пошутите меня.

      Начался настоящий ад. Лично для меня. В виде Антона Константиновича.       Эта позорная сука уже вторую неделю меня ебёт. Не в прямом смысле, слава богу. Теперь-то я уверен, что он великий шутник и границ его приколам нет.       То ли это новая шутка, то ли он в конец ёбнулся, но я уже две недели нахожусь в школе до восьми вечера, убираясь. Потом прихожу домой и делаю всë, абсолютно всë домашнее, потому что за несделанное хотя бы одно задание по какому-либо предмету — убираю целый этаж. В итоге спать я ложусь где-то к трëм-двум ночи, сплю по четыре часа в день и просыпаюсь в шесть утра.       Спасибо, Антон Константинович.       Сегодня, когда снова приду к нему вылизывать кабинет, то спрошу, с какого, собственно, хуя он так по-скотски поступает.       Уроки проходят скучно, я еле удерживаю себя, чтобы не уснуть и на химии сдаюсь. Просыпаюсь от того, что химичка орёт и кидается в меня угрозами, последняя добивает, и я плюю на всё и снова засыпаю. Хотелось бы мне видеть её лицо в этот момент, но вместо этого я стараюсь мирно спать.       И у меня получается. После того, как она сказала, что доложит Антону Константиновичу, больше ничего не случается, и я сплю ещё целых десять минут.       Ухожу со всеми в класс за вещами. Когда все выходят, я остаюсь. Да, отлично.       — Что на химии было? — без тени эмоций спросил он, не отрываясь от бумаг на столе.       — Да, так. Я спать лёг.       Я тоже даже не посмотрел на него. А нефиг.       — Дома не спится? Веник и совок на том же месте, Котов.       — Я не успеваю спать, мой график переполнен уборкой и уроками, — огрызнулся я, специально шумя и мешая.       — Да? Странно, обычно, когда много дел личную жизнь строить некогда.       Я отчётливо услышал, как он не договорил предложение и осёкся. Так-так-так. Это что за новости? Я скинул веник и резко развернулся.       — Какая ещё личная? У меня на обычную времени нет.       — Котов, убирай.       Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Я разозлился. Сука!       — Почему вы ко мне придираетесь? Зачем это делаете? Или опять ваши несмешные шутки? — засыпал я его вопросами.       — Несмешные шутки? Мне было весело, — он очень нахально улыбнулся и специально обратил внимание лишь на это.       — Весело? Значит, вам и это весело? — я показал на злосчастный веник.       — Мне весело от того, что ты боишься признаться, что думаешь о мнении других. Котов, так нельзя.       — Что? О чём вы?       Я его вообще не понимал. Совсем.       — И от вранья твоего очень весело, Котов Тёма.       Меня перекосило. Опять Тёма.       — Антон Константинович, я не понимаю, — серьёзно сказал я.       — Я тоже не понимаю тебя. Но впредь не лги, — спокойно произнёс он, снова окунаясь в бумаги.       Тут-то меня это и достало. Я скинул его документы и вообще все вещи, которые смог, со стола.       — Да когда я лгал? Что за загадки? Что за жизнь, отвечайте нормально! Я не понимаю ничего! — раскричался.       Ну, а он меня взбесил.       — Котов, немедленно успокойся и сядь. Я про твоего парня.       Меня дёрнуло. Как током шарахнуло, кто-кто?       — Кого?       Я даже сел.       — Лионова.       — Чего? — заорал.       Я даже встал. Стукнулся коленями о парту, но выскочил из-за неё и зачем-то схватился за совок.       — Тише, я видел вас обнимающихся в школе и твой нецензурный жест в сторону Вишнёва.       Я напряг мозг и вспомнил. А после этого громко заржал, прям от души. Он же в тот момент по коридору шёл и видел, как я Макса лапал. Как всё странно вышло. И я ещё громче заржал. Антон Константинович покорно ждал, пока я отсмеюсь.       — Ох, ой. Это же специально было, чтобы Вадим…       Тут уже осёкся я. Как же я могу сказать ему, что Макс гей?       — Короче, я с Лионовым ни-ни. У меня-то и девушка всего одна была, давно-давно. И между прочим, вы вор.       Он странно на меня посмотрел. Ни скажу, что до этого лучше смотрел, но сейчас с удивлением.       — Почему?       — Мой первый поцелуй украли, — и я заржал с новой силой.       Он что-то сказал про второй, но я не услышал. Отсмеявшись, вдруг понял, что он там брякнул про второй. Не заметил, как Антон Константинович встал из-за стола. Не к добру это.       — Вы ж не клоун, хватит шутки шутить, — попросил я и выставил совок вперёд.       — Шутки?       Он начал подходить, а я не придумал ничего лучше, чем кинуть в него совком и отбежал в конец класса.       — Антон Константинович, вы охренели! — выкрикнул я после этого.       Он ничего не сказал, но в меня полетела тряпка, и он двинулся ко мне. Быстро. Я побежал по классу, вдоль парт, схватил что-то и кинул в него, останавливаясь у доски. Что-то оказалось веником.       — Знаете, как вы заебали меня за эти две недели!       Почему-то всё решило вырваться именно сейчас.       — Котов, я заставлю тебя съесть мыло!       В меня прилетела папка, но я увернулся.       — Спасибо, не надо! Мне хватило ваших издевательств!       Я с особенным усилием кинул в него коробку с мелками. Антон Константинович снова пошёл за мной, я побежал. По пути специально перевернул ведро с водой, чтобы для него было препятствие. Он спокойно прошёл по луже, а я снова оказался у доски. В учителя полетела линейка, он пригнулся и она врезалась в стену.       — Я днями спал всего по четыре часа!       Кричал я и кинул в него какой-то предмет. В меня полетел мини биг бен и попал по груди. Я без остановки швырялся в Антона Константиновича, пока он не пошёл в мою сторону. Тогда пришлось мне бежать и я сам угодил в свою ловушку. Поскользнулся на своей луже, упав в неё прямо лицом. А сзади на меня завалился Антон Константинович, который споткнулся и упал из-за меня. Из лёгких вышел весь воздух и я судорожно его вдохнул.       — Вы раздавите меня, — прохрипел я.       А он так и не слез с меня, просто перевернул на спину и намочил тем самым одежду.       Антон Константинович пригнулся к моему лицу, поставил ладони на пол у моей головы и пристально вгляделся в глаза.       — Вор, говоришь?       Я кивнул.       — Тогда я продолжу ограбление?       И он слегка опустился, я почувствовал чужое дыхание на своих губах. И я дурак. Потому что в тот момент он не двигался, просто смотрел и тихо дышал. А я чуть поднял голову и почувствовал тёплые сухие губы на своих.       Это опять было чем-то очень странным. Снова не поцелуй для него. Жалкое прикосновение. Но для меня означающее поцелуй.       Я столкнул его с себя и выбежал из класса. Забыв свой рюкзак и кофту, я выбежал из школы.       Что я только что сделал? Поцеловал своего учителя мужчину?       Сам-сам-сам.       Пора встретиться с Максом.