пошутите меня.

***

— Я убью эту гниду! — яростно кричу я, блокируя телефон.       Рядом вздрагивает Макс и смотрит на меня с немым вопросом и испугом в глазах. — Это не Вадим, эт-то я упал случайно, — оправдывается он и теперь уже я с долей непонимания смотрю на него. — Какой, в жопу, Вадим, я об Антоне. Но с Вадимом видимо тоже придëтся перетереть.       Бросаю я перед выходом из класса, Макс обречëнно падает на парту, а я выбегаю из кабинета после звонка под крики химички. Ничего, Антон меня отмажет. Теперь обязан, иначе как объяснить… — …чёртову двойку за сегодняшний урок?! — кричу, распахивая дверь в его кабинет.       Он спокойно поднимает голову и смотрит на меня. Я угрожающе надвигаюсь к столу и ставлю ладони по обе стороны от него, зло смотрю. — Да меня даже на твоём ёбанном английском не было сегодня, а двойка стоит! Как это понимать, Антон Константинович? — шиплю на него, как змея.       Думаю, выглядит эффектно. Пока не смотрю на его довольное и спокойное лицо. Отлично, ему побоку, что я тут говорю. Ни одна мышца не дрогнула, блять. Меня это просто вымораживает. Какого члена он такой спокойный всегда?! Раньше я мог вывести его одним своим присутствием, а теперь что ни делай — спокойный, как удав.       Антон встал из-за стола и прошёл мимо меня в другой конец класса. Такой неприступный и гордый типо, руки в карманах, на меня и не взглянул. Индюк напыщенный. Он взялся за ручку двери. — Ginger, ты такой громкий и глупый. Если бы не эта двойка, ты бы до смерти меня избегал. Как я мог ещё выловить тебя, если ты уже неделю меня игнорируешь? — спокойно говорил он, закрывая кабинет на ключ.       Ёлы-палы, я же с ним не виделся уже больше недели. Специально же бегал от него, на сообщения не отвечал, со школы раньше уходил, уроки прогуливал. Всё, блин, делал, чтобы мы не виделись из-за… — Что молчишь? — Чёрт. Так, я даже не хочу начинать этот разговор. Если ты скажешь хоть слово, я закричу и прибежит химичка. У нас как раз урок у неё, она уже должна начать тебе трезвонить! — Тёма, не будь таким маленьким, тебя же никто не съест там. Всем очень хочется с тобой познакомиться, — улыбнулся он и стал подходить. — Да я чуть не подох, когда узнал, что ты всё рассказал, а ты говоришь о знакомстве. Я же задохнусь от одного твоего Яна, я достаточно наслушался об этом дьяволе вашей семьи. Я не пойду никуда! — чётко сказал и топнул ногой.       Последнее было лишним. Я это понял по его смешку и сильным объятиям, в которых он меня сдавил. — Ты не умеешь злиться, Тёма Котов. А ещё ваш класс сегодня остаётся украшать актовый зал.       Антон отпустил меня, а я недоуменно на него посмотрел. — Это всё для чего ты поставил мне два?       Он загадочно на меня взглянул и сел в своё кресло, притягивая и сажая меня на колени. Сцепил руки в замок вокруг живота. Что-то тут не так. — Тёма, ты боишься знакомится с моими родителями, поэтому ты не будешь этого делать, — равнодушно сказал он, расслабившись и оперевшись спиной на стул, — Мы просто отмечаем Новый Год в их квартире.       Так же проговорил он, а я задёргался, пытаясь вырваться. Вот зачем он руки на мой живот положил. — Отпусти, ирод! Я не пойду в это логово до восемнадцати, не затащишь, поганый змий! Я дёргался и пинался ногами, катая стул по кабинету. Пытался укусить Антона, побить Антона и царапать Антона. Ничего из этого не вышло, ведь Антон ходит в качалку, а я ем шоколад тоннами и ленивый. В итоге я лишь устал и лежал на нём, стараясь отдышаться от двухминутного марафона скачки. Чёртов спортсмен, блин. — Я не…

***

      Пойду. Конечно, кто же меня спрашивать будет. Пойду и точка. Ещё и оденусь красиво, помоюсь, причешусь, уберу волосы в хвост. Короче — как на свадьбу, а не к его родителям на Новый Год. Перед входом в квартиру в голове билась лишь одна мысль:       «Я надел дырявые носки или цельные?»       Опустил голову вниз и, видимо, решил, что обладаю рентгеновским зрением, потому что хотел рассмотреть носки через ботинки. Дебил. Я вздрогнул и поднял голову, когда ручка двери опустилась и дверь нам открыл мужчина, похожий на Антона в старости.       Блять.       Коленки затряслись и я сразу же пожалел, что не снял дурацкую зелёную шапку с помпоном. Вдруг он гомофоб, как мой братец? Меня пихнули в бок, я чуть не упал и заулыбался, как придурок, всё-таки стягивая шапку. — Артём, это мой отец — Виталик. Меня снова пихнули, а я кивнул и шире заулыбался. Главное, чтобы слёзы не полились, а то совсем хуёво будет. Виталик рассмеялся и протянул мне руку, я пару секунд тупо попялился на неё, а потом пожал. — Артём Котов, — и опять заулыбался.       Отец Антона прошёл вглубь квартиры, пропуская нас. А я наконец подрасслабился и с мольбой в глазах посмотрел на Антона. Он шагнул за порог, я вцепился ему в локоть, стоя в подъезде.       Новый Год не такой уж и важный праздник, можно на улице отметить.       Но Антон был другого мнения и закинул меня в тёплую квартиру. Пришлось уступать, и я снял куртку. Нет, ну, а что ещё можно ожидать от подростка? Что у него пальто будет? Не тут-то было, у меня дутая куртка, пуховик, и ярко зелёная шапка с помпоном. Собственно, куртка такого же цвета.       Чувствую себя клоуном, потому что Антон рядом со мной стоит в рубашке и джинсах, не выглядят слишком официально, но и не слишком просто. В меру, как надо. Не то, что я. Красный свитер с оленем и светлые джинсы, рыжие волосы, затянутые в тугой хвост и красные носки. Длинные красные носки. Да какого хуя я вообще тут делаю? Мне явно не на эту вечеринку.       Я стою вплотную к зеркалу и судорожно стараюсь вынуть пирсинг с губы. Забыл убрать дома. Антон замечает не сразу, а как только, то кладёт свои ладони на мои руки. — Эй, что ты делаешь? — Пытаюсь превратиться в нормального человека, не видишь, что ли? — нервно отвечаю и дёргаю за колечко, сразу же морщась.       Это я что, хотел его вырвать сейчас? Чёртов пирсинг не хочет выниматься, когда наполовину уже вылез из губы. И выглядит это по-идиотски, я только больше психую, потому что кольцо застряло. Господи, я как циклоп какой-то, ну почему именно сейчас, а?       Антон убирает от губ мои ладони и принимается сам снимать пирсинг. Так думаю я, пока не ощущаю, что он его одел обратно. — Ты что сделал? Я снять хотел! — я кусаю нижнюю губу, перекатывая колечко справа налево. — Не стоит, так выглядит лучше, — раздаётся сзади, и я вылупляюсь на впереди стоящего Антона.       Он улыбается и подмигивает Яну. — Племянник дело говорит,.. — он наклоняется к моему уху и продолжает говорить, но так, чтобы Ян не слышал. — Ну всё, хватит, дома у себя пообжимаетесь, давайте в зал.       Почему я, будучи почти совершеннолетним, так реагирую на Яна? Какого чёрта этот маленький пиздюк ведёт себя так, будто является вторым Антоном? Какого члена он перенял у своего дяди всё? Какого хера этот парень точная копия Антона? Бог солнца, выебонистая семейка.       Я закатываю глаза, желая, чтобы они оказались где-то в затылке, и разворачиваюсь к этому высокому чуду. Шестнадцать лет оленю, а он выглядит старше меня. Оттого так и лыбится, совсем не стесняясь. Я тут на двенадцатилетку похож, а эта «копия Антона» на двадцатипятилетку.       Тьфу, в жопу эту семью.       Пожимаю руку Яну и прохожу в зал. Господи, дай мне сил, а ему по ебалу. Смотрю на Антона волком, будто он привёл меня на пытку. Здороваюсь с мамой Антона, с его сестрой и, соответственно, мамой Яна. Тут-то у меня и возникает вопрос, почему такой молодой красавчик, как Ян, празднует Новый Год с семьёй. Я год назад сорвался к парню из школы и притащил с собой Макса. Парнем из школы был Вадим, через время я пожалел об этом, ведь ничего хорошего встреча Вадима и Макса не предвещала. Лишь то, что в два часа ночи первого января мы оказались на морозной улице. Макс просто не выдержал поведения Вадима, который на его глазах чуть ли не трахал очередную девушку. И ведь специально именно девушку, чтобы Максиму похуже было. Гондон.       Я отвлёкся. Вот так всё время, как вспомню о Вадиме, всё — крыша едет.       По одну сторону от меня сидел Ян, по другую Антон. Это адский коктейль Молотова. Со стороны младшего мне вечно подливали алкашку, со стороны старшего её забирали и подкладывали еду. Но Ян всё равно изворотливо меня спаивал. А я и не сопротивлялся особо. Поэтому к две тысячи двадцатому году уже был слегка поддатый и за любой движ. Даже твист. Поэтому начал танцевать, снял свитер и надел старую футболку Антона. Позже мне сказали, что имели ввиду твистер, а не твист. Я пожал плечами. Без разницы, хоть Фридрих Вильгельм Фон Август. Станцую. Зуб даю. Двадцать.       Я заметно расслабился и уже спокойно общался даже с отцом и племяшем Антона. Гремучая смесь из моего мужика и Яна так и не распадалась. Иногда мне кажется, что они братья. Сиамские братья. Ну не могут так дружить и ладить дядя с племянником. После твиста шли танцы. Уже настоящие. Под всякую музыку. И старую, и новую, и мою. Моя была самой разношерстной. От Михаила Круга и зековских песен, до Френдзоны и Монеточки. Такой вот я извращенец. Семейка Антона ужаснулась знатно. Особенно на песне «Девственница». Не знаю, как я включил её, но Ян заценил. Даже очень.       Время уже подходило к четырём и веселье начало сворачиваться. У взрослых. Я совсем сроднился с Яном и стоял в сторонке, положив руку на его крепкие плечи и обнимая за шею. Смеялся и говорил, что Антон входит в число взрослых, которые сейчас пойдут спать, а мы с Яном пойдëм гулять. Я совсем забыл о том, что совершеннолетних среди нас двоих нет и был уверен, что Яну есть восемнадцать. Не, ну, а фигли он таким амбалом вырос? Выше меня на голову.       Антон на моё заявление хитро улыбнулся и вплотную подошёл, не обращая внимания на Яна. — Взрослым надо получать взрослые вещи, а не детские поцелуи, — прошептал он мне на ухо и мазнул губами по щеке.       Это, типо, он меня сейчас изобразил? Типо я только в щеку целую? А вот не сходить бы моему взрослому на хуй? Я покажу ему поцелуи. Я ему такие поцелуи покажу! Он и их у меня не увидит. Вздумал попрекать меня. Скотиняка этакая. Ух, попляшет чёртъ!

***

      Весь мой пыл умерился на улице. Точнее, засыпался белым снегом, который хлопьями падал на землю и всë вокруг. Я как бешенный ребёнок бегал по улице и ловил снежинки языком, при этом всегда крича Антону. Он стоял у подъезда с Яном и наблюдал, пока я не стал кидаться в них снегом. Самым младшим тут выгляжу я. Но точно не та шпала шестнадцатилетняя, так смахивающая на Антона.       Пока все в квартире укладывались, я решил выглянуть в окно. Зря. Увидел этот снегопад и сорвался. Со мной пошли Антон и Ян. Идиоты.       И вот теперь я закидываю их снегом. Пьяными и размашистыми движениями пытаюсь попасть по лицу хотя-бы кому-то, но снежки даже не долетают. Грустный плюхаюсь на землю и начинаю лепить снеговика. Почему-то получается хуй, но я не расстраиваюсь и весело машу им Антону и Яну. Вижу, как парень смеётся и что-то говорит моему лучшему учителю в мире. — А он больной.       Антон спускается ко мне и садится рядом, почти сразу же подходит Ян. Они помогают мне слепить снеговика, тщательно следя, чтобы ненароком не получился член. Но он всё равно вдруг, как-то неожиданно получается, но уже не отдельно, а как часть нашего огромного снеговика. Я довольно улыбаюсь, пялясь на свое творение у снежных ног, а Антон и Ян стоят рядом.       Ничего не подозреваю, когда в голову прилетает снежок. Оборачиваюсь и вижу Яна, который лепит ещё один и Антона, который надвигается на племянника.       Кажется, будет месиво. Я с диким воплем несусь в гущу событий, сталкивая Яна на землю, снежок Антона предназначенный для племяша прилетает в меня. Я обсыпаю его снегом, давя Яна своим не тяжелым весом, и заливисто смеюсь.       Антон вдруг приземляется рядом, потому что его хватает за ногу парень и тянет вниз. Всë вокруг превращается в суматоху из снега, холода, рук и ног. Я обсыпаю всех и громко ржу, получая зарядами снега в рот. Стараюсь сделать что-то наподобие шаров, но на это выходит слишком много времени и в итоге лишь пинаюсь.       Мы довольно быстро выдыхаемся и просто лежим, наблюдая за тем, как падают снежинки на наши лица. Я ничего не чувствую, пытаюсь сжать ладони в кулак, но не получается. Пьяно смеюсь, нарушая тишину вокруг, открываю рот и ловлю снежинки, зажмуривая глаза. — Знаете, тут очень не хватает Наташи. Мы бы с ней были против вас, — мечтательно говорю я, не открывая глаз и не закрывая рта.       Не замечаю улыбки Антона и довольного взгляда Яна. — И мы бы сделали вас, — уверенно произношу, ничуть не сомневаясь в упертости Наташи.       Да и в своей тоже. Особенно в таком деле.       Я ложусь звёздочкой и начинаю делать зимнего ангела, при этом лупя левой рукой Яна. Когда заканчиваю, то вижу, что они уже встали и ждут меня дебила. Приходится тоже вставать и идти домой. Старый Антон говорит, что я весь мокрый и что полный идиот, отряхивает мне одежду сзади. Ворчун. А ведь всего двадцать три года. Ян молчит и наблюдает, витая в своих мыслях. Влюбился что ли, обычно он всегда с нами, а не где-то на задворках сознания.       Что ж, это моя лучшая встреча нового года, которая заканчивается в шесть утра.

***

      А начинается мой личный две тысячи двадцатый год в одиннадцать утра, и я уже не так рад, как пару часов назад, и жутко ненавижу семейку Антона. Все встали, включая его самого, разбудившего меня. Я вцепился в него, обнял руками за грудь, а ногами за бёдра, и не желал вставать. Хуй там плавал, я люблю поспать, особенно когда делал это всего пять часов.       Накрыл нас одеялом, чтобы вдруг неожиданно вошедший не увидел эту картину и не смутил меня. Неожиданно вошедшим может быть только Ян, который именно сейчас резко открыл дверь и громко проорал нам доброго утра. Я с головой был под одеялом, Антон нет. Пробурчал ответ Яну, не вылезая, и услышал ехидный голос: — Оу, так тут у вас,.. — он специально сделал паузу, давая моим щекам налиться красным, и продолжил, — пойду предупрежу, чтобы не мешали.       И Ян ушёл, а я резко вылетел из-под одеяла и истошно закричал «нет», испугав всех в квартире. Антон затащил меня обратно, пряча под одеялом. Я начал недовольно бурчать на Яна и зачем-то тыкать пальцем в Антона, будто виноват он.       Вот же сучья семейка.