пошутите меня.

      Самое ужасное в этой ситуации то, что все вокруг от меня отвернулись. Родители уехали сегодня днём, я забыл ключи дома и не могу попасть в квартиру. Поэтому сижу перед дверью и бьюсь головой об грязную и холодную стену подъезда. Эти предатели уехали. Неважно, что я забыл ключи, они всё равно предатели. У Максима какие-то свои проблемы. Когда я ему позвонил, он толком ничего не объяснил и отключился. Гад. Но, видимо, у него что-то серьёзное, ведь он всегда найдёт для меня время.       Я тяжело вздохнул. Пролистал контакты в телефоне, минимум номеров и всех я уже прозвонил. Мне некуда идти. Я покопался в портфеле, может, будут деньги на гостиницу. Два дня можно и перекантоваться, а в воскресенье утром по городу походить, а там уже и предатели подоспеют.       Да, можно было бы так, если бы деньги были, а не жалкие сто рублей. Я со злости сильнее ударился головой о стену и тут же пожалел. Придурок, чего я этим добьюсь? Странно, но решение проблемы пришло вместе с болью в голове. Я вскочил на ноги и выбежал из подъезда. Я точно знаю, куда мне направиться!

***

      Правда, я не учёл всего абсурда ситуации, прежде чем оказаться у двери квартиры Антона Константиновича. И что мне сказать?       Извините, вы мне так понравились, что я к вам переезжаю?       Или, давайте сексом трахаться?       Или, я весь ваш?       Или, не заказывали молодого ученика?       Или…       Мои мысли прервались ударом по лицу. Дверью. Неожиданно, я не успел отойти. Схватился за пострадавший нос, сквозь джинсы почувствовал холодный бетон. Услышал извинения какой-то барышни, её тёплые руки на моём лице. Почувствовал себя в раю, пока не появился Антон Константинович. Эх, а такая романтика намечалась. Я и барышня, что разбила мне нос дверью моего учителя.       — Наташа, что случилось? — спросил он у красивой девушки.       Видимо, ещё не заметил меня.       — Тут у мальчишки, я… У него кровь течёт.       Мальчишки? Я глупо хихикнул и запрокинул голову. Кровь и правда потекла. Антон Константинович наконец узнал меня, помог встать, пытался заткнуть мой нос пальцами, но я отбился. Ещё он в мой нос не лазил.       Мы все оказались на кухне. Я с красным носом и ватками в нём, барышня, что расквасила мне его, с перепуганным лицом и учитель с недовольным. Как всегда.       — Что? Я вам свидание испортил? — решил пошутить.       — Да, Котов, ты не даёшь мне спокойно жить, — ответил Антон Константинович.       В груди неприятно ёкнуло. Это у них правда свидание было? Я смотрю на девушку, которая покраснела и почему-то больше убеждаюсь, что оно было. Как-то неприятно. И не от того, что я испортил его. Весёлое настроение сразу пропадает, а я всё больше убеждаюсь в глупости своих поступков.       — Ты зачем пришёл?       Я туплю. А, действительно?       Возьмите меня замуж, Антон Константинович?       Да, вот напротив меня сидит кандидат лучше и с формами. Тогда зачем я пришёл?       Можно пожить у вас на выходных? Да, кажется, у них были планы поинтереснее, чем приютить какого-то парня. Я теряюсь.       Зачем пришёл?       — Просто, я ключи потерял. Хотел в туалет зайти.       Это самое тупое, что можно было придумать. То есть, торговых центров теперь не существует, где есть туалеты? Господи, дай ему сил, а мне по ебалу. Пару раз, дверью, чтобы я такой хуйни не нёс.       — А, — только и произнёс Антон Константинович.       Информативно. Я помялся. Что я тут делаю? Что я за дебил? На что надеялся? Шутник чёртов, я ему еблет разхерачу. Так, Артём, спокойно. Сходи пописай и вали отсюда нахуй спать на улице, нехер прохлаждаться, не видишь у людей романтик?! Я иногда бываю вспыльчив, хорошо, что лишь у себя в голове.       — Это Наташа, — вдруг заговорил Антон Константинович.       Я кивнул и улыбнулся. Ха, спасибо. А давайте я распиздю вашей девушке или жене, как вы целовались со мной?! Так, Артём, спокойно. Он просто человек двадцать первого века и для него нормально плевать в душу юным и неопытным.       — А это Тёма Котов, мой ученик, — настойчиво произнёс он.       Я ещё и представиться ей должен был. Ха. Его. Я сам себе хозяин.       Антон Константинович ушёл с барышней в коридор, сказав мне, что они скоро вернуться. Сам начал думать план побега. Осмотрел кухню, попытался выдуть ватки из носа, ничего не получилось. Мои мысли прервал радостный визг. Потом я увидел, как на учителя налетела Наташа и обняла его за шею, поцеловала в щёку и кучу раз проговорила «спасибо». Что он такого сделал, что она при мне не сдержалась?       Антон Константинович зашёл с Наташей за стенку из-за которой она его вытолкала. Что за чёрт?       Через пару минут он вернулся на кухню один. Я улыбался и смотрел на него. Война продолжается, то был лишь короткий миг затмения, по совместительству моего тугодумства.       Учитель сел на стул и выжидающе на меня посмотрел. Я сделал вид, что ничего не понимаю и встал из-за стола.       — Где тут у вас туалет? — я стал вертеть головой, будто он на кухне и двинулся вперёд.       Антон Константинович потянул меня за руку и усадил на место. — А теперь серьёзно, как ты тут оказался?       Врать было бессмысленно, я уже сказал о ключах.       — Я ключи потерял.       — И пришёл в туалет? — недоверчиво спросил он.       — Нет, я просто идиот. Просто больше не к кому было идти, а у вас я уже был. И пришёл, но вы не один, поэтому я пошёл.       Как-то слишком искренне вышло, надо исправляться.       — И куда ты пошёл, если тебе некуда?       Я вздохнул и пожал плечами.       — Оставайся уже, Тёма.       Ну и падла он. И не только потому, что назвал меня Тёмой снова. А ещё потому что снова усадил на стул, когда я собрался уходить.

***

Я лежал на полу в кухне. Почему? Потому что категорически отказался ложиться в кровать Антона Константиновича. А вот нехрен, он там с этой спит. Барышней. Кстати, я не понял куда она делась. Исчезла после тех визгов и всё, а я спрашивать не стал. Больно надо.       Обнимаю подушку крепче и жмурюсь. Мне совсем не плохо на полу, учитель настелил тут кучу одеял и поэтому мне тепло. Очень. Но это совсем не спасает. В квартире темно, я ничего не вижу, пока вспышка молнии не освещает кухню. Вздрагиваю и сильнее стискиваю подушку. Это невыносимо. Невыносимо страшно. Я накрываюсь одеялом с головой и пытаюсь не слушать, как дождь бьёт о стекло и гремит гром.       Почему людям так нравится этот звук? Некоторые находят в интернете видео и спят под него. Я не выношу этого. Мои нервы уже на пределе, я лежу так где-то час. Трясусь, иногда кусаю подушку и настороженно слушаю. И мыслей нет о сне, я не смогу в грозу уснуть. Тем более в чужой квартире.       Я долго лежу и не решаюсь. Ворочаюсь под одеялом, мне очень жарко, но скинуть я его не могу. Много думаю, долго думаю, излишне думаю, и когда на протяжении пяти минут не слышу грома, то выхожу из кухни. Пробираюсь по темному и короткому коридору, цепляю плечом стену. Насколько я помню, коридор Антона Константиновича был не длинным, а я как-то долго иду. Наверное, потому что постоянно прислушиваюсь и аккуратно двигаюсь.       Натыкаюсь пальцами на неровность и узнаю дверь в комнату. Тихо открываю, захожу и медленно иду к кровати. Полная темнота, шум дождя за окном и я наступаю на пульт, пугаюсь и подпрыгиваю. Молния озаряет комнату, я вижу Антона Константиновича, нервно отсчитываю секунды до грома. Всего три, тучи под нами, это пугает меня ещё больше.       Я сажусь на кровать и дотрагиваюсь пальцем до плеча Антона Константиновича. Ничего. Дотрагиваюсь рукой, тоже ничего. Глубоко вдыхаю и трясу плечо учителя. Он переворачивается на спину, а я смотрю на него, как баран на новые ворота. Почему? Потому что он не выглядит сонным! Он не спал и специально не реагировал на меня. Времени позлиться у меня нет, потому что тут же гремит гром и я пугаюсь, выдавая сам себя.       — Мне страшно, — не успев подумать, что говорю, выдаю я.       — И что ты обычно делаешь дома, когда гроза? — спрашивает Антон Константинович, садясь.       Я пожимаю плечами, потому что ничего не делаю. Дома я дома, там как-то легче. Я точно знаю, что не один. Антон Константинович встаёт с кровати, включает ночник, я замечаю, что он в белье и опускаю взгляд вниз.       — Ложись тут, — говорит он и откидывает одеяло.       Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Как-то неприлично и я мнусь, не решаясь лечь. Учитель не выдерживает и давит мне на плечи, чтобы я лёг.       — Тёма, ляг и не рыпайся, — серьёзно говорит Антон Константинович и накрывает меня одеялом.       Я чувствую себя ужасно, он разворачивается и собирается уходить, но я отчего-то хватаю его за запястье. И глупо смотрю, ничего не говорю. Молчу как партизан. Я знаю, что он понимает без слов, либо просто хочу так думать. Ведь говорить то, чего я хочу, мне совсем не хочется.       Поэтому просто надеюсь, что он догадается.       И он понимает. И он не уходит, ложится рядом со мной и обнимает. Обнимает так тепло и по-обычному, что мне становится спокойно. Я пристраиваюсь рядом, стискиваю ладонью его плечо и с головой накрываюсь одеялом. Антон Константинович так не делает, он остаётся снаружи, не под одеялом.       Перед тем как уснуть мне либо кажется, либо учитель целует меня в голову. Но я уже не обращаю внимания, потому что сразу засыпаю, так и не узнав, показалось ли мне.