Повелитель морских глубин

      Вопреки вчерашнему бризу, утром разыгралась почти настоящая буря. Нехотя свернув свою койку, Чуя вяло поплёлся на верхнюю палубу, прямиком к сеткам. Он не знал точного времени, уверен был только, что команды на подъём ещё не давали. В кубрике до сих пор крепко спало с четыре десятка матросов, ещё двадцать кое-как шаталось по палубе, остальные же были на берегу — их парень не встретил. Старательно кутаясь от не слишком холодного, но сильного ветра, он остановился около фальшборта и посмотрел в сторону беспокойного моря. Надо же, как погода за ночь испортилась… Хоть бы шторма не было. — Эй, ты свободен? — послышался чей-то надорванный голос. Со шканцев на него смотрел уже знакомый человек. Похоже, теперь-то Чуя понял, для чего тому нужна была настолько плотная одежда, и, возможно, даже позавидовал. Немного. — Это вы… мне? — переспросил он, подавив через силу зевок. Казалось, ветер должен был разогнать оставшиеся крупицы сна так же, как норовил сделать это с песком на берегу, но почему-то не вышло. — Нет, сам с собой говорю! Так ты свободен или нет? Есть одно поручение как для того, кто знает эту местность. — Сэр, навряд ли я вам подойду, — возразил ему Чуя, словив за хвост вполне честное оправдание, как тут же запнулся о тяжесть помрачневшего взгляда. — Ладно, по крайней мере сделаю всё, что смогу. — Если вкратце, то как я и думал, эти салаги вновь налакались до потери рассудка. Вот просто зла на них не хватает! Те, что ещё поживее, сдали их с потрохами, — как будто продолжая ругаться, Кацура указал на кучку матросов. Бедолаги. Наверняка выслушивать с похмелья чьи-то нотации оказалось по меньшей мере напряжно. — Боюсь, если пойду лично искать эти пьяные туши, то не удержусь и огрею чем-нибудь по макушке. А у нас и так рук на корабле не хватает. Ну, ты меня понял, да?       В целом, суть просьбы действительно была проста и понятна, кроме одной-единственной детали. Всей команды Чуя не знал. И как ему, чужаку, предстояло разыскать в разномастной толпе три дюжины пьяных чертей, в голове пока укладывалось с трудом… О чём он не постеснялся спросить напрямую. В ответ квартирмейстер закатил глаза, устало ухмыльнулся и сказал: — Да не весь же город я тебе обойти предлагаю, дослушал бы сперва. На окраины, где обычно всякий сброд околачивается, я других ребят послал — не дети уже, поди справятся. А ты пройдись по злачным местечкам центрального округа: где наши, там тихо не бывает, сразу поймёшь. — Центрального, говорите… — чуть подумав, Чуя кивнул. Постоялый двор находился немногим, но всё-таки ближе, да благо, возвращаться туда не было нужды. Правда, заведенные там знакомства могли бы оказаться очень полезными в его поручении. Местные гуляки бы точно не проглядели пришлых пиратов, устроивших праздник жизни на их территории, а вполне возможно, что ещё бы и кружку-другую с ними распили. — Так точно, будет исполнено. — Не подведи только…       Сразу же по окончанию разговора Чуя поспешил сойти с палубы — лишь отчасти для того, чтобы не затягивать с квартирмейстерским приказанием. В остальном ему просто хотелось проснуться, для чего наметившаяся прогулка более чем подходила, а от того виделась удачной возможностью. Только бы силы воли хватило…       Справедливости ради, это было терпимо. Идти предстояло по улочкам, на которых почти все дома возвышались на два, а то и три этажа. Даже небольшие постройки в достаточной мере защищали от ветра. Вымощенные дорожки забавно переплетались, выстраивались в спутанную сеть ходов, а ближе к центру города со всех сторон стекались к его сердцу — торговой площади. Как и на всех подобных, тут всегда было много народу. По крайней мере, сколько Чуя сюда не ходил, каждый раз натыкался на снующих около броских палаток покупателей. Особенно утром. Да чего говорить, он и сам бы с превеликой радостью прикупил себе чего напоследок. Как-никак, а сегодняшним вечером его в городе уже не будет. Ничего же страшного не случится от того, что он просто посмотрит? Всего лишь пройдётся глазами от деревянного ларька с незамысловатой глиняной утварью до заморского купца со смешной обезьянкой на плече, которая, кстати, вот-вот дотянется лапкой до бесплатного лакомства. В основном на прилавке лежали фрукты, некоторые простые, вроде тамариндов, некоторые диковинные, вызывающие у всякого, кто их увидит, скептическую ухмылку. Мол, как это есть вообще? Многое уже очень давно хотелось попробовать, но никак не представлялось возможности. Стоило ли воспринимать это за знак судьбы? Вряд ли. Кошель, данный господином Лавкрафтом на дорожные расходы, уже изрядно сбросил в весе, и поэтому Чуя не собирался тратиться на что-то столь бесполезное. Ждало и ещё подождёт.       Так, а что у нас тут? Он и сам не понял, почему его так привлекла лавка с холодным оружием. И своё же есть, родное, но несмотря на это, аккуратные, остро заточенные клинки неминуемо приковывали к себе взгляд, отказываясь отпускать. Самые дешёвые — на вид простые и удобные ножи с коротеньким лезвием, кожаной или деревянной рукояткою. Те же, за которые мастер просил знамо больше, уже были позолочены и украшены изящным узором. Внешне Чуе понравился средней цены кинжал с витиеватой резьбой в виде ветки плюща вдоль всей долы, но… Как бы там ни было, нельзя было в выборе оружия опираться только на его красоту — порой та оказывалась смертельно обманчивой. Важнее всего в подобных делах представлялось удобство, ведь иногда инкрустированные в клинок драгоценные камни изрядно мешали реальному бою. Такой либо на полочку положить, либо из ножен не вынимать. Скольких богачей эта ошибка сгубила… Чуя не понаслышке знал, что уже закалённый в бою, его собственный нож был в разы лучше, хоть и видок имел куда непригляднее. Помнится, он выцепил его из добычи после первого своего абордажа, будучи совсем новичком на этой стезе. Тогда его и родная команда пугала… Сколько прошло, полтора года? За это время он многому научился, и никак не собирался сворачивать. Только вот доставит письмо на «Фортуна Редукс», и сразу домой… — Эй, не уж-то не понравилось ничего? — вскинул жилистыми руками продавец, завидев, что тот напрочь увяз в своих мыслях и уже был ладен уходить, потеряв всякий интерес к товару. Что удивительно, мужчина этот был одет вовсе не по погоде: в лёгкую сорочку с короткими рукавами и крестьянские портки, поверх которых — криво повязанный кожаный фартук. — Если что-то особенное нужно, я и на заказ выковать могу. Только за отдельную плату. — Благодарю за беспокойство, — с вежливой улыбкой отказал Чуя, силясь не обидеть кузнеца, — но до тех пор, пока мой нож не сломался, у меня нет намерений искать замену. — Памятный, что-ли? Ох, любите же вы наделять простейшие вещи глубинным смыслом… А ведь оно, как в народе полагается, чтоб всё работало исправно, — развеселился от чего-то тот, заведя лёгкую беседу, — а коли нет, так уж менять пора. Ну разве я не прав? Дай хоть посмотрю на твоё сокровище, к чему так душа прикипела?       Отчего-то мастер был свято уверен, что добродушная улыбка на лице здоровяка, способного одной рукой поднять наковальню, в любой ситуации обезоружила бы собеседника. Вот ничуть не сомневался, что его просьба не осталась бы без ответа. Но если в целом, впечатление о себе он оставлял человека неплохого и настолько мирного, насколько вообще можно было бы сказать о мужчине с сотней единиц клинков на руках. Слова же его намекали скорее на профессиональный интерес, нежели на намерение воспользоваться сказанным и сотворить обстоятельства, при которых бы точно вырос спрос на товар. Хотя отчего-то казалось, что и на это у него много сил не ушло бы. — Так, так… Недурно, весьма недурно, — кузнец ловко провернул нож в руке, оглядев его со всех сторон и отдельно задержав взгляд на подписи возле рукояти. — Ты знаешь, малец, к тебе попала слишком ценная вещь, для того, чтобы таскать её в сапожной халяве, — добавил он, усмехнувшись, на что пристыженный мальчишка едва ли нашёл силы не подать виду. Ему и самому было неудобно, ведь всегда оставался риск травмировать ногу в беге или прыжке. Просто альтернативы не было. Наученный жизнью, продавец с лёгкостью уловил перемену в настроении потенциального покупателя и, спохватившись, полез в спрятанный под прилавком мешок. — Погодь, у меня тут кое-что специально для тебя завалялось! Вижу, парень ты хороший, такому и скидку дать можно. Ну, только небольшую, сам понимаешь, год на острове неурожайный, денег никому не хватает, кроме разбойников. Да и как их считать? — Думается, и у них дела не так хорошо обстоят, — с досадой бросил Чуя в ответ. — А ведь точно, сейчас с людей и брать-то, наверняка, нечего. А они ещё и последние крохи пропивают в кабаках, пропащие люди! Ладно бы ещё просто горло промочить, так они же меры не знают, до самых чёртиков хлещут! Как послушаешь, один другому рассказывает, мол, видел чудище в море какое большущее, не то с щупальцами, не то с плавниками, глазастое да клыкастое! На трезвую голову ведь такую страхолюдину не придумаешь, верно? Мне, стоит признаться, даже жаль их иногда становится. Вот жили бы на суше, занимались делом каким полезным, как я, например. И свою душу уберегли бы, и народу всему подсобили, авось бы и время это переживать было легче. Вот ты со мной согласен? — наконец прервал он свой длинный монолог, многозначительно взглянув на паренька. Видимо, ему было действительно важно услышать чьё-то мнение на этот счёт. Сперва Чуя хотел возразить, сказать, что бывают ситуации, когда выход в море становится единственным впринципе, и что далеко не все они пьют… Но быстро передумал. Не понять это было тому, кто доволен своей мирской жизнью. — Полагаю, вы правы, сэр. — Вот то-то же, я всегда прав, малец. Помню, года четыре назад… — Вы, кажется, продать мне что-то хотели? — уже с нажимом спросил Чуя, отвлекая ремесленника от «увлекательнейшей» на его взгляд истории, которую очень уж хотелось поведать. Судя по тому, как стоящие неподалёку жители тотчас глаза позакатывали, уместнее бы пришлось сказать, «кому-нибудь свежему». Честное слово, от говорливости кузнеца уже даже у Чуи начали сдавать нахрен нервы. — Ах, да, смотри, — тот кинул на прилавок моток, в котором мальчишка, присмотревшись, различил пояс в пару слоёв, — тут есть отдельный чехол для ножа и место для пары пистолей, чтобы те всегда под рукой были, а ещё крепления для пороховницы и кошеля. Удобно, а главное — прослужит долго. Чего уж скромничать, брат мой, кожевник, поработал на славу. У нас в городе все его знают и очень уважают, почти как меня самого.       Такие гордецы порядком его раздражали, но в этот раз парень решил не обращать внимания на самозабвенное хвастовство кузнеца, всерьёз задумавшись над его предложением. Вещица действительно была полезной, а её грубый крой как нельзя кстати акцентировал внимание на толщине и прочности кожи. Пояс и правда мог прослужить очень долго. И, если Чую не подводила память, похожий был у господина Хироцу, а тот явно бы не стал носить плохую вещь. Да и дешёвую тоже… — Сколько? — Ну… Вообще-то хотелось за пару дублонов да два песо отдать, чтобы все расходы покрыть, брату за труд его долю отсчитать, да и себе отстегнуть малёхо за хлопоты. Но коль уже я обещался тебе скидку дать, то так и быть — два дублона, один песо, и он твой. — Беру за дублон и два песо. — Может, просто так его возьмёшь? Никак смеёшься ты надо мной, мил человек! — Угх, так и быть. Плачу один дублон и три песо, на этом дело с концом. — Два дублона, шесть реалов сверху. По дешёвке отдаю! — лукаво усмехнулся мужчина. — Просто два! — По рукам! — итоговая цена устроила обе стороны, и торговая сделка закрепилась крепким рукопожатием. — Приходи ещё, малец. — Едва ли я в скором времени буду в вашем городе, сэр… — Чуя спешно отсыпал несколько монет из своего кошеля на прилавок, сгрёб их в небольшую кучку и подтолкнул к кузнецу. — Действительно вряд ли. — Всё-то молодёжи на месте не сидится, право… Так я вот к чему рассказ свой вёл: не давеча, как года четыре назад, собрался тут один на материк ехать, якобы на заработки. А я ему и говорю, дескать…       Ох, чёрт… Он уж было понадеялся, что отвлёк мужика от намерений рассказать ему это. Конечно, едва бы это было так просто… Почему-то никогда не бывало. И в этот раз осознание бедственности своего положения так больно стукнуло посла по вискам, что отрикошетило в желание жить с удвоенной силой. Кто бы сказал, как сбежать? — Прошу прощения… — Дескать, не ждёт тебя там никто. Коли хочешь серебра подзаработать, золота ведь всё равно такому не дадут, так лучше на родной земле трудись упорнее, нежели ты обычно это делаешь. Но, думаю, ты и так уже понял, что никто меня тогда не послушал, а зря. — «Да ты же сам никого не слушаешь!» — внутренне завопил Чуя, намереваясь вновь повторить эти слова, только теперь уже вслух и прямо в лицо торговцу. Как вдруг… — О, вот ты где! Мы повсюду искали, — к нему подбежал кто-то странно знакомый и, по-дружески приобняв за плечо, прошептал на ухо «услуга за услугу», с учтивым кивком уведя прочь от лавки. У опустевшего прилавка тут же склонилась девчушка, отвлекя на себя всё внимание, и за её кокетством кузнец не воспротивился причинённой утрате.       Услуга за услугу, значит? Это оказался тот паренёк, которого Чуя встретил в «Смеющейся Сирене» днём ранее, и его… Сестра, да? Он и до этого несколько раз видел их парочку в городе, но не обращал как такового внимания. Жители как жители, скорее всего и запомнились лишь благодаря представлению, что накануне устроили. — Знаешь, когда Ганс начинает говорить, его становится сложно остановить, — мальчишка неуверенно улыбнулся, прервав затянувшееся молчание, и тут же схватился за отёкшую щеку. Видимо, даже такая мелочь сейчас стоила ему не маленькой боли, что и немудрено-то было — сильно его приложило… Но если уж решился сыграть на публике старого знакомого, то нужно было идти до конца. — Поверь на слово, он — этакая себе достопримечательность нашего города, которую повторно посещать никто из чужаков желания не изъявляет. — Я даже могу предположить, почему, — слегка замедлил шаг Чуя. — А ничего, что мы её там оставили? — Наоми при желании даже на него управу найдёт, всё в порядке, — поравнявшись с ним, парень повёл взглядом в сторону чуть смущённого продавца и мило справляющейся о его здоровье девчонки, уже практически умостившей бедро на прилавке. По слышимым для ребят отголоскам можно было понять суть разговора, но урывками и не особенно точно. — Небось не жалеете себя совсем, господин Ганс? — та сочувственно вздохнула. — Вечером и ночью ремеслом занимаетесь, а утром да днём торгуете. Вы мастер на вес золота, это все девушки в нашем городе знают. — Только ли девушки да только ли в городе, милое создание? — Ох, нет, конечно, — она аккуратно расправила воротник мужчины, наклонившись к тому намного ближе, чем это было бы можно, — вас все очень уважают, и заморские мастера с ваших ножей пример себе берут, никак иначе. — Серьёзно, что-ли?.. — Чуя шёпотом спросил заметно оробевшего от действий родственницы юношу. Даже в их обществе такое развязное поведение со стороны молоденькой девушки, особенно по отношению к старшим мужчинам, расценивалось как очень и очень неприличное. А на публике, так и подавно. — По крайней мере, он свято верит. Слушай, я ведь вчера не успел поблагодарить тебя за… — Пустое, — отмахнулся гонец, — всё-таки на моей было совести. Я только одного понять не могу, что ты делал в том заведеньице? Выглядишь порядочней прочего сброда. — Подрабатывал. Продукты на кухню таскаю, когда приезжает повозка. Платят всрок не всегда, но хорошо, что хоть такое занятие есть: не хочу, чтобы сестрёнка в чём-то нуждалась.       Надо же, а он был из тех, кто беспокоился о близких больше, чем о любимых себе. Нынче — невероятная редкость. Такое даже разбойника растрогать могло. Интересно, задумывалась ли когда-нибудь эта «сестрёнка», сколько всего было сделано ради того, чтобы обеспечить ей беспечную юность? Ещё и без насильной женитьбы под предлогом заботы… — Кстати, а тебя как зовут-то? — Чуя только понял, что до сих пор не слышал имени юноши. — Джуничиро я. А ты?.. — Зови просто Чуя, — отчего-то тот пришёлся по нраву гонцу. Неплохой он был, да только сложно таким по жизни приходилось, если вовремя не учились скрывать свои слабости. Например, самая явная из них сейчас мило крутилась возле прилавка, шелестя юбками и строя кузнецу глазки, безустанно щебеча что-то на ухо. У них же разговор не клеился от слова совсем. Серьёзно, этому пареньку бы точно не помешала хоть малая доля её раскованности, чтобы не теряться при надобности поддержать диалог. Но, увы, чего не дано, того не дано. — Ага… Ты, кажется, куда-то спешил, Чуя?       А ведь и правда… Солнце было уже высоко, давая ясно понять, сколько времени он потратил впустую, ни на шаг не приблизившись к цели. Треклятые черти, его же Кацура точно за задержку отругает. До полудня ещё оставалось несколько часов, но всё равно впредь стоило рассчитывать время. По дороге многое могло случиться, и не самое удачное начало дня это лишний раз подтверждало. — А где тут ближайший кабак, Джуничиро? — Дальше по улице, два поворота налево, потом пройти ещё немного вперёд, после чего свернуть в глухой переулок, — чётко и уверенно продиктовал маршрут он, на что Чуя лишь громко засмеялся. — Эй, ты чего?.. — Да так… Уж больно резво ты ответил, как для человека, не посещающего подобные заведения без особой причины. — Ну, я же здесь живу, как никак… Да и город у нас небольшой, вот и… — Да ладно тебе, — с нескрываемым удовольствием протянул гонец, утешающе похлопав по плечу бедолагу, — можешь не оправдываться. Я всё понимаю. — Но… — даже раскрасневшись до предела, тот не оставил попыток достучаться до уходящего путника. Правда, нужные слова никак не хотели слетать с языка, и дожидаться их явно никто не планировал. — Я полностью на твоей стороне, дружище, даже сестре ничего не скажу. Хотя, думаю, она бы не одобрила подобный образ жизни, — Чуя скорчил задумчивую рожицу, — сегодня, мол, выпьешь кружку грога, что от него случится-то, правда? А завтра уже в ближайший бордель наведаешься? Нехорошо-то как… — Да нет же! Откуда вообще такие мысли?! И, обожди… Самому тебе почём кабак нужен? Решил все заведения в нашем городе развалить? — Боюсь, в этот раз там уже и без меня могли справиться. А жаль.       На этой ноте они разошлись. Никто не видел смысла в том, чтобы продолжать на ровном месте разводить пустые любезности. Чего толку от них, коли двое не встретятся вновь? На данный момент было намного важнее найти тех, кто водку пивом разводит, а не эти приятности. И пускай на словах маршрут показался не таким уж коротким, на деле он занял всего пять минут. Чуя до последнего не хотел верить, что та худая каморка, в которую он практически носом уткнулся, следуя указаниям Джуничиро, и была нужным ему злачным местечком. Всё это, казалось бы, ещё немного, и превратилось бы в груду сгнивших досок и балок, похоронив под собой находящуюся в тот момент внутри чернь. Господь милосердный, у него ещё язык поворачивался «Смеющуюся сирену» называть сараем… Как он был неправ, да простит его её нерадивый хозяин. Что ж, была ни была. Стоило потянуться к ручке, как дверь отворилась сама. Из-за неё, перецепившись через невысокий порожек, тотчас вывалилась краснорылая помятая тушка, наверняка слывшая человеком только вчера. Хотя вид избитого, погрязшего в пьяном бреду тела заставлял усомниться даже в этом. Надо ж было так нажраться, какой ужас… Сил идти у него точно не было. Да чего уж идти, просто подняться на ноги он смог, только хватаясь за стенку. — Иди проспись, пьяница! И лучше не попадайся мне на глаза, покуда весь долг не выплатишь!       Судя по словам охранника, мужчина этот был местным и к команде никакого отношения не имел. И благо, ведь Чуя бы точно не выдержал такой компании. До чего же жалкое зрелище… Брезгливо поморщившись, он переступил порог так называемого «Котелка», если верить рисунку на треснувшей вывеске, и по случайности громко хлопнул за собой дверью.       Внутри царил полумрак. Тесное помещение едва ли освещали редкие лучики, пробившиеся через узкое грязное окошко, да тлеющий огонёк из встроенного в стену камина. Дымовая труба, что опускалась над горящим очагом, по всей видимости была только недавно выбелена, а посему выглядела опрятнее прочего. Рядом, старательно пряча мордочку, свернулась клубочком чёрная кошка. Она не сдвинулась с насиженного места, даже когда мимо пронесли поднос с жареной рыбой. Интересно, сколько раз это полусырое создание упало наземь до того, как попасть на тарелку и от души обваляться в приправах? Их было так много, что запах самой рыбы практически потерялся на фоне пряно-горьковатого шлейфа. Сильнее в кабаке несло только дешёвым разбавленным алкоголем, да и то, только потому, что стены постройки намертво пропитались им за долгие годы. Из-за этого опьянеть можно было уже на пороге. — Сознавайтесь, черти, есть кто с «Хемедена»? — небрежно бросил Чуя в шумную толпу. Группа мужчин за дальним угловым столиком недовольно замялась в то время, как остальные просто-напросто проигнорировали выпад мальчишки. Похоже, всё-таки есть… — Эй, Фрэнк, а может, подобру-поздорову?.. — шёпотом спросил из них тот, что сидел аккурат возле просмоленной, почти чёрной стены. На перечёркнутом неровным шрамом лице читалась до смешного неуместная праведность. Его друг же, в отличие от него самого, практически не обратил внимания на смену обстановки, и лениво отмахнувшись, вновь увалился на край стола. Сейчас окошко напротив казалось ему куда более занятным. Все темы для разговоров уже были перетёрты по дюжине раз, а ударившее в голову спиртное безустанно требовало хлеба и зрелищ. Которые, к слову, можно было и позволить себе напоследок, но спустя ночь сил на то совсем не осталось. Прямо таки противоречие какое-то… — Ты, Генри, сейчас всех нас спалишь, — строго шикнул на него самый старший мужик из компании, сдвинув к переносице поседевшие брови. — Не иначе как наш злыдень его и направил, больше некому ведь. Вот зуб тебе даю! — У тебя, старик, их и так не больше трёх осталось, — с лёгким смешком отозвался второй, растрепав до предела и без того непослушные волосы. — А вот тут ты не угадал: ещё около десятка. Тем более, мне всего лишь сорок шесть, какой я старик? — Да самый настоящий… — подхватил шутку первый, после чего перевёл взгляд на гонца. — Ну и чего тебя нелёгкая принесла? — чуть громче сказал он, обратившись к пришедшему так, чтобы тот точно услышал. За что получил лёгкий удар под дых от товарища. — Видать, по вашу душу, — точно так же ответил Чуя, неспешно подойдя к столу. — Ничего личного, только поручение господина Кацуры. — А сам-то ты чьих будешь, что нашего квартирмейстера слушаешь? — Да тебе какая разница? Коли взошёл он на наше судёнышко, — устало пробормотал мужик, задумчиво огладив бороду, — так, стало быть, надобно это было. Садись, шкет, поговорим немного, на улице небось озеро Коцит разлилось.       Что там у него разлилось? Только успел Чуя задаться этим вопросом, как один из матросов потянул его за руку, уже настойчивее приглашая за стол, и сказал: — Не обращай внимания. Боцман-то у нас учёный, вечно ересь какую городит. Хотя так-то он прав, выпей с нами. Новое лицо, как-никак, надо это дело обмыть хорошенько…       Настроя ребят гонец никак не разделял. Ну нельзя было считать задачу выполненной, найдя лишь троих, как бы ему самому того не хотелось. Правда, о том, где искать остальных, он подумать ещё не успел, а вот его собеседники располагать нужной информацией могли вполне. От чего первоначальное намерение покинуть их общество в сию же минуту сразу пришлось признать глупым и недальновидным. Впрочем, принимая окончательное решение Чуя в большей степени руководствовался мыслями куда более низменными, чем пытался себя убедить. Например, ветренная, промозглая улица значительно проигрывала в уюте прогретому очагом помещению, пускай и такому ненадёжному. Заботливо пододвинутая боцманом кружка, предварительно отобранная у Фрэнка под его вполне понятные возмущения, также выглядела куда привлекательнее, чем перспектива вновь околачиваться по округам портового городка. Хорошо, что в данный момент чувства и здравый смысл играли на одной стороне, избавляя от необходимости изрядно поломать голову.       Тем временем Фрэнк уже подозвал к себе местную подавальщицу, чтобы вновь заказать у неё спиртное на замену утерянному, если так, конечно, можно было оправдаться. Но какого же было его разочарование, когда вместо примеченной им симпатичной девчонки на просьбу откликнулся взявшийся словно из ниоткуда мелкий патлатый паренёк. Горечь опустившейся на его плечи обиды тут же отразилась на конопатом лице и оказалась замечена всеми. В попытке поддержать товарища, Генри неловко похлопал того по спине и сказал, мол, не повезло тебе, а после добавил, что не стоило вчера начинать распускать руки с порога. Не было теперь ничего странного в том, что все порядочные барышни шарахались от него, как от прокажённого. Сам виноват.       Из дальнейшего оказалось, что сам Генри уже давно был женат. Вот так новость! Признаться, чаще всего Чуя встречал пиратов холостых, и образ примерного семьянина, проводящего под чёрным флагом большую часть жизни, казался ему донельзя нескладным. Ну в самом-то деле, кем нужно быть, чтобы осознанно променять до того бесценную свободу на скучные хлопоты вокруг домочадцев? «Как по мне, так тем ещё глупцом…» — ответил себе он, презрительно скривившись. Мысль о непростой супружеской жизни вскоре поддержал и Фрэнк, который, прерываясь на почти истерический хохот, с иронией сказал: «Готов поспорить, жёнушка его взаправду считает, якобы он ей со мной на вахте изменяет». Чуя от услышанного аж пивом подавился, рассмешив своей реакцией всю собравшуюся компанию. Жалко ему стало её, эту бедную девушку, чуть ли не до слёз жаль. А вот матрос напротив утверждал, что хуже пришлось именно Генри, сбежал, мол, бедолага от жизни семейной. И этому поверить было очень легко.       Разумеется, у каждого была своя причина для того, чтобы посвятить свою жизнь морю, но и без особого влечения к рябящей водной глади обойтись попросту не могло. Это и стало очередным предметом обсуждений в их довольно-таки тесном кругу. Чего таить, гонцу было по-настоящему интересно слушать о таких неожиданных мечтах повесы Фрэнка работать вдали от дома и изучать дождевые леса Амазонки. Правда, срослось у него пока только с первым пунктом, но начало уже было положено и само по себе стоило немалого. Он говорил, что впервые услышал о тех краях от одного морехода, знакомого из родного селенья, и с того момента загорелся этой идеей. Генри же не спешил рассказывать свою историю, от чего на миг создалось впечатление, будто он действительно из дома сбежал, но нет… По его собственному признанию, это развитие событий казалось даже слишком интересным по сравнению с угрюмой реальностью, болтать о которой после впечатляющего заявления товарища казалось неловко. Как и для большинства наёмников, для него дело крылось в мелочах, а вернее — в мелочи, за которую можно было прожить самому и прокормить семью ещё хотя бы один сезон. Хоть выручка и колебалась от случая к случаю, среди пиратов она делилась гораздо честнее, нежели на флоте, да и к тому же примерно поровну.       Сей мысли живо поддакнул и боцман. Он прекрасно знал это и сейчас смотрел на них с лёгкой, почти отеческой ухмылкой. Пол жизни назад и сам таким был, молодым да дурным не в меру, сейчас же играл роль старшего и, в силу солидного жизненного опыта, мудрого наблюдателя. Чертовски подводило то, что организм уже не так хорошо справлялся с алкоголем, и всё чаще начинало ломить в пояснице… Но это вполне можно было назвать ценой за собранные в течение без малого тридцати лет морской жизни истории. Ему тоже было, что рассказать.       Службу он начинал с низов королевской флотилии, чего уже хватило, чтобы поймать на себе три пары удивлённых глаз. И войну прошёл, и до второго помощника на «Эмме» дослужился, чем в своё время гордился до неприличия сильно. Однако, сколько уж лет с тех пор прошло, а забыть об одном загадочном происшествии, которому было место в самом начале, он так и не смог. — Так что тогда случилось? — не выдержал длительного вступления матрос, желая поскорее перейти к основному сюжету.       Рассказ же и вправду оказался невероятным… А ещё неправдоподобным, поскольку даже Чуя где-то с середины верить ему перестал на корню. Вполне можно было представить, что однажды кораблю не посчастливилось попасть в эпицентр порождённой землетрясением бури, и команде, к большому несчастью, пришлось ощутить её мощь на собственной шкуре. Море никогда не гарантировало абсолютную безопасность, и предугадать подброшенные им испытания зачастую оказывалось не под силу даже самым опытным капитанам. Но вот то, к чему впоследствии это привело, уже было неподвластно осмыслению вовсе. Вытолкнутые из-под толщи воды небывалой величины каменные глыбы, все испещренные богопротивными письменами и рисунками, гигантская каменная колонна вдалеке от суши, покрытая вязкой грязью и илом… Всё это уже переходило грань разумного, а фантазия рассказчика начинала понемногу пугать. Очень быстро Чуя потерял нить повествования, однако опьянённое сознание всё ещё пыталось рисовать картины, навеянные историей. Что-то совершенно чуждое всему человеческому, наводящее ужас и некое подобие уважения. Как только у него получалось передать словами эту причудливую выдумку, определённо ведь выдумку, да ещё в таких зловещих красках? Наверное, хорошо подвешенный язык не раз выручал боцмана в жизни, чего гонец не мог сказать о себе. Если бы он только хотел донести собеседникам о неведомой скользкой твари, то скорее всего бы сказал «капец стрёмная хреновина», и гадай потом, что именно имелось ввиду: глубоководный монстр или всего-навсего невыспавшийся дозорный.       По окончанию повествования мужик уже как будто между делом упомянул о том, как закончилась его карьера, и как, устав глушить воспоминания в трактире, решил он записаться на первое попавшееся судно, дескать, чем чёрт не шутит. Так и попал на их «Хемеден», чей капитан взял без проблем и в казённое прошлое лишний раз не вдавался. — Так… погоди, дед. Тебе это в горячке привиделось или во сне?       Даже после того, казалось бы, ненужного заключения ребятам понадобилось ещё несколько минут, чтобы отойти от услышанного. Чуя, всё скрепя в голове шестерёнками, пытался понять, с какого момента боцман начал нещадно приукрашивать события, опустившись в конце до пьяного бреда. Фрэнк же, напротив, после своего вопроса едва не покатился со смеху, будучи сбитым историей с толку, а Генри только тихо закашлял. Стоило признать, на фоне своих товарищей он отличался не абы каким самоконтролем. — Ну а ты, — внезапно обратился он к гонцу, попытавшись сменить тему разговора, — расскажешь нам, как на корабле оказался? — Верно! А то мы ведь тебе, ржавая макушка, всё как на духу рассказали. Теперь твоя очередь.       Кое-как перетерпев волну возмущения на счёт данного ему прозвища, Чуя неожиданно для всех задумался. — Да нечего толком рассказывать… Просто суша к тому моменту мне осточертела, как и всё остальное.       Заканчивая фразу, он попытался привстать из-за стола, но резко закружившаяся голова заставила вновь упасть на табуретку. Вот же ж, оказывается, для того, чтобы свариться в котле, даже помирать не нужно. Он ведь и не заметил, как в ходе разговора выпил не одну кружку, а поболе двух. Нет, продолжать в том же духе было точно нельзя, посидели и хватит. — Где остальные? — А, что?.. — запоздало переспросил его матрос. — Где остальные члены команды? — Чуя зажмурился и устало потёр виски. — Почти три дюжины ещё не вернулось на корабль… наверное. А нам отплывать через несколько часов, между прочим. — Да кто где, — ответил мужчина, лукаво усмехнувшись. — Точно помню, что компания Щепки собиралась пошуметь возле городской администрации недалече отсюда, а остальные намеревались посетить публичный дом после того, как разопьют несколько бутылок в таверне. — Ну и как мне их там выискивать?.. — вопреки желанию с языка сорвался тот же вопрос, что был адресован квартирмейстеру ранее. — Одних, если стража ещё не повязала, то скоро повяжет, других… Даже говорить не хочется! Заглядывать в каждую комнату в борделе я уж точно не стану!       Реакция эта ребят позабавила знатно. Со своей стороны боцман попытался добавить, что на его месте он бы именно так и поступил, но был вероломно перебит Фрэнком, да к тому же ещё оскорблён. Подумаешь, каковы его годы… Не так уж он и стар, чтобы отказывать себе в небольших удовольствиях. — Так и быть, поможем мы тебе, — отсмеявшись, сказал Генри и, выждав паузу до того, как заблестели бы глаза гонца, продолжил, — но только если выиграешь у нас в кости. — Ты это сейчас серьёзно?! — его друг испуганно оглянулся, чем сразу выдал, насколько же ему не хотелось брать на себя чьи-то хлопоты. — А вдруг он выиграет, что тогда? Работать предлагаешь? Да и где мы сейчас кости возьмём? — Об этом не беспокойся, — тот вытащил из кармана маленький мешок и вытряхнул из него четыре деревянных кубика. — Я держу у себя на всякий случай. — Может у тебя там ещё и шахматная доска спрятана, а, примерный семьянин без вредных привычек? — Предпочитаю держать интригу.       Они вновь засмеялись. Нечасто Чуе бывало настолько уютно в чужой компании, и в этом своём свойстве команда «Хемедена» казалась юноше неимоверно схожей с его родными дагонцами. Да и к чему же ещё, как не к уюту, располагала царящая в маленьком кабаке шумная, но от того не менее приятная путнику праздная суета? К отдыху, скорее даже. Но сейчас это напрямую зависело от его удачи, ибо о том, как можно смухлевать, играя в «честные» кости, он не знал ровным счётом ничего. В том, что они именно таковые, его заверил матрос, безо всякой заминки дав повертеть их в руках, хоть гонец на том вовсе и не настаивал. И всё же то, что в кубиках не было спятано ни единой мыслимой хитрости, его удивило взаправду: все шесть граней имели соответствующие им значения и, на первый взгляд, казались одинаково плоскими, вес был распределён равномерно. Разве что чуть скруглённые рёбра бросались в глаза, но сами по себе они не могли значительно повлиять на то, как выпадут кости, учитывая абсолютную безупречность по остальным пунктам. Чертовски тонкая работа, не может быть, чтобы он сам их и выточил. Или всё-таки… Ладно, об этом позже, игра уже началась.       На правах зачинщика Генри сделал первый ход: сгрёб деревянные кубики в опустевшую кружку, хорошенько встряхнул, закрыв вторую сторону ладонью, и поставил на стол донышком вверх. Лукавый змей, таки решил поиграть на их нервах… Он довольным взглядом обвёл сосредоточенные лица противников, и медленно отставил посуду. Один, четыре, шесть и снова один в сумме своей давали двенадцать. Недурно, весьма недурно. Следующим по часовой стрелке был старый боцман. Числа, что показались на гранях костей, порадовали всех, только лишь за исключением его самого: три, два, четыре, один — всего десять очков. Первого места ему уж было точно не видать, однако куда больше старика огорчила неудача в попытке утереть нос молодым, нежели в игре как таковой. Нервно сглотнув, Чуя сгрёб кости в кулак. Он решил не заморачиваться понапрасну и встряхнул их просто в руках, довольно быстро выкинув на стол. Один, четыре, три… Если бы не последняя цифра — пять — то игру можно было бы смело заканчивать. Большое везение: он даже смог обогнать по очкам Генри, и теперь оставалось уповать только на то, что к повесе Фрэнку госпожа Удача не окажется же столь благосклонной.       Не любил Чуя проигрывать… Никогда и нигде. Тем более если от этого зависело нечто большее, чем пустой интерес к дальнейшему участию. Хотелось, конечно, чтобы у соперника кости выпали наименьшими своими значениями, но он прекрасно понимал, что предугадать результат в этой игре было практически невозможно, а уж подтасовать и подавно. Кости — не карты.       Фрэнк же хитро улыбнулся. Работать ему хотелось ещё меньше, чем гонцу в данный момент, но в отличие от него, это было его пожизненным состоянием. Душа авантюриста, знаете ли, начинала стремительно усыхать, находясь под гнётом строжайших правил и не менее противнейшей вещи — обязанности. Парень считал себя асом во множестве игр и поддаваться явившемуся неизвестно откуда дилетанту совершенно точно не собирался. Шесть, пять… Эти цифры заставили Чую неслабо поволноваться, зато следующие позволили выдохнуть свободно. На лице его оппонента промелькнула тень недовольства: уж очень унизительно воспринимались те несчастные точки, но делать нечего. Их счета сравнялись, всего на единицу опережая результат Генри. Тринадцать. Придётся перебрасывать.       Вторая попытка у Чуи выдалась совсем никудышней. Серьёзно, это был самый худший результат за сегодня, даже у боцмана и того вышло больше! Весь на нервах, он резко вскочил, даже не дождавшись, пока у второго игрока упали бы кости. Будто от того не доставало неловкости, так он ещё и по случайности зацепил собой стол. Тот предательски, в большей мере для матроса, покачнулся, и один из кубиков, не удержавшись на поверхности, укатился куда-то на пол. Проводив его глазами, Фрэнк бросил на гонца по большей части удивлённый, нежели возмущённый взгляд, и сказал: — Да тихо, тихо ты… Не стоит воспринимать азартные игры так близко к сердцу, если не хочешь, чтобы они стали болезнью. — П-прошу прощения, — Чуя и без подсказки понял, что сорвался. — Можешь перебросить. — Да ладно уж, посмотрим, что там выпало…       Фрэнк на секунду снова оглянулся кругом и, заприметив потерянную вещицу всё там же, неподалёку от несущей колонны, вяло ухмыльнулся. Слава богам, недалеко укатилась. — Единица — ржавая макушка выиграла, — огласил он ребятам, подбирая кость и наконец отдавая её вместе с остальными владельцу. — Значит, уговор в силе, — снисходительно улыбнулся и Генри, пряча кубики обратно в мешок, а тот — сразу в карман. — Будь спокоен, скоро придём. — Только постарайся не попадаться на глаза квартирмейстеру, — усмехнулся боцман, — он не терпит ни игр, ни отлыниваний… Если ты, конечно, не хочешь впасть в немилость на второй же день. — Не хочу, — поморщившись, ответил ему Чуя. — Господин Кацура, если что, просил обойти только центральный округ, не больше. — Да это он тебя ещё пожалел! А теперь иди, давай, иди, — Фрэнк нагловато дотолкал того к выходу и, напоследок мило улыбнувшись, выставил за порог «Котелка».       Только когда за спиной стукнула дверь, а кожа вновь почувствовала холод, Чую догнала мысль о том, что никаких гарантий ему вообще никто не давал. И что теперь, попытаться сделать всё самому, стараясь наверстать упущенное время, или всё-таки довериться незнакомцам?