незаметно – Фостер не намекала, а это уже о многом говорит, но с волосами длиннее все работало хуже. Мех надеялся на недальновидность окружения, и что его обманка не раскроется так быстро и на таком глупом моменте, как облик холоформы. Вот только этим все дело не ограничится – не будет же он просто так стоять и ничего не делать, придется разговаривать с местным экзотическим контингентом. К счастью, он уже знал, как девушка ведет себя: она хамовата, ни с кем не церемонится и вечно ко всем лезет. Если придерживаться этих трех черт и не выходить за их рамки, то все будет просто, никто подвоха и не заметит, ведь так?       И его первое испытание – разговор с другом Фостер. Рядом с ним была еще какая-то девчонка, и вот что делать с ней решительно непонятно. Может, это та знакомая, про которую Фостер обронила пару слов? Она не должна испортить гениальный план десептикона, жаль, что он не учел и ее – гениальности и дальнозоркости в планировании ему не хватало. По словам его…э, напарницы, какая-то из ее близких знакомых редко появлялась на таких гонках, в основном по просьбам. И как назло она решила объявиться именно в этот день. Про себя Халфдрифт грязно выругался на кибертронском.       — Чего зря время терять? — хмыкнула холоформа идеально скопированным голосом Рэйчел. — Я рассчитывал…а, что этот безумец уже здесь.       И по правде говоря, он надеялся, что соперника не придется искать по всей парковке, потому что банально не знал, как тот выглядел. Не знал даже марку машины, это существенно все усложняло.       — Безумец? – переспросил Марк. — Хм, соглашусь с этим. Но все же – он еще не приехал.       — Скорее всего, мы увидим его сразу же. — Напомнила о своем существовании девчонка. — Что за тачка у него?       Десептикон напрягся, этого-то он и боялся. С него будут требовать, как с Фостер, которая плескалась в водовороте гонок и бесконечных соперников. Правда, настоящая девушка сейчас отлеживалась у себя дома, и десептикон, как ее бравый защитник, средство передвижения, и, как ему хотелось думать, друг, решился разгрести хотя бы часть ее проблем. Раньше это казалось так идеалистически, что ли; по щелчку пальцев Халфдрифт разберется с соперником, а потом вернется, и Фостер его отблагодарит, это прямо обязательно.       — Это неважно. — Всплеснула руками лже-Рэй. — Главное разобраться с этим шлаковым отродьем. Убить не убью, но унижу так, что он сбежит отсюда в другую звездную систему.       Друзья Фостер неловко переглянулись, и Халфдрифт внутренне запаниковал.       — Убивать никого и не надо, — робко возмутился Марк. — Рэй, давай отойдем, — Качнул головой в сторону, свободную от машин, и как намек демонстрируя пачку сигарет.       О нет, только не это. Радиус действия холоформы ограничен, и свободно разгуливать вдали от своего владельца она не может, поэтому десептикон в спешном порядке задумался, как выкрутиться. И не показалось ли ему, что в их сторону еще несколько людей направилось? Почему именно сейчас, когда он вынужден отыгрывать человека?       — Не в этот раз, - яро отказала голограмма, — свое забыла.       — Да что ты как не родная. Можешь у меня стрельнуть, — нахмурился Марк, протягивая открытую пачку сигарет.       — Я бы предпочла что-то другое…       Неизвестно, во что бы вылился разговор – скорее всего, органик что-то да начал бы подозревать, взгляд его был весьма красноречив. Благо, в их поле зрения появились еще два человека, и одного из них Халфдрифт знал точно. В приступе накатившей злости холоформа стиснула кулаки и насупилась. Это же тот примитив, что гонялся с Фостер немногим ранее! Гнев от прошлой встречи все еще свеж: в ту ночь от Халфдрифта могли отказаться в пользу чужой обычной машины.       «Весьма уродской машины», — добавил он в мыслях.       Несуразная, громадная и неповоротливая машина с отталкивающими решетками-ноздрями, с плохо сочетающимися цветами, она вызывала в Халфдрифте исключительно раздражение. И ведь его могли променять на это! Конечно, Понтиак, как тогда подсказала Фостер, быстрее разгонялся, хорошо настроен, и у него, очевидно, нет своего характера, да и говорить он точно не умел, плюсы налицо. И он ведь всерьез подумал, что она предпочтет этот бездушный кусок металла ему. Вдвойне обиднее, что из-за поспешности Халфдрифта у них двоих остался неприятный осадок. Ведь Фостер в итоге отказалась от приза, и мех мог продолжить наслаждаться гонками и временным отсутствием типичных десептиконских обязательств. Единственное, что он должен был – ездить так быстро, как только мог.       Через силу десептикон сумел успокоиться. Не стоило растрачивать энергию и запал на одного конкретного недомерка, особенно когда есть цели посолиднее. Белкового на Понтиаке он знал и так, другой же постоянно мелькал на периферии. Впрочем, судя по обрывкам информации, которые ему щедро отсыпала Фостер – второго белкового списывать со счетов не стоит, а все из-за его машины.       — Ниссан Скайлайн, — когда-то пояснила Фостер, — предыдущее поколение. Твой отец, технически. Сплошная неудача. Тяжелее, чем тридцать второй, и медлительнее, чем тридцать четвертый. Длинный, неповоротливый…слабый. И все же, игнорировать его не стоит – каким бы плохим ни был тридцать третий – он все еще Скай…       Борьба поколений звучала забавно, но Халфдрифт относился к этому не серьезно. Он не забыл данную сумбурную информацию и не станет спускать с одного конкретного белкового оптики, но в конце концов он мощнее, быстрее, и банальнее – он не неразумная машина, преимущества очевидны. Пусть Фостер бесконечно возмущалась, что он не дает управлять собой как какой-то железякой. А она бы сейчас в своей манере уселась ему на капот; в первые пару раз мех бурчал и приказывал слезать, но Фостер назло продолжала это делать. И еще она любила проводить своими изящными манипуляторами по рулю…ее прикосновения — это нечто.       «Кхм, в том смысле, что она профессионал своего дела, — жестко одернул себя десептикон, — все движения четкие, отработанные и легкие».       За белковой интересно наблюдать, когда она полностью погружается в действо. Как она сосредоточено хмурится – выражение фейсплейта такое, что лучше под манипулятор не говорить, укусить способна, – с какой силой цепляется в руль и как легко переключает передачи. Довольно странно звучит, но иногда Халфдрифт ловил себя на мысли, что Фостер чувствовала его лучше, чем он сам. Она знает, на что он способен и какие у него пределы, не это ли восхищает?       — Вау, не ожидал, что сегодня появится любимица Курта, — противно загоготал высокий мужчина, хозяин тридцать третьего Ниссан Скайлайна.       Этот органик куда выше всех знакомых из окружения Фостер, и один вид уже внушал то, что недооценивать его не стоило. Весь изрисованный непонятными узорами, вероятно, они что-то означали, - у Фостер тоже есть что-то подобное на левой руке, какой-то причудливый зверь. Что он означал мех не спрашивал, но причудливую деталь запомнил. Любопытно, а если он своей холоформе добавит такие же рисунки – она заметит?       — Только самого Курта нет, — добавил органик на Понтиаке, — возможно, это и к лучшему.       — Да, потому что мы можем наконец нормально поговорить без него, — поддакнул мужчина. — Что эта прекрасная особа здесь делает? Мне казалось, ты появляешься только ради вендетты, хм?       Он хищно приблизился на крайне опасное расстояние ко лже-Рэйчел и по-собственнически оперся на крышу Ниссана. Внутренне десептикон забил тревогу – что за фамильярность и грубость? Нужно ответить в духе Фостер, и тогда он точно отстанет. Его просто переполняет злость по отношению к этим двоим: из-за одного он чуть было не распрощался с девушкой, а другой ведет себя как придурок по отношению к чужакам. Или в их среде это норма, вот так врываться в чужие разговоры? Эти органические примитивы такие…примитивные. Бестактные дикари.       — Что я здесь делаю? — Халфдрифт правда старался остаться невозмутимым, но эмоции быстро взяли верх. — Даже не знаю. Наверное, ищу соперников посерьезнее, чем бестолковый органик на Понтиаке и его не менее ничтожный подпевала на… — лже-Рэйчел запнулась, — на позорном Скайлайне?..       Ничто не могло его остановить, даже ярко-алая плашка на дисплее об ошибке и желтая об опасности. Безымянна девица в ужасе прикрыла рот ладонью, Марк раскрыл широко оптику, водитель Понтиака что-то пробурчал под нос, и только владелец другого Скайлайна оставался непоколебим. Он в удивлении приподнял одну оптогрань и странно улыбнулся, словно находя это забавным. Халфдрифт вскипел пуще прежнего, с трудом сохранив холоформу. Убрать ее, явить свой истинный лик и перепугать всех до остановки искры?..       — О-о-о, вот как, так мою тачку еще никто не оскорблял, сделаю вид, что ничего не слышал, — восхищенно присвистнул мужчина. — И неужели здесь нет того, кто может с тобой помериться силами? Тогда решим все здесь и сейчас? Заодно и встряхнем округу и узнаем, что же лучше: твой новенький Гэтер или же мой…       — Не хочу тратить свое время на того, кто этого не заслуживает, — резко перебила его лже-Рэй. — Да и что ты мне можешь предложить? Твой максимум – гонки на прямой.       — Рэй, что с тобой не так?!       Холоформу схватили под локоть и потянули с явной целью оттащить от машины и собрания органиков. Лже-Рэйчел уперлась настолько, насколько это возможно, и, судя по результату, в этом она более чем преуспела. Фейсплейт Марка казался разозленным, а девицы – озадаченным и шокированным. Хотя, слово «озадаченный» сейчас подходит к обоим знакомым Рэй. Соперники же практически одновременно сложили свои манипуляторы на честплейте, с предвкушением наблюдая за сценой.       — С тобой все хорошо? — разволновался Марк, щелкнув пальцами перед носом холоформы. — Ты бредишь. Может, поедешь домой?       — Со мной все хорошо! – прорычала в ответ ему лже-Фостер, грозно сверкая неестественно алой радужкой. — Ты!..       Уйти в разнос и совсем забыть о конспирации из-за нахлынувшей злости не дал раскатистый рев, что прокатился по всей парковке. Все мгновенно оторвались от своих дел и обратили свои взгляды на такого наглеца. Тот для непонятных целей моргнул светом фар, чем вызвал у Халдрифта чувство дежавю. Впрочем, интересовал не сколько поступок водителя, а его машина. Любопытный экземпляр: немного угловатый, без капота вообще, темный, с фиолетовыми отливами. Машина остановилась ровно посередине парковки, чем вызвала негодование со стороны других гонщиков, а затем дверь со стороны водителя приоткрылась, и на улицу ступил человек:       — И вновь привет, Рэйч!

***

      Халфдрифту новый белковый сразу не понравился, было в нем что-то раздражающее. Дело ли в его тоне, с которым он поздоровался, или же в обнаженных в подобие улыбки дентах, непонятно, но Халфдрифт вскоре начал испытывать сильное желание разобраться с этим неприятелем как можно скорее. Тем более, в прошлом он обидел Фостер, неплохо отомстить за это. Мысли о мести за белковую, пусть и близкую по духу, немного озадачили меха, но тот вскоре направил все свое негодование только на одну конкретную личность.       — Долго же ты ехал, — заговорила лже-Рэйчел злым голосом, — боялся появляться?       — Давай сделаем вид, что мы оба очень рады друг друга видеть, лады? — Всплеснул руками органик.       — А ты все такой же, — оскалилась лже-Рэй. — Такой же бесхребетный и слабый.       «Опасно! Опасно! — трубила система, выдавая по тысяче предупреждающих окошек. — Халфдрифт, хватит!»       Это так приятно – ходить по лезвию ножа. Энергон забурлил лавой в магистралях. Халфдрифт не старался подбирать слов так, чтобы манерой речи походить на Фостер. И уж тем более, он не думал прятать свое отношение к окружающим, особенно когда он так раззадорен. Измываться над примитивами так весело, чем они ему ответят? Грозно надуют эти штуки, прячущие денты? Или ударят голограмму – воздух, по своей сути? Да он их по асфальту размажет.       — Сразу с оскорблений? — хмуро изумился Монтгомери. — Слишком даже для тебя. Тодд!       Леон спешно ретировался, и не успел Халфдрифт толком расслабиться, как к нему тут же подлетел разгневанный и обеспокоенный Марк. Он вцепился холоформе в плечи и потряс ее:       — Рэй, да что происходит? У тебя все в порядке?       — Да нормально все! Что ты прилип?! — в тон ему ответила лже-Фостер, стряхнув чужие манипуляторы с себя.       — Не ври мне, я тебя хорошо знаю.       Ситуация все накалялась, а все из-за чрезвычайно проницательного знакомого Фостер; Халфдрифт не понимал, что такого сказать, чтобы он отстал. Почему его поведение вызывали негодование и подозрение у всех? Он ведет себя точно так же, как сама Фостер – дерзко, задиристо, так почему же это никому не нравится? Благо, Марка вскоре отвлек тот самый Леон с другим каким-то органиком. Лже-Рэй хвостиком последовала за ним, но осталась на почтительном расстоянии из-за радиуса действия холоформы.       — Что бы вы не думали, что не говорили, я от своего не отступлю, — важно сказала лже-Рэй парням. — А тебя я в порошок сотру, — призрозила Монтгомери.       Агрессия к этому органику была иррациональна. Хотя стоп, он ведь десептикон, для него ненависть – нормальное чувство. Но нормально оно по отношению к автоботам, а не жалким людишкам, которые со своими внутрипроцессорными проблемами разобраться не способны. И все же, мех заводился от одного только взгляда на Монтгомери. Он его знает только из слов Рэйчел – очевидно, та могла приукрасить некоторые события и вывернуть их в свою сторону, но все же! Негатив необходимо направить на предстоящую гонку и не растрачивать попусту; десептикон обратил внимание на машину Леона и просканировал ту. Это не заняло много времени, и вскоре Халфдрифт без особого интереса изучал всплывший ряд окошек, в которых подробно говорилось о способностях этой модели.       «Форд Мустанг, — мысленно начал проговаривать Халфдрифт. — Год выпуска и страна не интересует, длина-ширина-высота тоже…хотя, он тяжелый. Задний привод, - без понятия, что это значит, пятьсот шестьдесят лошадиных сил, максимальная скорость – триста пятьдесят два километра в час, разгон до ста за три и восемь секунд...»       — О Праймус, — только пролепетал он растерянно.       Даже с его мизерными познаниями понятно, что десептикону предстояло соревноваться с самым настоящим монстром. Фостер, конечно, расхваливала альтмод Халфдрифта и говорила, что он быстрый и мощный, но все же предупреждала, что его максимум, с кем он сейчас может пободаться – это машина с эдак триста восьмьюдесятью лошадьми под капотом – что бы это еще значило. Подобные мощности были практически у всех местных стритрейсеров, а те, кто порог в триста восемьдесят все же переходили, предпочитали к «слабым» не лезть, дескать неспортивно – со слов Фостер. При этом она успела поностальгировать по своей утраченной тачке, упомянув, что у той лошадей переваливало за шесть сотен.       Общество уличных гонщиков уникально. У них нет лидера, только некий главный организатор, который дает рекомендации и следит за соблюдением правил гонок и сходок. Их иерархия проста и сложна одновременно, зачастую к белковому могли относиться предвзято только из-за того факта, что он водил «неправильную» машину. Халфдрифту было интересно за ними наблюдать, хоть от этого было и тоскливо на искре: чем бы его не удивляла такая уникальная по своей сути социальная прослойка белковых, он в их окружении один. Ни одного другого трансформера, даже заклятого врага, в городе не наблюдалось. Фостер его, конечно, в обиду не даст, но от этого Халфдрифт не чувствовал себя менее уязвимым. Поэтому он так рвался найти своих напарников по отряду, в нем все еще теплилась надежда, что он найдет их на этом материке…и что они в принципе живы и находятся именно на этой планете, не могли же его бросить здесь. Останавливал его только договор с Фостер, в немного меньшей степени – разожженный ею же интерес к гонкам. И было бы забавно увидеть реакцию его напарников, когда он наконец их найдет и поведает свою историю.       — Ха, Афтершок пристрелит меня на месте, как услышит это, — нервно рассмеялся мех.       — Ты что-то сказала? — Марк повернулся к голограмме. — Мы тут маршрут вам обоим построили. Всего будет три круга. Слушай, по каким улицам поедешь…       Он сбивчиво объяснил маршрут, показывая его на карте, пару раз дав комментарии, как лучше входить в тот или иной поворот, но мех пропускал их мимо аудиосенсоров, сосредоточившись на навигаторе. Маршрут составлял из себя смесь относительно прямых участков, которые менялись сразу несколькими поворотами, в паре мест они были довольно круты и проходить их следовало с особой осторожностью. Десептикон вновь обратил внимание на Мустанг противника и еще долго сверлил его взглядом.       — Ну так что? Ты все-таки поедешь? — спросил он с надеждой. — Еще есть шанс отказаться.       У десептикона, по правде говоря, разрывало искру от всех сомнений, которыми он сейчас забивал себе процессор. Стоили ли усилия результата? Можно сорваться и сбежать, и никакой человек его не найдет, не остановит. Он медлил с ответом и тщательно обдумывал все, видя для себя один верный вариант: сдаваться нельзя ни при каких условиях, а так позорно удирать – тем более.       — У меня перед кое-кем долг, — с задержкой ответила лже-Фостер, — я не могу бросить все.       Марк посмотрел на холоформу изучающе, шестеренки в его процессоре работали с громким скрипом – еще немного, и от натуги заискрит. А потом он обреченно махнул рукой, как оказалось, организатору гонки.       — На старт, гонщики! — Жестом организатор велел подъехать к нему.       Халфдрифт последний раз посмотрел на грозную машину Леона, направил холоформу к альтмоду и заставляет ту сесть в салон. Небольшая постановка сугубо ради маскировки, затем Халфдрифт деактивировал голограмму. Пусть шансов победить у него мало –велик разброс в мощностях, но этот шанс не равен нулю, рано опускать манипуляторы. Он выложится на полную, не ради себя, но ради Фостер. Это ее обидел Леон, и в случае проигрыша он обязан немедленно покинуть город. Если это порадует Фостер, то это хорошо.

***

      Тормоза приятно заскрипели, когда Скайлайн остановился у импровизированной линии старта. Мех с усмешкой наблюдал, как Леон справлялся со своей машиной. Его Мустанг срывался с места с подрывом передних колес от земли, так что даже трансформеру, далекому от земных технологий, видна кривая настройка и переизбыток мощности. А ведь в идеальных условиях Леон мог поднять этот Мустанг на задние колеса, на такое как минимум интересно глянуть. Организатор осадил эту странную и мощную машину и приказал сдать назад им двоим. По обеим сторонам столпился народ, кто-то умчался к другой точке обзора, но даже так было достаточно людно и некомфортно, без Фостер все проходило как-то не так, излишне напряжено. Противный органик давил на газ, заставив машину шлифовать на месте, выбрасывая из-под нагревающейся резины белый дым, а двигатель неистово взреветь. Халфдрифт вторил ему не менее громким рыком.       Организатор дал отмашку и две машины одновременно сорвались с места, Мустанг это сделал с сильным заносом вбок, а Скайлайн со шлифовкой-скольжением на месте. Вдоволь наплодив дыма, что загораживал зрителям весь обзор, гонщики умчались, быстро набирая скорость. Вернее, быстро набирал скорость только Мустанг, и вскоре Халфдрифт видел только его задний бампер. У него три круга, чтобы его обогнать, и за эти три круга нужно выложиться не то что на сто, а на все двести процентов, но пока он плетется в хвосте, и его и машину соперника разделяет расстояние эдак в три Скайлайна, и с каждой секундой разрыв только увеличивался. На прямых участках он не имел и шанса на победу.       Впереди замелькал первый поворот, и тут Мустанг начал замедляться. Халфдрифт попытался его обогнать, но соперник оказался проворнее и отрезал ему дорогу для обгона, а затем и вовсе завернул, сильно отклоняясь задом в сторону траектории поворота. Халфдрифту прошел участок маршрута, практически не сбавляя скорости, но расплатился он за это вынесением себя на широкую дугу и несколькими сотыми секунды заноса. На какой-то миг он и Монтгомери сравнялись и шли так какую-то часть прямой, прежде чем Форд цвета индиго вновь ускорился и закрыл собой всю узкую, на две полосы, дорогу. Очередной поворот пришлось пройти следом за соперником, так как тот не давал себя обогнать. Из-за этого начало казаться, что гонка растягивается в разы.       «Дай себя обогнать или зад твоей тачки превратится в крошево, а сам ты расщепишься на атомы, кусок шлака», — послал мысленный приказ десептикон.       Разумеется, его мысли никто не услышал, что приводило в бешенство. И даже когда Форд разогнался и отдалился, проще не стало, ведь теперь нужно нагнать его, а для этого необходима мощность, но как ее взять из воздуха? Десептикон и без того выжимал из альтмода все, что только мог, действовал на пределе своих возможностей, но и этого было недостаточно. Он умудрялся нагонять Форд только на поворотах, но затем тот все так же увеличивал разрыв. Халфдрифт бесился, собственное бессилие в этой ситуации просто разрывала на части и ослепляла; пусть конкретно Фостер он и не обещал возвратиться с победой, но он должен ее добыть, буквально вырвать. Осознание этого мгновенно остудило Халфдрифта. Не стоит опускаться до откровенной злобы и движений на эмоциях, все же, это удел девушки, ее стихия. Тут нужен другой подход. Очередной поворот мех все так же прошел в хвосте, но в этот раз он обратил внимание, как двигался соперник.       «Заднюю ось сильно сносит во внешнюю сторону, — Наблюдал он. — Жжешь напрасно резину при торможении, - видимо, это и есть задний привод. И сейчас, когда мы разогнались, ты едешь куда хуже, а в поворотах дергаешься рывками. Это как-то связано с непонятной штуковиной на капоте?»       Мустанг и вправду ехал как-то вяло, словно уже выдохся и вот-вот сойдет с трассы, в то время как Халфдрифт начал ощущать, как он входил в полную силу, что прочно усесться сопернику на хвост. У меха нет времени гадать, из-за чего один стал немного быстрее, а другой замедлился, его скорее радовало, что ситуация менее безнадежна. Половину первого круга они так проехали, и впереди была длинная прямая – самая длинная из всех прямых на маршруте. Она похожа на участок для разгона, но с ловушкой в виде длинного дугообразного поворота, перед которым необходимо сбросить скорость. Скайлайн упрямо продолжал преследование, не обращая внимание на сменяющие друг друга «декорации», а именно ограды, здания и прочее: на скорости за двести окружение не так важно.       И вот, впереди поворот. Форд по праву первого начал заходить в него, но Халфдрифт к этому моменту успел нагнать его и даже поравняться, поэтому маневр соперника прошел не по задуманному. Десептикон дерзко наступал на Леона, прижимал того ко внутренней стороне. Он вел себя дерзко, напористо и в то же время играючи – иначе как можно объяснить тот факт, что он запугивал Леона своим опасным сближением бок к боку? Одно неосторожное движение со стороны Ниссана и Форд будет «украшен» вмятинами и царапинами. Халфдрифту себя не жалко, а почти осязаемый страх гонщика приносил садистическое удовольствие. Пожалуй, истязательство психики белковых – самое интересное, что есть на этой захудалой планете. После гонок.       Теперь настал черед меха быть лидером, в этой роли смотрелся куда солиднее Монтгомери. И без того агрессивная десептиконская натура, воодушевившись, совсем пошла в разнос. Он чувствовал, как закипал, как желание доминировать подавляло здравый смысл. Жажда победы стала его сутью. Мустанг сдал назад, зло дыша Халфдрифту в затылок; в моменты, когда пытался идти на обгон, Ниссан раз за разом блокировал его, совсем не жалея ни себя, ни полировку. Так они и пересекли финиш – Скайлайн уверено лидировал и не подпускал соперника близко, а тому оставалось только глотать пыль и в бессилии подгонять рычащего Мустанга.       Десептикон позволил себе расслабиться и судорожно провентилировать. Блокировать Монтгомери оказалось просто, у маршрута не так много сложных поворотов, которые следовало проходить с особой аккуратностью. Он чувствовал себя королем если не этого вечера, то данной гонки точно. Даже немного скучно, ведь от такого соперника, тем более на мощной машине, ожидаешь не покорного принятия роли ведомого. Вот гоняться с тем Понтиаком было интересно, с зеленым камикадзе тоже, и почему он только переживал?       Ниссан проходил все повороты почти без заноса, но одновременно стараясь и выжать из себя все возможное из-за того, что оставшиеся два круга могли затянуться надолго. Фостер была права, когда говорила про улучшения – они необходимы, хоть это довольно неприятный и немного непредсказуемый процесс: кто знает, как отреагируют его системы на вмешательство извне? Тем более на такое…дилетантское. Нет, как механик Фостер более чем хороша, свое дело она точно знала, просто это не идет ни в какое сравнение с теми же хирургами на Кибертроне.       «Сравнил, называется», — пожурил себя Халфдрифт.       Из звуков снаружи только шум ветра, да рев двух двигателей. Фостер, наверное, по своей привычке бросалась бы разнообразными фразами, возможно, и проклятиями в соперника…и руганью уже в Халфдрифта, если он опять начинал спорить. Некомфортно без нее было только в самом начале, в окружении белковых, где пришлось играть на публику и вести себя «естественно». Сейчас же, находясь посреди разгоряченной битвы он чувствовал себя превосходно, будто промышлял подобным весь актив. Воодушевленный настрой не давал негативным мыслям захватить процессор, соответственно, не позволял и совершить ошибку: Халфдрифту необходимо вернуться к Фостер с победой, и точка.       Второй круг Ниссан вновь завершил в лидерах. Зрители ободряюще свистели десептикону вслед и ободрительно кричали, в то время как Леон на своем Мустанге получал разве что смешки. Остался один круг, и если он пройдет в том же духе, то это будет самая легкая победа десептикона за все это время, у такого слабака даже неловко выигрывать.       — Готовься встречать меня как победителя, Фостер, — ухмылялся мех. — Надеюсь, это будет доказательством того, что я никуда сбегать не собираюсь.       На повороте Форд рискнул пойти на обгон по внешнему апексу, но был неласково отпихнут в сторону, а позже и возвращен на позицию преследующего. Мех рассмеялся и занял собой обе полосы, но на этом нападки соперника не закончились. Теперь он на каждом повороте совершал неудачные обгоны, легко прерываемые Халфдрифтом, и постепенно это начало вызывать у него только раздражение. На финальном круге Монтгомери досаждал Халфдрифту не прекращаемым потоком маневров.       — Прекрати, — прорычал он, в который раз не дав Форду вырваться вперед. — Бесишь.       Вновь прямая улица, и мех из-за собственной оплошности и торопливости допустил то, что Форд с ним поравнялся. Ниссан с переменным успехом прижал соперника к краю дороги: пусть он и не заставил Мустанга сбавить скорость, но тот теперь не мог его обогнать без небольшого столкновения. Если Леону так дорога машина – он не рискнет.       Десептикон ожидал следующего поворота с напряжением, на всякий случай он посмотрел на составленный в навигаторе маршрут и к своей неприятности осознал, что они проехали половину круга; если соперник все так же будет послушен, то проблем с ним не возникнет.       Когда до финиша оставался последний поворот, соперник вошел в раж. Мгновение – и вот морду Форда и задний бампер Ниссана отделяло расстояние менее метра, он перешел к обгону, только с внешней стороны. Двигатель Скайлайна истошно надрывался, турбины раздувались как в последний раз, словно на кону стояла не репутация, а целый актив. Под натиском Халфдрифта Леон неохотно отступил, но только за тем, чтобы войти резко в поворот. Никак не ожидавший подставы десептикон не успел вовремя скооперироваться: обе машины с противным лязгом столкнулись боками, и вдобавок Мустанг, открывший в себе второе дыхание, так сильно боднул Халфдрифта, что тот вылетел за предел траектории поворота и потерял в скорости.       Выравнивание и быстрое ускорение делу не помогли – от неоправданного маневра Халфдрифт потерял лидерство. Он моментально рассвирепел и в порыве слепой ярости начал гнать как не в себя, но так он только смог лишь ненамного поравняться с соперником.       — Ну же, ну же, ну же! — из раза в раз повторял он, словно это придаст ему сил. — Прочь с дороги!       Мех вильнул в бок и постарался протаранить Форд, но тот ускользнул от удара и как будто еще ускорился, совсем оторвавшись от Ниссана. От досады Халфдрифт был готов взреветь предаконом. Победа была у него практически в манипуляторах! Народ у финиша встретил победителя – Леона на Мустанге – нестройным рядом голосов, наперебой обсуждающих, почему именно этот человек стал победителем, и что же там произошло на трассе, если небезызвестная Рэйчел Фостер проиграла во второй раз. Халфдрифту было плевать на все, что они говорили, ведь он прибыл вторым.       Полный провал.

***

      — Продержалась два круга, как ты и говорил.       Лоусон цокнул языком и навалился спиной на бок Ниссана Тодда, сделал долгую затяжку. Плотный дым от безветрия сконцентрировался вокруг машины, упрятав ее и двух людей в сизое удушливое облако. По другую сторону припаркована Сильвия Саманты, а ее хозяйка скучающе сидела на багажнике, просунув ноги под антикрыло и используя последнее как подставку для рук. Кроме Тарт-дрифтерши, в этой тусовке был еще один человек, сильно выбивающейся из контингента. Не лишний, но именно выбивающийся, и это не давало Лоусону покоя.       Рэйчел Фостер. Его лучшая подруга, самый близкий по духу человек. Он знал ее как самого себя, если не лучше: лишь по одному ее взгляду он способен предугадать, что творилось у нее в голову. Рэйчел всегда управляли эмоции, если она чем-то загорится – в лепешку расшибется, но сделает. Марк уже смирился, просто для себя отметил, что иногда подругу надо придерживать от безумств…и с этой работой он справлялся из рук вон плохо. Началось все с того, что он позволил Рэйчел потратить баснословную – сомнений нет –сумму на машину, пускай это и Скайлайн, а закончилось все тем, что его подруга участвует в гонках, где плата за проигрыш ей не по плечу. Не очень он и хороший друг, если так посудить.       С Фостер что-то не так. С того момента, как она появилась на сходке, Лоусон ощущал странное чувство тревоги; беспокойство настойчиво сосало под ложечкой, сбивая с толку. Поведение подруги вызывало недоумение: она вела себя карикатурно и была скорее похожа на Фостер, а не являлась ею. Эта особа, конечно, могла завестись с пол-оборота, но и у ее агрессии был предел – просто так она бы не стала грубить Данте и Нейту, а тут ее прямо трясло от ярости. Даже стоять рядом с ней дискомфортно, как и смотреть, говорить. Лоусон не мог найти в себе причины на такое. Первое, что он предположил – у Рэй вновь проблемы с финансами или в личной жизни – деньги часто утекали из ее руки как песок сквозь пальцы, а неудачи в отношениях и вовсе стали притчей во языцах в их скромной триаде. Из нее и так слова клещами вытягивать приходилось, но сейчас она совсем пространно выражалась и вела себя чудаковато, понапрасну злилась. Неужели появление Леона так сильно на нее воздействовало, что у нее никаких эмоций кроме ненависти и не осталось? Или дело в другом? Марк и сам не прочь разобраться с другом, только по другим причинам. Признаться честно, ему трудно общаться с Леоном нормально – выдержанные во времени оскорбления так и просились наружу, но он сдержался, понадеявшись, что Рэй поставит его на место. Впрочем, он перестал верить в ее победу сразу, узнав, какая у Мустанга «начинка». Такому зверю мало кто составит конкуренцию: Тодд, тот тип на Вайпере, ну может кто-то из суправодов или маздаводов, обычно эта прослойка стритрейсеров гонится за мощностями. Мицубиси Лоусона тоже подходила, но он не уверен, что затея сработала бы: его машина устала от всех этих гонок.       Парень щелчком пальцев выкинул тлеющий окурок и растоптал его. Гонка завершилась не в пользу Рэйчел. Довольный своей победой Леон заставлял свой Форд реветь на потеху публике, но стоило Скайлайну проехать мимо, как он перестал. До этого блестяще-синий кузов сейчас был испещрен серыми царапинами и небольшими вмятинами. Рэйчел не позволяла себе так халатно обращаться с машинами. Складывалось ощущение, будто Скайлайн на своем пути ловил все препятствия, как в видеоигре с кривой физикой, где стена – лучший тормоз. Марк пригляделся – Мустанг тоже пошарпанный. Трудно сказать, что такой агрессивный стиль езды был характерен для Фостер, однако картинка складывалась четкая.       Леон вышел из машины и приблизился к Ниссану, постучал по боковому стеклу оного, и, когда то немного отъехало вниз, задорно заговорил. Ниссан как с цепи сорвало: он оглушительно взревел и тут же сорвался с места, едва на проехавшись Монтгомери по ногам и не сбив еще парочку людей, и скрылся. Поднялся гомон, Монтгомери, вовремя отскочивший, придирчиво осматривал собственные ботинки. Саманта вздрогнула, а до этого вялого Тодда будто бы ужалили. Марк отлип от чужой Зетки.       — Хреново дело, — невозмутимо прокомментировал Тодд.       Он быстро выудил из карманов ключи от Эклипса и, подбросив их в воздухе, стремительно зашагал к Саманте.       — Я за Рэй! — предупредил Лоусон организатора.       Громко причитал Монтгомери, проклиная Фостер и называя ту сумасшедшей. Решив не тратить на этого придурка время, Лоусон приблизился к Сильвии Тарт.       — Поехали за ней, — произнес он, кивнув на дорогу.       Тарт не успела ответить, как Лоусон побежал к своему Эклипсу. Машина завелась с тихим мурлыканьем, что постепенно переросло в неудержимый рев. Марк с удовольствием смотрел, как скачет стрелка оборотов, но долго так баловаться не позволяла ситуация. Эклипс выкатилась с парковки, а следом за ним последовала Сильвия. Покинув место сходки, оба авто тут же ускорились и последовали по следам Скайлайна. Если Фостер направлялась домой – они точно смогут ее нагнать. Четырнадцатая Сильвия поравнялась с Эклипс, тонированное бронзовым стекло опустилось, и обеспокоенная Саманта метала взгляд то на дорогу, то на Лоусона.       — Что с Рэй? Она сама не своя, — Им пришлось замедлиться; на дороге пусто, но для разговора лучше не гнать.       — Хотел бы я знать, — невесело хмыкнул Марк. — Лучше не терять время, газ в палас и погнали. Перехватим ее у дома, если успеем.       — Почему ты думаешь, что она поедет домой?       Этот вопрос остался проигнорирован, Марк вдавил газ в пол, и Саманте осталось только нагнать его. Есть одна проблема – маршрут у Фостер неизвестен, ее местоположение никак не выяснить, они тыкались как слепые котята. Шанс наткнуться на Скайлайн таял на глазах, Лоусон прислушался, не разносится ли рев Ниссана по округе, но ориентироваться на звук невозможно.       «Рэй, что ты скрываешь? — мысленно обратился он к подруге. — «Из-за Курта все пошло наперекосяк, я же говорил тебе, что не надо принимать вызовы от всех подряд. Теперь мне приходиться играть Шерлока и додумывать самому, почему ты вела себя как…конченая, извини за это. Неужели это настолько секретно, что даже мне ты не можешь рассказать?»       Подобная секретность расстраивала. Когда-то давно они решили, что скрывать им друг от дружки более нечего…видимо, решил так только Марк. Ну ничего. Он прижмет Рэй к стенке, а если понадобится, то побудет и личным психологом.       — Я слышу что-то. Кажется, это она, — крикнула что есть мочи Сэм. — Направо!       Без лишних слов Марк отправил старую Мицубиси в занос, а следом за ним подобно тени в филигранном дрифте заскользила Сильвия. Казалось, в этом нет необходимости – они могли и не нагнать Фостер, ведь та рванула с парковки будто сбегая от опасности, но вскоре Марк заметил на дороге угольно-черные жженные следы протекторов. Причудливый узор, который он увидел впервые, буквально вгрызся в асфальт; пахло сгоревшей резиной. Лоусон специально замедлил машину и критически осмотрел следы, высунувшись из раскрытого окна.       — Короче, — Он поднял глаза на Саманту, — сейчас попробую позвонить Рэй.       Мобильник зубодробительно медленно листал список контактов; проще наскрести по карманам мелочь и позвонить с таксофона. Листнув до номера Рэйчел, Лоусон позвонил ей, одной рукой ведя машину. В трубке с одинаковым интервалом урчали затяжные хриплые гудки, но никто на вызов отвечать не спешить. Он терпеливо ждал, пока в телефоне не раздалось злополучное «Абонент не отвечает». Повторный звонок дал тот же результат.       — Не отвечает, — сквозь зубы выдохнул Марк, — прекращаем страдать фигней и едем к ней домой. Если что – будем ждать.       — А если она не появится? — задала резонный вопрос Тарт.       — Тогда я подниму весь город на уши, — Швырнул он мобильник не сидение.       Эклипс набрала скорость и буквально полетела по пустым ночным улицам, пересекая их за доли секунды. Лоусон сосредоточился только на том, чтобы добраться до дома Рэй, и потому игнорировал все вокруг, остальное не имело значения. Добравшись до пригорода на одной мышечной памяти, Марк замедлился, а оказавшись на улице Фостер, дернул ручник и бросил открытую машину посреди дороги.       Скайлайн был на месте…Рэй тоже. В свете фонаря она выглядела неважно: одежда мятая, короткие волосы топоршились лохматым гребнем, глаза красные как от конъюнктивита. На гонке подруга выглядела более чем прекрасно и не так измотано, энергия из нее била ключом. Марк насторожился, но уверенным шагом направился в сторону дома. Рэйчел была чем-то занята и сосредоточена настолько, что не заметила его приближения.       — Рэй, теперь ты объяснишь уже, что происходит? — возмутился Марк. — Я как друг за тебя переж…а! — вскрикнул от неожиданности он и застопорился; ноги как приклеило к асфальту.       Он ожидал чистую ярость, скандалы и крики, но не того, что Фостер будет не одна. Рядом с ней…еще одна Рэйчел? Абсолютно похожие, как две капли воды, девушки пугающе синхронно обернулись на голос, и их лица тут же исказили гримасы полной неожиданности и ужаса, словно театральные маски. Марк отпрыгнул назад, будто перед ним были чудовища. Позади на него зашипела Саманта, на ногу которой он случайно наступил, но и дрифтерша вскоре издала вдох удивления. Миллион вопросов, до того роившихся в голове, словно испарился, оставив зияющую пустоту в черепной коробке. Марк в немой претензии ткнул пальцем то в одну Рэйчел – уставшую, будто заспанную, – то в другую, лоснящуюся и прилизанную: она ни разу не обмолвилась о своей сестре-близняшке. Это получается, за рулем Ниссана была не та…э, Рэй, которую он знал?       — Что. Здесь. Происходит? — Марк пытался придать своему тону жесткости, старался четко выговаривать каждое слово, но язык не слушался, выдавая сбивчивый лепет.