basic witches

      Океанариум — это что-то особенное. В основном, там просто куча детей, гоняющихся друг за другом, с редкими счастливыми парочками, которые держатся за руки и романтично смотрят на осьминога или рыбок. Любовь вынуждает людей творить самое странное дерьмо. Как, например, трата сотни тысяч вон на парные костюмы на Хэллоуин. Юнги, конечно же, имеет в виду Пак Чимина и Чон Чонгука, которые решили пойти как Линк и Зельда соответственно. Отвратительно. — Так ты работаешь в океанариуме? Круто, — подмечает Юнги. — Ага. Я хочу быть морским биологом, а через несколько часов после закрытия можно пробраться сюда и поплавать в огромных аквариумах. Беспроигрышно, — отвечает Чонгук. Он в своей рабочей униформе: темно-синее поло с изображением рыбы и штаны цвета хаки. У мультяшной рыбы большие глаза, но у Чонгука они больше. — Поплавать? В аквариумах с рыбой? Дети в наши дни действительно дикие. Миллениалы, убивающие респектабельную индустрию бассейнов. Чонгук, должно быть, замечает его замешательство, потому что в следующую секунду он смеется и опускает воротник рубашки, обнажая медленно и ровно трепещущие жабры. — А, так ты русалка. — Юнги нравится Чонгук еще больше, когда тот не подает признаки того, что его хрупкое мужское эго задето, как иногда делают другие русалки, когда настаивают на том, что они именно «русалы». Вместо этого Чонгук сверкает своими кроличьими зубами и выхватывает телефон, чтобы показать Юнги селфи, где у него хвост. Почему-то на половине фотографий на Чонгуке фиолетовый бюстгальтер из ракушек, как у Ариэль. — Как продвигается работа над заказом? — спрашивает Чонгук, закончив купаться в сделанных Юнги комплиментах его розово-фиолетовой чешуе. Он что-то напевает себе под нос, но этого недостаточно, чтобы полностью заворожить Юнги, но у него точно получается выглядеть еще более милым и очаровательным. Однако слова очень заинтересовывают Юнги. — Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Я думал, это для Чимина, но это для Тэхена, верно? Прошло около двух часов с тех пор, как Юнги в последний раз видел Тэхена. И он чувствует себя дерьмово из-за этого. Однако он не пытается рьяно искать друга, потому что не хочет навязываться. Тэхен испытывает отвращение и явно не хочет проводить с ним время, так что Юнги подчинится его воле. — Да. Как ты узнал? Зелье готово? — задает новые вопросы Чонгук. Он вытаскивает откуда-то, по-видимому, из воздуха, пачку чипсов с креветками и предлагает Юнги. Тот отказывается и втайне задается вопросом, ел ли когда-нибудь Чонгук креветки и криль, плавающие вон в том аквариуме для маленьких обитателей глубин. — Я закончил его и пошел отдать Чимину, который мне и сказал, что дислексия у Тэхена. Но когда я отдал зелье Тэхену, он расстроился, — рассказывает Юнги. — Меня это не удивляет. Есть причина, по которой я должен был купить зелье за спиной Тэхена. Дело в том, что Юнги никогда ничего не делал за спиной Тэхена. Когда они с Сокджином переехали в ужаснейшую квартиру, где в душе текла исключительно холодная вода, Юнги вместе с Тэхеном сговорились убедить Сокджина переехать в другую. Тэхен тайком открывал ящики стола и бил стекла в соседней комнате, когда Сокджин был дома, а Юнги настаивал, что у них завелся призрак, и через две недели они съехали. Мистификация Тэхена и Юнги была величайшей в этом столетии. Сокджин и по сей день верит в привидения. Но Юнги полагает, что Тэхен не обязан был ничего ему рассказывать. Возможно, их отношения были односторонними. — Господи, как же я не заметил? Я мог бы помочь гораздо раньше. Все остальные знают, но я думаю, что он не хотел, чтобы знал я. Он не обязан думать, что мы настолько близки. Тэхен имеет право злиться. Чонгук на мгновение замолкает с задумчивым выражением на лице, хотя и продолжает энергично хрустеть креветочными чипсами. Когда он заканчивает пачку, он просто вытаскивает другую и продолжает поглощать ее. — Тэтэ-хен не сердится, он смущен. — Смущен? Из-за чего? Чонгук откладывает чипсы с креветками, чтобы посмотреть Юнги прямо в глаза, и слегка улыбается. В уголках его глаз собираются морщинки, но глаза начинают блестеть лишь еще ярче. Юнги понимает, почему Чимин так влюблен. — Ну, он всегда старается произвести на тебя впечатление. Ты учишься на литературном. Ты любишь читать. И это единственное, в чем он никогда не был хорош.

***

      Юнги требуется два зелья от нервозности, чтобы выследить Тэхена. Он нападает на него после пары электромагнетизма через два часа после его странной поездки в океанариум, хватает его за руку и решительно тянет куда-нибудь в более уединенное и зеленое место. Такое место, куда Сокджин приходит только для того, чтобы сделать фотографию зелий для обновлений в Инстаграме. Юнги замечает, что ногти Тэхена накрашены специальным зельем, которое он приготовил ему на Рождество. Оно голографическое. Веганское, не подразумевающее жестокого обращения к живым существам, органическое, экологичное и все дальше по списку, потому что Тэхен всегда заботится о таких вещах. Сейчас оно было бледно-голубого цвета. Юнги не совсем уверен, что ему делать. — Хей. — Не так Юнги собирался начать этот разговор, но он почему-то чувствует себя необъяснимо застенчивым. — Привет, — Тэхен, как ни странно, не пытается убежать. Но опять же, Тэхен не был из тех, кто убегает. Иногда драматично уходит, но никогда не убегает. Быть трусом не было в его духе — это было в духе Юнги. Ни один из них ничего не произносит. Юнги пристально смотрит на лицо Тэхена, а тот избегает его взгляда. Лист падает на пушистые волосы Тэхена и нелепо в них застревает. Если бы это было на прошлой неделе, до всего этого инцидента, Юнги бы тайно сделал фотографию и отправил друзьям в Снэпчате, прежде чем через час снял бы листик со смехом. Но это произошло на этой неделе. Так что вместо этого Юнги просто сглатывает и прерывает молчание. — Во-первых, я хотел повторить инструкцию к зелью, потому что я знаю, что написал ее на этикетке на гребаной бутылке Труму, но я знаю, что никто не читает правила и условия. Так вот. Ты принимаешь тридцать миллилитров за раз, зелье начинает действовать через пятнадцать минут, эффект длится около пяти часов. Единственный побочный эффект — легкая икота. Не принимай больше двух доз в день. Здесь четыре литра, так что тебе должно быть более чем достаточно, но обратись к хену, если тебе нужно будет еще, хорошо? Тэхен безучастно на него смотрит. Юнги хочет, чтобы он как-то подтвердил, что он просто не проглотит все как-нибудь вечером и не проснется на следующее утро с эректильной дисфункцией — да, я смотрю на тебя, Ким Намджун, — но все должно быть в порядке, он снова напишет ему инструкции позже. Или Тэхену будет это сложно прочитать? Юнги не совсем уверен в степени дислексии Тэхена. Юнги напишет ему в Твиттере и отправит голосовое. На всякий случай. — Послушай. Я хочу извиниться. Тэхен ничего не говорит, но выражение его лица слегка меняется. На нем читается что-то вроде сожаления или, может быть, вины. Это придает Юнги силы. Он хочет заставить его снова улыбнуться. — Мне было неловко, что ты мне ничего не сказал. Мне жаль, если я когда-либо заставлял тебя чувствовать, что ты не можешь сказать мне об этом, но я знаю, что ты и не обязан. Жаль, что я не мог помочь тебе раньше, — начинает Юнги. Он вроде как хочет, чтобы Тэхен прервал его, избавил от страданий, но тот этого не делает. — Чонгук сказал мне, что ты смущен, потому что я люблю читать, но я действительно не понимаю, почему? Хотя я думаю, что догадываюсь. Ты не настолько мне доверяешь. Но все нормально. — Это не значит, что я тебе не доверяю. И не извиняйся, хен, мне просто стыдно, — голос Тэхена звучит печально. Немного обиженно. — Я просто хотел, чтобы ты видел в нас интеллектуально равных. — Ты что, дураком себя называешь? Тэ, ты рассчитал тангенциальное ускорение, когда разговаривал во сне. — Теперь Юнги чувствует себя оскорбленным и немного грустным. — Но между нами нет ничего общего! — отрезает Тэхен. Юнги перестает дышать. Он делает шаг вперед. — У нас много общего, Тэ! Нам не нужно быть похожими во всем. Блин, я даже не принадлежу к тому же виду, что и Хоби, и мы все еще хорошие друзья. — Да, но понимаешь… Я хочу быть твоим проснувшимся бэ, и я не хочу, чтобы ты думал, что я не понимаю, из-за какого проблемного дерьма все злятся в Твиттере, потому что я плохо читаю. — Кто такой… проснувшийся бэ? — О боже, хен, знаешь, мы могли бы называть мемы литературой двадцать первого века. — Мм, нет, не могли. Определенно нет. — Конечно, могли! Они широко распространены, они художественные. Они оказывают сильное влияние на культуру. Плюс, они содержат текст. Мемы — это литература. Тэхен смеется. Ну, хихикает, хотя он всегда настаивает, что он никогда не хихикает. Юнги всегда не соглашается. Только потому что его смех глубже, чем обычный среднестатический смех, нельзя отрицать тот факт, что это хихиканье. Глубокое хихиканье. Нет, не смешок, а именно гребанное хихиканье. Юнги — литературовед, он знает тонкости человеческого смеха, особенно смеха Тэхена. В любом случае, сейчас Юнги чувствует себя более счастливым. Он ведьма, и он успешно сделал сильное зелье для клиента. Он сделал Тэхена счастливым. Тэхен немного отстает, чихая и не успевая полностью отвернуться от Юнги. Он жалуется на пыльцу и аллергию, на пришедшую слишком рано из-за климатических изменений весну. На секунду Юнги задумывается о том, чтобы подавить проснувшегося внутри него бестолкового гея. Но затем Тэхен протягивает свою руку, так естественного касаясь ладони Юнги, и Юнги соединяет их пальцы вместе. Они качают соединенными руками вперед-назад, шагая по глупому газону с глупыми улыбками на лицах.