Svetlyi drive

Мне пришлось выпить таблеточку, чтобы отвоевать у надменного бога сна хотя бы четыре часа. Проснулась я от требовательного мяуканья, которое входило в привычки Льва не зависимо от времени суток. На часах было пять, и уже рассвело. Я решила привести себя в порядок, чтобы оставить ванную в распоряжении моего гостя к его пробуждению, а после попытаться уснуть обратно. Нащупывая полутьму, я пробиралась по квартире как могла бесшумно – за матовым стеклом рядом со мной, как в хрупком сосуде, тихо теплился самый драгоценный сон. Очень надеялась, что он изменит своим привычкам хотя бы теперь и поспит подольше – смена вековых поясов казалась достойным поводом для того. Я посмотрела на себя в зеркало и порадовалась этому удивительному закону: иной раз после здорового тринадцатичасового сна в нем видишь картинку «похмельный извозчик», теперь же, после нервного недосыпа и вообще максимально нестандартных полусуток существования – абсолютная свежесть и огромные глаза. Чем не маленький герой аниме - тем более, что моя жизнь все вернее начинала напоминать что-то постановочное или вовсе нарисованное. Я нравилась себе и понимала, что это вполне закономерно – рядом с правильными людьми в чертах проступает самое подлинное, происходит что-то вроде попадания в собственную суть, а это не может не быть красивым. Выдав Льву его утреннюю порцию, я вдруг поняла, что помимо кота мне предстоит теперь кормить еще и мужчину. Я благодарила Грота, через письма к которому мне стали известны его привычки в еде. К счастью, несмотря на изысканность того века, они были вполне неприхотливы и реализуемы даже моими силами. Но, конечно, мне предстояло очень постараться, чтобы системно готовить что-то нормальное вроде мяса с гарниром – обычные мои отношения с едой были спонтанными и несерьезными. В общем-то довольно типичная ситуация гендерного пищевого поведения. Но мне все еще необходимо было делать усилия, чтобы просто поверить в эту сложившуюся почти обыденность. Пойти, увидеть его спящего своими бодрствующими глазами и убедиться - было не вариант. Я могла бы сказать, что с утра соображала плохо, но нет – если бы мне предстояло просто ехать на работу, будь хоть полдень, да, мозг бы разгонялся крайне лениво и ничего не делал без пинков. Но теперь я ощущала то состояние, когда все силы ума и тела скреплены какой-то очень мощной целью и способны превышать свои возможности. При этом в голове гуляла какая-то вакуумная невесомость, я помнила, как что-то подобное однажды обернулось едва ли не приходом на лавочке перед первым метро – это была совсем другая история, но ощущения внезапно показались похожими. В окне, приближающем жизнь соседнего дома, светилось медленное утро. В редких зашторенных квадратиках двигались тени, и едва ли по доброй воле они делали это в такую рань. Да, быть может, у кого-то скоро самолет с прекрасным рейсом, думала я, но, боюсь, у большинства все же смена. Бывало, просыпаясь случайно, чтобы лечь снова, я жалела этих ребят и надеялась, что они обязательно догонят все свои сны. Теперь я сама была из их числа и хотела каждому пожелать подобных поводов бодрствовать в такой час. Все-таки мир был ко мне благосклонен, и первым сегодняшним заданием этого странного упоительного квеста была овсянка – я могла ответственно заявить, что это мне по силам. Но правда, для того, чтобы поставить меня перед плитой в полшестого утра, нужно было неведомому кому-то вытянуть чувака из другого века и вписать в эту сомнительную историю. Кашка догонялась под теплым полотенцем, чаинки вращались в кипятке, я сидела за столом, опустив голову на руки, и перевернутым взглядом смотрела на зеленоватые окошки подъездов соседнего дома, напоминавшие галерею аквариумов. Редкие верхушки горшечных растений, попадавшие в квадратики-кадры, еще усиливали это сходство, представляясь водорослями. В голове вертелась песенка Oh Wonder: And I feel life for the very first time Love in my arms, and the sun in my eyes I feel safe in the 5am light… Да, именно это я и чувствовала, и последняя строчка вдруг показалась мне удивительно созвучной чему-то из русской поэзии. Ну конечно, это один из моих любимых стихов Вяземского со словами «когда на западе заботливого дня». Такая получается примиряющая антитеза утра и вечера. Да, я понимала, что safe и care не совсем родственные слова, но мне было совершенно необходимо высветить эту ниточку между его культурой и сегодняшним днем. В изнемогающем поиске того языка, на котором я могла бы донести до него, протянуть ему эту мысль, я успела поймать только коротко блеснувший зеленоватый свет, из которого вдруг пропали все аквариумы, и будто все, наполнявшее мою голову, тоже рухнуло вслед за ними. Я очнулась от лаконичного, даже несмелого прикосновения. Внезапно быстро собравшись, осознала, что отключилась, и вот за спиной стоит он, держа теплую ладонь на моем плече, и сейчас будет максимально некинематографичное явление моего помятого лица. Зажмурилась изо всех сил – засыпать в линзах по-прежнему оставалось не лучшей идеей для глаз. Потерла напоследок лоб и обернулась к нему. - Простите… который час? - Четверть девятого, - он стоял передо мной совершенно свежий и спокойный, в своем сюртуке и сияющем воротничке, застегнутом на все пуговицы. Нет, это решительно какие-то сверхчеловеческие способности, надевать все это с утра – вот как мне с этим бороться? Я же оставила ему нормальную одежду и даже неловко попыталась объяснить, что к чему… - Ого, - торопливо приподнялась, помня, что слишком резких движений делать не стоит, если я не хочу быть причиной вторжения какого-то чуждого ритма в его размеренную действительность. – Я точно не сплю? – поймав его благосклонный и гораздо менее растерянный взгляд, решила позволить себе маленькую слабость. - Уверяю вас, - протянул он руку. Едва ли понимая, что нужно делать, я с трудом согнула локоть, медленно приближая в его сторону свою чуть дрожащую и будто каменеющую ладонь. Он мягко сжал ее и коротко приложился сухими губами. Всю эту секунду я смотрела на его ухо и, казалось, успела различить какой-то еле уловимый парфюмерный запах от волос, донесшийся, быть может, еще из прежней его жизни. «Что это вообще такое было? А, элемент этикета. Который был создан явно для более выносливых персон, чем я. Как быть, если привыкать к такому мне совершенно не стоит, а переставать дышать как-то тоже проблематично, особенно если хочется продолжать выстраивать коммуникацию?..» Он поднял лицо, а я чуть наклонила голову, подразумевая под этим ответное приветствие, и, выдохнув, проговорила: - Однако, нам стоит позавтракать, - стараясь сделать свой тон не терпящим возражений, я подошла к плите, поставила овсянку разогреваться и начала нарезать хлеб и сыр. – А то мне скоро бежать. - Как вам спалось? – краешком ликующего взгляда я заметила, как он, не дожидаясь приглашения, сел на диван. И вопрос его совершенно будничный – пусть был первой данью вежливости, но мне стойко казалось, что в его уму вертится уже не единственная мысль «Как убраться отсюда». Во всяком случае, мне хотелось и нравилось так думать, и это уверение звучало будто не только внутри меня.