пошутите меня.

      Вся та история закончилась довольно быстро и очень скомкано. Антон Константинович забрал меня домой, я извинился за такую глупость, он тоже извинился, и мы больше не разговаривали. Прошло полчаса, дождь закончился, и он отвёз меня домой. Всë в полной тишине.       А потом я заболел и это мне было только на руку. У меня отсутствовало желание встречаться с Антоном Константиновичем. Я разбирался в себе. В чувствах, отношениях, ничего не понял и отправился в школу.       Ладно, вру. Понял, что учитель мне не противен, как-никак, он уже третий гей, которого я знаю. Это единственное, что я понял. Не знаю зачем он это сделал, не знаю кто я, не знаю ничего. Мне надо поговорить с ним, но очень не хочется. Мне как-то стыдно, будто, это я полез обниматься и целоваться.       Так и стал избегать его. Просто не ходил на английский и всё время отсиживался в туалете. Макс пытался выпытать у меня, почему я уже две недели не хожу на уроки английского. Я молчал и отсиживался в такие моменты на чердаке четвертого этажа. Об этом месте знал только Лионов, найти меня тут нельзя.       Вот и сейчас английский, а я сижу на чердаке. У меня было много времени и я понял, что избегаю Антона Константиновича потому, что боюсь. Вдруг опять полезет целоваться! А я не готов. Поймал себя на мысли, что мне не было противно. Что просто боюсь, потому что неопытный. Или мне кажется? Поток моих мыслей остановила резко открывшаяся дверь. На пороге стоял мой классный руководитель. Я схватился за сердце, но потом понял, что зря.       Тогда я просто встал и выставил вперёд рюкзак.       — Что происходит, Тёма?       — А что происходит?       Я решил включить дурачка, хотя, я, наверно, его не выключаю.       — Не валяй дурака.       — Какой вы проницательный.       Лучшая защита — нападение. Нужно вести себя так, будто не я две недели не ходил на уроки.       — А что это вы не на уроке? — вскричал я, — У вас ученики там сидят! Вы должны проводить урок! Как эти люди в будущем будут разговаривать на английском?!       Сыпал я на него словами. Зачем? Наверное, боялся, что он заговорит за тот вечер. Антон Константинович быстро сократил расстояние между нами.       — Почему ты на уроки не ходишь? — и как наручниками, он сжал моё запястье рукой.       Видимо, думает, я убегу. Правильно думает.       — Потому что мне не нужен английский! Я будущий врач.       — Тебе нужно школу закончить, а для этого нужен аттестат, а для этого нужно получать оценки на уроке, а для этого…       — А давайте без этого, вы вечно такой нудный.       Господи, почему ты не помогаешь, когда реально надо? Кто мне даёт сил я не знаю. Ну, потому что находится рядом с ним отчего-то стыдно и страшно. Вдруг опять полезет, вроде в этом ничего страшного, но я же такой нежный мальчик. Со мной так быстро нельзя.       Ого, когда я в геи записался? Так, пора прекращать.       — Почему на уроки не ходишь?       — Ну, потому что не могу я!       Выиграл, бес. Я больше не нашёл, как его заговорить.       — Почему?       — Антон Константинович! Не притворяйтесь, вы прекрасно понимаете!       Чё он меня выводит? Учитель вдруг наклонился близко ко мне и прошептал на ухо:       — Это из-за поцелуя?       Я дёрнулся назад, как от огня, и кивнул.       — Тогда не переживай, Артём. Это шутка, — и он развернулся, и ушёл.       Что? Что-о-о-о? Какая к хуям шутка?! Я выбежал с чердака за ним. Нагнал на лестнице четвертого.       — Так вы не гей? — зашептал я.       — Гей. И не гей, — спокойно, да даже с какой-то весёлостью ответил он.       — Чё?       — Артём, мне всё равно какого пола человек, главное, чтобы приятен был.       В этот момент мой мозг перегрузился, затупил, а рот выдал:       — А я вам приятен?       — Нет, Тём, ты мой ученик, и то было шуткой. Ха-ха, Котов, для подростков это же нормально.       И он скрылся на третьем этаже. Ничего ненормально. Ничерта ненормально! Придурок.       С чего я вообще спросить решил? И почему стало обидно так? Неприятно. Потому что я вдруг решил, что особенный? Что понравился тому, за кем бегает вся женская половина школы?       Да, конечно. Двести раз, Артём Котов. Молодому мужчине понравится разукрашенный рыжий подросток, похожий на мальчишку? Гей в России! Да ладно это, но так поступать, лезть целовать, не зная кто я. Вдруг гомофоб, как мой брат?       Шутка.       Шутка юмора.       Ну, шутник, какой там счёт? Я иду в атаку! Не стоит злить Артёма Котова, а тем более так шутить.

***

      Мы опоздали с Максом на химию. Идём по коридору и вдруг он мне на ухо шептать начинает:       — Положи мне на талию руку, а потом смести вниз, чуть-чуть. Ну, ты понял куда, — Макс покраснел, конечно понял, когда у него даже уши пунцовые стали.       Я делаю, как он просит, а потом медленно оборачиваюсь. Ближе к нам вижу Вадима, вот зачем он задумал это! Не сразу, но, всё-таки, замечаю дальше Антона Константиновича. Мгновенно забываю о нём и показываю Вадиму фак, поглаживая Макса поверх джинсов. О, это лицо! Да он готов был убивать.       Но сделать он ничего не успевает, потому что мы скрываемся за поворотом и быстро уходим. А потом громко смеёмся.       — Артём, что ты увидел?       — Как Вадим отвинчивал мне голову от ревности, — и я громче заржал.       Макс подхватил. Вот, вроде, сущий ангел, а парня не жалеет, нервы треплет. Хотя сам Вадим не лучше, такого говна заставил Макса поесть.