Белый флаг победы

Кевин Чертовски паршивый год. И больница, опостылевшая и ненавистная, осталась где-то в прошлом. Там же осталось все. Мой маленький и любимый Джордан, и хоть какая-то работа. Какой поганый год, прижимаюсь лбом к стеклу и смотрю вниз, на то, как кружится снег, как прохожие радостно спешат куда-то. Новый год, в конце концов, его отмечают в кругу друзей и знакомых. Я же не хочу поворачиваться к своему «праздничному» столу. Бутылка минералки и фрукты: все, что держится в желудке. Пустая самая дешевая съемная квартира — единственное на что я могу рассчитывать и то, потому что государство расщедрилось. Злость иногда душит, но чаще мне просто жаль себя. К черту! Пусть тошнит потом! Одеваюсь и выхожу прочь, ухожу подальше от дома, подальше от этого квартала, игнорирую любопытные взгляды. Я прекрасно знаю, уж поверьте, не хуже вас, что моя осенняя куртка не рассчитана на минус двадцать. Даже лучше, что мне в ней чертовски холодно. Опускаю лицо: не люблю ловить на себе любопытные взгляды альф, а еще больше ненавижу то, что стоит мне задержаться на лице альфы взглядом больше чем на пару секунд, и он уже спешит знакомиться. Идти далеко, но автобусы ходят редко, и ждать их на остановке опасно — можно легко простыть, а в больницу я точно не хочу. Иду минут сорок и, только оказавшись в теплом торговом центре, наконец, облегченно вздыхаю, растираю ладони и осматриваюсь. Все, в отдел со сладким, за самым дорогим — за настоящим земным шоколадом. Потом мне придется экономить, но Новый год же! Пусть хоть что-то будет, как хочется мне. Рассматриваю цветные коробки — слишком дорогие, а внутри мало лежит. Плитки тоже красивые, но дешевле. Темный, молочный, белый... С хлопьями, орехами, ягодными начинками, миндалем... Между лопаток зудит от любопытных взглядов. Да-да, я беременный немеченый омега, идите нафиг! Рядом крутится рыжий парнишка, огромный красный шарф укутал его до самого носа. Тянется к плитке молочного шоколада с фундуком и изюмом, но не достает совсем немного. Вздыхаю и снимаю с полки. — Спасибо, — теплая улыбка в ответ. Ничего, мне рост позволяет. Все же потому и думал, что бета, а не омега с проблемами, задержками и отсутствием запаха. Отворачиваюсь от рыжего и иду вдоль полки, пока на слышу за спиной знакомый и удивительно ласковый голос. — Дан, выбрал? — и точно, Мэт в паре метров от меня нежничает с рыжим. — Я нам торт взял, шоколадный, как ты любишь. И свежей клубники. На мгновение останавливаюсь, смотрю на него, приоткрыв рот, и тут я понимаю, что меньше всего хочу, чтобы он заметил меня. Я слишком жалок. А Мэт, оказывается, умеет и по-другому… Слишком резко разворачиваюсь, по-моему, он успел увидеть мое лицо, но я уже ухожу, пусть думает, что показалось. Иду медленно, делая вид, что это совсем никак с ним не связано. Поворот, прямо, стеллаж, еще один и снова поворот. Крупы... Следующий отдел, еще несколько метров, и я замираю перед стеллажами с чаем и кофе. Шоколад, ухмыляюсь. Размечтался! Семья? Ха! У меня закончилась заварка еще на прошлой неделе, надо еще купить тех витаминов для ребенка, о которых говорил врач. Выбираю чай, недорогой, но довольно качественный, и заваривать пакетик можно раза по три. — Кевин? — замираю, смотрю в пол. Это не я! — Я сомневался, но все же решил подойти. Привет, Кев, как у тебя... О-о-о... Запахиваю полы куртки, прикрывая живот. Мэт стоит с боку, и ему все прекрасно видно! На глаза наворачиваются слезы. Рождаются где-то в уголках, повисают перед глазами, и видно только муть перед собой. Чертовы гормоны! — У вас ко мне какое-то дело, или вы решили меня на корпоратив в честь Нового года позвать? — хамлю, боясь повернуться и сорваться. — Ах да... Вы же меня уволили! Не мешайте, идите своей дорогой, вас, похоже, ждут. Поздравляю, он очарователен. — Кто? — недоуменное. — Даниэль? Да, он хороший омега, я вас познакомлю, вы точно поладите. Кевин, а ты разве не бета? Зачем врать о происхождении? И тебе, кажется, хорошо с кем-то... Кев, надо бы поговорить. Он частит, голос непривычный, почти лепечущий, словно он до сих пор не уверен: здесь ли я перед ним, или кажусь. Я запомнил его другим. «Матэмхэйн» переводится как медведь. И он именно такой, не в плане здоровый, а крепкий, дюжий, спокойный и надежный. Один из тех альф, кто дает омегам работу, шанс устроить карьеру. — Матэмхэйн... Я и сам узнал о том, что являюсь омегой с проблемами, только за три месяца до корпоратива, — отвечаю ровно и упрямо смотрю на стеллаж с чаем. — О чем нам говорить? Вы четко показали, что вам было нужно. Я понял, в повторении не нуждаюсь. Прячу кривую ухмылку и плотнее запахиваю куртку, надеясь, что он не заметит насколько она тонкая, и не спросит про ребенка. — Кевин, подожди, пожалуйста. Корпоратив… — голос дрогнул, я осмелился взглянуть на Мэта. Глаза виноватые, смотрит настороженно. — Я не все вспомнил, но эта кровь, бумаги раскинуты... Почему ты не заявил на меня? Я ведь принудил... И ты уволился, ушел без возражений. Зачем? Мне хотелось предложить тебе встречаться. Похоже, он принял мое решение никуда не идти, но оставить в покое не может. Не помнит? Врет? Нет, Мэт никогда не умел врать, особенно мне. Я чувствовал фальшь лучше, чем натасканная ищейка в аэропорту контрабанду. — Не заявил потому, что не на что заявлять. Был первый день моей первой течки, так что я был очень даже согласен. Ты подписал приказ о моем увольнении, значит, хотел, чтобы меня не было в твоей фирме, — чем больше я говорю, тем сильнее начинаю злиться. — А вот встречаться мы не будем, это просто подло с твоей стороны. Вначале переспать и уволить, затем, узнав, что я не никчемный бета, а омега, да еще беременный, сразу предложить встречаться. Мне плевать на то, чего ты хочешь. Мы не встречаемся и встречаться не будем! Я резко замолкаю, поняв, что уже ору на него. — Вам нужна помощь? Рядом появляется охранник, и меня это бесит еще больше. Почему он обращается к альфе, а не ко мне?! Омеги — инкубаторы! — Нет, мы справимся. Мэт даже не смотрит на охранника, не отводит от меня взгляда, а потом встает так, чтобы стеллажи остались у меня за спиной. Я не могу сбежать. — Кев, я все объясню. Ты же принципиальный, я хотел перевести тебя к брату, к моему кузену. Так бы никто не посмел сказать, что ты строишь карьеру через постель. Да и я видел твое резюме. Должность секретаря слишком мала для тебя. Кев, пойдем, сядем где-нибудь и поговорим. Ты же мне и бетой понравился, да хоть альфой, Кев. Он просит. Альфа, который о чем-то просит, а не решает сам за всех. Ставлю пачку чая назад на полку, мысленно надеясь, что денег хватит и на чай, и на салат в кафе, и еще остаток месяца прожить. — Ладно, пойдем, — сам же про себя решаю не говорить ни номера телефона, ни нового адреса. — Только... Я никогда не видел в тебе будущего любовника. На тот момент у меня вообще был жених. Так что... В кафе мало народу. Мэт провел нас к дальнему неприметному столику. Я ждал появления рыжего, но того, видимо, попросили уйти. Мы сделали заказ, и над столиком повисла тишина на несколько долгих минут. Альфа начал первым. — Я тут… — он порылся в карманах, и на стол лег мой мобильник. — Я заряжал его, думал, вдруг ты позвонишь. Да и Кристиан сказал, что тебе он дорог. Я удивленно уставился на мобильник. Странно, что он его не выбросил, и ляпнул, не думая: — Ну... Сейчас он мне особо не нужен, все равно денег погасить задолженность и оплачивать мобильную связь у меня нет, — посмотрел на своего бывшего босса и откинулся на спинку стула. — Никому не нужны беременные сотрудники. — Кев... ребенок... ты не меченый… Не убегай, — просит Мэт, словно прочитав мои мысли. — Не лишай меня возможности общения с вами. Раз тогда было по твоему согласию... Я хотел нанять детектива, но думал, что ты не хочешь меня видеть и не лез. Искал своими силами, а оно вон что. Как ты живешь, Кевин? Ты... бледный. — Меня тошнит целыми днями почти от всего, я даже воздух ненавижу, и это не помогает выглядеть здоровым, — кусаю губу, понимая, что на такую открытую просьбу ответить отказом я не смогу. — Хорошо, я дам тебе свой городской телефон и адрес, — сдаюсь и тоскливо смотрю на Мэта. Меня пугает то, что сильный, альфа, просит, что он... Что мы ему важны и, если позволить, он не захочет держаться в стороне. А я... Я чувствую себя слишком уязвимым, чтобы не тянуться к обществу сильного альфы. Мэт кладет ладонь поверх моей. Чертовы гормоны. — Кев, я много думал, поверь мне. Позволь участвовать в твоей жизни. Только скажи, чего тебе хочется? — Не знаю, — признаю честно. — Сейчас я могу желать только одного: чтобы меня не тошнило! Легко смеется. — С этим в аптеку, — добрая улыбка, и альфа все ближе. Он отец ребенка, и от его присутствия и запаха мне легче и спокойней. Официант приносит заказ, и я тихо вздыхаю. Теперь шоколад мне точно не светит. Принимаюсь копаться в салате, выедая помидоры. — Мэт... А чего от меня хочешь ты? — Шанса на нормальные отношения. Или у тебя уже кто-то есть? Я неправильно почувствовал? Мэт жует свой салат, аккуратно выдвигает помидоры на край, словно приглашая забрать их у него с тарелки. — У меня никого нет, но отношения наши уже ненормальны, Мэт, — доедаю последний свой помидор и смотрю в тарелку альфы. — Обычно отношения начинаются со свиданий, а не с секса и беременности. Мэт, прости, но я никогда не встречался с альфами, и не уверен, что хочу начинать. Мой бывший... Джордан был омегой, меня это устраивало. Устраивало ухаживать за ним, принимать все решения, быть лидером в отношениях. Мне это ближе. Мэт вертит в руках вилку. — И ты хочешь все так оставить? Жить один, один воспитывать ребенка? Даниэль, тот рыжий омега, тоже постоянно говорит о свободе... Ты говоришь о праве решать. А ты как представляешь себе отношения? Думаешь, я привяжу тебя за ногу к кровати, буду кормить из миски, а дышать станешь только с моего разрешения? — Это и твой ребенок, — признаю открыто, подтверждая его догадку, и отодвигаюсь, смотрю в пол. — Ты имеешь право, если хочешь, участвовать в его жизни. Я не... Я не думаю, что ты привяжешь меня к кровати, я говорю не о такой свободе, вернее, не об одиночестве. Я прекрасно знаю, что оно мне не подходит, я... Я даже боюсь встречать Новый год в одиночестве, не говоря уже о воспитании ребенка. Я не готов к детям, — чувствую, как зарождается паника. — Я просто не готов быть омегой! Я не хочу встречаться с альфой, прости, Мэт, но это... Это странно! Я оказался вообще к этому не готов! Я даже не взял в расчет, что зимняя куртка на мне не застегнется, и пока были деньги, не купил новую! Резко замолкаю и отворачиваюсь. Скрежет стула, Мэт больше ничего не говорит, обнимает и крепко, но так, чтобы не задеть обозначившийся живот, прижимает к себе. — Я буду терпеливым. И не волнуйся, ты же умница, так что примешь в себе омегу. Только не будь строгим, дай себе время. Мэт теплый, близкий, надежный, кажется, что стоит ему довериться, позволить, и все проблемы останутся в прошлом. Только я так не хочу, не могу, я должен быть сильнее. — Мэт, пусти меня, пожалуйста, меня сейчас стошнит, если не пустишь, то стошнит на тебя. Хочется освободиться любой ценой, вырваться, остаться в одиночестве и угомонить гормоны, получить возможность думать трезво. — Пусть стошнит, — тихое. — Я скучал. Я замираю, понимая, что это правда. Он не мог знать, что мы столкнемся сегодня, но таскал с собой мой мобильный, и я не выдерживаю, делаю шаг навстречу. — Я не хочу встречать Новый год в одиночестве в пустой квартире. Можно я встречу его с тобой? Матэнхэйн Боги меня услышали! Мое чудо, а теперь еще и двойное, нашлось. Не знаю, есть ли у альф заставляющие защищать беременных омег инстинкты, но меня затопила нежность. — Я боялся, что ты не согласишься. Ко мне или к тебе? — предлагаю. Не знаю даже, где ему комфортней. Он явно нуждается в деньгах, пособие ничтожно, на такое не прожить. Он задумался на мгновение и, чуть покраснев, сообщил: — Лучше к тебе, — Кевин вновь покосился на помидоры, лежащие на краю моей тарелки. Взять он не решается, хотя ему и хочется. — Я слышал, что с беременными такое бывает. Гастрономические пристрастия, обычно от двух до пяти продуктов, — хмыкаю. — Значит, помидоры. Он вдруг расслабляется и тихо смеется, качает головой. — У меня только с одним, но эти гастрономические пристрастия могут меняться хоть каждый день. Поехали, а? На нас смотрят... Расплатившись по счету, отвожу Кевина в сторону. — Слушай, с Даниэлем у меня действительно ничего нет. После твоего ухода ни с кем и ничего не было, но поскольку я и Рыжик без пар, мы договорились встретить Новый год вместе. Дан собирался сбежать, как только я пошел за тобой, но сам понимаешь. В общем, он в машине ждет, — выжидающе смотрю на Кевина. Может, оно и к лучшему. Так Кевин не будет чувствовать себя загнанным, всего лишь проведем праздник в тесном кругу. — Он все это время сидит в машине? Ты что, решил над ним поиздеваться? — Кевин смотрит на меня изумленно и с явным осуждением. — Пойдем, бедный Рыжик уже заждался, наверное. Мэт... Он мнется, явно боясь о чем-то спросить или попросить. Накидываю ему на плечи свое зимнее пальто с меховым воротом, укутываю и выталкиваю за дверь, пресекая возможное недовольство. Приобняв за плечи, показываю дорогу. — Что такое, Кевин? Он тут же возмущается. — Во-первых, забери пальто, замерзнешь, — а следом тихое, неуверенное: — А можно я воспользуюсь твоим душем? В моем доме третий день нет холодной воды. — Все, что угодно, — и быстро добавляю, немного шокированный новостью: — Кроме пальто. Довольный Рыжик сидит на заднем сиденье в окружении пакетов. Это Кевин думает, что омежка скучал. Ха! Он слишком самодостаточный для этого. К тому же у него были деньги и список покупок. Сажаю Кева и занимаю водительское место. — Знакомьтесь. Даниэль, это Кевин. Кевин, это Даниэль, он живет в твоей бывшей квартире. Я его случайно нашел, теперь не могу избавиться, — шутливо. — Как будто ты пытаешься, — рыжий показывает язык. — Дан, запах, я же просил... — Да-да-да, — бурчит и пшикает освежителем, тот исправно поглощает. — Опять течка скоро, таблетки не спасают, когда запах концентрируется в машине, так бы и не почувствовал, а фильтры не люблю, спасаюсь таблетками, — поясняю для Кевина. — Дан, не опасный, только болтливый. Но его прекрасно затыкает шоколад. — Хам! — шуршание конфеткой обертки. Рука тянется вперед, рыжее чудовище высыпает горсть на колени Кевину. — А тебе не дам. — Помидоры купил? — Да, три кило, там на них акция, не удержался. — Умница, сейчас они особенно к месту. Кевин лишь молча переводит взгляд с меня на Дана. Кевин заходит в дом последним, осматривается и чуть хмурится, ему явно неуютно, а затем шепотом спрашивает, где находится ванная. Пока мы с Даном раскладываем продукты, а кое-что разогреваем, Рыжик испытующе на меня смотрит, а потом тихо интересуется: — Это только мне кажется, что он в положении и недоедает? Ты же говорил, что он бета. — Я сам так думал, — мою помидоры. — И ему непросто... Меня он то ли опасается, то ли еще что. В общем, привык сам по себе, а тут ряд сюрпризов. И ребенок от меня, — добавляю совсем тихо. — Дан, выручай, он просто так от меня помощь не примет, его от самого слова перекашивает.