Точка апекса

      Мост – визитная карточка Сан-Франциско, всякий турист был просто обязан на нем побывать и купить с ним магнитик. Для них это необходимый пункт в путешествии. Поток машин ночью редел, но не прекращался, поэтому даже сейчас, далеко за полночь, на дороге можно встретить мчащихся по своим поздним делам водителей. Машины их не представляли собой ничего интересного: слабые седаны, универсалы да пикапы, то, в чем могла уместиться стандартная семья. Безусловно, появление в сером потоке чего-то необычного без внимания не останется.       Однополосная дорога освещалась злыми фарами. Огоньки фонарей отбрасывали от тщательно отполированного кузова причудливые блики, когда печально известный Ниссан Скайлайн резко вынырнул из тьмы на свет. Он вклинился в разреженный ряд машин, но замаскироваться в нем не смог: воплощение необузданной мощи невозможно замаскировать в повседневной скуке. Рэйчел гнала чуть быстрее положенного, подперев голову и слегка прокручивая руль. Ниссану не составляло труда обогнать всех, кто только встречался у него на пути, и делал он это играючи, измываясь над неопытным соперником.       — Я рассказала тебе все про этот мост, — завершила монолог Рэй.       Она начала краткий экскурс еще на той забытой всеми трассе, и успела подустать; в горле пересохло, сильно хотелось пить. Как любой уважающий себя житель Сан-Франциско она успела побывать на Золотых вратах и как пешеход-турист, и как водитель. Но ей не особо нравилось ездить в Саусалито – а это была ее единственная причина для проезда по мосту. Небольшой город, в нем нечего делать, а еще там жили одни богачи с избалованными детьми на дорогих тачках. Ноги Фостер не было бы на той стороне моста, но так уж вышло, что Халфдрифту захотелось на нем побывать.       Золотые ворота поражали грандиозностью и величием. Они громадные, окрашенные в красно-ржавый цвет и красиво подсвечиваются по ночам. Под ним проходят самые разные корабли от мала до велика, а сам он удерживался на месте мощными стальными тросами.       Не то что бы она не понимала мотивов Халфа быть таким добрым, она саму себя с трудом понимала. Фостер считала десептикона своим другом. Но друзей не мечтают завалить в койку, с ними не должно быть фантазий разной степени извращенности. Вернее, как…в случае с Фостер даже это не так однозначно и более запутано. Он точно ей симпатичен, Рэйчел признается в этом хотя бы в мыслях. Халф казался ей неплохим: он остроумен, сообразителен, горяч, немного упрям – иногда ей импонировало такое качество в мужчинах, - гордость для него не пустой звук. С другой стороны – вызвать на слабо его просто, как и заставить делать что-то нужное, что выдавало незрелую личность. Это и подстегивало творить непотребства.       Будь Халфдрифт человеком – его не составило труда соблазнить. Мужчины падки на льстивые слова, что можно промурлыкать им на ухо, грязные разговоры заставляют шестеренки в их голове вращаться быстрее. Ненавязчивыми, подстегивающими прикосновениями можно добиться определенной реакции организма. Будь Халфдрифт человеком – Рэйчел переспала с ним прямо в машине. А потом, может быть, еще раз. И еще, пока зов плоти не перестанет докучать.       С другой стороны, ей ведома не только похоть, но и желание быть нужной, любимой. Оно впало в спячку со времен расставания с Робом и не давало о себе знать. До этого момента. Стоило подходящей для отношений кандидатуре дать о себе знать и проявить некоторую благосклонность, как желающая чистой любви сторона Рэйчел пробудилась и принялась ее изводить. У нее нет проблем с признанием кому-то в симпатии – плавала, знает. Страшно и неуютно только в первый раз. Если мужчина понравился ей только в физическом плане – она об этом не то что намекнет, она такого мужчину сразу возьмет в оборот. Если не только в физическом – скажет прямо, предложит сходить на свидание или сразу встречаться, ибо не видит смысла тормозить, что иронично, учитывая ее хобби. Так почему же здесь она не торопится?       Ответ прост. Халфдрифт – робот-пришелец, всю жизнь ведущий войну, оторванный от своих и находящийся в неподходящих для себя условиях. А еще он высокий, с другой моралью и взглядами. К тому же он наверняка уедет сразу же, стоит Фостер отвоевать Хонду. Долговременных отношений с таким…индивидом – иначе не назовешь – не построить. Поэтому в голове она вела настоящий бой с самой собой, а в реальности пыталась соблазнить чертового робота.       «По крайней мере, у его голограммы есть руки и язык», — убеждала себя Рэй.       И почему в жизни все так сложно? Реальность любит вставлять палки в колеса, Рэйчел так в особенности. Почему нельзя просто подойти к Халфдрифту и сказать «ты мне нравишься, давай сходим на свидание?». Черт бы побрал эти расовые различия!       — Давай дальше сам, — настояла Рэй, убрав руку с руля.       Ниссан на секунду замедлился, но затем, когда управление полностью перешло к нему, он ускорился еще рьянее, чем это делала Рэй, да и обгонял он дерзко, словно желал похвастаться. Рэй вновь попыталась закурить, и в этот раз обошлось без возгласов Халфдрифта. Ментол, конечно, бьет в голову не так сильно, как обычный сигареты, но им просто невозможно накуриться, все время мало, еще и этот противный запах мяты, что долго не выветривается.       — А кроме моста есть что-нибудь интересное? — поинтересовался Халфдрифт.       — У нас есть обалденный портовый терминал – здоровый такой, классный. Мы там иногда собирались, когда работники запускали, — Она поскребла подбородок пальцем. — Есть Филберт-стрит, у нее угол наклона где-то градусов тридцать, крутая, короче. Не рекомендую с нее прыгать с разгона.       — Почему?       — Потому что тогда отправишься в полет, а от приземления костями срать неделю будешь, — фыркнул она. — Есть еще Ломбард-стрит, она вся извилистая и на ней надо черепашьим шагом передвигаться, но какая же она красивая. У нас в принципе ништяковый город...если убрать всех бомжей и не заезжать в гетто. Еще бы цены на все снизить, но это утопия.       Она выкурила половину сигареты и с недовольством отметила, что нужно было стрельнуть у Марка парочку, хоть тот и предпочитает курить такие, от которых с одной затяжки уносило. Сильный морской ветер задувал в салон и создавал прохладу, если не сильный холод, толстовка и джинсы не помогали согреться. Так как заправлял сейчас всем Халфдрифт, Рэйчел оставалось только развалиться на сидении, курить и смотреть в окно.       — Как тебе наш город? — немного задумчиво и отстраненно спросила она. — И планета?       Халфдрифт протянул долгое «хм» и ускорился, набирая скорость в сто сорок километров в час; на его благо, машин на мосту мало, поэтому можно без последствий дать себе волю и вдавить газ в пол. Рэйчел со скучающим видом наблюдала, как они как стоячего обошли грозный на вид кроссовер.       — Иногда ловлю себя на том, что сравниваю ваш город с кибертонскими, есть общее. Он интересный, по нему приятно разъезжать и по ночам он пестрит неоном, но это все. А на вашей планете слишком много органики, — рассуждал Халфдрифт.       Рэй не была удивлена ходом его мыслей, хоть и в душе испытала небольшое разочарование, что пришелец Землей не проникнулся.       — Брезгуешь? — с издевкой сказала Рэй.       — Поначалу – да, — без претензии на юмор ответил Халф.       — А сейчас? — Перешла к заигрываю она, закусив нижнюю губу.       — А сейчас у меня в салоне сидит очень любопытный органический экземпляр, от которого мой процессор почти искрит…       От тона его голоса, ставшего неожиданно-бархатистым и синхронизировавшегося с гулом движка у Фостер по спине пробежал табун мурашек. Всего одной фразой Халфдрифт раскрыл такую свою горячность, страстность и сексуальность, какую и живой мужчина не способен, это поражало и возбуждало одновременно. Она давно не краснела, но сейчас чувствовала на контрасте с холодом, как щеки пылали. Как же плохо, или скорее, хорошо, что голограммы Халфа сейчас нет – кто знает, какой оборот приняла ситуация, Рэйчел сомневалась, что смогла бы удержать себя в руках.       — …но скорее из-за того, что этот экземпляр несносен и сначала делает, а потом думает. — Вернул он себе привычную колючесть.       Рэйчел словно окатили ледяной водой. Она проморгалась, а потом, состроив разочарованную мину, откинулась на спинку и отщелкнула дымящийся окурок в окно. Негодование у нее достигло невиданных доселе высот: еще бы, ее только что привлек одним голосом робот, и это была самая настоящая ловушка, в которую Фостер угодила как муха в паутину. Довольный своим уловом Халф тут же сменил тактику на сарказм и ехидство, словно он или не понимал, что делает, или наоборот, понимал все очень хорошо и потому просто издевался. Вообще-то это Рэй должна тут играть змея-искусителя.       — Я говорила тебе, что ты невыносим? — тщательно скрывая обиду проворчала Рэй.       — Я помню все, что ты мне говорила, но про невыносимость данных нет, — проворковал Халфдрифт, и Рэй представила, как тот ухмылялся. — С каждым разом оскорбления все мягче и мягче, неужто нравиться начал?       «После «возбудим и не дадим» - не особенно», — мысленно отрезала она.       — От скромности ты явно не умрешь, — Пришла к таким выводам Фостер, вздохнув.       — Нужно же быть под стать тебе, иначе ты точно на мне ездить будешь.       — Я уже, Халф.

***

      Шумный и искрящийся миллиардами огоньком Сан-Франциско по щелчку пальцев сменился на мертвенно-тихий Саусалито, подсвеченный редкими болезненно-бледными фонарями. В этом ухоженном, но все же небольшом городе ничего не найдешь кроме роскошных вилл богатеев, что предпочитали спокойную жизнь на отшибе, а не погрязшую в бесконечных вечеринках и скандалах череду отрезков трезвого существования. Рэйчел чувствовала себя здесь некомфортно, в подкорку въелось желание поскорее отсюда убраться и никогда не возвращаться, все как в первый раз. Интуиция у нее притупленная и не натасканная на такие случаи, но даже она билась нервным зверьком и трубила, что, если не уехать – что-то да произойдет. Только ради Халфдрифта она успокоила себя и велела не торопиться.       — Здесь есть что-нибудь интересное? —Халфдрифт съехал с шоссе на обычную дорогу.       Стоило им перебраться через пролив, как их тут же встретила изрезанная холмами и оврагами земля, между которыми запетлял многополосный хайвей с заковыристыми крутыми съездами и не менее непонятными подъемами. Скалайн вел себя еще более дерзко, чем в начале небольшого путешествия, теперь он обгонял другие машины, едва ли не касаясь их боков своими, и маневрировал меж неплотных рядов. Рэйчел шикнула на зарвавшегося меха и велела вести себя на дороге нормально, без демонстрации своих сил и возможностей, тогда Халфдрифт пыл убавил. Но не успел он и толком разогнаться – если недопустимые сто семьдесят можно назвать «толком» и «небольшой скоростью» - как хайвей резко преобразовался в подсвеченный оранжевым тоннель, от толстых стен которого гул двигателей отскакивал как мячи. И даже здесь Скайлайн преуспел – ворвался он резко, оповещая всех своим напыщенным ревом. Так они, в общем-то, и оказались в Саусалито. Мех поступил умно, сбавил скорость и вклинился в неспешную – а после стольких гонок и девяносто километров в час покажутся ползком улитки – колонну. Не спросил, что нужно делать, а понаблюдал за остальными и повторил.       Глядя на витиеватые улочки, совсем не как в Сан-Франциско, Рэй только неоднозначно пожала плечами:       — Я не знаю, на что в этом городе можно посмотреть. Сделаем небольшой кружок и вернемся обратно, лады?       Немного она все же приврала. Если найти правильный ракурс, то на Саусалито открывается прекрасный вид. Роскошные дома каскадом спускались к лазурному побережью, дорога терялась меж холмами. Но делать это нужно не глубокой ночью, а на рассвете или закате, когда солнце одаряло городок сияющим золотым ореолом.       Ниссан тихо катился по пустынному городу, хищником выискивая интересное и загадочное для себя. На Рэйчел глаза попалась пусть и погасшая, но вывеска, а под ней – рабочий автомат с газировкой.       — Останови тут, у магазина, — попросила она.       Халфдрифт описал крюк и заехал на парковку перед магазином. Рэй похлопала по многочисленным карманам и собрала всю мелочь, крупных денег она с собой не брала, не рассчитывая на затянутую поездку, но желание промочить горло возникло столь спонтанно и противиться ему сложно.       — Не против, если я задам вопрос?       — Валяй.       — Тебе не страшно участвовать в гонках?       Это хороший вопрос. Чертовски хороший. Фостер не сдержала мрачной ухмылки. Она подкинула в руке мелочь, проводя в голове генеральную уборку. Удивительно, что Халф только сейчас рискнул задаться таким вопросом.       — А тебе не страшно? — парировала она в надежде перевести тему.       — Меня не так просто разрушить, — заговорил пространно мех, — никакой дезактив от столкновений мне не грозит, в отличие от вас, белковых. Вы кажетесь очень хрупкими. Поэтому я спрашиваю – не боишься гонять? Не пугает, что любая гонка может стать последней?       Рэйчел понимающе кивнула; провальная попытка заболтать Халфдрифта. Ей оставалось только вслушиваться в его нагнетающие атмосферу вопросы и прятать руки в карманы от невозможности занять их чем-нибудь.       Что значит бояться? Чувствовать, как сердце отбивало бешеный ритм в горле, гулким эхом резонируя в висках? Вспыхивать спичкой потому что в жилах кровь стала подобно магме? Дышать глубоко, загоняя сознание на периферию разума до потемнения в глазах? Ощущать покалывание на кончиках пальцев, стремительно расходящимся адреналином по всему телу? Если это означало бояться, то конечно…       — Нет, — отчеканила Рэйчел, наспех нацепив на себя маску спокойствия.       И да, она только что соврала. Это не было чем-то сверхъестественным – иногда для Рэйчел лгать – все равно что есть или спать. Ей не впервой отмахиваться от расспросов о своем состоянии, не впервой привирать о событиях давних и новых лет. Она лгала родителям, учителям, одноклассникам, коллегам, знакомым и друзьям. Лгала самой себе. Но в случае с Халфдрифтом это было впервые, впервые осознано и намерено. Гордость тяжелой ношей легла Рэй на плечи и придавила к земле. Никто в своих страхах так просто не признается, Рэй – тем более.       — Совсем? — не поверил он. — Чистое безумие. Кое-кто клялась, что она здравомыслящая, а на самом деле? — Это было произнесено с укором.       Фостер цокнула и закатила глаза. На деле все сложнее, чем Халф мог представить. Когда ты не бессмертный ввиду своего происхождения инопланетянин, а уязвимый для всего человек, временами нарушающий привычный порядок вещей ночными гонками, волей-неволей начинаешь задумываться, что следующий заезд окажется роковым. Машина, благодаря которой ты всех обгоняешь, в решающий момент может тебя подставить и превратиться в цельнометаллический капкан. Или в гроб. Страх, обязывающий удерживать от опасности, вырабатывал адреналин, который как невидимый подстрекатель подталкивал к бездне экстрима. Боятся все гонщики до единого, но остаются те, кто готов к тому, что однажды они проиграют смерти в карты. Сильные принимали правила игры, слабые сдавались под натиском животных инстинктов. Страх подсадил всех гонщиков на адреналин, сделав их послушными марионетками собственных желаний поиграть с огнем; адреналин крыл не хуже героина, но и затягивал удавки зависимости сильнее.       — Любой стритрейсер готов к тому, что его найдут намотанным на столб или размазанным об асфальт, — будничный тон Рэйчел звучал так, словно она разговаривала не о смерти, а о делах будничных. — Те, кто не готовы, не гоняют. Наверное, ты прав – мы все немного безумны.       Первые месяцы Рэйчел действительно думала о том, как бы завязать с гонками. Это же сумасшествие – носиться по улицам ради азарта и денег. Всерьез задумалась об уходе, когда попала в аварию на Цивике: тот страшный звон в ушах, дезориентацию и кровь она никогда не забудет. И даже после такого кошмара наяву что-то заставило ее сменить приоритеты. Клевые ощущения, которые не спугнула вероятность смерти? Желание отыграться? Или чувство, что «во второй раз этого точно не произойдет»? Кто знал.       — Вот уж не думал, что ты – фаталист, — присвистнул Халфдрифт в восторге.       — Да? — Рэй вздернула бровь. — А ты думал, кто я?       Ниссан издал звук, сравнимый со свистом блоу-офф, но скорее это было похоже на то, как недовольно пыхтел человек, собирающийся излагать свою точку зрения глупцам. Рэй вообразила, как Халфдрифт закатил глаза и тихо прыснула.       — Подозревал, что ты – наивная. Ты понимаешь, какая опасность тебе грозит, но все равно продолжаешь гонять с мыслью «меня это не коснется». И что все гонщики такие.       Признание показалось Рэйчел грубоватым, что она поджала губы, но выслушала меха без возмущений. Его неправильное мнение задело, как задевало любую девушку, когда понравившейся ей парень не замечал ее или относился снисходительно-предвзято. Он даже не извинился.       «Не за что извиняться», — одернула себя Фостер в мыслях.       — Расстроен, что ошибся? — иронизировала она.       — Нет, — ушел в отрицание Халфдрифт. — Лучше иметь дело с фаталистом, чем с наивным идиотом. Фаталист точно знает, на что идет.       — Это потому что наивные на войне долго не живут? Из-за этого так считаешь?       — Да, в основном.       Фостер кивнула, вкладывая в действо все уважение, которое она начала к Халфдрифту испытывать за время их тесного контакта. Она вновь подкинула в руке мелочь, та с приятным звоном вернулась на ладонь, и отвернулась к автомату. Блеклая подсветка оного очерчивала разноцветные банки с содовой. Стоило ей сделать один шаг, как на дороге засияли одинокие фары, следом за которыми из мрака возник горбатый силуэт спортивного автомобиля. За ним покорной тенью проследовал другой, покатый, низкий и вытянутый стрелой. Рэй цокнула, вспоминая, кому принадлежит этот город, и вернулась к автомату. Да вот только боковое зрение не дало ей отвлечься от проезжих авто: те внезапно остановились.

***

      Чуйка Рэйчел не подвела, сейчас у них могут появиться проблемы. Светофоров на этой улице не было, как и работающих магазинов, кроме этого одинокого автомата, а значит у владельцев этих спортивных машин была ровно одна причина для остановки: у них есть претензии непосредственно к Рэйчел. И вряд ли они хотят спросить у нее дорогу. Вероятнее всего ей «мягко» намекнут, что трассой она ошиблась, и что тут кто попало ездить не должен. Стараясь как можно незаметнее наблюдать за машинами – что было легко проделать, накинув на голову капюшон и находясь в тени – она заметила, как первый авто подалсся назад и объехал второй, нагло нарушив все дорожные правила. Задом – Фостер увидела, что он похож на какую-то из моделей Порше – заехал на тротуар и остановился.       — Что происходит? — разволновался Халфдрифт, внезапно включив фары.       — Тише, — просипела Рэйчел.       Из Порше вылез мужчина по силуэту. Он подошел ближе, и Рэйчел различила его черты лица и одежду; это юноша на пару лет, навскидку, младше ее. Фостер приходиться смотреть на него из-за плеча, теперь откровенно и выжидающе.       — Эй! — воскликнул он, и по звуку это походит на испуганный вскрик-вдох, когда нога не находит опоры и проваливается в ямку. — Кто у нас такой богатый, что привез себе японскую гниль, а? Еще и без номеров. С какой улицы?       Фостер прикусила язык, и нарочито отвернулась, сделав вид, что рассматривает ассортимент автомата.       — Повернись, когда с тобой говорят! — потребовал юноша, с каждым словом его интонация становилась более обидчивой, нетерпеливой.       «Сукин сын», — выругалась Рэй в мыслях.       Она послушно, но нехотя, повернулась. Парень всматрелся в ее лицо, и не найдя в нем ничего знакомого и удивленно вытаращил глаза, зависнув с одной ногой в воздухе. Он звучно опустил ее на асфальт и оперся плечом о фонарный столб. Все эти действия совершенно не имели смысла, только если ты не ставил целью запугать оппонента и показать свою крутость.       — Я тебя не знаю, — задорно произнес парень, оценивающе смотря на Рэй, — ты с Сан-Франциско?       — Нет, я из Детройта, — съязвила Фостер.       — И давно в Детройте на япошках катаются, а? И так все понятно, что ты из кодлы стритрейсеров, кончай придуриваться.       Его фамильярное отношение бесило. Такое простительно для знакомых, для других гонщиков, а не для избалованного желторотого юнца на переоцененной Порше. Парень перестал сверлить ее взглядом и теперь заинтересовано рассматривал Ниссан, и с его лица не сходила издевательская улыбка.       — И во сколько обошлось притащить сюда Скайлайн, а?       — Уж точно больше, чем на твое немецкое корыто, — вернула ему Рэй.       Лицо парня свело как от судорог гримасой омерзения. Владельцу второй машины надоело стоять на дороге в одиночестве, поэтому он припарковался рядом с Порше, не нарочно – ой ли? – загородив Ниссану выезд. Вряд ли это можно назвать серьезной преградой для Халфдрифта, если тот захочет вырваться. Ему никакая машина и никакой человек не может навредить, но это дополнительный повод для беспокойства.       — Это сказал тебе тот, кому ты за машину отсасывала, а? — гоготнул юнец, его нервный тик выводил из себя пуще пробки в час-пик.       — Тебя долго еще ждать, Эд? — выкрикнул владелец второй машины из распахнутого окна.       Второй машиной оказался Aston Martin DB9 цвета болотной жижи, тяжелые, не по размеру бронзовые диски делали экстерьер машины негармоничным и безвкусным. Впрочем, богатые люди редко имели чувство вкуса, им предпочтительнее нагромождение всего дорогого и побольше. Так называемый Эд закатил глаза и повернулся к знакомому, Рэй же медленными шагами подошла к Скайлайну и вцепилась пальцами в ручку двери, готовая в любой момент дать деру. Она не из пугливых, но кто знал, что парням могло в голову взбрести, стоило им увидеть одинокую девушку в ночи?       — Только скажи и я с ними разберусь, — предупредил Халфдрифт очень тихо.       — Нет, — одними губами запротестовала Фостер, не теряя из виду Эда и второго, — не вздумай раскрывать себя.       Она прочувствовала, как закипал от навязанного бессилия Халфдрифт. Фостер не хотела, чтобы он помогал ей выбираться из ситуации. Да, ее потряхивало, и отнюдь не от холода, а мысли спутались в клубок, но прежде Фостер намерена испробовать один рисковый способ, как отогнать зазнавшуюся золотую молодежь.       — Далеко собралась? — высокий голос Эда вывел Рэй из размышлений. — Видать, хорошо сосешь, раз на Скайлайне катаешься. Может, попробуешь и с нами, а?       Мысли о возможном обороте ситуации липли как мухи к Рэйчел, волосы на затылке у нее зашевелились в страхе. Только злость, превалирующая над всем, не позволяла поддаться панике:       — Адресом ошибся, я не из таких.       — Тоже мне сказочница, — прыснул Эд. — Недотрогу из себя не строй, у вас там все бабы дают тем, у кого тачка круче Фокуса!       — Если хочешь меня трахнуть – сначала обгони меня, — решительно заявила Рэй, хлопнув по крыше Ниссана.       На какую-то секунду юнец был шокирован, ехидство его сменилось недоверием и задумчивостью, характеризующейся пустыми глазами и каменным лицом. Его знакомый вздернул бровь и отвернулся, показывая свою мнимую незаинтересованность. Эд, нервно расчесавший горло, вновь оскалился:       — Мой вариант лучше – зачем гонять, когда можно просто тебя трахнуть, а?       — Мы, бабы-стритрейсеры, и уебать за такое можем, — пригрозила Фостер, — или гонка, или ваши тачки превратятся в металлолом, а вы – в лужи.       Звучит это лишенным смысла, пустая угроза, выброшенная для острастки, но сколько же за ней потаенного смысла. Если ситуация выйдет из-под контроля – Рэйчел и так ходит по лезвию ножа – она даст Халфдрифту волю. Пусть все будет в рамках и без убийств, но даст волю. Пусть вид инопланетянина или действующая без водителя машина испугают их так, что они месяц без включенного света не смогут спать, или пусть клянчат у родителей новые машины, ведь старые могут стать кучей железа и искрящей электроники – разбитой и пустой тратой ресурсов в никуда. Фостер открыла дверь со стороны водителя и одной ногой ступила в салон; панель приборов успела загореться мягким светом, Халф был готов сорваться в любую секунду. Эд и второй тип только переглянулись.       — Эй, Джеймс Бонд! — зычно окликнула Фостер владельца Астона. — Или убери свой ебаный Астон с дороги, или я расхерачу его! — В подтверждение слов она скрылась в салоне.       Дверь захлопнулась громче, чем следовало, в обычной ситуации за такое не только отчитать можно – разрешалось и по голове врезать. Разгадавший хитрый план Халфдрифт резко дал задний ход, грозясь впечататься задним бампером в бок Астон Мартина, и только полный ужаса крик типа отваживал его от этого; Ниссан замер менее чем в полуметре от Астона.       — Халф, составь самый короткий маршрут от сюда до моста.

***

      Линия старта выбрана наспех и в не самом удобном положении – дорога искривлялась змеей и получалось так, что Ниссан прижал белую Porsche 911 GT3 к тротуару и будет намерено тормозить его первые две секунды. Но разве о справедливости речь шла? Для Фостер это хороший расклад. Она видела, как Эд раскрыл окно со своей стороны и что-то говорил ей, из-за стекла его слышно смазано, слова превратились в бессвязный лепет, впрочем, мало чем отличавшийся от обычной речи парня. Любитель британского автопрома, наконец унявший дрожь – его сильно трясло, как от лихорадки, когда он отогнал свою тачку на противоположный тротуар – решил давать старт в этой небольшой гонке. Халфдрифт отчитался, что маршрут готов, рассказал о нем и высветил на экране бортового компьютера. Наконец, гонщики заняли позиции, а стартер вышел на середину стартовой линии, придирчиво осматривая, на одном ли уровне остановились Порше и Ниссан.       — Ты правда хочешь гоняться с этими примитивами? — осуждал ее Халфдрифт. — И когда я говорю примитивы, я имею в виду жалких даже по человеческим меркам индивидов.       Рэйчел криво вздернула уголок губ наблюдая, как колебалась стрелка оборотов.       — Нет.       И надавила на газ. Фальстарт со второй передачи, не полностью выжатое сцепление, полный наддув турбины. Двигатель сошел с ума и вместо раскатистой мелодии рыка выдал бешеный рев, резина засвистела, уходя в короткое, в один удар сердца, скольжение. Ошарашенный владелец Астона, переживший случайное покушение на себя и собственные ноги, Эд в Порше – они остались позади размытыми пятнами в зеркале заднего вида. Кто сказал, что Фостер станет с такими отбросами гонять? Известно всем, что гордость для нее звук не пустой, но очень важный, вплетенный в основу ее жизни и философии. Они не свои, не дрифтеры и даже не драгстеры, это золотая молодежь из Саусалито. Гедонистами они жили в клубах, барах и вечеринках, да слюнями истекали при виде европейских машин. Скучно с такими гоняться, унизительно о них мараться.       Рэй не заметила, как рассмеялась. Поначалу то было тихое, осторожное пыхтение под нос, постепенно переросшее в жуткий хохот, разливающийся по салону.       — Идиоты! — выкрикнула она в перерыве от смеха.       Обставить их проще, чем отнять конфету у ребенка. Наивные, тепличные альфы на деле оказались обделенными интеллектом омегами. Справедливо – когда у тебя Порше и Астон Мартин, мозг сморщивался в изюм от дурновкусия.       Погрузившись с головой в адреналиновый океан, Рэй только со второго, а то и с третьего раза поняла, что странный блеск в зеркале заднего вида ни что иное как фары. И по скорости приближения этих фар нетрудно догадаться, кому они принадлежат.       — Опомнились, — провозгласила Рэй. — Халф, у нас гости.       — Знаю. Какие шансы?       Сосредоточенная Рэйчел ответила не сразу. Она стиснула пальцы на руле до белых костяшек и метала серьезный взгляд то на карту, то на дорогу. Тут она заламила руль вбок и с чередой сцепления и газа, зашла в рисковый поворот на третьей передаче с четвертой на выходе. Порше позади мчался локомотивом и свернул с обычным торможением. Гадкий Эд – дилетант.       — Приличные.       Не важно, каких размеров табун прятался под капотом машины, как быстро она разгонялась и сколько оборотов может выдержать двигатель. Если водитель не знает, как с ней управится – машина быстро из транспорта превратится в могилу. Порше в неумелых руках – игрушка дьявола: мощная и опасная для всего живого. Но то, с каким остервенением Эд продолжал преследование, не могло не рассмешить. Наивный думал, что его способностей хватит не то что одолеть – нагнать знающую свое дело Рэйчел. Она могла поиздеваться над ним – специально снизить скорость, поддразнить ложной слабостью или прижать к краю дороги, чтобы затем легко ускориться и оторваться. Или она могла держать нынешний темп и приводить в ярость недоступностью. Сильнее желания развлечься была необходимость поскорее завершить все это и оказаться в Сан-Франциско. Не такой уж и плохой это город – там нет избалованных детей на дорогих тачках и желающих тебя взять силой. Впрочем, скорее в Сан-Франциско их не так много.       Порше сияющим белым силуэтом вновь замельтешил в зеркалах, и долгая прямая позволила ему ускориться и догнать Скайлайн, меж ними разрыв в корпуса два-три. Рэйчел скрипнула зубами и ушла в еще один резкий поворот на перекрестке. Порше чуть растянулся и замедлился, но с хвоста слезать не захотел. Зато после него послышался возмущенный сигнал другой машины. Кое-кто нарвался на припозднившихся гражданских.       — Минус Астон? — вслух предположила Рэйчел, моментально об этом забыв.       Появление на трассах других машин добавило остринки в и без того непростую ситуацию. У Фостер задрожали похолодевшие от пота пальцы, лоб взмок, катившиеся по вискам капли, а за тем и шее, неприятно щекотали. Сколько бы Рэй не участвовала в гонках, а чувство куража и адреналиновой легкости она ощущала, как в первый раз.       «Надеюсь, он не будет преследовать меня до самого поста», — понадеялась Фостер.       Один плавный поворот, похожий на половину круга, и перед глазами предстал величественный мост. Рэйчел утопила педаль газа в пол и врезала последнюю передачу, с предвосхищением и страхом наблюдая, как все вокруг превращалось в одно сплошное черное месиво. Если она за рулем так видела, то как это выглядело со стороны? Проносящийся мимо Скайлайн подобен маленькому синему урагану, оставляющему после себя свирепые потоки ветра. Маневрировать в потоке все тяжелее, из-за этого пришлось скорость сбавить. Неудовольствие от вынужденного промедления Рэй сменила неожиданной радостью с щепоткой неверия. Порше замедлился прямо перед началом самого моста и съезхал на обочину. Рэйчел могла и спутать Порше с любой другой белой машиной, но в подтверждение своих мыслей она не нашла в потоке ничего, что походило на девятьсот одиннадцатую модель.       В миг ощутив боль от напряжения всей спины, Рэйчел откинулась на сидение и выдохнула, смешав вздох с нервным смехом.       — Лохи, — выплюнула она в пустоту, — а разговоров-то было.       Она похлопала по карманам и вытащила сигареты с зажигалкой.       — Ты говорила, что шансы приличные… — заговорил Халфдрифт.       — Сомневался во мне? — резко спросила Рэй с зажатой в губах сигаретой.       — Нет, просто шансы оказались больше «приличных». Они были стопроцентные, — исправился мех, будто извиняясь, — ты себя недооцениваешь. Иногда.       Рэй только пожала плечами, полностью отвлекшись на плохо работающую зажигалку. Наконец, искра появилась, и сигарета затлела, и вокруг нее витало полупрозрачное облачко дыма.       — Но стоило ли соревноваться с этими примитивами? — проворчал мех, затормозив из-за плетущегося впереди ржавого универсала.       — Называй их придурками. — Отмахнулась Фостер, с каждым движением ее губ с них срывался дым. — Гоняться с ними это мерзко – никому не говори, что я это делала, - но мне нужно было тебя проверить. — Дополняла, экспрессивно размахивая руками. — С околодрэговскими настройками ты хорошо чувствовал себя на дороге, даже в повороты нормально входил. Будь у Порше хозяин с прямыми руками не из задницы, он бы составил тебе конкуренцию.       Рэйчел обмякла на сидении. Запах ментола нестерпим, проветривание салона не спасало, мерзкий запах мяты впитался в обивку, одежду, кожу и волосы. Курение, обычно приносящее успокоение – а вдвойне с мятой эффект должен стать убойнее – подарило только насупленное раздражение; Рэйчел выкинула наполовину истлевшую сигарету и поплотнее укуталась в толстовку.       — Мне безусловно нравится, когда ты одариваешь меня комплиментами, —произнес Халфдрифт, не пряча сарказма, — да только вся заслуга моих новых характеристик принадлежит тебе – очень парадоксальной фем.       Фостер направила мечтательный взгляд на погасший экран бортового компьютера, слушая чужой смех. Жаль только, продлился он недолго:       — Бесстрашная и целеустремленная, умная и коварная, мчишься напролом ради исполнения задуманного. И при этом ты чередуешь гордыню со скромностью, и, по моему мнению, делаешь это скверно.       Фостер не знала, как к этому относится: радоваться ли похвале, или гневаться на прямую, словно шпала, критику.       — Но с тобой не скучно, каждый орн – новое открытие, — продолжил Халф, не давая Рэй и шанса вставить словечко. — Сколько еще интересного ты мне раскроешь?       Рэйчел показалось, что последнее он произнес с особенной хитрецой, делая намек, что в этой фразе сокрыто еще что-то, кроме обычного сарказма, каким обыкновенно Халфдрифт разбрасывался. Усталость как рукой смахнуло, и Рэй стало руководить кокетство, с новой страстью пробудившееся.       — А это, мой милый Халф, зависит от того, что ты хочешь узнать, — проворковала она.       Играть роль соблазнительницы в мешковатых толстовке и джинсах та еще задачка, а учитывая некоторые особенности объекта заигрываний – переходило в разряд невыполнимого.       — О, я бы хотел узнать… — загадочно и в какой-то мере соблазнительно сказал Халфдрифт, — Почему ты не дала мне разобраться с теми примитивами?       Никакой романтики, никакой искушающей таинственности или похоти. Халфдрифт словно почуял настрой Рэй, подыграл ей, а затем вернул себе маску саркастичного зеленого юнца и вновь вернулся к нелюбимым баранам – Эду и его подпевале. Рэй обессилено хлопнула руками по ногам, тихо пыхтя от негодования.       — И как бы ты с ними разобрался? — с нажимом спросила Рэйчел. — Стал бы отыгрывать одержимую демоном машину? Раскрыл маскировку?       — Незачем беспокоиться о маскировке, если ты собираешься уничтожить каких-то белковых, — просто, как рассуждая о делах насущных, ответил мех. — По одному выстрелу на каждого и эти низшие формы жизни забавно лопнут.       Фостер ухватилась за «забавно лопнут», и ее тут же охватил ужас. Только в начале их общения она подумывала, что Халфу легко прихлопнуть человека, вставшего у него на пути. После эта мысль крепко уснула на задворках сознания, хоть Рэйчел и продолжала держать в голове его военное прошлое. А тут Халфдрифт сам подтвердил, что ему не сложно разобраться с Эдом…да и с другими тоже. Рэйчел в нервах заломила пальцы.       — Никаких убийств людей, — сквозь зубы процедила Фостер. — Ни этих придурков, ни Курта, никого не трогай, ясно?       — Я давно это принял, к твоему сведению, — озлобился Халф, и настроение его проявилось в ускорении на чистой от машин полосе, — иначе давно предложил бы с некоторыми гонщиками разобраться по-другому.       Так они и замолчали. Рэйчел отвернулась к окну, потому что чей-то настойчивый дальний свет отражался от зеркала прямо ей в лицо, и уставилась на спокойные воды пролива. Халфдрифт безмолвно гнал по мосту. Не разговаривали они минуту, две, пока Халфдрифт не сдался и не испустил полный безнадеги вздох, закрадывающий сомнения о некоторых словах, которые меху трудно выговорить ввиду характера:       — Просто не хочу, чтобы ты пострадала. Не знаю, что от тебя хотели те двое, но учитывая, с каким напором они к тебе приставали – ничего хорошего, так ведь?       «Не хочу, чтобы ты пострадала, — в голове повторила Рэй. — Так сопливо звучит. Не знала, что ты в душе такой романтик».       Излишне романтично, но необходимо. Он ведь специально так делает? Провоцирует ее. Наверняка Халф уже обо всем догадался, в том числе и отношением Рэйчел к нему, поэтому сейчас забавлялся. Только он, очевидно, не подумал о том, что она тоже умела играть, и делала это с присущей женщинам безжалостностью.       — Это взаимно, Халф. Я тоже не хочу, чтобы ты пострадал.       — Меня разбить не так-то просто, неужели забыла? — хмыкнул мех.       — В том смысле, что о тебе могут узнать плохие люди, — бесцветно раскрыла Рэй. — Обещаю, что дам тебе волю, если мне опять что-то будет угрожать.       Теперь у нее появился телохранитель. Очень рьяный к исполнению своих задач, что радовало и пугало. Радовало, что на такую силу управы нет, пугало, что из-за этой неуязвимости может возникнуть много проблем. Рэй и так считала, что ее, Сэм и Марка достаточно, больше людей, знающих секрет Ниссана и его реальную суть, не нужно. Богатые и влиятельные люди могли прознать о Халфе, если тот «расшалится» во время спасения и захотеть использовать в своих целях.       — Я запомню, — обрадовался мех, — и мне нравится, что ты ко мне неравнодушна. Мой альт-мод настолько хорош?       «И настоящая форма тоже, а голограмма так вообще сносит крышу», — горячо поддакнула Фостер в пределах своей головы, такие мысли ему пока знать не стоило.       Им нужно обязательно съездить на их тайное любимое место, где Рэй сможет на него без стеснения поглазеть. Внешний вид Халфдрифта, что должен вызывать отторжение, наоборот, завлекает, как змей-искуситель к грехопадению. А уж с холоформой им много чего нужно наверстать…       — Ну конечно! —согласилась Рэй, чтобы позлить десептикона. — Ты – Скайлайн, как о тебе не волноваться?       Халфдрифт громко фыркнул.       — Я, чтоб ты знала, могу быть не только Скайлайном, — его голос вновь приобрел благородную глубину и бархатность. — Я могу быть кем угодно, каким ты захочешь.       Ей нравилось, каким низким шепотом он произнес последнюю фразу, нравилось до дрожи в коленках и тугого узла в животе. Но помня все предыдущие его обломы на самом интересном, Рэйчел избрала немного другую тактику.       — Каким я захочу? — Она вела себя настырно. — Хм, давай не торопить события. Пока ты мне нужен как Скай, а потом, как я верну тебя Лэнсу…ах да, точно, — она разочаровано осеклась и бросила взгляд на зеркало, где кто-то настойчиво мигал дальним светом.       Хотела поддразнить, а в итоге впала в уныние. Какое «потом», когда все их общение, по сути, прекратится после решающей гонки с Куртом? Не будет больше таких вечеров, рисковых разговоров. От этого на душе не то что кошки скреблись, так образовывалась полноценная дыра с острыми краями, и эту дыру сложно чем-то заполнить. Халфдрифт не ответил, что только добавило пару баллов в копилку неловкости.       — Халф, — позвала она, — можешь вернуть голограмму?       — Зачем? — опешил мех. — Мы и так хорошо разговариваем.       — Надо. Мне надо. Пожалуйста.       Не ясно, хватило ли меху этих расплывчатых объяснений, но ведь Фостер не скажет, что собирается к этой голограмме нагло клеится. Она рассчитывала, что при виде этого симпатичного юноши с правильными округлыми чертами лица и узкими хитрыми глазами в ней разгорится новым костром азарт.       — Хорошо, — дал он ответ после долгого молчания, — только пересядь.       Фостер только приподнялась, чтобы пересесть – Халф заботливо сбавил скорость – как глаз вновь зацепился за блеск света позади. И дернул черт ее посмотреть, что там творится, как она тут же плюхнулась на место в изумлении.       — Халф! За нами хвост.       — Шлак! — выругался мех, — Не заметил. Те же самые?       Она посмотрела в зеркало внимательнее и широко распахнула глаза:       — Нет.       Эти фары она не спутает ни с чем. Сердце затрепетало, внезапно ему стало тесно в груди, так что дыхание сперло, а по шее прокатились пара крупных капель пота. Злой хмурый взгляд, дерзкий анфас и широкий кузов, уверенно разрезающий поток, она никогда не забудет и ни в каком состоянии – даже в сильной болезни – не перепутает. Преследователь решительно сокращал расстояние между ними, точно хищник подбираясь к не подозревающей ничего жертве. Рэйчел взялась за руль и поставила ноги на педали. Миганье чужих фар не прекращалось, и Рэй терпеливо выжидала, когда этот желающий гонки неизвестный – а именно в этом смысл моргать светом у гонщиков – не приблизился.       Другой Ниссан Скайлайн.