Гаспер

      Когда наступила полная тишина, Маргарет выползла из-под кровати. Её тут же стошнило. Спазмы сжимали горло так крепко, что казалось, будто Маргарет задохнётся. Она сидела на четвереньках, выблёвывая комки желчи вперемешку со слюной, а из глаз ручьями текли слёзы. Осознание собственной трусости и оправдание своего поступка сошлись вместе, и Маргарет сквозь рыдания просила прощения у мистера Гаспера, понимая, что всё равно бы ничем не смогла помочь, а слова патрульного звучали как успокоение.       Вот-вот подохнет.       Несколько минут Маргарет не могла подняться на ноги. Она совсем лишилась сил.       Маргарет словно до сих пор слышала звуки выстрелов; они раздавались так близко, как если бы стреляли в неё, а не в старика, и пули, застрявшие в её теле, делали воспоминания об убийстве вездесущими, отстраниться от них было невозможно.       Это моя вина. А может, так и должно было случиться? Но почему… я жива? Почему я?       Поднявшись на ноги, вразвалку, поскольку тело всё ещё плохо слушалось её, Маргарет направилась к дверному проёму, открывающему путь в кромешную темень. Она вошла во тьму, как в воду, и, продвигаясь вдоль стены, шаря по ней дрожащими руками, шла в сторону лестничного пролёта. Однако через какой-то промежуток руки провалились в пустоту — то был дверной проём.       Здесь жила Лиза…       Разлитое в комнате ночное сияние неровными рельефами выделяло из мрака развороченный интерьер. Виднелись кровавые разводы — на стене, на полу… Как чёрные, масляные кляксы.       Дом превратился в склеп, и Маргарет чувствовала себя заблудшим приведением, шествующим в вечной тьме.       …живые почти ничем не отличались от мёртвых.       Почему-то вспомнилось, как на прощание улыбнулся Джек.       Я с самого начала знала, что это прощание. Просто прятала от себя эту мысль. Он улыбался, понимая, что ничего не выйдет. Эта улыбка… Это счастье. Когда знаешь, что уже мёртв.       Ощупью она добралась до лестничного пролёта. Темнота была густой и пахла пылью. Тьма искажала пространство, делая его узким, сжатым, будто ты похоронен под толщей земли, которой забиты глаза. Опустившись на четвереньки, Маргарет начала ползти в сторону лестницы, пока руки не ощутили первую ступень, после чего, нащупав перила, Маргарет стала спускаться, аккуратно переставляя ноги, которые были будто бы наполнены ватой.       Шаги — тихие, почти безмолвные.       Я практически не ощущаю собственного тела.       С улицы послышался рёв бронетранспортёра, и Маргарет вцепилась в перила, замерла, как статуя, пока рёв не исчез в ночи и не вернулась прежняя, гробовая тишина, в которой и звук собственного дыхания казался противоестественным, издевательски оживлённым в этих потёмках.       Наконец Маргарет спустилась к парадному входу. Проём с сорванной с петель дверью тускло светился в темноте, оттуда веяло промозглым, влажным дыханием осенней ночи. И всё равно Маргарет ускорила шаг, испытывая облегчение от самого вида распахнутого мира. Но почти у самого порога ноги подкосились, и Маргарет свалилась на пол. Она подползла к порогу и прислонилась к стене, глядя из-за угла на улицу.       Что делать теперь? Я выберусь… и что?       Врывающийся в подъезд ветер гонял по полу мусор.       Маргарет вытерла лицо.       Ей захотелось заснуть прямо здесь. По жилам медленно растекалась приятная, обезоруживающая слабость.       Сзади раздались шаги.       Не успела Маргарет оглянуться, как чья-то ладонь закрыла ей рот, а вторая рука прижала её стене.       — Тихо, — прошептал голос.       По улице проезжал патруль.       — Сукины дети. Усилили наблюдение, потому что не поймали меня.       Когда вновь стало тихо, незнакомец, пообещав Маргарет, что ничего ей не сделает, ослабил хватку. Обернувшись, она увидела перед собой мужчину, чьё лицо, выступающее из полутьмы, показалось ей знакомым. Как будто видела его совсем недавно.       — Как тебя не нашли при облаве? — спросил незнакомец.       Маргарет хотела ответить, но поняла, что губы никак не разжимаются. Что-то мешает сказать ей хоть фразу.       Я не могу говорить. Я лишилась речи.       — Это всё из-за меня. Эти люди… Я ничего не мог сделать. Я не мог покинуть дом до темноты.       Маргарет заметила, как блестят во тьме катящиеся по скулам незнакомца слёзы. Как собирали в себе сияние ночи тонкие неровные линии на щеках.       Так значит, он из Сопротивления.       Незнакомец присел к ней.       Это из-за него всё случилось…       — Ты не можешь говорить?       Маргарет опустила глаза в пол.       Незнакомец положил руки ей на плечи и попросил посмотреть на него. Глядящие из полутьмы глаза снова вызвали в ней ощущение сходства, словно эти глаза принадлежали человеку, с которым Маргарет была давно знакома.       — Ночью путь опасен, но это шанс проскользнуть мимо Надзора. При свете покинуть город очень сложно. Мы пойдём вместе. Нам надо добраться до «Восточной Чёрной Мезы».       Маргарет кивнула. Иной альтернативы не было.       — Ты готова, точно? — переспросил незнакомец.       Маргарет кивнула ещё раз, но более резко, отчётливее, пытаясь передать свою решимость в жесте.       — Отлично. — Незнакомец встал. — Слушайся меня, не отходи ни на шаг. Ничего своевольного, поняла? Если найдут — то сразу пристрелят.       При слове «пристрелят» Маргарет на мгновение оцепенела, вновь услышав те выстрелы.       Раз. Два. Пули выбивают душу, точно пушечные заряды разносят бетонную стену.       — Давай…       Незнакомец помог ей встать.       — Господи, какая ты лёгкая. Знаю, тебе сложно, но постарайся собраться с силами.       Эти слова мало подействовали на Маргарет. Тем более её не отпускало то странное ощущение, что она знакома с этим человеком.       Его лицо… если его состарить…       У Маргарет не было сил злиться на незнакомца, ненавидеть его. Будучи откровенной с собой, она поняла, что мало знала собственных соседей. Она с ними мало общалась и не испытывала жалости ни к кому из них. И во время облавы она, конечно, беспокоилась только за собственную жизнь. Трусиха. Подлый, подлый человек, заботящийся о своей шкуре. На фоне этого обвинять незнакомца за то, что из-за него в тюрьму упекли целый дом, было как минимум лицемерно. К тому же в данный момент он пытается спасти Маргарет, чтобы в ответе перед богом у него был хоть один довод в пользу спасения души.       Спасение себя. Это не то же самое, что выживание. Выживают одиночки, готовые бросить других ради самих себя. Чтобы прожить на этом свете ещё немного, чтобы видеть мир и дышать его воздухом. Жизнь так притягательна, особенно когда к тебе приходят молодцы в чёрной униформе и дубинками в руках.       — Понимаю, представляться, раз ты онемела, нет смысла. Но на всякий случай — меня зовут Фред.       Фред. Нет, таких совпадений не бывает.       Выглянув на улицу и оценив обстановку, Фред подал знак Маргарет и они вышли наружу, направившись вдоль зданий до ближайшего перекрёстка. Неподалёку проезжал патруль, и они скрылись во тьме подворотни, пока патруль не проехал мимо. Маргарет чувствовала, как наполняется тяжестью тело, а значит, ещё оставались силы идти. Наблюдая за Фредом, она думала о том, действительно ли он является тем самым сыном, кто отправился когда-то в Америку, по сути, навсегда расставшись с семьёй. Разумеется, он тогда не понимал, что произойдёт.       Он, как и отец, верил, что так будет продолжаться ещё очень долго. Что скорлупа, в которую заключён твой рай, ещё не скоро даст трещину.       Сколько ему должно быть лет? Сорок пять или сорок восемь? В темноте не удавалось разглядеть лицо подробнее, к тому же сейчас она постоянно смотрела Фреду в спину, следуя за ним шаг в шаг.       Нет, этого не может быть. Фредерик мёртв. Старик так и сказал.       Маргарет практически никогда не покидала квартиру в комендантский час и не представляла, как тихо и мрачно бывает в городе в такое время суток. Здания, улицы, дороги — все они погружены в кому, укрытые ночью, и луна разливает своё снежное сияние, что ниспадает на замершие во времени человеческие жилища.       Через несколько кварталов они добрались до трансформаторной подстанции, от которой вёл переулок в сторону железнодорожных путей.       На пути вновь возник патруль — отряд ГО направлялся прямо на беглецов. Фред потащил Маргарет в тень. Они встали рядом с мусорными баками. Маргарет стояла позади, осторожно выглядывая из-за спины Фреда. Когда патруль проходил мимо них, какой-то шорох и стук, раздавшиеся сзади — наверное, крыса забрела в мусорный бак, — напугал Маргарет, и она вскрикнула, что, конечно, не могло остаться незамеченным в такой тишине.       — Чёрт! — прошипел Фред.       Маргарет замерла.       Замыкающие конвой патрульные тут же остановились и обернулись, направив в сторону подстанции лучи света.       — Идите дальше, — вымолвил, шепча, Фред, пытаясь как бы заговорить ГО-шников, однако те решили всё-таки отправить одного из своих проверить, что там за шум.       — Стой здесь. Поверь, всё будет хорошо, — сказал Фред Маргарет и скрылся в тени.       Нет! Нет!       Забыв о том, что больше не может говорить, Маргарет начала жалобно мычать, силясь произнести хоть слово помощи. Её возгласы только подстегнули приближающегося к ней патрульного проверить участок у подстанции — луч света полосовал пространство, становясь ближе — ещё немного, и свет фонарика ударит прямо в лице Маргарет.       Вслушиваясь в шаги, Маргарет испытывала то же, что несколько часов назад, когда пряталась во время облавы. И сейчас она думала, что ей также удастся заныкаться и перетерпеть угрозу, однако та становилась всё реальнее и неизбежнее. Исчезло все. Вера и надежда в благополучный исход. Нечего требовать у судьбы очередные поблажки.       Ты должна была погибнуть ещё раньше. Просто мироздание возвращает тебе причитающееся. Никто в должниках не останется.       Она снова услышала те два выстрела.       Раз. Два. Пули врезаются в тело, душа прощается с жизнью.       В глаза ударил свет, и Маргарет прикрыла их рукой.       — Нарушитель! — раздался голос. Совсем рядом.       В следующую секунду ГО-шник захрипел и сник. За спиной вплотную к нему стоял Фред. Одной рукой он удерживал голову патрульного откинутой, а второй держал рукоять ножа, лезвие которого было погружено в горло, в самое основание черепа. Фонарь выпал из рук ГО-шника, и свет на мгновение заплясал, а потом замер, ярким пятном отмечая щербатую стену подстанции. Патрульный начал сползать, как тряпичная кукла. Фред оставил нож в теле убитого, а сам подскочил к Маргарет, которая до сих пор не могла поверить в происходящее и не сводила глаз с патрульного.       Завизжала сирена. К подстанции побежали остальные члены патруля.       — Бегом! — крикнул Фред.       Он начал изо всех сил тормошить её, и когда к Маргарет вернулось чувство реальности, начал буквально толкать её вперёд по переулку, прямо в сторону железнодорожных путей.       Ноги сами понесли Маргарет. Какая-то сила внезапно пробудилась в ней, что заставляла её нестись прочь от настигающей опасности. Рядом бежал Фред. Они не оборачивались.       ГО-шники открыли по беглецам огонь. От шума выстрелов тело словно бы стало проворнее, и Маргарет не заметила, как они оказались у высокой сетчатой ограды, отделяющей дома от широкого полотна железнодорожных путей.       — Перелезай! Ну же! — скомандовал Фред, и Маргарет в мгновение ока перемахнула через забор, слабо отдавая себе отчёт в том, как у неё это вышло. Следом за ней перескочил Фред, и они рванули вдоль путей к ближайшему поезду, оставленному на стоянке. Под ногами шуршал щебень. Бежать по нему было неудобно, потому как камень сквозь потрёпанную подошву сильно вдавливался в ступни. Но погоня не отставала, а звуки сирены вились над головой как неприкаянные души.       Фред завёл Маргарет за грузовой состав. Они бежали вдоль образованного из вагонов коридора, пока не вышли на открытое место.       Фред остановился.       Он тяжело дышал и держался за правый бок. Маргарет увидела, что у Фреда идёт кровь.       Фред снял свою рубашку и выдал её Маргарет.       — Беги! — сказал Фред. — Беги так быстро, как можешь. Дальше — километров пять.       Фред задыхался от мучившей его боли.       — Беги, пока не оторвёшься. Потом спрячься за поездами и дождись зари. Как станет светло, иди дальше, пока не доберёшься до здания мануфактуры. Его легко узнать. У него такая, квадратная красная крыша, с каждой стороны по три окна. Оно будет от тебя по левую сторону. Найди это здание. Там будут люди. Они помогут.       Маргарет медлила. Она пыталась решиться.       Мораль выживания. Тот, кто выживает, других не спасает.       Фред достал из-за пояса пистолет.       — Я дам тебе фору. А теперь беги!       Маргарет продолжала стоять на месте, пока Фред просто не отвесил ей пощёчину, что из глаз посыпались искры.       — Давай, чёрт тебя дери, убегай!       Словно удар хлыста, эти слова заставили Маргарет рвануть что есть мочи дальше по железнодорожному полотну.       Фред тем временем развернулся и пошёл навстречу преследователям.       Маргарет бежала. Замолкла уже сирена и стихли выстрелы, а она бежала, как умалишённая, забыв об усталости и голоде. Она бежала, продолжая слышать, как за ней гонится патруль. И только когда тело окончательно лишилось сил, Маргарет рухнула наземь, лишь в этот момент осознав, что находится в полной тишине. Она подползла к ближайшему вагону и забилась под него, как побитое животное, натянув на себя выданную Фредом рубашку. Нижняя часть её была почти вся пропитана кровью, в которой ещё остались крохи тепла, и Маргарет не отпускала ткань, даже когда пальцы задеревенели.       Сон…