Вино с банановым молоком

      — Знаешь, Т’Чалла, я… я думаю ты должен согласится.       Т’Чалла ощутил, как чья-то рука вторглась в его грудь и схватила сердце, норовя его выдернуть.       — О чём ты, Накия?       Он не узнал свой собственный голос. Он звучал сдавлено, хоть Т’Чалла и попытался это скрыть.       Накия, которая до этого лежала, прильнув к его обнажённой груди, мягко оттолкнулась и села на кровати, обняв колени. Одеяло упало с её плеч, открывая вид на гладкую тёмную кожу, которая в полутьме комнаты ещё ярче контрастировала с белоснежным постельным бельём. Сейчас она казалось как-никогда хрупкой, сложно было в ней узнать ту уверенную в себе, целеустремлённую женщину, какой она была на людях.       И всё же, даже не смотря на её уязвимость, она снова твёрдо повторила:       — Ты должен согласится.       Т’Чалла понимал, о чём она говорит, даже не смотря на то, что они впервые заговорили об этом, хотя прошёл почти месяц с того момента, как его отец впервые намекнул ему на свадьбу с сыном Говарда Старка. Тогда Т’Чалла впервые сделал вид, что не понимает мыслей отца, но это не помешало тому снова и снова поднимать эту тему, и вчера он впервые приказал ему. Пожалуй, это был первый раз, когда они так ссорились: Т’Чакка Пансэр не понимал, почему его сын так сопротивляется, а Т’Чалла не мог сказать. В итоге он вышел из его кабинета, громко хлопнув дверью, и тут же помчался домой к Накие. Она выслушала его с каким-то нечитаемым выражением лица, но всё же успокоила в конце мягкой улыбкой и нежным поцелуем. Весь день они провели вместе, и Т’Чалла позволил себя забыться, но теперь…       — Я не могу понять, почему ты так говоришь? — Т’Чалла тоже сел на месте, в упор смотря на Накию, которая скрывала от него лицо, слегка отвернув его. — Ты хочешь расстаться со мной? Ты больше не любишь меня?       — Нет, я… — девушка обернулась к нему, на её лице было видно еле сдерживаемое беспокойство, а в глазах читалась боль, но она упрямо ответила: — Я люблю тебя, но ты должен согласится на эту свадьбу.       Она снова опустила лицо, пряча глаза.       Т’Чалла вдохнул полной грудью, ощущая обиду и подступающую злость. Он ожидал услышать эти слова от кого угодно, но только не от неё.       — Нет.       Накия бросила на него изумлённый взгляд.       — Я не соглашусь на эту свадьбу.       Т’Чалла не смотрел на неё в ответ. Его челюсти плотно сжались, он знал, что гнев сейчас отражается на его лице, а он не хотел, чтобы она видела его таким.       — Т’Чалла, но… — начала Накия обеспокоенно наблюдая, как Т’Чалла поднялся с кровати и стал неспеша, но с заметным раздражением, надевать на себя одежду. — Ты должен…       — Я ничего не должен, — отрезал Пансэр, его глаза опасно сверкнули красным. — Я и так делаю всё — абсолютно всё, что он мне говорит. Но в этот раз — нет.       Он зло натянул на себя джемпер, но потом, сделав несколько вдохов-выдохов, заставил себя успокоиться.       — Прошу, только ты не уговаривай меня, — он развернулся и почти умоляя поднял глаза на Накию, которая так и сидела, обняв колени. — Ты же знаешь, мне трудно тебе отказать.       Накия поджала пухлые губы, прикусив нижнюю. Могло показаться, что вот-вот и из её глаз полются слёзы, но она упорно сдерживала их. Упрямство и терпение — вот за что её ценили и уважали. И только с Т’Чаллой она была нетерпелива и слишком поддатлива, но не в этот раз.       — Именно поэтому я и прошу тебя, — сухим голосом отвела она, кусая щёку изнутри.       Ей было больно. Больно от собственных слов и вида растерянного, словно избитого и брошенного у дороги пса, Т’Чаллы.       — Т’Чалла, в этот раз… в этот раз ты правда должен, — ей было трудно сдержать голос, в горле скребло от подступающих слёз, но она продолжала говорить. — Твой отец… он…       — Нет, нет, нет! Не говори!       Т’Чалла отвернулся, желая, словно маленький ребёнок, закрыть уши руками, чтобы не слышать этого.       — Если ты хочешь расстаться со мной, то так и скажи, не нужно делать благородный вид и приплетать сюда отца.       Он не хотел этого сказать. Эти слова ещё не успели слететь с его губ, а он уже пожалел об этом. Он знал, что сделает больно Накие, но в глубине души он именно этого и желал: сделать ей также больно, как сделала она ему.       Нет, ему нужно уйти отсюда, пока всё не стало только хуже.       Ничего не говоря, он просто направился к двери, желая сбежать — но куда? Раньше он «сбегал» сюда, к Накие, ведь только здесь он мог ощутить себя спокойно, только здесь он мог ощутить счастье. Куда же теперь ему идти?       — Т’Чалла!       Он не смог не остановится.       Было слышно, как Накия поспешно встаёт с кровати и спешит к нему, на ходу накидывая халат. Вскоре Т’Чалла ощутил, как её нежные руки коснулись его плеча и умоляюще заставили обернутся. Т’Чалал поддался — он никогда не мог ей отказать — и посмотрел на её красивое лицо и большие тёмные глаза, с немой просьбой смотрящие на него в ответ.       Тёплая рука коснулась его лица.       — Т’Чалла, я прошу тебя, выслушай меня.       Он ничего не ответил, просто смотрел, но Накие и не нужен был ответ.       — У твоего отца… ему сейчас тяжело. Он уже не может решить те проблемы, что есть в компании, их сейчас много, очень много.       Накия говорила, а Т’Чалла будто и не слышал. Он молча смотрел на неё, изучая, словно в первый раз видел, и пытался запомнить каждую черту, словно больше они никогда не увидятся.       — Эта свадьба, она… она может помочь ему, помочь компании, ты же понимаешь, правда?       Слёзы уже выступили на глазах Накие, но она игнорировала их, слово ничего и не было. Она обеими руками гладила бесстрастное лицо Т’Чаллы, касалась его волос, глаз и губ, но он всё также молча смотрел на неё в ответ, словно не понимал ни слово и это его вполне устраивало.       Хотел бы он и правда ничего не понимать.       — Почему тебя это волнует? — спросил он спокойным тоном, вдруг перехватывая руки Накии и отстраняя их от своего лица. — Почему тебя волнует мой отец, компания, но не мы с тобой?       Теперь он смотрел прямо в её глаза, дожидаясь ответа. Он не мог поверить, что всё то, что было между ними, должно было вот так закончится. Что Накия сама попросила его согласится на эту дурацкую свадьбу.       Ему просто хотелось, чтобы всё это оказалось дурным сном.       — Неужели я стал тебе безразличен?       Тёмные глаза Накие распахнулись шире, и слёзы тут же побежали по её щекам.       — Нет, — дрожащим голосом ответила она. — Нет, Т’Чалла, нет. Просто… так будет лучше. Для всех.       Т’Чалла молча смотрел на Накию — девушку, которой он мечтал посвятить всю свою жизнь, и которая со слезами на глазах умоляла его разделить эту жизнь с человеком, которого он совсем не знает. Накия плакала, а Т’Чалла молчал. У него было много всего, что он хотел сказать, но он молчал, прекрасно понимая, что никакие слова не переубедят Накию. Ему ничего не оставалось, как крепко обнять её и позволить разрыдаться на своём плече. В этот момент его лицо ничего не выражало, хотя руки мягко гладили спину и волосы Накии, успокаивая. Но в его голове крутили не такие спокойные мысли.       Впервые в жизни он решил пойти против отца, и именно в этот раз человек, который должен был его поддерживать, умоляя, заставляет снова уступить. Т’Чалла злился на отца, на Тони Старка, которого видел от силы пару раз за жизнь, злился на себя, на всю компанию и самое страшное для него — он злился на Накию. Какая-то детская обида и злость зародилась в нём. Но ему не хотелось бить её или кричать на неё, ему просто хотелось доказать ей, что она глубоко ошиблась, когда решила его просить о таком.       Выражение лица Т’Чаллы было пугающе отстранённым, а движения рук стали механическими, и только в тёмных глубоких глазах можно было заметить, как выстраивается его план.

***

      Тони сразу заметил, когда Питер Паркер вошёл в столовую. И он также заметил, что он был не один такой. Каждый в этой комнате хоть раз бросил взгляд на Питера, словно тот ни с того ни с сего внезапно начал светиться. Однако беты бросали лишь один взгляд и дальше продолжали заниматься своими ланчами, возможно, попутно обсуждая последние новости, добрая часть которых была связана как раз таки с Питером Паркером.       Альфы не зная почему внезапно напрягались, чувствуя необходимость защититься, а кто был послабее просто приопускали головы, утыкаясь в свои тарелки. И только омеги, кажется, понимали, почему и как на них влияет Питер Паркер — он был словно самый желанный приз.       Конечно, не все из них были заинтересованы в этом призе, пускай этот лакомый кусочек и был «деликатесом», но зачем он тебе, если ты его не любишь? Но те омеги, что в основном были свободны или недостаточно верны, тут же выпустили свои феромоны, окутываясь ими себя, словно стойкими духами. Тони мгновенно высчитал каждого из них и запомнил в лицо. Пускай они только попробуют!.. Особенно этот шлюховатый Харли Киннер. Тони позаботиться о том, чтобы вместо того, чтобы его выебали, ему хорошенько так въебали.       — Ох, бедный Питер, ему явно не нравится столько внимания, — посетовала Пеппер, сидящая рядом с Тони.       Тони же её не слушал, он теперь следил за Паркером, который, судя по смущённому виду, желал внезапно приобрести способность сливаться со стеной или хотя бы стать невидимым. Но Тони не волновало, что Питеру не нравилось такое количество внимания, он внимательно следил за малейшим его взглядом и телодвижением, ища в них намёк на взаимный интерес к омегам, которые стреляли в него своими глазками, которые Старк мысленно повыкалывал им.       А что себе думал этот Питер Паркер?! Стал доминантным альфой и может завести гарем?! Пускай только попробует! Тони ему тогда!.. он тогда…       Тони резко перевёл взгляд на Т’Чаллу, который один из немногих, кто не обратил внимание на Паркера, и продолжил есть одной рукой, а другой — дописывать домашку.       Ну да, Тони тогда будет игнорировать его и выйдет замуж за обещанного белозубого принца на порше. Ах да, он итак вынужден так поступить.       — Он перестал принимать подавители, и теперь все жаждут заполучить моего Питти-пая себе, — пожаловался Уилсон, тяжело вздохнув и снова сунув в рот трубочку сока.       Тони тут же бросил на него взгляд.       — Что?!       Уэйд нехотя перевёл взгляд на него.       — Да, Тони, представляешь, не только тебя могут заинтересовать булочки Питти.       Тони как никогда захотелось вмазать Уилсону по его тупой роже. Почему тот никогда не может нормально ответить?!       — Он больше не принимает подавители? — вдруг спросил Т’Чалла, который впервые выглядел настолько серьёзным, но Тони не стал концентрировать на этом, его больше волновал ответ Уилсона, который сейчас с раздражающим шумом втягивал в себя из пакетика остатки сока.       «Он издевается», — заключил для себя Тони, до побелевших костяшек сжав в руке вилку, которую так мечтал воткнуть в Уилсона. Тот явно понимал его желание, но продолжал просто смотреть и всасывать сок.       «Блять, я его прикончу», — Тони уже собирался перейти от слов к действию, как неожиданно его прервали.       — Что у вас за атмосфера тут? — над их столиком навис Роуди, который опоздал к обычному времени их обеда. — Уилсон? — он вопросительно вскинул бровь, заметив Уэйда. — С каких пор ты сидишь с нами?       На Т’Чаллу, который с ними тоже никогда не сидел до этого, он просто бросил недолгий взгляд и еле заметно кивнул в знак приветствия. Его присутствие за этим столом не вызывало вопросов, хотя и не сказать, что было желанным.       Уэйд Уилсон наконец отпустил трубочку, сжав в руке пустой пакетик сока, но совсем не для того, чтобы ответить.       — Питти, иди к нам! — воскликнул он, вскинув руку.       Все снова бросили взгляд на Паркера, который теперь уже стоял посреди столовой с полный подносом, взглядом ища куда ему и подошедшим Неду и Мишель сесть. Когда Уэйд окликнул Питера, они втроём тут же обернулись.       — О нет, — скривив рот, прошептала Мишель, пока не заметила, что рядом с Уилсоном сидит Пеппер Поттс.       Питер же напротив сразу бросил взгляд на Тони, полностью проигнорировав Уэйда и, не задумываясь, устремился к их столу.       — Разве Старк не прокинул Паркера? — раздался шёпот где-то рядом.       — Конечно прокинул, он уже несколько дней как постоянно тусуется со своим женихом.       — Я вчера видел, как он обжимались с Пансэром в его машине. Казалось, что они вот-вот собираются там трахаться.       — Тогда чего он ещё общается с Паркером и не скрывает этого от Т’Чаллы?       — Может, это «любовь втроём»?       — Тогда было бы круто, если бы и для меня нашлось местечко.       За несколькими столами раздался тихий смех, который довольно быстро смолк, когда один из говорящих заметил, что Питер Паркер остановился возле них. Он ничего не говорил и не делал каких-либо угрожающих жестов, он просто посмотрел на них немигающим взглядом, пока смех полностью не стих.       — Чего тебе надо? — буркнул тот, что говорил последним, единственный осмелившийся прямо посмотреть в глаза Питера.       — Ничего, — Питер неожиданно улыбнулся самой приветливой улыбкой. — Просто хотел пожелать приятного аппетита.       В этот момент весь стол вдруг накрыло плотное облако из феромон. Это был какой-то тошнотворно сладкий запах, и пусть за столом были только беты, которые не могли в полной мере его ощутить, у каждого из них встал ком в горле от подступающей рвоты.       Все вокруг ошеломлённо замерли. Кто был далеко от этого стола, привставали со своих мест, пытаясь рассмотреть, что происходит. Некоторые профессора, поняв, что происходит, бросили свои обеды, собираясь разобраться в ситуации.       Тони одним из первых это заметил. Когда он словил на себе взгляд Паркера и тот устремился к нему, он с трудом подавил в себе желание подскочить и позорно сбежать. Если он почувствует хоть еле уловимый запах феромон Питера, то он… он… Боже, он не мог представить, что с ним будет, но явно это не выльется во что-то хорошее. Но он заставил себя сидеть на месте, хоть его нога дёргалась под столом от напряжения. Он не хотел, чтобы Паркер был здесь, он не хотел его видеть, не хотел его слышать, тем более он не хотел сидеть с ним за одним столом, но он также ощущал нетерпение, когда думал о том, что в первые за долгое время сможет вдохнуть его феромон полной грудью. Возможно, у него даже получится оставить немного его на себе.       Эти противоречия снова сбивали Тони с толку, раздражая и зля. Он даже снова начал злиться на Паркера, который почему-то ещё затормозил возле чужого стола.       «Там что есть омега? Ему кто-то понравился? Его хотят забрать! Хотят заполучить себе!», — омега внутри него забила тревогу, а Тони прикусил язык, чтобы заглушить её.       Но когда он заметил, что происходящее привлекло внимание профессоров, он сам ощутил тревогу. Питеру совершенно точно никак нельзя влезть в новые проблемы.       Почему вообще этот тихий и неприметный Питер Паркер стал неожиданно таким проблемным?       — Питер!       Тони даже не обдумал мысль об это прежде, чем уже понял, что окликнул Паркера.       Питер тут же обернулся с некоторым изумлением смотря на Старка. Остальные за столом, да и не только за их, были тоже удивлены, но Тони было абсолютно срать.       — Иди сюда, — чуть тише добавил он.       Кажется, в этот момент Уэйд Уилсон издал какой-то одобрительный звук, Пеппер облегчённо выдохнула, Т’Чалла же ничем не высказал своего отношения к этому, как и Роуди.       Питер же снова не задумываясь пошёл к их столу, продолжая, как зачарованный, смотреть на Тони, за что компания, от которой он отошёл была ему безмерно благодарна, так как наконец они смогли вдохнуть нормального воздуха.       Зато Тони с некоторым ужасом наблюдал, как Питер приближается к нему. Почему, чёрт возьми, он сегодня так нервничает?       — Ты меня звал, — вместо приветствия, как-то радостно объявил Питер, садясь напротив Старка.       Тони на это нечего было ответить, он лишь отвёл взгляд в сторону, пытаясь скрыть то, что он отчаянно пытается почувствовать запах феромона Питера, который тот сегодня, кажется, старательно пытался скрыть. Эта мысль заставила Тони фактически обидеться на Паркера.       «Хотя может, это и к лучшему», — решил он для себя в мыслях.       — Привет, ребят, — следом за Питером к столу подошли ЭмДжей и Нед, притянув стулья с другого стола, они постарались уместиться рядом с Паркером.       Всё обменялись приветствиями и на какое-то время за столом повисло неловкое молчание, разбавляемое лишь постукиванием приборов. Никто не разговаривал, но все часто бросали взгляды в сторону Тони и Питера, один из которых не переставал таращиться, а другой старательно делал вид, что не замечает этого. Но Тони стало тяжело отрицать присутствие Питера, когда в его уже полупустую тарелку вдруг стала опускаться еда.       Сначала это было две ложки салата, потом несколько картофелин. Все замерли, наблюдая за этой сценой. Тони же глубоко вдохнул через нос и также выдохнул, смотря на то, как пополняется его тарелка. Но он не смог больше терпеть, когда целый сэндвич перекочевал с подноса Питера на его.       От звука брошенной на стол вилки вздрогнули все.       — Паркер, ты издеваешься? — Тони впервые с того момента, как Питер сел за стол, поднял на него глаза.       — Тебе не нравится сэндвич с тунцом? — Питер, кажется, искренне верил, что проблема в этом. — Я тогда куплю другой.       — Нет, сядь, — скомандовал Тони, когда Питер уже успел подскочить со своего места, но тут же послушно опустился на место. — Я не хочу сэндвич вообще.       — Боже, Питти, ты что, ухаживаешь за Старком? — Уэйд почти прошептал это с таким изумлением, словно Тони и Питер до этого вообще никогда не общались.       — Ухаживает? — Тони аж передёрнуло от этого слова.       Альфа ухаживает только за своим омегой, а они с Паркером… не были парой.       — Да.       Тони с изумлением посмотрел на Паркера. Тот выглядел совершенно серьёзно. Это не было шуткой или «подыгрыванием» Уэйду, это был его ответ.       Кажется, это удивило не только Тони. Но если у остальных за этим столом была более положительная реакция, то Тони вдруг помрачнел.       — Да, я ухаживаю за ним, — поворот Питер, в упор смотря на Тони и явно предназначая ему эти слова.       — Я не просил тебя об этом, — отвечает Тони.       Вот. Снова. Снова он ощущает подступающую панику. Он хочет бежать и хочет остаться. Хочет сопротивляться и хочет поддаться. Хочет впиться поцелуем в эти плотно сжатые губы, которые обязательно разомкнуться для него, и в тоже время хочет просто придушить Паркера, с каким-то удовольствием осознавая, что он ему позволит это сделать.       Тони не понимал, что чёрт возьми происходит? Его и без того хрупкое подобие равновесия опять было нарушено. Совсем недавно Паркер с умирающим видом и кровь на губах говорил ему «поздравляю с помолвкой», а сейчас утверждает, что ухаживает за ним. Совсем недавно он глотал кучу таблеток, а сейчас их вовсе не принимает их, словно…       Зачем? Зачем он вообще даёт ему надежду?       — Я сам этого хочу, — с ещё большей непоколебимостью, ответил Питер, неотрывно смотря на Тони.       Кажется, вены Тони вздулись до предела от напряжения. Ноздри широко раздувались, но даже так не могли уловить запах бананового молока (чёрт, он издевается что ли над ним?!).       — Сам хочешь? — процедив сквозь зубы, повторил Тони. — Может, разберись тогда поконкретнее, чего ты хочешь и что ты можешь, прежде, чем лезть ко мне.       Тони резко встал. На лице Питера скользнуло лёгко непонимание и тревога.       — И даже после этого подумай дважды.       Схватив свой рюкзак, Тони ногой откинул стул и быстрым шагом направился прочь из столовой.       — Тони, ты куда? — обеспокоено крикнула ему вслед Пеппер, но ответом ей была захлопнувшаяся за спиной Старка дверь.       — Вы извините конечно, но по ощущениям у него вечный пмс, — высказалась ЭмДжей, отбросив вилку.       Как-то внезапно у всех пропал аппетит.       — Он обычно не такой, — с некоторой печалью ответила ей Пеппер.       — Т’Чалла, вы что, совсем не трахались, а то у него явные признаки недотраха, — вдруг повернувшись к Пансэру, уточнил Уилсон за что тут же получил локтём от Пеппер.       — Ты думай вообще, что говоришь!       Т’Чалла ему ничего не ответил, он молча поднял глаза на Питера, ожидая его реакции.       Паркер сидел, погрузившись в этом сумбуре в свои мысли, и что-то долго обдумывал. Т’Чалла усмехнулся про себя.       Он готов поставить сотку на то, что Паркер опять отступит.       Питер резко поднялся со своего места. Обсуждение реакции Старка не успело прекратиться, как он скрылся за дверьми столовой.