basic witches

      Происходит что-то странное. Например, когда Тэхен заходит за Юнги, чтобы вместе пойти в собачье кафе, на нем кожаные штаны. Очень, очень, очень узкие кожаные штаны. Его глаза выглядят более выразительными, а губы ярче обычного. Когда он открывает дверь, Юнги чувствует, что задыхается, и тут же закрывает дверь обратно, чтобы взять небольшой перерыв. По какой-то причине люди связывают его социальные неудачи с тем, что он был ведьмой. Это хорошее оправдание, Юнги так даже проще. — Так… Чимин заставил тебя учиться? — удивляется Юнги. Они сидят рядом с четырьмя собаками, троим из которых очень нравится Тэхен. Тэхен также проникается к ним особой симпатией. — Ага. Он очень заботится и беспокоится, поэтому я поучился для него. Это такая тэхеновская штука. Его внимательная натура мотивирует его гораздо сильнее, чем честолюбие или слава. Юнги пытается сосредоточиться и придумать ответ, как это всегда бывает во время разговора, но Тэхен сидит странно близко. Они сидят на полу, и их колени соприкасаются. И рука Тэхена лежит у него на бедре? Это немного ошеломляет, и, хотя Юнги принял тонизирующее средство от нервозности, ему все еще приходится бороться. — Я горжусь тобой, ты никогда не поступишь плохо. Тэхени такой умный, — успокаивает Юнги, взъерошивая его волосы. — Я немного волнуюсь. Очевидно, нам нужно прочитать эти охренеть какие длинные статьи, а затем ответить на вопросы по ним, выбрав правильный вариант. Я не так хорош в этом, но ладно, — Тэхен, кажется, справляется с беспокойством самостоятельно, прежде чем Юнги успевает вмешаться. Он напевает мелодию из новой игры, в которую он сейчас играет. Тэхен рассказал об этом Юнги во время прогулки, крепко сжимая его ладонь в своей. — Я возьму тебе горячий шоколад. Тэхен рассеянно кивает, уделяя все свое внимание грозному черно-коричневому щенку, самому маленькому из его небольшого собачьего фанклуба. Должно быть, еще совсем малыш. Когда Юнги возвращается с напитками, Тэхен ходит по помещению. Каждый один его шаг заставляет маленького грозного черно-коричневого щенка сделать сотню. Это, честно говоря, чертовски восхитительно в почти оскорбительном смысле. Тэхен, кажется, наслаждается тем, как щенок боготворит его. Когда он замечает их напитки, он хихикает и подпрыгивает, чтобы забрать у Юнги свой. — Спасибо, хен! Ты лучший! — Тэхен бросает мячик щенку, чтобы тот поймал. — Принеси!* Юнги кивает. Ему требуется минута, чтобы понять, что Тэхен никогда не говорил ему ничего подобного. Да, сегодня все немного странно. — Откуда у тебя этот пояс, Тэ? Вопрос становится для Тэхена зеленым светом. Он говорит о своем поясе, который на самом деле является галстуком, что заставляет его медленно перейти к страстному обсуждению цветов, напоминающих «Звездную ночь» Ван Гога. Тэхен хочет иметь простыни с такой же цветовой гаммой, гигантскую двуспальную кровать со шкафчиком, полным вина, которым он бы пользовался во время просмотра аниме. Он говорит, что у него было бы три собаки и он бы всегда разрешал им залезать на кровать. У Тэхена большие мечты. У Юнги болит сердце. Когда поток слов Тэхена начинает медленно стихать, Юнги вспоминает, что у него тоже есть, о чем он хочет поговорить. — Итак, насчет того, о чем я спрашивал тебя на прошлой неделе, — Юнги насильно заставляет себя контролировать речь. Он не собирается без умолку болтать ерунду, как в прошлый раз. Слава его счастливым звездам, он принял то зелье от нервозности. — О чем ты спрашивал? — Тэхен целует собаку, делая несколько селфи. Он выглядит как горячий миллениал в своей дорогой хипстерской одежде и с искусно взъерошенными волосами. — Ну, ты помнишь. Ты девственник? — Юнги произносит это только для того, чтобы сделать мир лучше. Тэхен, кажется, пытается научить щенков хореографии какой-то женской группы. — О… — усмехается Тэхен. — Ты такой странный, хен. У тебя странная манера проявлять интерес. Юнги хочет не согласиться. Именно Тэхен сегодня был тем, кто вел себя очень странно. — Прости, я не хотел тебя обидеть, если что. Это то, что важно для ведьм? Это часть вашей культуры? — спрашивает Тэхен. Он выглядит очень серьезным, как будто действительно боится, что обидел Юнги. — О, нет. Наверное, это всего лишь я, — Юнги неловко смеется. Тэхен просто улыбается ему и поднимает лапу щенка, лежащего у него на коленях. — В любом случае, все в порядке? А я нет, — заявляет Тэхен, драматично глядя на Юнги. Наверное, ожидая его реакцию. У Юнги замирает сердце. Он должен действовать быстро, так как период времени до начала первой стадии брожения зелья ограничен. У него оставалось всего два дня, чтобы добавить нейтрализатор. До тех пор масло нима, вероятно, предотвратит любые нежелательные реакции. Замечательно. Поиск крови не должен был быть таким трудным. В любом случае, покупать ее слишком дорого. Если Тэхен не был девственником, ему нужно было найти кого-то другого, чтобы спросить. Кого-то, кому он мог бы сказать правду. Не Намджун, чья кровь, вероятно, была неподходящей, потому что он был ведьмой. Не Сокджин, который не был девственником. Хосок был феей, а кровь фей обладала множеством магических свойств. Кровь Пак Чимина, как того, для кого зелье делается, вряд ли сработает. Может быть, Чонгук? Но был ли он вообще человеком? В любом случае, заказ Юнги только что стал намного сложнее. — Хен? Ты все еще можешь кататься на моей метле, если хочешь? — неуверенно спрашивает Тэхен. Юнги медленно моргает, ничего не понимая. Очевидно, Тэхен тут ни при чем. Они хорошо проводят время вместе, и Юнги не собирается становиться причиной обратного. В конце концов, Тэхен заслужил это, он усердно учился. Юнги разберется со всем завтра. — Эй, Тэхен, поди-ка подбери вон того страшненького в углу. Хочу отправить Сокджину фотографию его двойника.

***

— И никто из моих друзей не девственник. — Сегодня среда, и Юнги разговаривает со своей бабушкой, потому что магия Намджуна сказала, что он должен это сделать. Он рассказывает ей о своей проблеме и чувствует себя немного неловко, признаваясь в чем-то подобном своей бабушке. — Девственники?.. Юнги-я, кровь девственника — это не кровь того, кто никогда раньше не занимался сексом. Это кровь, которая раньше не использовалась в магических целях. Достаточно ли говорить, что Юнги, как ведьма зелий, весьма смущен своими предположениями и недостатком знаний. После разговора с бабушкой он просит у Сокджина немного его крови и завершает зелье. Оно пахнет чуточку необычно, как макароны с сыром, но главное, чтобы оно работало. Он капает зелье на свою волшебную палочку, потом на трех обычных морских свинок, просто на всякий случай. Юнги точно знает одно заклинание, единственное заклинание, которое знают ведьмы зелий, — тест на эффективность. Его палочка — это его телефон, как и у большинства ведьм. В конце концов, магия накапливается в том предмете, с которым ведьмы проводят больше всего времени. Приложение говорит, что зелье эффективно на 89%, что довольно неплохо. Однако дополнительно он проверяет его еще на троих испытуемых, чтобы точно убедиться. Сначала на маленьком суккуленте, стоящем на окне. Суккулент принадлежит Сокджину, на 100% обычный и зовущийся Бульбазавром. Хен не знает, что Юнги использует его таким образом, но это и к лучшему. Затем он дает немного Холли. Холли не посылает никаких тревожных сигналов через их связь, так что все точно должно быть хорошо. В конце концов, Юнги пробует зелье сам. Разгадывает судоку и читает несколько статей на Buzzfeed. Зелье на вкус как арахис, но оно действует даже на него, человека, у которого нет дислексии. И вот он здесь, в лавке чая, ждет Пак Чимина, с которым он договорился о встрече. Он сидит со своим тайским молочным чаем в одной руке и четырехлитровой бутылью из-под молока со странно оранжевым зельем в другой. Юнги пытался сделать емкость более красивой, обвязав горлышко полосатой зеленой лентой, потому что Сокджин настаивал, что ему нужно поддерживать репутацию бренда, но, честно говоря, с лентой все выглядит еще хуже. Как бы то ни было, зелье работает, и Юнги получил за него деньги. Таким образом, Чимин должен будет принимать тридцать миллилитров каждый раз, когда ему необходимо будет преодолеть трудности с чтением. Зелье работает пять часов, сопровождаясь единственным побочным эффектом — икотой. Чон Чонгук заплатил 100.000 вон за четыре литра зелья, то есть за сто тридцать пятичасовых порций, а это чертовски много. Предполагалось, что сумма составит 200.000 вон, но Юнги был настроен благожелательно. И вовсе не потому, что он был мягкосердечной ведьмой. Пак Чимин приходит через пятнадцать минут, укладываясь ровно в пределы «модного опоздания». На нем дорогой кремовый свитер, который Тэхен подарил ему на день рождения. — Привет, Юнги-хен, что у тебя такого срочного? — Вот, это для тебя, — Юнги подталкивает бутылку из-под молока к Чимину. Его донсен отвечает растерянным взглядом. У него на голове темные очки, как у какого-то богатого натурала. Что не могло быть истиной — в прошлом семестре Чимин по приколу отсосал Хосоку за шесть тысяч вон. — Зелье? Но я ничего не заказывал. — Да, я знаю. Чонгук заказал его для тебя. Индивидуальный заказ. Он действительно заботится о тебе, Чимини. Чимин выглядит особенно довольным последними словами. Его лицо напрягается, как это бывает, когда люди пытаются сдержать улыбку. Но ему не удается скрыть полный теплоты взгляд. Юнги задается вопросом, то ли они уже спят вместе, то ли это эмоциональная прелюдия, ведущая к этому. В любом случае, он будет рад разузнать подробности позже. — Так. Ты принимаешь тридцать миллилитров за раз, зелье начинает действовать через пятнадцать минут, эффект длится около пяти часов. Здесь четыре литра, так что тебе должно быть более чем достаточно, но обратись к хену, если тебе нужно будет еще, хорошо? Чонгук сказал, что экзамен на следующей неделе, — тараторит Юнги. Он также наскреб маркером инструкцию на боку емкости. Чимин наконец избавляется от полуобморочного вида. — Погоди, а что делает это зелье? — О. Оно лечит дислексию. Есть небольшой побочный эффект в виде легкой икоты, но и только, — Юнги очень горд. Но Чимин смотрит на него в замешательстве, а не с восхищением, что, впрочем, обидно. Его инструкции были ясны и удивительно просты. — Послушай, Чимин… Тебе не нужно стесняться подобного. Друзья всегда поддержат тебя. — Хен, но я не дислексик. Это Тэ, у него дислексия.

***

      Юнги вручает бутылку из-под молока Тэхену. Тот морщится при виде тошнотворного цвета жидкости в ней. — Это зелье для тебя. Чонгук заказал его для тебя, — бормочет Юнги. Он чувствует себя странно мрачным. В царящем спокойствии Тэхен сидит рядом с ним на скамейке возле инженерного корпуса. Легкий ветерок дразнит его, взъерошивая волосы, как у цыпленка. Утренние солнечные лучи касаются его лица, ощущаясь как теплая рука, нежно обхватывающая щеку. — Чонгук купил это для меня? Я не знаю, что он тебе сказал, но у меня определенно нет проблем с кишечником. — Дело не в этом, Тэхен-а, — Юнги все еще не может нормально говорить. Тэхен болтает ногами под скамейкой. Даже сейчас Юнги чувствует стыд. Из-за чего именно, он не уверен. Может быть, из-за того, что Тэхен предпочел держать это в секрете только от него, в то время как другие его друзья знали. Разве Юнги не был особенным для него, таким же особенным, как Тэхен для Юнги? Может быть, ему было стыдно, что он слепо предположил, что получателем был Пак Чимин, когда всё указывало на Тэхена. Именно у него был экзамен, к которому он с трудом и нехотя готовился. Юнги должен был быть внимательнее. Он мог бы помочь ему еще несколько месяцев назад, если бы знал. — И я определенно не хочу избавляться от своих родинок. Я думаю, что они действительно милые и делают меня особенным. — Это от дислексии, — выпаливает Юнги. Ноги Тэхена перестают болтаться. Юнги хочет поднять голову и посмотреть ему в глаза, но стыд все еще болезненно перекатывается в его сердце. Он смешивается с ощущением вины и заставляет его чувствовать себя дерьмовым куском дерьма. — Ч-что? — Чонгук сказал мне, что его другу нужно зелье, чтобы помочь с его дислексией из-за преподавателя-мудака. Я- я не понимал, что это ты, до этого момента, — объясняет Юнги. Слова выплескиваются наружу, как тревожные брызги краски. — О… — Послушай, мне очень жаль, Тэхен… Ах, если бы я знал раньше… — Мне тоже очень жаль. Тэхен внезапно встает. И уходит, держа в одной руке уродливую бутылку молока, а в другой — сердце Юнги. Юнги совершенно уверен, что он облажался.