Время вышло

      — Чего смотришь?       Глаза Пауля были отрешёнными. Он знал, что надо удивиться, ведь в конце концов этот утырок что-то делал в его кровати, но вещи почему-то потеряли весь свой смысл. Он откинулся назад на кровать. Голова позвенивала от легкого похмелья. И произошло то, что совершенно для него не свойственно. Говорить перехотелось.       — Если ты такой из-за нашего положения, то спешу обрадовать, мы не спали. Хотя ты хотел, и уснул прямо на мне, когда я пытался положить твое пьяное тело в постель. — Рихард заметил, что настроение Пауля странное донельзя, но не имел ни малейшего понятия почему. Решив, что никогда не видел его спросонья и с похмелья, так что возможно, что это обычное состояние Пауля, встал с кровати в поиске одежды, которую тот пытался стянуть с него ещё вчера.       Отрешённое лицо панка заставляло сердце Рихарда биться в неправильном ритме. Он не понимал, что в этом солнечном мальчике, сейчас полумёртво лежащем на кровати, так зацепило его душу. Единственное, что он знал, так это то, что пора валить. Сюда в любой момент может забежать Кристоф, или ещё кто, и застать их в таком непотребном состоянии.       Утро шло, и весь скоп лишних мыслей, непонятно откуда взявшихся, Круспе запихнул поближе к воспоминаниям о детстве и собравшись, беспрепятственно покинул квартиру. Уходя, он снова заглянул к Паулю, и, увидя его спящим, с тяжестью на сердце, вышел. Точнее, сбежал. Сегодня он должен ещё отправить письмо сестре. И, может быть, перед концом сможет снова с ним встретиться.       Пауль остался лежать в кровати, не силясь встать. Вся его душа упала куда-то за неё, и явно не хотела вылазить оттуда до обеда. Мысли, что он в прямом смысле тратит остатки своей жизни впустую, в совокупности с общим недомоганием, быстро распространились болью по всему телу, и постепенно сжигали его, мышца за мышцей, кость за костью, клетка за клеткой. Он лежал так ещё долго, раздумывая над всем, что когда-либо с ним случалось, и когда его мысли дошли до станции «Рихард Круспе», он открыл глаза.       Но к сожалению не от живительной силы воспоминаний, а от громко хлопнувшей двери, и дрынькнувшего звука гитары. Как оказалось, он спал, и довольно долго, раз Кристоф вместе с Флаке наконец-то соизволили вернуться.       И Лоренц, в своём невероятно жизнерадостном репертуаре — «Уже навеселе что ли?» — ворвался в комнату, и прыгнул на Пауля, размахивая какими-то листками, и выбив из него весь дух.       — Доброе утро, Вьетнам! — Чего блядь? — С диким непониманием происходящего протянул Пауль, пытаясь скинуть с себя друга. Пусть он и был тощим как щепка, но все ещё тяжёлый до жути. — Алёша наконец-то проспался, и сегодня у нас будет концерт! — Чего блядь? — Повторился всё ещё сонный Пауль, — А меня предупредить ты не думал? У меня планы на сегодня вообще-то. — Что было ложью в последней инстанции. Планов, кроме собственной смерти, у него не было. Хотя, может быть, ещё раз повидаться с куда-то запропастившимся Круспе?       — Ну так, предупреждаю вот. К тому же, какие у тебя-то могут быть планы? Я вообще думал, что ты рад будешь.       — Ага, особенно в восторге будет, когда в больничку со сломанной спиной поедет. — Добавил своё Кристоф стоя у прохода и закуривая сигарету.       — Сколько же просил, не кури хотя бы в спальне! Вали на кухню. — приказал недовольный Пауль, Кристофу.       — И защищай после этого друзей. — Закатив глаза Дум ушёл. Шнай прекрасно понимал причину подобного поведения Хайко, но решил не акцентировать на этом внимания.       — Да ну тебя, настроение перепортил блин. — Подал голос Флаке.       — Кто бы говорил — переведя взгляд на то, что было у Лоренца в руках, Пауль добавил, — Чё это у тебя?       С непревзойдённой ловкостью Хайко выхватил листки из рук Флаке, на одном из которых был текст его прошлой песни, а на другом какое-то расписание.       — Что это значит?       — Я ж говорил. Будет концерт, приглашены только три группы, и мы в том числе! А второе, эта твоя песня нам понравилась, текст прикольный. Алёша попытался её спеть, но вышло как-то не очень. — Весело произнес Флаке.       — Да потому что он даже мелодию не знает, я вообще хотел её вместе петь.       — В любом случае петь будут все, там микрофонов нет. Закроемся на бывшей стеклянной фабрике сегодня в девять, и будем играть пока полицаи не заявятся!       — Надеюсь сегодня они вообще не придут. — С невероятно мрачным лицом закончил Хайко.

***

      Оказавшись дома, Рихард растерялся, ибо дома было слишком чисто и пусто. Он удивился, насколько сильно за пару часов проведенных в компании Пауля, его отношение к окружающему миру изменилось, да и к самому себе тоже.       Обойдя все комнаты несколько раз, будто что-то ища, ожидал что что-нибудь привлечет его внимание и он сможет отвлечься.       Этим «чем-то» оказалась его гитара, которая сегодня почему-то звучала как-то иначе. Он повторил несколько мелодий, но они звучали как то тускло и безжизненно, совсем как белое небо за окном.       Одно из того, за что он не любит осень, это белое, мёртвое небо, приносящее с собой дожди и слякоть. Его бесили, пугали и расстраивали сухие ветви деревьев, раскинувшие свои тонкие пальцы вдоль дороги. Они ужасно сочетались с небом, создавая сухую и бессмысленную атмосферу. Это небо звучало точно так же как его музыка в этот момент. Появилась мысль, что в его механической и, местами туповатой, музыке на самом деле просто не хватало Пауля, эта догадка отбила и малейшее желание играть. Оно попросту пропало.       Трижды открыв холодильник и не найдя в нём ничего привлекательного, Рихард начал убеждаться и верить назойливым идеям, что зря он уехал и оставил Пауля одного. Он же не хотел этого. Рихард хотел совершенно иного.       От отчаянного сползания по стенке холодильника его спас только звонок, поступивший от Тилля.       — Халлохен, прости что отвлекаю в твой законный выходной, но на работе такой завал, что сам я не справляюсь. — Послышалось из трубки.       — А я тут при чём? — Потирая переносицу недовольно вопрошал Круспе.       — Боже, да не злись ты так, просто подъедь на пару часиков, а с меня выпивка вечерком. — С надеждой выпрашивал Тилль. Терять Рихарду было нечего.       — Хорошо, буду через пол часа. — И сбросил звонок.       Цвен и вправду прибыл ровно через полчаса, половину из которых пробыл в ванной. Его мысли о Пауле перешли все границы, хотя он виделся с ним каких-то пару часов назад. Он был слегка расстроен, и жалел, что так и не попросил его номер, и связь с ним сможет наладить только через Кристофа. Врываться в квартиру казалось для него слишком невежливо, хотя, если так продолжится, то может быть он отвергнет свою гордость и пойдёт к нему напрямую.       Поговорив с Тиллем, который сегодня был непривычно весел, Рихард сел за предоставленное дельце. За всё время их знакомства, Линдеманн показал не более трёх эмоций, и чаще всего ходил с нейтрально-грустным лицом. Хотя в молодости он был тем ещё придурком. Рихард отлично помнит, как они вместе красили волосы в жёлтый, и носили придурковатую одежду. Да, в те времена их было легко спутать с теперь ненавистными панками. Возможно, тогдашнему Цвену просто хотелось узнать, что же так понравилось его сестре, что она решила прожить всю жизнь в похожей атмосфере. Но воспоминания из той жизни оказались не такими уж радостными. Он, пусть с Тиллем, часто встревал в драки, и даже однажды отсидел трое суток за вандализм, хотя он был совершенно ни при чем.       На работе дела пошли получше, и тёмные глаза Хайко отпустили его сознание, уступив место отчётам и графикам. Нужно было составить план по поставке табака, и узнать у вкусовщиков что там у них с новой идеей о кнопках, и проверить работу логистов. Точнее, ещё огромное количество рядовой работы для директора филиала Harvest в Восточном Берлине.       «Чёрт, завтра же надо навестить гендиректора, и просить о повышении зарплаты, а я работу за двоих выполняю» — и мгновение спустя, громкое — «Блядь.».       На его светлую голову упала единственная мысль «А ведь завтра для меня не наступит» — и перевёл свой взгляд на Тилля, который громко спорил с кем-то по телефону. «И как этот придурок останется тут без меня?» — Тилль обратил на него внимание, и не останавливая разговор поднял бровь, как бы спрашивая «Что стряслось?». Ответив отрицательным кивком, который значил «Ничего» они завершили свой короткий разговор, и Рихард повернулся к экрану компьютера.       Он вроде как закончил с делами, и только вспомнил о том, что собирался подправлять письмо для Клие. «Ну что ж…» — Рихард принялся за текст.

***

      Людей и вправду было много. Они толпились у групп, не давай продыху их участникам. Места было достаточно, но сцен как таковых не было, и все инструменты стояли просто на полу. Огромная удача, что хоть принесли генератор для усилителей, а то без электро было бы совсем тускло. Несмотря на осень, от большого количества пьяных танцующих тел в зале было довольно жарко и однозначно душно. И, несмотря на строгий запрет «Не курить», на который все плевать хотели, глаза застилал горький дым от дешёвых сигарет.       Сами люди не отличались чем-то особенным, обычные панки, несколько металлистов и пара-тройка скинов, которые слава богу, пока что ничего не сломали, и ведут себя спокойно. Ну, в рамках концерта.       Кто-то притащил сюда столы, под завязку заполненные дрянным пойлом, и расставили пару тройку диванчиков, которые выглядели как с помойки. Вероятно, оттуда они и были, хорошо что хоть не воняли. Это место давно было переделано панками под клубняк, где они и тусовались. Но сегодня, к удивлению, кто-то даже подмёл пол и выкинул бутылки из пол пива. Правда, героиновые шприцы до сих пор валялись в некоторых углах, тоскливо надеясь снова увидеть своих владельцев.       Ребята только отыграли свою часть и наступил двадцатиминутный перерыв перед выступлением следующей группы. Публика была отзывчивая, и судя по крикам, всем всё понравилось.       Это порадовало Пауля, а дым, постоянно стоявший перед носом, разбудил дикое желание покурить. Он и не помнит когда последний раз затягивался. «Черт, кажись после той встречи с Круспе, я в рот и маковой сигарки не брал…» — И вновь в его голову попала мысль об этом «Хер пойми ком». Глубоко вздохнув, Пауль схватил свою куртку, и вышел на улицу покурить. Он же не какой-то утырок, чтобы просто так мешать другим людям. К тому же хотелось, как бы не противоречиво, подышать свежим воздухом.       Выйдя на улицу и сделав затяжку, он позволил своим мыслим освободиться от оков здравого смысла, и в один миг понял, что — «Блядь.» — проебался.       Он собирался провести последние дни правильно, а получилось, что ничего не изменилось. Он пил, курил, и, сейчас, получается, тусил. «Но ведь я помог Рихарду найти сестру, это тебе не хуй в замочную скважину засунуть» — с надеждой, и лёгкой улыбкой размышлял Пауль — «Интересно, чем сейчас он занят? А в прочем, между нами, лучше уж я помру бухим, чем с разбитым сердцем.» Докурив сигарету в компании одиночества, Пауль бросил взгляд на ближайшую высотку, и зашёл обратно в здание.       Так как дел на сегодня больше не намечалось, к напиткам, выпитым до выступления, присоединились ещё выпитые после. Пауль точно не собирался напиться до такого состояния, чтобы было не стыдно бежать к Рихарду в слезах, и может быть переспать с ним, после чего умереть у него на руках.       Но, пытаясь отгонять от себя этот чёткий и выверенный план, Хайко тихонечко попивал дрянное пиво, и осматривал помещение. Единственное, что позабавило его на этом мероприятии, так это то, что если ты хочешь пить, то при себе должен ты иметь свой стакан, с твоим именем. Никто правда не мог проверить, твой ли это стакан на самом деле, но это придавало некий контроль над ситуацией. Будто имя на твоём стаканчике ограничит тебя от каких-то будущих проблем. А может ты просто оставишь его на память, об этом «Незабываемом» дне, совершенно не похожем на остальные.       Оглянувшись по сторонам, Пауль не заметил ни одного знакомого, что довольно странно для него. Ребята из группы разбежались кто куда, пытаясь окучить здешних дам, словно они какая-то картошка. Хотя, по виду и состоянию не сильно от неё отличались. К тому же, обычно Пауль тусит в компании, где большая половина его знает, или хотя бы слышала, и Ландерсу всегда есть с кем поговорить. А сейчас ему приходится отбирать в уме подходящую для приятного, — Насколько, судя по этому месту и его состоянию, возможно, — диалога. Откинув парочку вариантов в виде двух парней в кожанках, опасно походящих на скинов, хотя Хайко и не видел их ботинок, и миловидной девушки, грудь которой практически лежала на столе поблизости, Пауль, к своему удивлению, остановил свой выбор на тёмноволосой миледи, которая слегка выбивалась из общей картины. Как минимум её белая рубашка и джинсы не сильно сочетались с общей пёстрой массой. Подойдя поближе он вежливо поздоровался, и ещё раз убедился в её необычности. Точнее, это была обычная девушка, возможно даже старше самого Пауля, но что-то в чертах её лица притягивало.       Она ему кого-то напоминала, и он не мог понять почему. К тому же количество уже выпитого алкоголя будто закрыло ему поток для мысли, и всё, что у него было, это очертание чьего-то силуэта, которое дарило нервность и спокойствие одновременно.       — Добрый день, милая дама, как вам вечер? — приветливо начал Пауль, подсаживаясь рядом. Голова уже начинала понемногу кружиться. «Неужто я уже настолько пьян?»       — Ой, вы ж тот гитарист, да? Вы хорошо играли! Я Клие, а вы должно быть…? — Девушка протянула руку, и Хайко крепко ее пожал.       — Пауль, Пауль Хайко Ландерс. Спасибо, люблю свою работу.       — Эхх, а насчёт вечера не очень. Честно говоря, я вообще не знаю, что я тут делаю. Сегодня такой важный день, а сюда меня подруги затащили, сказали будет весело, а из веселого я только Вас встретила. Ну, и ваши песни конечно же. — Со смущённой улыбкой произнесла девушка.       — Ну что ж, может так и нужно. У меня кстати говоря, тоже важный день… — «Ага, так что на перепихон можно и не рассчитывать» — скорее для себя ответил Пауль. Он едва ли хотел пугать её своим мертвым телом.       — Ага, только у меня по ужасной причине. Сегодня день смерти моего близкого человека, а мы с ним больше семи лет не виделись. — Её ранее весёлый взгляд потупился, а голос дрогнул. Было видно что девушка сильно сдерживает себя, чтобы не пролить слёзы.       — О, так давайте я вам помогу! — Глаза Пауля радостно засверкали. Почему-то особого сострадания к ней он не ощущал, а вот чувство долго сразу вспыхнуло, и пьяный мозг тут же представил, как находит этой даме её суженного, или кого там ей надо. — Я уже спец в этом деле, недавно искал одну дамочку для своего друга, думаю вам тоже смогу помочь!       — Правда? Вы сейчас шутите что ли?       — Ни в коем случае, я совершенно серьёзен. Как раз сделаю хоть что-то хорошее перед смертью. Но сначала, давай-ка выпьем, — приглядевшись прочитал на стаканчике Пауль — Клие Роше…       Но, вместе с неожиданной мыслью, на голову Ландерса свалился Кристоф.       — Опана, кого я вижу, Сам чёртов Пауль Ландерс! Друг, я тебя обыскался. Заныкался тут — Кристоф оглянул девушку сидевшую с озадаченным лицом — с красоткой, и не найти тебя. Пойдем выйдем. — Оживленно выдал Шнайдер, и Пауль даже не заметил как оказался на улице.       Ветер поднялся нехилый, и хотя было около девяти вечера, на улице уже стояла непроглядная темень, разрывал которую разве что свет от единственного фонаря, который оранжевым кругом очерчивал землю. Выбегать на улицу без куртки было глупой идеей, и Пауль скрестил руки пытаясь хоть как-то согреться. Кристоф молча передал ему сигарету, и после первой затяжки, начал.       — Во-первых, хватит тратить время на хер пойми что. — Строго произнес Кристоф. А Пауль в свою очередь пьяно ухмыльнулся, от всплывшей ассоциации. — А во вторых, Рихард тебя искал.       — Что? — Пауль остановился в непонятках. Его организм будто замер на секунду, и было ощущение, что ему прострелили башку. — Что ты имеешь ввиду?       — Он звонил мне, перед концертом, просил с тобой встретиться, но я сказал что ты сегодня занят. — Спустя пару секунд молчания, Кристоф, будто оправдываясь, продолжил — Ну, не мог же я ему сказать, что ты сегодня коней откинешь. Я это вообще никому в своей жизни не говорил, так-то…       Глаза Пауля выражали смесь отчаяния и радости. С одной стороны, ему было приятно, что Господин Круспе искал с ним встречи, а с другой, судя по догадкам, не только у Хайко сегодня пиздец какой важный день. То есть последний.       — Блядь, Кристоф, скажи мне, что ты знаешь где он живёт. — Настрой Пауля был довольно уверенным и напористым, что слегка удивило Шнайдера. Обычно, когда Пауль под градусом, он становится ещё более неуправляемым, и его заносит на такие действия, что волосы дыбом встают. И смеётся постоянно.       — У тебя всё окей? Ты через три часа помрёшь, а тебя этот интересует? — Дум помахал перед лицом Пауля, высказывая своё недоумение — Я вообще хотел с тобой проститься… — он не успел закончить предложение как его прервал напряжённый Пауль.       — Это чертовски, мать его, важно. Мне прямо сейчас надо узнать, где живёт этот олух, это вопрос жизни и смерти. Точнее только смерти. — Пауль уже чуть не подпрыгивал на месте.       — Ладно. Я тебя понял, но надо найти телефон, я позвоню ему, и ты лично всё спросишь. — Вздохнув, Шнайдер ещё раз подумал о том, что же у этого солнечного придурка в голове. И единственным, на самом деле, ответом был «Рихард Круспе». Как минимум ему так казалось.       Без лишних слов они быстрым шагом направились к ближайшему дому, дабы попросить здешних жильцов о небольшой услуге. Это казалось единственным выходом, так как на фабрике, где и света-то нет, точно не найдётся телефона, а ближайшая телефонная станция находится в часе ходьбы, а их время и так стремительно утекает.       Ребята позвонили в домофон, в надежде, что им откроют, но на их счастье, дверь оказалась открыта и консьержа не было, так что они быстренько прошмыгнули внутрь и постучали в первую же квартиру. Оттуда послышались только злобные крики, и открывать никто точно не собирался, как и в следующей. А вот третья принесла удачу. Да ещё какую.

***

      После долгих часов работы и переписывания письма, он наконец закончил и решил не отправлять его. В любом случае его комнату будут обыскивать, и Тилль сможет всё сам прочитать, и возможно поймёт его. Или же просто доставит его адресату, и обсудит с Клие всё, что захочет.       Спустя время, они с Линдеманном уединились в ближайшем пабе. Рихард не собирался напиваться, по крайней мере сейчас, и пропустив по стаканчику хмельного, от которого точно не будет похмелья завтра утром, Рихард поехал домой. Он так и не решился рассказать, что завтра им не удастся сходить в баню, по старой доброй воскресной традиции.       На часах было пол седьмого, когда Круспе наконец осмелился узнать насчёт Пауля. Он надеялся, что сможет связаться с ним через Кристофа, и хотя бы поговорить, но после довольно грубого разговора, — Хотя Рихард отдал ему пятьсот долларов, по просьбе Шная, американских, только напечатанных — Рихард понял, что трогать кого-либо из них сейчас бесполезно.       И тоска накатила на него. Он совершенно не так представлял свой последний день. Он надеялся, что сможет оставить от себя хоть что-нибудь, и уснуть крепким сном в объятиях своей любви. Но он даже слегка рад, что ему не придётся никого разочаровывать своей смертью. Особенно Пауля, хотя в душе Круспе надеялся, что он как раз таки и будет горевать по нему. Но не сильно, найдет себе девушку, с которой скоротает остаток жизни, и уже присмерти тихо произнесёт его имя.       Но Рихард понимает, что этого не произойдёт. Вчера Пауль просто перебрал, и всё, что он делал, было ненамеренно. Так что он даже рад, что Хайко не пришлось жалеть об их ночи.       Открыв бутылку с мощным хлопком, Рихард наполнил свой бокал отборным виски, который хранил как раз на этот день. Ему хотелось заглушить одиночество, которое разрывало его грудь своими длинными когтями, желая добраться до сердца и мозга.       Ко всему прочему у него имелся некий экстази, который он с гордостью собирался съесть, и пойти в ванную, где в расслаблении доживёт свои жалкие остатки. Ему действительно было нечего терять.       Решив сначала всё подготовить, Круспе сделал один глоток из бокала, и отложил наркотик. Зайдя в ванну, он включил горячую воду, налил все имеющиеся шампуни, чтобы у его смерти был запах лаванды. Притащил проигрыватель и поставил его поблизости. На прошлой неделе Рихард наконец купил пластинку «Jefferson airplane — Surrialistic Pillow» только из-за одной песни, которую он уже давно хочет прослушать после прочтения одной книжки. Он сам не знает зачем взялся за тот наркомановый бред, который к удивлению ему понравился. И решил, что хочет исполнить сцену из этой книги — «… Когда белый кролик откусит себе голову, я хочу чтобы ты кинул это радио ко мне в ванну…» — Пронеслось в его голове и Рихард, смеясь со своих мыслей, улыбнулся.       Круспе решил не ждать, и сразу залезть в ванну, надеясь, что жар от воды сможет заглушить холод в душе. Его убаюкивал звук набирающейся воды, так что сделав ещё один глоток и включив пластинку, Рихард отключился.       Сегодня был сложный день.       Ему ничего не снилось, и он вряд ли мог назвать своё состояние как «Сон», но было что-то вязкое и тёмное в его голове. Оно затягивало всё больше, и Рихарду казалось, что он падает куда-то за своё сознание. В голове пронеслась мысль насчёт того, что это и есть его смерть. Смерть, которую он никогда не желал, и не ждал, но она несмотря ни на что пришла.       Вопреки всему, напротив так называемого туннеля, не было никакого света, даже намека на него. Только тьма. Это обуславливалось тем, что конца у туннеля на самом деле не было.       Но от блуждания по закромам существующего, где видно ему не было места, его вытащил звонок. Скорее, было ощущение что кто-то включил свет под его веками, и вся тьма куда-то пропала. Звон на секунду заткнулся и Рихард снова попытался погрузиться в черноту, но ничего не вышло. К тому же вместо звонка в дверь начали просто стучать, что заставило Рихарда вылезти из своей берлоги, и завернуться в халат.       Открыв дверь, на секунду ему показалось, что он уже что-то принял, и его кислотное воображение злостно прикалывается, ведь перед ним стоял Пауль собственной персоной. Лампочка светила на него так, создавая ощущение, что он ангел, спустившийся с небес. Даже кожа у него была на необыкновение бледной. А рядом его угрюмый демонёнок Кристоф. С недоумением он встретил удивлённые взгляды обоих, а при виде живого Пауля его сердце словно провалилось в желудок, он боялся спугнуть его, будто Ландерс пропадёт или растворится от слов Круспе, но образ ангела быстро разрушился, когда вместо приветствия, на него вылилась Паулевская рвота.       Ужасное пиво дало о себе знать, и организм, который больше не хотел этого выносить, как можно быстрее освободился от причины интоксикации.       Перекинувшись парой взглядов с Кристофом, Риша сказал ему, что позаботится о Ландерсе, Шнай перевёл взгляд на него и Пауль дал отмашку, вытирая рот.       Кристоф посмотрел в его глаза, и обнял Пауля. Дум как можно старательнее пытался не думать, что это последний раз, когда он обнимает этого придурка. Они столько вместе прошли, как говорится, «огонь, воду и чистый спирт». А сейчас он смотрит в эту нахальную рожу в последний раз. Но увидев Рихарда, он всё понял, и оставил этих двоих. Он уже ничего не может изменить, как бы ему не хотелось. И вдохнув слёзы в себя, развернулся и ушёл. Ему точно надо выпить.       Рихард прикрыл дверь, и протащил объект его мечт в квартиру, к удивлению они оба молчали.       Круспе показал Паулю где душевая и он с благодарностью кивнул и заперся, и Рихард ушёл за чистой одеждой им обоим. Сняв с себя халат, он надел свободные треники и чёрную майку с красными надписями, и оставил одежду для Пауля под дверью.       Честно говоря он был в шоке от такого развития событий. Только что он собирался умирать в одиночестве под наркотиками, но в его жизнь снова ворвался этот солнечный мальчик, и срезал всё плохое под корень.        «Солнце укажет путь.» — пронеслось в его голове, как гром среди ясного неба. «Я ж сам называю его солнечным. Мать твою.» — Всё, что Рихард узнал о Пауле резко приобрело кармический смысл. «Он любит цветы как и я, он прекрасно играет на гитаре, история его детства похожа на мою, он размышляет как я, и его точно не интересуют девушки.» — Он взялся за голову — «У него даже точно такой же фикус, что и у меня был…»       «Я, блядь, люблю его.» — С невероятной простотой закончил Круспе. И как только он принял этот факт, то заметил, как тоска и одиночество перестали терзать его, уступив место спокойствию и лёгкости. Он даже улыбнулся самому себе, забывая о том, что радоваться ему осталось не долго.       Сев на диван в зале, Рихард достал гитару, и начал играть. Казалось, прошла целая вечность, с того раза как Круспе к ней прикасался.       Пауля тем временем ещё несколько раз вырвало, и стало намного лучше. Он отрезвел и осознал, что сейчас он находится там, где все последние несколько часов мечтал оказаться. С ухмылкой на лице он всё же залез в ванну, где все ещё была вода, и Пауль с чистой душой, но всё ещё грязным телом, открыл затычку, и спустил её, намереваясь использовать лейку для душа.       Выйдя наконец к Рихарду в чистой одежде он заметил письмо, получателем которого значилась Клие, и тут же вспомнил причину его нахождения здесь. Залетев к Рише, который от удивления чуть не выронил гитару, затараторил:       — Клие, блядь Клие, она там, в заброшке, ищет тебя, я как только понял, что это она, та самая Клие Роше, сразу же метнулся к тебе, так что собирайся, и побежали пока она не ушла! — Пауль заоборачивался в поисках куртки, и с досадой вспомнил, что оставил её в клубе.       Но на его нервные потуги, Рихад спокойно ответил:       — Пауль, успокойся. Это не может быть Клие, она на другой стороне Германии и сейчас её фамилия Лидерманн, так что это не может быть она. С чего ты вообще это взял?       — Ну, она красивая, похожа на тебя, чёрные волосы, зовут Клие, сказала, что у брата сегодня день смерти, и я так подумал, что если это ты, и у тебя день смерти, то может быть мы всё-таки соулмейты…       — Что? Погоди, ты сегодня умрёшь? И всё равно помогал мне, и собирался помогать той девушке? Что бы ты понимал, у Клие сейчас светлые волосы, Фрау Кристоф поддерживает с ней связь и она рассказала мне, что она нашла своего соулмейта и взяла его фамилию.       Пауль поник, и упал на диван рядом с Рихардом. Он ещё раз проебался.       — Но в одном ты прав. Я тоже сегодня умру.       Пауля будто облили холодной водой. Он одновременно и обрадовался и ужаснулся. «Рихард тоже сегодня умрёт?». Но забив на всё, он встал перед Ришей и наклонился, взяв Круспе за лицо, и одним смелым движением дотронулся до его губ своими. Рихард закрыл глаза и отдался этому солнцу и положив руки на талию, слегка углубил поцелуй. Руки Пауля съехали на шею, и когда панк попытался придвинуться ближе, Круспе остановился и выдохнул.       — Вау.       — Что? — непонятливо подняв бровь сказал Пауль.       — Я только дотронулся до тебя, а это уже лучший поцелуй в моей жизни. — Рихард встал и потянул за собой смущённого Пауля, крепко обнял его, шепча на ухо, — Спасибо.       Внутренне Ландерс кричал. Ему было до боли в сердце хорошо в объятиях этого человека, и он как можно сильнее прижимал его к себе в ответ. Но в один момент, в его шальную голову пришла идея, и он тут же осуществил её, лизнув языком шею Круспе.       — Черт возьми, я же просил больше так не делать… — Вздрогнув от неожиданности пролепетал Круспе.       — А я продолжу. Я сделаю так, что ты своей шеей и пошевелить не сможешь — Со злорадной ухмылкой Пауль пошёл в неизвестном направлении, ища комнату с кроватью.       Искать долго не пришлось, и как только они оба сели на неё, их обуздало невиданное смущение. Весь запал куда-то испарился и стало безумно неловко. Но несмотря на это, Рихард опустился над Паулем, прижавшись губами к его щеке лёгким прикосновением, и это лёгкое прикосновение разбудило нервные окончания Хайко, и подало ощущение всему телу — «Если не хочешь этого, то попроси меня сейчас» — Рихард прильнул губами к кадыку — «Или сейчас» — перешёл на местечко под ухом — «Или сейчас» — и вернулся к щекам, по которым влюблённо провел линию большими пальцами к подбородку. «Или…» — Его слова оборвались на поцелуе, который Пауль притянул к себе, будто кувшин живительной влаги. Он целовал его легко и осторожно, стараясь не терять настрой.       Его тёплые ладони прошлись вниз по плечам Круспе и переложили его руки к себе на талию, продолжая наслаждаться поцелуем. Но это не то, что им сейчас было нужно. После всего того, через что они прошли, им явно нужно больше, о чём уже начали твердить их тела, и не желая останавливаться Рихард прошептал в поцелуй — «продвинься дальше на кровать», — что Пауль тут же сделал, стягивая с себя майку, тем самым открывая больше пространства для поцелуев. Рихард последовал его примеру, и избавившись от одежды, он прошёлся ладонями от шеи к животу, и обратно, и опустился над ним. Сначала он поцеловал впадинку на его ключицах, что заставило каждую клеточку тела Пауля дрожать в нетерпении. Риша наслаждался теплотой тела Пауля, поглаживая руками его живот и целуя и покусывая дорожку от плечей к соскам.       Те места, до которых добрались сильные руки Круспе, уже пылали, будто их обожгло паром. Это дарило несметное ощущение лёгкости повсюду, кроме паха. От действий Круспе, Пауль был безоружен и возбуждён, и захотел ответить тем же.       — Я хочу тебя поцеловать — Просьба Пауля была тут же выполнена и мягкие губы обходительно зацеловывали его собственные, и в одну секунду Ландерс оказался сверху, и похотливо улыбнулся, свешиваясь над шеей Круспе, трогая его бархатную кожу руками, проводя языком по всему её периметру. Руки Пауля ласкали торс, а губы оставляли засос на сонной артерии, на что Рихард сбивчиво дышал и кусал губы.       — С-сделай это ещё раз — Сказал Рихард на действия Пауля над его сосками. Он нежно массировал кожу вокруг одной рукой, а зубами прикусывал их, и осторожно дул на кожу, чтобы охладить.       Рихард мягко провёл ладонью по спине, и скользнул ниже, нежно лаская его и целуя в шею. Пауль прикрыл глаза от удовольствия, проходящего по всему телу и положил свои руки на торс к Рихарду.       — Я хочу тебя. — прошептал Рихард ему в ухо, покрывая поцелуями его скулы.       Его руки проскользнули к резинке, стягивая штаны вместе с трусами, и Пауль поднял голову в наслаждении от стимуляции. Руки Рихарда со смаком прошлись по всей длине и зависли у головки, оттягивая кожу.       От чувств, переполняющих его, Пауль с придыханием простонал, падая рядом с Рихардом, и положил его руки на свой возбуждённый член, и вместе они доставляли такое удовольствие, что Пауль мог кончить сразу в руку Круспе, но сдержался и убрал их, прося Ришу раздеться. Круспе мигом стащил с себя оставшуюся одежду, и прижался не менее возбуждённым членом к Паулю, и застонал от мозолистых рук, тут же взявшей их, от нежной кожи ствола пениса, и от просто осознания, что это с ним делает Ландерс.       Комната наполнилась гортанными стонами, из которых бесконечно пробивалось «Пауль, Пауль, Пауль!» и сплетясь ногами, парни продолжили целоваться, в этот раз намного страстнее, будто пытаясь съесть друг друга, было ощущение, что через такие простые прикосновения друг к другу они воссоединяются во что-то единое и нерушимое, настолько прекрасное, что можно расплакаться. Их души соединялись в этой физической близости, и они оба это чувствовали.       К сожалению, у всего есть конец, и когда Рихард привлёк свои руки к делу, Пауль не сдержался, и всё напряжение, которое он так долго собирал, вылилось в секундном, божественном наслаждении, и тяжело дыша откинулся на подушку, вместе с Рихардом, у которого всё ещё стоял, так что Пауль довёл его до оргазма за пару сильных и напористых движений. Сперма широким выстрелом заляпала простынь и руку Пауля, которую он размашисто облизнул, и они оба упали без сил.       — Черт возьми, это было ошеломительно. — После минутной отдышки прошептал Ландерс.       — Согласен, просто громогласно. — Рихард остановил свой взгляд на глазах Хайко. — Я люблю тебя Пауль.       — Я тоже люблю тебя, Риш. Больше солнца.       Не пытаясь сдержать свои чувства, Рихард прижал к себе Пауля, и они долго лежали в обнимку, пытаясь соприкоснуться каждой клеточкой тел.       И вот, лёжа на кровати, Пауль взглянул на часы. Без десяти одиннадцать, времени у них ещё полно, и обнимая Рихарда, он предложил ему то, от чего он не мог отказаться.       Они оба стояли на крыше.       Да, Рихард и вправду до жути не любил осеннее небо, но ночью оно становилось до боли прекрасным. На такой высоте не было света, и небо было прекрасно видно. Звёзды молочными брызгами расстилались на глубоком синем полотне, и взглянув на часы — у них оставалось не больше минуты — они прошли к краю и обняли друг друга в последний раз. Ради такого момента, даже ветер перестал дуть, и когда они соприкоснулись губами, их сердца остановились, а души наконец соединились, и в объятиях упали в бездну бесконечности.       Их время вышло.