Точка апекса

      Из-за бешеного сердцебиения у Рэйчел перехватило дыхание, она с выжидающим упоением наблюдала за нагоняющим их Скайлайном. Она намеренно замедлилась и старалась не спускать с зеркала заднего вида взгляда. Ей знаком только один Ниссан Скайлайн, и пущай его появление на улицах маловероятно из-за кучи факторов, погоняться с настоящей легендой Сан-Франциско – мечта любого стритрейсера. Но стоило преследователю конкретно упереться мордой в зад и сравняться, как Рэйчел разочаровалась.       Расширитель кузова неизвестного Ниссана – такой она действительно видела впервые –похож на дешевую копию C-West, не такую богатую на детали и с более примитивными формами; интересные жабры-треугольники на передних крыльях, словно кто-то вдавил металл формой для запекания. Вместо пурпурного жемчуга – начищенная бронза, вместо раскидистых языков пламени на весь бок – черный силуэт грифона. Глухая золотистая тонировка не давала узнать, кто за рулем, что только подогревало интерес. Азарт, поутихший после гонки с Эдом, разгорелся новым пламенем, и теплу соблазна, расползающегося по телу, сложно противостоять. Губы Рэйчел расплылись в кривом оскале.       — Приготовься, Халф, — безжалостно предупредила она.       Через открытое окно Рэйчел просунула руку с тремя оттопыренными пальцами. Противник, заметив это, окончательно сравнялся с ней, левое затонированное стекло немного отъехало вниз. Рулить и одновременно смотреть на машину сбоку неудобно, но необходимо. Она взмахнула рукой и загнула палец:       — Один!       Нога подрагивала от схвативших судорог.       — Два!       Секунды растянулись на томительные минуты, если не часы, и все стало как в замедленной съемке. Рэй в одно мгновение задержала дыхание, в другое глубоко вдохнула, прежде чем выкрикнуть роковое:       — Три!       Нога тут же пришпилила педаль к полу, Скайлайны одновременно разогнались. От ускорения Рэй вжало в сидение, но ей этого хватило, чтобы ловко крутануться и вернуть руку в салон. Уж непонятно, помогал ли Халфдрифт, но вскруженная жаждой скорости Рэй не заметила того. Она щелкала передачи, лавируя между медлительными машинами и смотря то на зеркала, то на дорогу. На каждой смене передачи двигатель спотыкался и выдавал возмущенный свист – его посмели прервать, – но потом распевался вновь, упираясь стрелкой оборотов в красную зону. На памяти Фостер это самая необычная ее гонка: на мосту, прямо посреди потока. Раньше она никогда не позволяла себе гонять на оживленной трассе, играя в опасные шашки; Рэйчел – одна из самых принципиальных гонщиков, в этом ее могут обогнать разве что Марк и Ал. Здесь она своими убеждениями поскупилась, ибо на кону стоит возможность посоревноваться с другим Ниссаном – как такой шанс упускать?       Тем более, что этот Ниссан не так прост. Мало того, что внешний вид яркий и запоминающийся, так и под капотом есть что-то интересное, уж точно не заводское. Этот Скайлайн уверенно держался на равных с Халфдрифтом, а его водитель не уступал в навыках Рэйчел. Кто он и откуда взялся? И как Рэйчел упустила его появление, если фактически они выехали с одного города? Она с опаской наблюдала, как бронза сверкала под яркими фонарями, как массивный кузов рассекал ряд подобно крупной рыбе, распугивающей стайки мальков.       Это испытание на выносливость, при чем не физической, - моральной. Победителем здесь будет самый устойчивый и собранный, не поддающийся панике мастер дела. Тот, кто замешкается – останется позади, тот, кто будет недостаточно внимателен – разобьется. Да в воздухе витали опасность и экстрим!       Они гораздо сильнее и тягучее, чем при гонке с Порше и Астоном, дурманили при каждом вдохе – а Рэйчел старалась даже не дышать. И как бы она не давила на газ, как бы не проявляла чудеса маневренности – Скайлайн становился неуправляем на высоких скоростях, за это стоит благодарить его недостаточную поворачиваемость, с которой и полный привод не совладает – обогнать неизвестного не удавалось.       Неизвестный гонщик, не пальцем деланный, и Рэйчел шли вровень, морда к морде. Иногда Рэй или же ее соперник притормаживали для обгона, но затем вновь сравнивались, ну точно заговор высших сил. Халфдрифт уперся в потолок своих возможностей, выжать из него больше невозможно: стрелка оборотов билась в припадке, турбины работали на износ, коробка хрустела без заедания – пока что. Меж тем, у моста конца и края нет, широкие асфальтовые полосы тянулись без перерыва, словно мост был закольцован, а Рэй и ее соперник как глупцы наворачивали круги.       Синий Ниссан едва не впечатался мордой в плетущийся микроавтобус, благо Фостер заломала руль до хруста и смогла увильнуть от столкновения. Ниссан среагировал быстрее положенного – Халфдрифт перехотел оставаться сторонним наблюдателем в такой щекотливой ситуации.       — Почему он не отстает?! — разнервничался Халф.       Рэй поджала губы. Соперник по-прежнему мчался вровень, на самом крайнем ряду, иногда скрываясь за разноцветными кузовами гражданских авто.       — Слишком мощный, — зло заключила она, врезав шестую передачу.       Сотня вопросов роилась в голове Фостер как стая насекомых, но она не могла сосредоточиться и на одном из них. Хотя, кое-что ее смущало очень сильно – тачка неизвестного реально совпадала по характеристикам с Халфдрифтом? Или же соперник просто не воспринимал ее всерьез и играется? Рэйчел не любила, когда с ней не считались. Она заставит его менять мнение о себе.       Не так просто это сделать, когда ты несешься на скорости за двести по хайвею, и твой даже своего лица не показал. Кто-то очень не хочет быть обнаруженным.       — Ты его знаешь? — Сквозь шум беспокойство Халфдрифта слышно четко.       О, если бы Рэйчел знала, кто это! Гонщик не знаком, но нельзя не отметить его навыки: несмотря на широкость и неповоротливость Ниссана, он лавировал среди машин и даже проскакивал через узкое расстояние посреди полос. На такое способен только опытный гонщик и знаток Скайлайна. Неужели кто-то из знакомых так обновился?       — Нет.       Раздолье началось по мере приближения к суше. Все три полосы оказались абсолютно свободны от траффика, и это дало гонщикам карт-бланш на все действия. Они притерлись к друг дружке и почти синхронно ускорились. Вдалеке замаячил подсвеченный так же ярко, как и мост, пункт пропуска. Через него не проскочить, поэтому он поставит жирную точку в столкновении. Когда соперника невозможно обогнать, а проигрывать не хочется, ничья – странный, но идеальный вариант, нужно только не терять хватки и гнать до последнего.       Синяя и бронзовая молнии пересекали метр за метром, несясь на второй космической. Расстояние между соперниками и пропускным пунктом за один миг уменьшилось вдвое, еще другой – вчетверо. Когда до финиша оставалось, навскидку, за двести метров, Рэй вдавила по тормозам. Удивительно, что почти одновременно с ней, как в убийственном танце, затормозил и соперник. Шины истошно заверещали, буквально умоляя прекратить издевательства над ними, тормоза вторили им режущим уши скрипом. Плохие, не задетые модернизацией, тормоза напомнили о себе в самый решающий момент: двухсот метров для торможения могло и не хватить.       — Твою мать! — ругнулась Фостер. — Тормози, тормози! Сука-а!       Когда не спасали педали, на помощь приходило средство поубойнее. Рэйчел дернула ручной тормоз. Заблокированная задняя ось Ниссана по инерции понеслась вперед, в занос. Рэй принялась ловить машину и бешено крутить руль, дабы выровнять тормозной путь.       Синий Скайлайн затормозил ровно перед самым шлагбаумом. Рэйчел с секунду просто смотрела перед собой, и только потом, после мозговой перегрузки, выдохнула и обмякла, отпустила руль из побелевших от натуги рук. Теперь ее трясло и бросало в пот всю. Не сообрази она, что делать, последствия были бы далеко не такими приятными – есть сомнения, что въезд прямо в будку поста не остался бы без последствий для самого Халфдрифта. Сбоку, судя по звукам, остановился соперник. Они действительно завершили заезд ничьей. Подавив в себе приступ истерического смеха, Рэйчел опустила стекло со стороны пассажира…чтобы натолкнуться на недовольный взгляд работника поста. Фостер дергано пригладила волосы и озарила мужчину такой невинной и располагающей улыбкой, какая только имелась в арсенале, и похлопала по карманам в поисках денег. Лучшее, что она может делать сейчас – играть непричастную, и рот открывать пореже.

***

      — Мисс, скорость на мосту не должна превышать семидесяти километров в час. По правилам мы должны вызвать полицию, но...ради собственной безопасности, пожалуйста, не превышайте лимит. И зарегистрируйте автомобиль.       Фостер приличия ради покивала и поддакнула, что она все понимала и внемлет рекомендациям. Работник читал нотации монотонно и вымученно, недовольство его тут же сменилось усталостью. Взяв деньги и проведя Фостер мозговой штурм, он поднял шлагбаум, пожелал счастливого пути и отпустил с миром. Рэйчел согласна с ним на половину. Насчет наведенной только двумя гонщиками суеты на мосту – перебор. Это опрометчиво и глупо, так подставлять себя, но…интересно. А вот насчет номеров, извольте, нет. Рэйчел представила, насколько глупо будут смотреться эти номера на Халфдрифте, когда тот примет вид робота: одни будут на груди – еще куда ни шло, а вторые на заднице?       Рэй похлопала по рулю, и Халфдрифт покинул пост. В зеркале заднего вида опять задребезжал свет. Бронзовый Скайлайн нагнал их и притерся к синему боку, и Рэй уже думала, что грянул второй раунд, как соперник, обогнав, благодарно моргнул аварийными сигналами, и завернул на узкую однополосную трассу. Рэйчел напрягала глаза в попытке рассмотреть номера Скайлайна – а они у него были, нонсенс – да только ее ждало разочарование: вместо стандартной комбинации цифр и букв была одна четкая разборчивая надпись – «FUCKYOU». Рэйчел шумно выдохнула, выражая этим усмешку.       «До чего же оригинально», — съязвила Фостер в мыслях.       — Теперь я все понял, — голос Халфдрифта внезапен.       — О чем ты? — Рэйчел вздрогнула.       — Дело в том, что, когда я ехал на гонку с тем органиком – ты поняла, про что я. — Казалось, на этих словах он поморщился, — За мной увязался один такой, и он долго сигналил мне светом, а я не понимал, что он хочет. Интересно…а его последний сигнал?       — Он сказал спасибо. За гонку.       Рэйчел откинулась назад и похрустела шеей, предоставив Халфдрифту возможность управляться самому; растерла лицо. Не день, а черт знает, что.       — Безумный орн, — фыркнул Халф. — Насыщенный на события. Тебе никуда не надо?       — Нет, езжай домой.       Несмотря на бодрое настроение, Рэйчел непроизвольно зевнула. В мыслях промелькнуло опустить спинку сидения и лечь, но тогда велик шанс заснуть по пути. Халфдрифт, может быть, и разбудит, однако подобное хотелось предупредить, потому Фостер стоически держалась.       — Ну и, как тебе Золотые ворота и Саусалито? — полюбопытствовала Рэйчел.       — Извини, все прошло очень быстро, не успел рассмотреть, — отшутился мех. — А если серьезно – мост красивый, город скучный, а здешние белковые без тормозов. Что за примитив на Скайлайне?       Сначала Рэйчел посмеялась с критики всего и вся, потом, правда, собрала брови на переносице от недовольства.       — Да не знаю я! — выпалила она, всплеснув руками. — Только о нем и расспрашиваешь. Ревнуешь, что ли?       — Двум Скайлайнам здесь слишком тесно, конечно, я ревную! — возмутился Халфдрифт, и в его тоне нет ни грамма серьезности.       — Да ты собственник, — Фостер в бессилии закатила глаза.       Всего лишь надо немного поддразнить, найти нужную точку и надавить. Для Рэй необычно слышать про роботов-собственников, но сама идея этого приводила ее в восторг, если не возбуждала. Тут самое главное – не спугнуть, иначе атмосфера таинства нарушения запретности тут же испарится, словно сон.       — Скорее, мне не нравится, когда одна фем засматривается на других, —парировал Халф, — а ты этот Ниссан почти пожирала оптикой.       — Еще чего! Я не засматривалась на него, — обиделась Рэйчел и сложила руки на груди.       — Да, засматривалась.       — Нет.       — Да!       — Ты хочешь, чтобы я смотрела так только на тебя?       — Да.       Рэйчел нутром почувствовала, как Халфдрифт осознал только что им сказанное и поперхнулся, сбился с ритма. Запах уверенности в салоне выветрился с проносящимся ветром, оставив смятение – для Халфдрифта, и страстную увлеченность – для Рэйчел. Не прилагая никаких усилий, она вывела меха на чистую воду, да так, что только сидеть в шоке и осталось. Хотя, чему удивляться? Халф с самого начала показывал, как ему льстило чужое внимание, просто раньше не признавался в этом.       — Имею в виду, — замялся Халф, — что, мне, конечно, нравится, когда ты уделяешь мне внимание…но я не прошу делать это постоянно. Точнее, я был бы рад, делай ты это постоянно…ой. Я буду молчать.       Интонация уверенного в себе мужчины лопнула мыльным пузырем, и за ней оказался притаившийся школьник-девственник, видевший женщин только на картинках. Халфдрифт с поразительной быстротой переходил из одного состояния в другое, и к этому тоже надо было адаптироваться, и привыкать. Позволять вести, когда он притворяется игривым ловеласом, и самой не забывать проявлять настойчивость.       Но предел терпению есть. Рэйчел поймала себя на мысли, что неплохо прокричать что-то в духе «Да хорош сиськи мять! Ты мне нравишься, давай переспим!», только уважение и останавливало от. Уважение и щепотка страха. Не того страха, который облеплял ее с ног до головы во время гонки. Это боязнь быть…недопонятой? Обычно Рэйчел такие дела не волновали – не ее проблемы, что ее не поняли. Отвергли? Черт с ним. Только Халфдрифт заставил пересматривать свои принципы даже не стараясь…вот что наличие рядом симпатичного мужчины делало с импульсивной женщиной!       — Эгоист, — притворно осудила Рэй, — ревнивец. Всю эту ночь я буду смотреть только на тебя, если ты прибавишь газу.       Халфдрифт ускорился, обогнав всех на своем пути и превращаясь в едва различимую на ночном полотне синюю точку.

***

      — Разве ты не просила ехать сразу домой?       — Не уймусь, пока не куплю себе выпить.       Халфдрифт громко вздохнул, выключил фары и заглушил двигатель. Рэйчел похлопала по карманам и выудила мелочь, параллельно придирчиво рассматривая богатый ассортимент подсвеченного ослепительно-белыми огнями автомата. Монеты звонко покатились в приемнике, и вскоре внизу автомата раздался стук металла о металл. Довольная Рэйчел открыла банку шипящей содовой и сделала глоток.       Она умиротворенно рассматривала пустынный городской пейзаж и потягивала газировку, иногда бросая взгляд на алый мост, видный отсюда в самом выгодном своем ракурсе. Халфдрифт опять молчал, то ли в очередной раз обидевшись, то ли просто задумавшись.       — Рэйчел, — позвал Халфдрифт.       Она рассеянно кивнула, выдав тихое «м?».       — А ты можешь определить машину по звуку? — спросил мех.       Фостер нахмурилась, удивляясь странному вопросу и, чуть помедлив, бесцветным тоном сообщила:       — Могу.       Причина этого вопроса обнаружилась быстро. Над городом вдалеке разносился глухой, на грани срыва и отсечки, рев, постепенно набирающий громкости и приближающийся ближе и ближе. Фостер обратилась в слух и встала рядом с Ниссаном. Опознав рев – в этом ей помогла память, подкинувшая несколько вариантов – она расслабилась и вновь отпила из банки.       — Супра, — заявила без грамма сомнений.       В следующую же минуту по дороге пронеслась белая Тойота Супра, за которой, едва успевая, летел рык двигателя. Рэйчел состроила мину, дескать «что и требовалось доказать» и оперлась на капот Скайлайна, а затем присела, устав стоять. Халфдрифт издал восторженный и полный уважения свист.       — Фантастика, — ошарашенно произнес он, — и вправду Супра. Ты ее просканировала, да?       — Ну конечно, я на самом деле робот и только маскируюсь под человека, — прыснула Рэй. — Нет. Просто опыта много. Повертись с мое в стритрейсерских кругах и так или иначе запомнишь, что Супра звучит низко, Зетка – высоко, как жужжит жук, Мазда – визгливая. Это нетрудно запомнить.       — Ты знаешь эту машину?       — Нет. Это не стритрейсер.       Супра часто встречается на сходках, стритрейсеры предпочитают ее из-за доступности, некоторой авторитетности, что дает машина, и больших возможностей для тюнинга двигателя, иногда превосходящих таковые у двигателя тех же Скайлайнов...да и последний нужно еще как-то раздобыть, а без денег и связей это невозможно. Между фанатами Супр и фанатами Скайлайнов уже долго идет борьба: какой же двигатель лучше – 2JZ-GTE или RB26DETT? Рэйчел клянется, что этот спор никогда не затихнет, даже когда появятся машины мощнее и когда появятся более податливые к модернизации двигатели.       — Не все, кто ездит на дорогих тачках – стритрейсеры, — пояснила она. — Иногда это просто любители той или иной марки.       Стоило Фостер закончить говорить, как по дороге с горящими сигнальными огнями и сиреной пронеслась полицейская машина, следуя прямо по пути умчавшейся Супры. В воздухе запахло жареным, и Фостер зло осклабилась, кое-кому этой ночью будет несладко, если он не успеет унести ноги. Зато Халдрифт напрягся, его переменившийся настрой Рэй ощущала пятой точкой.       — Не по наши души, — весело отмахнулась она, отправив смятую банку в полет до урны. — А если по наши – не догонят.       — Самоуверенное заявление, — фыркнул мех.       — Тебе ли говорить о самоуверенности? Если копы пересядут на Корветы, то тогда, может быть, и догонят, но пока – нет.       Халф невнятно забурчал, но спорить не стал. Рэй не торопилась слезать с капота, она вздрогнула, когда на периферии зрения внезапно появился парень, так же усевшийся на капот. Безмятежный, искусно отточенный профиль привлекал. Глазами Рэй заскользила по груди холоформы, борясь с желанием раздеть ее в бесстыдных фантазиях, немного задержалась на сильных мужских руках, не забыла про ровную спину. О да, такое только разглядывать и разглядывать. Будто статуя, вышедшая из-под руки античного скульптора. Рэйчел закусила нижнюю губу, продолжая бесстыдно и открыто изучать Халфдрифта. В какой раз она уже это делает?       — Халф, — завлекающе протянула Фостер, склонившись к плечу голограммы.       Халфдрифт повернулся к ней, гипнотизируя глубокими глазами с пляшущими в них алыми искрами.       — Давай как разберемся с Куртом устроим заезд? — не давая вставить слово предложила Рэйчел. — Я верну себе Хонду, и у нас будет прощальная гонка. — Просьба обратилась в приказ.       Она не понимала, зачем подняла данную тему. На душе заскребли кошки. Когда-нибудь да этот разговор должен был произойти, сейчас удобнее всего: связь есть, но не поздно оборвать ее, не дать укрепиться. Разговор станет напоминанием, что как бы хорошо им ни было, какие отношения они ни выстроили, в конце пути они расстанутся. У Рэй будет Хонда и восстановленная репутация, у Халфа – его товарищи. Лицо холоформы, и до того не пестревшее жизнью, стало совсем непроницаемым.       Рэйчел отпрянула, когда холоформа внезапно поддалась к ней; они едва не столкнулись лбами. Он оказался слишком близко, как тогда, когда Рэй хотела его поцеловать. А еще он накрыл ее ладонь своей.       От прикосновения холодной, не естественной человеческой кожи Рэй шумно вдохнула. Дыхание сперло, легкие как пропали, ей стало одновременно и очень жарко, и холодно всего от одного прикосновения. Чужая ладонь крепко, но не больно, держала руку Фостер, поглаживала тыльную сторону большим пальцем. Внезапно оробевшей Фостер пришлось приложить немалые усилия, чтобы посмотреть Халфу глаза в глаза. И кроме мрачной задумчивости она не нашла там ничего.       — До этого еще далеко, — обнадеживающе сказал Халфдрифт, — но я принимаю вызов. И я обгоню тебя, — добавил надменно.       Казалось, что Халф пытается ее утешить. Смог пробраться в ее голову, узнать о переживаниях, и утешить. Неумело, сразу переходя к острым словечкам – как мог. И это не раздражало. Трогало – да, но не раздражало. В конце концов, за это Халфдрифт ей и нравился.       — Ты можешь попробовать, — осмелев, Рэй потянулась навстречу, выдохнув слова практически ему в рот.       Личное пространство под натиском Рэй рушилось, и Халфдрифту беспомощно наблюдал за этим. Одному Богу известно, как Рэйчел хотела, чтобы он наконец проявил настойчивость. Словно услышав желание, холоформа прижалась своим прохладным лбом к ее разгоряченному, не выпуская ладонь из хватки.       — Ты очень наглый, — сострила Фостер.       — А ты – самоуверенная, — вернул Халф. — Кое-чего ты обо мне не знаешь. Сказать?       — Удиви меня.       Окутывающий ладонь приятный холод пропадал, оставив в напоминание слабый отголосок на коже. До того уверенно ведший Халфдрифт растерялся – Рэй и представить не могла, что голограмма способна так напрячься как живой человек. С большой неохотой, в каждом действии сквозившей, Халфдрифт отодвинулся от нее.       — Я… — начал он и сразу споткнулся. — Мне…       Вновь ломался он, превратился из уверенного в себе шутника в зажатого юнца. То, что сначала вызывало интерес, приносило теперь раздражение. И почему Халф вечно сдавал назад? На игру это мало тянет…это вообще ни на что не похоже. Охлажденная внезапной трусостью Рэйчел уже собралась подняться, как вдруг десептикон заговорил:       — У тебя красивая оптика.       — Что? — опешила Фостер, так и замерев в полуприседе.       Халфдрифт любил раскидываться выражениями, смысл которых известен только ему. И дело не только в осточертевших «примитивах» и «белковых». Странные словечки, которые чуйка Рэйчел принимала за матерные, да и просто слэнг, в котором и Дьявол не разберется. Бог оказался довольно жесток, раз ниспослал Рэй – любительнице жаргона и ругани – такого же собеседника. Рэй сбита с толку: оптика отсылала только к машинным фарам, и единственный актуальный здесь вопрос – что Халфдрифт несет?       — И фэйсплейт тоже ничего, — мечтательно добавил Халфдрифт.       — Что за оптика? Что за фэйсплейт? — недоумевала Рэйчел.       — Ну оптика, — необычайно возмущенно ответил мех, словно пытался вдолбить ей известную всем информацию в голову, — вот это! — Он потянул руку к ее лицу, но одернул ту и обвел пальцами свои глаза.       Фостер цокнула. Можно ведь сообразить, что он имел в виду части тела, просто называл их так, как принято у трансформеров. Тогда все еще страннее. Зачем ему вот так рассыпаться в комплиментах? И все же, он играется. А значит, Рэй надо перевернуть стол и продиктовать свои правила       — Это – глаза, Халф, — поучительно проворковала Рэй, вернувшись к нему под бок. — А это – лицо. — Невесомо обвела овал своего лица.       — Глаза, — повторил вслед Халфдрифт. — Мне нравятся твои глаза.       Рэйчел понравилось, в какие дебри ушел их разговор. Было что-то интимное в этом. Халфдрифт если не притворялся, то раскрывал очередную свою сторону или дополнял старую. И он тот еще романтик, даже больший, чем казалось на мосту. Может ли быть такое, что инопланетный робот заинтересуется человеческой женщиной? Воодушевленная Рэйчел на секунду подумала, что из их болтовни что-то да может получится.       — И чем же? — подливал масла в разгорающийся огонь романтики Фостер.       — Они яркие и очень хитрые, — заговорщицки прошептал Халф, понизив голос до того самого тона. — Говорят о том, что с их хозяйкой нужно быть очень осторожным, иначе она тебя поймает.       Вновь будоражащий до мурашек глубокий бархатистый тон. Халфдрифт точно знал, как он воздействует на Рэйчел и нагло пользовался этим. Чтобы не отправиться в полет безудержной фантазии с горячими сценами, которые воображение размашисто рисует, ей потребовалось собрать всю свою волю в кулак. Нет, она не наивная девица, готовая растаять в лужицу от одного прикосновения или страстного шепота.       — И как? Ты попался в мои сети, м-м? — Фостер подтянулась еще ближе, так, чтобы ее губы касались его уха.       Безумнее только блуждать руками по телу холоформы – пока опасливо, но с каждым мановением движения становились все увереннее, пока разгоряченные пальцы не принялись с легким перестуком перебирать по мощной груди. Рэйчел могла бы забраться руками прямо под одежду, совершенно не стесняясь…могла даже повалить голограмму на капот и проявить себя как доминатрикс, раз уж на то пошло, однако с событиями она в этот раз не торопилась, смакуя каждый момент.       — Этого маловато, — неожиданно сипло ответил Халф, словно заигрывания Рэй его правда возбудили, — я же самовлюбленный. Хитрой оптикой и шаловливыми манипуляторами меня не завлечь. — Перехватил ее запястья одной рукой.       «Врешь», — насмешливо подумала Фостер.       Хватка оказалась сильной, и это на секунду остудило страстные порывы Рэй заняться непотребством прямо на капоте. С лица холоформы не спадала улыбка – ситуация Халфдрифту нравилась, и удовольствие он все же испытал. Мстить за недавнее «возбудим и не дадим» Рэй не собиралась, она хотела лишь утянуть в этот омут за собой меха. Мысленно она негодовала, что оделась слишком просто, ибо в толстовке и широких джинсах соблазнять трудно...но не невозможно.       — Не сжимай так сильно, — не теряя в тоне попросила Фостер, высвободив одну из рук. — О, татушка? Когда успел? — Она переключилась на замысловатый рисунок на предплечье голограммы.       До этого момента он появлялся в ином амплуа – в сине-черной футболке-обманке с длинными рукавами, мешковатых сероватых джинсах и черных кедах. Минимум открытых участков тела. Поэтому было необычно видеть его не только в черной, выгодно подчеркивающей бицепсы, футболке, но и в принципе с голыми предплечьями. Рэйчел зачарованно провела пальцем по переливающимся иссиним линиям.       — Не всегда могу рассчитать хватку у холо, — стушевался мех. — А, это? Ну-у, заметил у кое-кого такое на руке, решил сделать нашу инсигнию. — Он осторожно, почти не касаясь, погладил оскаленную драконью морду на тыльной стороне ладони Рэй.       — Повторюшка, — шутя поддела его Рэй. — Так вот что за шильдик у тебя. Ты сама незаметность, Халф. Может мы тебе его на боках нарисуем?       Холоформа рассмеялась – искренне и беззаботно, а после покачала головой:       — Лучше по паре предаконов, это страшнее.       Они замолчали, изучая друг дружку пристальными взглядами. Рэйчел уже мысленно раздевала холоформу, представляя, какая та без одежды. Широкоплечая – определенно, хорошо сложенная, подтянутая, с мощными руками и немного шершавыми ладонями, что будут беспорядочно водить по женской спине или в нестерпимом желании стискивать ягодицы; руки, которые будут срывать одежду. О, Рэй прямо сейчас бы забралась на голограмму сверху, без стеснения. Как говорится – лучшие разговоры складывались в горизонтальной плоскости. С замиранием сердца она пододвинулась к Халфдрифту почти впритык, а тот, вместо того чтобы поддаться, внезапно отпрянул. Скорее, вытянул шею, но все же его заветные губы оказались дальше, и это Фостер не понравилось. С упрямством, какой и нагонках не бывает, она придвинулась ближе; отступать некуда – или холоформа свалится с края, или Халф ее просто уберет. Последнего не хотелось совсем.       — Ты очень…настойчивая фем, — сконфузился Халфдрифт.       «Не вздумай играть недотрогу сейчас!» — пригрозила Рэй, будто мех мог прочитать ее мысли.       — Больше не примитив? — зацепилась за слово «фем» Фостер.       И ведь по правде, она только сейчас обратила внимание, что по отношению к ней Халфдрифт больше не употреблял оскорбительных слов, связанных с примитивностью, органикой и белком. С другой стороны – того же Марка он продолжает так звать.       — Нет, ты примитив, — запротестовал мех. — В смысле, по сравнению со мной – да, примитив, но для меня лично – нет…точнее…ты ставишь меня в трудное положение своими провокационными вопросами.       Голограмма, несмотря на такие громкие слова, все еще осталась на месте и настороженно поглядывала на Рэйчел, практически нависшую над ней. Фостер облизнула пересохшие губы и только скептично вскинула брови. Недовольство Халфа ей виделось напускным. Даже не так – чуялось напускным. Слишком уж похожа его жалоба на таковые у обычных земных мужчин, возмущенных «сложностью женщин».       — Выходит, я больше не органик и не белковая, — продолжала Фостер, - а значит я еще и не красивая?! — с претензией воскликнула.       Впервые холоформа оживилась так, что стала неотличима от настоящего человека. Изящные брови грозно нависли над глазами и собрались на переносице, губы искривлены, а руки схватились за голову. Именно такая реакция была нужна.       — О Праймус! — взвыл Халфдрифт. — С чего такие выводы? Логика белковых сложна, логика белковых фемок невыносима!       Приняв вид крайне обиженной и натянув на лицо маску разочарования, Рэй отодвинулась от холоформы. Ее прервали на середине – холодное касание пальцев обожгло запястье, и Халфдрифт смотрел на Фостер уже не зло, а озадаченно и с толикой сочувствия. Сердце заколотилось быстро-быстро, отдавая барабанами в ушах:       — Прости, не хотел тебя расстраивать. Ты не некрасивая. Ты очень симпатичная фем.       — Даже для тебя?       — Особенно для меня. Фэйсплейт и его стыки. — Свободной рукой он аккуратно очертил ее скулы. — Оптика. Манипуляторы. — Сначала погладил тыльную сторону ладони, затем переплел пальцы. — Изящные и тонкие. Будь ты кибертонкой – взорвала бы мой и чужие процессоры одним видом своего корпуса.       Она с детским восторгом смотрела на их переплетенные пальцы, забыв про попытки взыграть на чувствах и нервах. Фостер осторожно поднимает глаза и наткнулась на пронзительный алый взгляд холоформы, точно так же замершей. Заметив это Халф стеснительно – по мнению Рэй, разумеется – отвел взгляд на дорогу, но ладони не убрал.       — Будь я кибертонкой – ты бы заинтересовался во мне? — с сомнением и одновременно с надеждой спросила Рэй.       Халфдрифт молчал, будто вопрос задали не ему и это его вообще не касалось. Плечи голограммы расслабленно поникли, а осанка стала чуть менее ровной. Вот он вновь обратил внимание на Рэй, изучая лицо:       — Да, определенно.

***

      Изучать тела друг друга не в спальне и без страсти – хотя у кого как – интересно, непривычно. Чужие руки блуждали по телу не с целью раздеть, но с целью рассмотреть с пристрастием ученого, открывшего новый вид. Халфдрифт вольностей себе не позволял, к большому сожалению Рэйчел, и обходился поглаживанием только ладоней, иногда смелея и прикасаясь к лицу. Это было сколь по-мальчишески неловко, столь и романтично. Рэйчел хотелось считать сегодняшнюю ночь свиданием – крайне оригинальным, незабываемым. Не на каждом свидании ты рассказываешь про части тела, а тебе в ответ не раскрывают их причудливых имен: так руки оказались манипуляторами, ноги – сервоприводами. Еще бы Халфдрифт сходился во мнениях с Фостер, но для него это скорее странный затянутый разговор со скачущим девичьим настроем от шутницы до роковой соблазнительницы.       — Не стыки лица, а скулы, — поучительно заявила Рэйчел, посмеиваясь в кулак.       Время она не смотрела, да и не хотелось: словить инфаркт от стрелок на часах не входило в планы. Однако усталость все же брала свое и потихоньку умаляла пыл Рэй, сводила на нет ее эгоистичные порывы завалить кое-кого на капот. Нет, повалить холоформу желание до сих пор имелось, но Рэй скорее бы уснула с ней в обнимку, чем занялась сексом. Она не прочь сделать и так, по-собственнически закинув на голограмму руку и ногу и не давать уйти.       — Я внесу это в свои базы данных, — отозвался Халф. — Вижу, кому-то надо впасть в оффлайн       Угасающая интуиция напоследок подсказала, что так он намекает на сон. Рэйчел, клевавшая носом, отмахнулась, хоть подсознательно с Халфдрифтом согласилась:       — Нет, все нормально, продолжаем.       — Так дело не пойдет.       Рэйчел схватили за запястье и утянули вбок, да так, что от неожиданности она беспомощно проехала по капоту, пока сильные руки не подхватили ее и не поставили на асфальт. Следующая секунда и Рэй уже посадили в салон на место пассажира.       — Что ты делаешь?! — возмутилась Рэй, вяло сопротивляясь.       Дверь захлопнулась и на Фостер набросился тугой ремень – чтобы не убежала. Пока Рэйчел пыталась отстегнуть душащий ее ремень, на месте водителя появилась голограмма, довольная как слон. Устав бороться, Рэйчел сдалась и откинула спинку назад и сложила руки на груди, задумчиво глядя в потолок. Ниссан завелся, лихо развернулся задом и поехал по дороге.       «Это похищение?» — подумала Рэй.       У нее не так много времени на сон, зато тем для разговоров вагон и маленькая тележка, и она еще не все перебрала. Ей нравилось, в каком ключе она только что болтала с Халфом – в одном шаге от грязного соблазнения, с ноткой невинности, толикой экзотики и повседневности, убийственное сочетание. И теперь ее везут неизвестно куда, точнее – домой. Пару месяцев назад Фостер бы напряглась и в открытую возмущалась, попутно костеря десептикона. Сейчас же она лениво запротестовала, а затем со смирением принялась ожидать конца поездки.       — Ты классный парень, — внезапно высказалась Рэй.       Не без недостатков – у кого их нет? Со сложным характером, знаниями в одних областях и бездарностью в других, настоящий человек, почему-то запрятанный в корпус гигантского робота. Холоформа громко хмыкнула, не отвлекаясь от дороги, что делало ее еще человечнее.       — Я польщен этой характеристикой, — ответил мех.       — Не подумывал сменить сторону?       Рев двигателя споткнулся на смене передачи, и передал повисшее в воздухе напряжение. Обмотка руля тихо скрипнула от того, как сильно его стиснули в руках.       — Это не так-то просто, — недовольно признался Халф, — не хочу оказаться в списке Тарна       — Кого?       — Это десептикон, с которым лучше не сталкиваться. Лучше вовсе с ним никаких дел не иметь.       Он говорил осторожно, словно некий Тарн сейчас рядом и мог их услышать. Фостер в раздумьях приподняла одну бровь, пытаясь вообразить десептикона, которого до дрожи в коленях может бояться другой десептикон. Что за чертовщина у них там происходит?       — А он знает, что ты здесь? — предположила Рэй.       — Нет, точно нет!       Рэйчел не хотела, чтобы Халфдрифт менял сторону, она бы предпочла, чтобы он послал всех к Чертовой матери и остался здесь. Эгоистично, собственнически, но хотела. Тогда у них появится больше времени для изучения друг друга во всех смыслах, да и мириться с мыслью о расставании не придется. Однако Рэйчел также понимала, что для Халфа это будет тяжело – не видеть своих и быть окруженным только белковыми, от которых еще и скрываться надо. Желаниям свойственно идти вразрез с действительностью. Фостер тяжко вздохнула: с этим только мириться.       — А ты не хочешь сменить работу? — парировал Халфдрифт.       — Я не сбегу из одного Ада ради того, чтобы попасть в другой, — пробурчала Фостер.       — Примерно то же я могу сказать и про себя.       — Трус, — съехидничала Рэй.       — Лентяйка.       Фостер перевела сидение в горизонтальное положение, отстегнула ремень, устроилась поудобнее и блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как облегчение накрывало уставшее тело, а разум проваливался в темноту.

***

      — Рэйчел!       Ответа не последовало. Первое время стояла тишина, которую нарушала расслабленная вентиляция.       — Халфдрифт вызывает Рэйчел Фостер!       Очевидно, кто-то впал в оффлайн еще по пути сюда. Халфдрифт наивно понадеялся, что сможет разбудить уставшую Рэй и просчитался; состояние ее можно сравнить с дезактивом, в такой глубокий оффлайн кибертонцы не впадали. Впрочем, Рэй не кибертонка – очень грустно, - а белковая, и для них это вариант нормы, наверное?       Для Халфдрифта не составило труда самому открыть гараж, заехать в него и опустить ворота. Но вот вытащить спящую Фостер из салона – задача не из простых. Можно оставить все как есть и дать Рэйчел отоспаться прямо в кресле, но она по утру начнет жаловаться, что ее не разбудили.       Эта ночь была особенной. Рэйчел дерзко нарушила его личное пространство и так по-хозяйски прикасалась к холоформе, что Халфу это ненароком начало нравиться. Он старательно выкидывал подобного рода мысли из процессора, но они все появлялись и появлялись, и очень настойчиво перекрывали все остальное. За Рэй интересно наблюдать, Халф с предвкушением ожидал, что она выкинет в следующий раз. С каждым их разговором она как-то менялась, иногда совсем немного, иногда кардинально, будто переключаясь на свою вторую личность, и меху очень хотелось узнать причину изменений.       Он и сам неохотно признавал, что перестал так категорично относиться к Фостер: простую, ничтожную белковую он в ней больше не видел, как бы не старался себя убедить в обратном. Слово «фем» само срывалось с глоссы и диссонанса не вызывало. Неужто счел ее равной себе?       Да, счел. Да, многое им сказанное сегодня – чистейшая правда, принимаемая со скрипом. Да, невыносимая, бесстрашная и напористая. Да, коварная и хитрая…и да, красивая.       Необыкновенная, притягательная – разрешено ли употреблять такие слова по отношению ко хрупким и уязвимым примитивам, не ведающим превосходства стали? Он от искры вырвал слова похвальбы и восхищения, борясь с непонятно откуда возникшей стеснительностью. Боязно осыпать комплиментами того, реакция которого непредсказуема. Потому Рэйчел так вела себя с ним? Почуяла его неправильный настрой и решила подыграть? Халфдрифт подозревал, что делала она это не в первый раз – он постоянно робел, стоило ей сократить дистанцию и пустить в ход ловкие манипуляторы. Праймус, да он признался ей, что будь она кибертонкой – он бы непременно ей заинтересовался! Куда уж дальше, куда уж хуже!       «Не так уж это и плохо», — вдруг решил Халф, ментально пожав плечами.       И с какого, прокляни его Юникрон, момента все пошло не так? С сегодняшнего? Нет, гораздо раньше. С их разговора после гонки с Леоном? Ответ лежал на поверхности, однако добраться до него непросто. Вероятно, точка отсчета – разговор перед заездом против Понтиака. Чем дальше – тем сильнее и прочнее связь, и тем болезненнее ожидаемый разрыв. Халфдрифт это прекрасно понимал…и прекращать не хотел. Он не прочь следовать за Рэйчел тенью, погружаться с ней в бездну гонок, вести пространные беседы и принимать прикосновения с таинственным подтекстом. Халфдрифт сам переступил грань, позволив себе сжать ее горячую ладонь, переплести пальцы. Энергон вскипал в магистралях от одной мысли, что подобное повторится в будущем. Знать бы, откуда в нем такая уверенность.       Неправильным он счел странное обожание белковой формы жизни. Раскрыть оптику на очевидное ему помог проницательный Марк. Впрочем, он оставил больше вопросов, чем ответов. Непоколебимый пьедестал веры в дружбу треснул и распался на крошки. И Халфдрифт сам в этом виноват: позволил себе разговаривать с Рэйчел без оскорбительного снисхождения, дал ей волю творить с его корпусом все, что придет в голову. Десятки разговоров – и вот органический примитив оказался слишком близко к высокоразвитому трансформеру. Непозволительно близко. За такое следует прихлопнуть человечка, а не потакать его желаниям…и самое главное – не потакать с удовольствием. Подцепил он таки что-то от общения с Рэйчел, или же она заманила его в свои сети; неприкрытое коварство плескалось в ее ясной голубой оптике, такая фем будет дружелюбно смеяться тебе в фэйсплейт, пряча клинок.       Поэтому он глупо стоял с раскрытой дверью и вызванной холоформой, наблюдая за тихо сопящей Рэйчел. Настоящая безмятежность. Она вынуждала пользоваться холоформой чаще, чем нужно; не для разведки, но для разговоров. Все же беседовать с не-букашкой фем и с ее уровня гораздо интереснее.       От Фостер Халф понабрался всякого хорошего и плохого, и неясно, что в нем превалировало. Все гонщики – безумцы, охочие до скорости и дезактива. Склонный повторять за безбашенной Фостер мех позаимствовал и ее безумие, раз он собирался сделать то, от чего два глаксина назад плевался бы.       Он осторожно просунул внезапно ставшие непослушными голографические манипуляторы Рэй под ноги и спину, и аккуратно, насколько это возможно, вытащил из салона. Рэйчел легкая, как воздух, приятно теплая и мягкая, хрупкая как стекло и изящная. Ощущения незабываемые, пусть и через холо ощущаются с задержкой и не так хорошо, как хотелось бы Халфдрифту. Он прижал спящую Рэйчел к себе и перехватил поудобнее, стараясь не только рассчитывать хватку, но и не делать резких движений, чтобы голова ее не запрокинулась; если она проснется – придумать оправдание будет сложно.       Сам того не замечая, Халфдрифт вгляделся в ее черты. С недавних пор он находил людей симпатичными. Вернее, одного конкретного человека, до этого же он видел только мелких и уязвимых существ, не стоящих внимания. В Рэйчел есть что-то притягательное, что-то, что будоражило процессор, способный оценить, казалось бы, лишь пестрящие разнообразием корпуса трансформеров. Халфдрифт понять не мог, что именно в Рэйчел тянуло его магнитом – что-то еще кроме характера. Органические примитивы – пусть теперь мех и считал, что этим словосочетанием он Фостер оскорблял до глубины искры – тоже бывали интересными. У людей определенно есть слово, способное описать его чувства. Внимательный критический взгляд бегал по лицу Рэй, стараясь найти то, что могло не понравиться. К собственной досаде, в густых светлых бровях, расслабленно прикрытых глазах, прямом носе и чуть приоткрытых тонких губах – он удивительно запомнил все эти слова – Халфдрифт не обнаружил ничего, вызывающего омерзение или хотя бы неприязнь. Одернув себя, он двинулся с ношей к двери. Нестандартное применение холоформы.       С трудом открыв незапертую дверь – тот, кто придумал ее ручки, заслуживал быть раздавленным лично Юникроном – холоформа Халфдрифта бесшумно ворвалась в темный коридор. На вопрос куда идти ответ нашелся сразу, ибо Рэйчел, частенько болтающая без умолку, рассказала про свой дом, наверное, все, что только можно рассказать. Ступени лестницы предательски заскрипели, и Халф то и дело бросал тревожные взгляды на Рэйчел. К счастью, та спала очень крепко и лишь изредка тихо стонала, выражая этим, вероятно, свое недовольство. Халф неспешно преодолел лестницу и вновь проявил чудеса изобретательности, открывая вторую дверь с занятыми манипуляторами, Рэй пусть и легкая, но держать ее одной рукой невозможно, хоть и можно, если у тебя стоит цель ей навредить. А мех со своей драгоценной ноши готов пылинки сдувать.       Дверь в оффлайновое место поддалась легче предыдущей, и тоже оказалась не заперта. Уж не хитрый ли это план: уснуть и предугадать, что Халфдрифт решит ее перенести, а потом в неожиданный момент проснуться и начать разбрасываться едкими фразами. На долю мгновения мехом овладели сомнения, но он преодолел их и твердо решил закончить начатое.       Комната оказалась небольшой и размерами скорее походила на каюту, а еще она оказалась прибранной, но с хаотично разбросанными на платформе и столе вещами. Халфдрифт не удержался от беглого осмотра, но многого не увидел; комнату лучше изучать при свете дня. Мех фыркнул, удивляясь своему желанию оказаться здесь еще раз. Он подошел к похожей на платформу для оффлайна мебели и замер. Не от ожидания «внезапного» пробуждения Фостер, и не из-за проблем с холоформой. Он просто не хотел расставаться с Рэйчел.       До безрассудства смелая Рэйчел в его руках превращалась в уязвимую и беззащитную фем. Невидимый переключатель щелкнул внутри Халфдрифта и навязал ему непреодолимое желание ее опекать, страсть быть с ней рядом постоянно, болтать с толком и без, гнать на скорости и защищать. Он с нетерпением ждал встречи с сородичами раньше, сейчас это вызывало беспокойство; с каждой гонкой он все ближе к тому, чтобы оставить Фостер и отправиться на поиски Афтершока и остальных. Между правильным и неправильным, долгом и чувством…это так сложно. И все, что он способен сделать сейчас – зарыться носом в светлую копну волос и прижать Рэйчел к себе, безмолвно выражая накопившиеся переживания. А волосы у нее удивительно-мягкие, и пахли химией, но приятно, что холоформа прикрыла глаза от накатывающих волнами ощущений.       Бешеным биением искры он измерял время, только после их сотни Халф нашел в себе силы уложить Рэйчел на платформу, что под ее весом противно скрипнула. Фостер беспокойно завозилась, а после перевернулась на бок и успокоилась.       Марк прав, прав во всем. Точность его слов бесила до скрипящих дент и радости одновременно. Признать чужую правоту – полдела, гораздо сложнее в самом себе разобраться. Но Халфдрифт это сделал прямо сейчас, когда обнимал Рэйчел, словно боясь ту потерять. Этот хитрый белковый, кажется, лишь притворялся беззащитным – вместо штекеров для передачи файлов в его арсенали имелись иглы мнемохирурга, иначе как объяснить тот кавардак на искре десептикона и его недружескую слабость к человеческой фем. Последний раз посмотрев на Рэй, холоформа развернулась и ушла по-человечески, закрыв за собой все двери. Он обязательно со всем этим разберется, и чем скорее – тем лучше.