Вино с банановым молоком

      Тони пулей влетел в мед пункт. Он не знал, почему пришёл сюда, просто ему нужно было попасть в ближайшее место, где будет как можно меньше людей.       Полностью проигнорировав сидящего там Лафейсона, он начал наворачивать круги по кабинету.       Тони был взбешён.       Нет. Не так. Он был на взводе и ощущал острую необходимость что-нибудь сделать. Желательно кого-нибудь ударить, трахнуть или прикончить — в этот момент разницы не ощущалось.       Чёртов Питер Паркер! Как вообще, блять, всё так повернулось?! Почему он вообще его так заботит?! Из-за него он свою жизнь решил перевернуть, а он… он… Нет, это он перевернул его, Тони, жизнь. И вот теперь, здрасьте, получите и распишитесь, удачного вам разгребания этого дерьма. И — боже! — он же правда начал с этим справляться, пока Питер Паркер не решил снова замаячить на горизонте.       Тони на полном ходе резко развернулся и упал на стул перед Лафейсоном.       — Я убью его, — объявил он, кажется, обращаясь к самому себе.       Локи Лафейсон тяжело вдохнул полной грудью и так же выдохнул. Нет, ему всё же нужен отпуск. Желательно прямо сейчас.       — Прошу, только не в моём кабинете, я не собираюсь потом таскаться по судам и давать показания, — попросил он, прикрыв глаза ладонью.       — Оказывается он ухаживает за мной, — продолжил Тони полностью игнорируя слова Лафейсона и, кажется, всё ещё его присутствие в этой комнате. — Я его жопу от тюрьмы спасаю, а он в любовь решил поиграть! Сначала поздравляет с помолвкой, а потом, видите ли, ухаживает. Стал доминантным альфой и давай раскидывать свои феромоны на право и на лево. В себя что ли сильно поверил?! Гарем решил устроить?! Нашёлся, блять, ухаживальщик!       Тони не переставал возмущаться, активно жестикулируя руками, пока не выдержал и не встал со стула, чтобы снова начать метаться по кабинету. Локи Лафейсон с трудом сдерживал стон отчаяния. Будь это кто-нибудь другой, а не сынишка Старка, он бы уже давно выгнал бы обарзевшего студента вон, но… ему просто нужно думать об отпуске.       Лафейсон бросил взгляд на неуспокаивающегося Старка. Поток речи всё ещё не прекратился, и, кажется, ему всё так же было всё равно, есть ли у него слушатель, поэтому Лафейсон, не долго думая, решил, что может покинуть свой пост, раз никто в нём не нуждается. Достав из тумбочки пачку сигарет, он поднялся со своего места, бросил последний взгляд на Старка и вышел из кабинета.       — Здравствуйте.       Лафейсон еле заметно вздрогнул. Он практически врезался в возникшего из неоткуда Питера Паркера. Тот выглядел взволнованно и вместе с тем собранно, кажется, для него было совсем не секрет то, что Тони Старк сейчас находится за дверью и в каком он там состоянии.       Лафейсон мысленно вздохнул.       Эх, молодость.       — Презервативы в нижнем ящике стола, — сказал он и поспешил убраться отсюда как можно быстрее и как можно дальше.       — Ага, спасибо, — не задумываясь ответил Питер, а потом замер на долю секунды, когда до него дошёл смысл сказанного. — Постойте, я не…       Но Лафейсон уже был далеко, чтобы обсудить это. Он лишь махнул рукой, не оборачиваясь, словно желая удачи, и тут же скрылся за поворотом. Питеру ничего не осталось, как побороть смущение и вернуться к главной проблеме — как ему добиться доверия Тони Старка.       Выдохнув полной грудью запах красного вина, который был пропитан смешенными яркими эмоциями, Питер вошёл в мед пункт.       Кажется, Тони сразу почувствовал его присутствие, хотя Питер старался скрывать свои феромоны, чтобы показать, что он не пытается влиять на него. Но стоило Паркеру войти, как Старк тут же прекратил свой поток возмущения и замер, но не обернулся.       — Что ты здесь делаешь? — его до этого громкий голос, наполненный злостью и возмущением, вдруг стал глухим.       Питер снова незаметно вдохнул полной грудью — он хотел понять, что сейчас чувствует Тони, но его эмоции всё ещё были сумбурны и невозможно было ухватиться за одну главную.       Что ж, остаётся только надеяться, что Тони сам ему всё расскажет.       — Я хочу поговорить с тобой, — аккуратно ответил Питер. Он не хотел, чтобы это звучало так, словно он настаивает.       — Хах, — Тони усмехнулся. Эта усмешка звучала очень горько. — Зачем нам это?       — Я хочу разобраться, — Питер осмелился сделать шаг вперёд, потом ещё один. — Хочу понять, что всё-таки случилось между нами и что может быть дальше. Хочу… понять, что происходит с тобой.       Фигура Тони, одиноко стоящая посреди небольшого кабинета, казалась вдруг стала такой маленькой. Его довольно широкие для омеги плечи опустились, словно силы разом покинули его.       Он снова слабо усмехнулся.       — У тебя странные увлечения, Паркер. Пока не появилась угроза того, что я выйду замуж, ты не собирался со мной «разговаривать».       — Вообще-то это ты меня избегал, — Питер не смог сдержать обиду в голосе. — Прости, — тут же извинился он, — я не собираюсь здесь сидеть и выяснять, кто из нас виноват в случившемся. Я знаю свои ошибки, я не горжусь ими, но они уже случились и я не могу это изменить, я могу только признать их и попросить прощения.       Питер медленно продвигался к Тони, который всё так же стоял, не шелохнувшись, словно статуя, и молчал. Паркеру ничего не оставалось, как продолжать.       — Я думаю, что ситуацию с моей стороны, ты знаешь довольно хорошо, но я почти ничего не знаю, что случилось с тобой. Почему всё так обернулось? Почему ты вдруг выходишь замуж за Т’Чаллу Пансэра? Почему вообще до всего этого ты меня игнорировал?       Питер умолк. Ему больше нечего было сказать. Вернее, он просто не хотел продолжать, понимая, что начинает переходить на эмоции, а этого он не хотел. Поэтому ему ничего не оставалось, как выжидающе впиться взглядом в спину Тони, который продолжал молчать.       — Тони, поговори со мной, пожалуйста.       Питер искренне умолял и, кажется, это подействовало.       Тони тяжело вздохнул и бросил взгляд в окно.       — Зачем тебе всё это? — снова повторил он свой вопрос. — Ты сам сказал, что всё прошло — этого не изменить и не вернуть, так зачем об этом говорить?       Тони впервые за время их разговора повернулся к Питеру лицом, но он так и не поднял на него глаза.       — А что касается будущего — то всё предельно ясно и понятно, и я опять же не понимаю, зачем это обсуждать.       На мгновение они оба умолкли. Один смотрел не отводя глаз, другой — даже не поднимал. Кажется, разговор был исчерпан, но они продолжали стоять друг напротив друга и молчать. В коридоре, сквозь дверь, было слышно, как студенты постепенно заполняют его, уходя с обеденного перерыва. В комнате бесстрастно тикали часы, словно говоря, что они вдвоём лишь теряют драгоценное время.       Подумав об этом, Питер вдруг решил нарушить тишину.       — Знаешь, Тони, я люблю тебя.       Впервые с момента их разговора взгляд Тони метнулся к нему. Его тёмные глаза цвета горького кофе были наполнены искреннем изумлением, но воздух завибрировал от запаха волнения и сладкого трепета — это вызвало лёгкую улыбку на губах Питера.       — Я думаю, что ты имеешь право знать это. Хотя, — Питер взмахнул руками, пожав плечами, — возможно, я просто хотел, чтобы ты это знал. Но всё же… ты имеешь на это право, как и я, на мой взгляд, имею право знать, что всё же происходит и почему ты выходишь замуж за Пансэра.       Тони, кажется, совсем не слышал его. Он всё так же с изумлением смотрел на его лицо, словно не узнавая. И Питер с горечью для себя отметил, что в его запахе появились нотки тревоги и даже паники.       — Не говори так, — не своим голосом произнёс Тони. — Не говори, блять, так, Паркер.       Теперь Тони фактически шипел слова, а в его феромоне остро ощущалась враждебность — это не могло ни задеть Питера, но вместо ответной злости он ощутил лишь печаль.       — Не смей говорить, что любишь меня, — Тони начал отступать назад. — Ты что, думаешь, что скажешь «я люблю тебя» и всё изменится? Я должен течь начать от того, что великий доминантный альфа признался мне в любви?! Нихуя у тебя воображение хорошее, Паркер. Иди лучше расскажи эти сказки какому-нибудь другому омеги, они точно исполнят твои мечты в отличии от такого бракованного как я!       Тони снова начал ходить по кругу, и теперь Питер молча стоял и смотрел на него, словно речь шла совсем не о нём.       — Блять, как же вы меня все заебали, нахуй, — простонал Тони. — Особенно ты, Паркер. Почему с тобой так сложно? Почему ты такой сложный? Всё связанное с тобой становится сложным! Ты вообще понимаешь, что всё из-за тебя? Всё из-за тебя. Всё каким-то чудом мгновенно скатилось в полный пиздец, а ты ещё умудряешься продолжать усложнять!       Тони на мгновение замолчал, хотелось что-нибудь ударить, впиться во что-нибудь зубами и разодрать это, но смог лишь зло ударить ногой по ножке койки — та несчастно звякнула в ответ, и Тони остановился.       — Боже, почему я делаю всё это, — Тони тихо простонал это, сдавив пальцами переносицу. — Всё поменялось из-за тебя, а теперь ты приходишь и говоришь, что любишь меня — разве это не чушь? Это шутка? — его голос снова повысился, и он резко развернулся, впившись взглядом в всё также спокойно стоящего Питера.       — Паркер, ты издеваешься надо мной?       Кажется, Питер уже что-то слышал такое сегодня, но в этот раз это прозвучало так болезненно, что его сердце сжалось, а желание обнять Тони, защитить его, убедить, что всё совсем не так, стало почти невыносимым.       Питер прикусил губу.       — Если я что-то сделал, что разозлило тебя или причинило боль, то прости меня, — он очень старался, чтобы его слова звучали максимально искренне. Он мог бы спокойно выпустить феромоны, чтобы Тони смог это ощутить, но почему-то ему казалось, что омега может принять это за угрозу. — Я ничего из этого не хотел сделать нарочно.       Питер снова аккуратно сократил между ними расстояние, и остановился всего в трёх небольших шагах от Тони — тот, кажется, совсем не возражал. По крайне мере он пока не предпринял попыток сбежать.       — Тони.       Старк невольно вздрогнул от того, как мягко и нежно прозвучало его имя. Вся злость и раздражение почти тут же ушли, оставив о себе лишь воспоминания. Хотелось прижаться к Паркеру и ощутить его успокаивающий феромон, вдохнуть его запах. Хотелось просто поддаться и отпустить происходящее, давая решать всё кому-нибудь другому.       Но Тони не мог.       — Позволь мне помочь.       — Мне не нужна помощь, — Тони ответил быстро, но это звучало далеко не так твёрдо и зло, как обычно.       Питер неожиданно мягко улыбнулся.       — Я знаю, ты всё можешь сам, — его слова звучали, словно он уговаривал маленького ребёнка, но Тони не ощущал в них этого смысла, и они не раздражали его. — Я просто хочу помочь тебе.       Тони вдруг выдохнул, даже не заметив, что всё это время практически не дышал. Он так же не заметил, когда Паркер стал ещё ближе к нему и между ними расстояние сократилось до одного шага — это казалось нестерпимо большим промежутком.       Тони бездумно уставился на грудь Паркера. Они были почти одного роста и телосложения, но Питер всё-таки был больше. Почему-то сейчас это разница ощущалась. Тони поднял взгляд выше, туда, где плечо соединяется с шеей — там была одна из точек, где феромон человека ощущался ярче всего. Тони очень хотелось уткнуться носом в эту точку, ещё хотелось укусить Паркера за шею, впиться в него зубами, пока не пойдёт кровь. Почему-то Тони казалось, что Питер позволит ему это. Он даже подставит ему шею, он предоставит ему полную власть над собой, словно при желании не может без труда принудить Тони к чему-либо.       Такое осознание власти над альфой неожиданно сильно опьяняла.       Тони не заметил, как прижался к Питеру и уткнулся носом куда-то в районе шеи, с облегчением вздохнув. Стало вдруг так спокойно. Он даже не понимал, как сильно был напряжён, пока все мышцы не расслабились.       Питер замер, забыв как дышать. Он заметил, когда взгляд Тони слегка расфокусирования, и он тупо уставился на его грудь. Питер уже начал думать, что его собираются ударить, когда неожиданно Тони фактически упал на него. Паркер тут же рефлекторно обнял его, но очень аккуратно, сжимая лишь только в достаточной для удерживания в равновесии степени. Но Тони видимо не собирался бить его в живот или ещё куда-нибудь, он, кажется, даже не собирался сбегать.       Питер не смел шелохнуться, все чувства были обострены до предела. Ему даже показалось, что он услышал тихий стон Старка, который, скорее всего, тот издал совершенно непроизвольно.       Спустя долгую минуту Питер наконец позволил себе дышать, не переставая ощущать себя человеком, к которому впервые подошла дикая недоверчивая кошка и улеглась на его ногах, позволяя гладить.       «Наверно, он мне врежет, если я скажу ему об этом», — подумал Питер и в этот момент решился обнять Тони чуть крепче. Старк не обнимал его в ответ, он просто стоял, прислонившись к Паркеру, и единственным звуком, который от него слышал Питер, было его мирное дыхание. Питер неожиданно ощутил, что не может сдержать улыбки. Он, конечно, хотел, чтобы Тони тоже обнял его, ему хотелось коснуться его волос, возможно, невинно поцеловать в лоб, а ещё хотелось снова повторить «я люблю тебя», не надеясь получить ответ, но сейчас ему было достаточно и этого.       Ему было безумно хорошо и спокойно.       Тони вдруг зашевелился в его руках, но, к счастью, не для того, чтобы оттолкнуть Паркера, напротив — Питер с трепещущей радостью ощутил на свой спине руки Старка. В этот момент он думал, что лучше уже быть не может.       — Я хочу переспать с тобой, — вдруг произнёс Тони, нарушив тишину.       — Что? — Питер невольно нахмурился. Хорошее, спокойное настроение неожиданно ушло.       — О, вот как, — Тони слегка отстранился от Паркера, чтобы иметь возможность поднять на него глаза. На его губах играла лёгкая не злая усмешка. — Значит, ты признался мне в любви, но не хочешь со мной спать?       Брови Питер сошлись к переносице. Тони искренне не ожидал такой реакции от него, но не стал подавать вида, что удивлён.       — Нет, я люблю тебя, и я хотел бы переспать с тобой, но…       Питер поджал губы. Он сам до конца не понимал, почему это предложение совершенно не обрадовало его.       Усмешка сошла с лица Старка, и он убрал руки со спины Паркера, сделав шаг назад. Питер старался не обращать внимание на то, каким болезненным стал этот жест омеги для него.       — Ты не хочешь со мной спать, потому что я не ответил тебе, что тоже люблю тебя? — вопрос Тони прозвучал фактически как утверждение. Сам подумав об этом он усмехнулся. — Стоило ожидать, что ты большой романтик, Паркер.       Питер ответил не сразу. Он долгую долю минуты молча смотрел на Старка, пытаясь разобраться в своих ощущениях.       — Я не прошу тебя любить меня в ответ, — наконец произнёс он. — Это мои чувства, и я сказал тебе о них лишь только потому, что хотел, чтобы ты знал об этом. Я бы хотел надеяться услышать в ответ, что ты… что я хотя бы нравлюсь тебе, но я не требую от тебя этого. Я просто люблю тебя, и я готов сделать всё, чтобы ты позволил мне быть рядом с собой.       Питер на мгновение умолк, чтобы перевести дух собраться с мыслями. Почему-то ему казалось, что всё, что он говорит, — это бессвязный бред.       — Я… я рад, что ты хочешь переспать со мной. Правда. Просто… — он запустил пальцы в волосы, убирая их назад, и снова поднял глаза на внимательно слушающего его Старка, на лице которого сейчас ничего не выражалось. — Это слишком неожиданно для меня, и я не уверен, что это именно то, что ты хочешь.       Питер поджал губы. Он считал, что должен быть предельно честен с Тони, но очень надеялся, что после этих слов их взаимоотношения не откатятся обратно от «приемлемо» до «полное игнорирование».       Тони же молчал мучительно долго. В этот момент он думал о том, чего и правда хочет. Он предложил переспать лишь потому, что в моменте вдруг вспомнил совет Лафейсона. А вдруг ему действительно нужно всего лишь переспать с Паркером, чтобы перестать бредить им? Может, и Паркеру нужно лишь только это?       Какая-то часть него совершенно не хотела с этим соглашаться. Ему даже было страшно, если это действительно произойдёт, и он потеряет интерес. Что же тогда будет? Получается, он уступил отцу ради парня, с которым просто очень сильно хотел поебаться? Это выглядело бы как очень злая шутка жизни. Однако, он не может не проверить. Если не он, то может Паркер потеряет к нему интерес после секса. Тогда… Что ж, это будет печально, но хотя бы они не будут оба заблуждаться.       «А если нет?», — эта мысль вдруг вызвала волну тревоги у Тони. Что им делать… что ему делать, если Паркер и правда любит его, и его тяга к нему не исчезнет после секса? Выходить замуж за Пансэра и встречаться с Паркером тайно? Быть просто любовниками за закрытыми дверями?       «Он говорит, что просто хочет быть рядом со мной», — эти слова были приятны, они грели душу, но… он заслуживает большего, чем грязное звание тайного любовника.       — Тони.       Голос Питера вывел Старка из глубин его мыслей, а нежное прикосновение к его щеке — окончательно вернуло к реальности. Тони тут же поднял глаза на внезапно оказавшегося рядом с ним Паркера.       Твою мать, почему тот опять так улыбается ему.       — Пожалуйста, давай сделаем так, как ты того хочешь, — произнёс Питер, аккуратно поглаживая щёку Тони. Тот не хотел признавать, что невольно поддаётся этой ласке. — Я не знаю, почему ты вдруг предложил мне это. Не знаю, что так тревожит тебя, но я очень надеюсь, что после ты мне всё расскажешь и позволишь помочь тебе.       Тони на мгновение опустил глаза, а потом снова посмотрел на Паркера. Почему-то ему показалось, что его слегка детские черты вдруг стали более взрослыми, не смотря на то, что Питер улыбался. Он всё ещё был совершенно не во вкусе Тони, его успокаивающий запах феромона со вкусом бананового молока был слишком сладким для альфы, он в целом всё ещё мало походил на альфу, но…       Блять, Тони почти был готов ответить «я люблю тебя».       — Хорошо, Паркер, — Тони усмехнулся и запустил пальцы в волосы Питера, слегка сжимая их на затылке. Питер, как всегда, подчинился. — Я сделаю вид, что сейчас ты умолял меня о сексе, а меня такое заводит, так что мне придётся согласиться.       Улыбка Питера стала шире. Он не стал упоминать о том, что первом о сексе заговорил Тони.       — Буду знать, — успел произнести он прежде, чем его губы были захвачены в поцелуй.