Повелитель морских глубин

      Побродив ещё некоторое время по спутанным городским улочкам в надежде успокоить совесть, Чуя направился в сторону пирса. Обычно он не позволял себе отлынивать от работы, но в данном случае шансов на удачное завершение миссии у него было гораздо меньше, чем у любого мало-мальски освоившегося на «Хемедене» матроса. Да и дельную вещь говорили ребята: не следовало попадаться на глаза господину Кацуре с нарушением установленного им порядка, покуда тот ещё оставался о нём не самого дурного мнения. Хоть путь от Виллемстада до Города Пуэрто-Рико и должен был занять не так много по морским меркам, не стоило испытывать терпение старших по званию. Всё же он оставался частью команды лишь до тех пор, пока они вместе не пересекли бы Карибское море, лишь изредка замедляя ход для того, чтобы обойти расположенные вблизи островов опасные рифы. По правде сказать, гонец искренне надеялся на то, что за несчастные пару-тройку дней он ничем толком-то и не успеет себя скомпрометировать. — Да ну, что может пойти не так?       Даже слишком заранее он попытался всмотреться в очертания порта. До сих пор было сложно узнавать фигуру чужого корабля среди пришвартованных рядом иных суден, от которых «Хемеден» практически ничем и не отличался. Паруса бригантины всё ещё оставались сложены, а пиратский флаг, который без надобности никогда не поднимался, и сейчас был опущен.       Команда уже начинала готовиться к отплытию, что мальчишка завидел издалека. Матросы то и дело спускались и поднимались обратно с помоста на палубу, затаскивая на неё ящики с провиантом, бочки с пресной водой и прочий груз, который точно бы лишним в плавании не стал. Всё это обязательно должно было храниться в достаточном количестве в трюме на случай возникновения непредвиденных обстоятельств.       Подходя ближе к судну, не спеша и нарочито спокойно, Чуя задумался над наиболее правдоподобным объяснением своему одиночному появлению, какое точно бы понадобилось, если бы его новые знакомые вскоре не промелькнули в поле зрения. С явным удовольствием различив в шуме хохот и характерную морским волкам ругань, на самом деле настолько ему родную, он даже не стал дожидаться, а резво взбежал по опущенным сходням на борт, напрочь слившись с царящей тут обстановкой.       Только теперь гонец заметил, как за это время потеплело. Нет, солнца так и не было видно, да и ветер не стих ни на йоту — сам воздух стал на порядок теплее, чем был несколько часов назад. Он облокотился о фальшборт, с неуместной улыбкой издали наблюдая, как господин Кацура пытался отругать опоздавших. Что интересно, срывался он в основном на молодых, да хоть на того же Фрэнка, что уже и в глазах Чуи был неисправимым бездельником. Обращаясь же к боцману, квартирмейстер пытался воззвать к возрасту и авторитету старика, но всё это, как и ожидалось, результатов не дало. А после Чуя поймал взгляд уже на себе… Взгляд, который, впрочем, был лишён даже тени недовольства, ясно дал понять, что их небольшая ложь осталась нераскрытой. Кацура сдержанно кивнул ему, и тот, было, воспринял это за своего рода похвалу. И чёрт с тем, что он пошёл обходным путём, главное ведь, что работа была выполнена. Как минимум, у него стало на одну проблему меньше и на пару минут свободного времени больше. До первого же поручения.       На волнах, считай, что совсем рядом, спокойно покачивалась белая чайка, и именно за неё зацепился взор морского гонца. Сколько он помнил, всегда вид отрешённой от людских забот предсказательницы вселял в него уверенность в предстоящей дороге, как вдруг их разом спугнула стайка плескающихся поодаль собратьев пернатой. Чуя поморщился, не сумев скрыть досады. Примерно в тот же момент монотонный гомон вокруг разорвал птичий вопль и отзвук бьющихся крыл. Резко обернувшись, гонец увидел то, чего даже при желании не смог бы оставить, как есть. — Якорь тебе в глотку, ты что творишь, балда?! — раздражённо крикнул он, практически подбежав к юнге, что сейчас пытался согнать с борта чайку. — Тебя вообще в какое болото роняли? А ну опусти весло! — Да что такое? Разорался тут… Ничуть не хуже этой курицы, — недовольно пробормотал тот, после чего почти сразу огрёб по затылку вырванным из своих рук веслом. — Да за что?! — За то! Ты на нас шторм накликать хочешь, или что, идиота кусок? Каждая сухопутная крыса знает, что чайку и ранить чревато, а веслом, того поболе, коли прибьёшь — так на себя и на всю команду сотню несчастий навлечёшь! — Что за бред… — от услышанного юнга даже забыл, что был готов оскорбиться. Право дело, от понимания того, что гонец был предельно серьёзен, толкая свои суеверные речи, его пробивало на смех. — Какая к чёрту чайка? Для формирования местного циклона в первую очередь необходимо большое количество тепла, выделяемого при возвращении пара в жидкое состояние, дождя. Также немаловажны такие факторы, как способность воздуха к быстрому охлаждению с набором высоты и повышенный уровень влажности, что является… — он на мгновение прервался, чтобы проверить, внимательно ли парень слушал единственное разумное объяснение стихии, но после продолжать уже не стал. Почему-то именно на него здесь смотрели, как на дурака. И что самое главное — не один только Чуя. — Вы серьёзно ни разу не слышали? — Нет, ну вы мне объясните, — обеспокоенным шёпотом спросил тот у одного из моряков, демонстративно отвернувшись, — зачем держать на корабле сумасшедшего? — Я вообще-то всё слышу. — Молчи уже. Как ты проверять всё это собрался? — Да полно вам, ребят, — попытался разрядить обстановку подошедший на шум мужчина. — Сейчас уже отчаливать будем.       И впрямь, стоило им отвлечься от склоки, как сразу же в судовой колокол отбили ровно восемь склянок. Полдень. Весь экипаж выстроился на шканцах, терпеливо ожидая капитанского приказа. Но так это выглядело только на первый взгляд, как уже на собственном опыте знал Чуя. Даже не слова — им всем достаточно было немого жеста, и каждый бы сорвался со своего места. Господин Хироцу же спешить не собирался вовсе. Гонец ещё вчера, во время их разговора, понял, что тому была чужда излишняя торопливость. Мужчина поприветствовал команду, снисходительно оглядев всех, кто был на борту. Видать, знал уже он о приключениях своих людей и о том, что квартирмейстер со всем разобрался по-своему, — не имело смысла устраивать повторную ругань и раздачу нарядов. Наконец, прозвучало первое распоряжение: — Сходню убрать! — и тут же по нему пара матросов послушно отделилась от толпы. Голос капитана, стоит сказать, был уверенным и сильным, несмотря на его уже преклонный возраст. Такой сложно ослушаться. — По местам стоять, со швартовых сниматься!       В ту же секунду все заняли привычные себе позиции на корабле. Господин Хироцу покинул палубу почти сразу после того, как передал дальнейшее управление нескольким боцманам. И хоть Чуя растерялся лишь на мгновение, не боле, его едва ли не за ворот оттащили с дороги. Прозвучала команда поднять паруса. Дожидаясь, пока более опытные мореходцы расправятся с косыми парусами на грот-мачте, с которых всегда следовало начинать, Чуя наскоро скинул с ног такую неудобную для лазанья обувь и вместе с несколькими матросами вскарабкался по вантам на переднюю мачту, после чего осторожно влез на рею. Высоко… Хотя чего уж, ему приходилось забираться на верхушку самой высокой мачты превосходящего «Хемеден» по размерам фрегата. Вид оттуда открывался просто неимоверный! Там, далеко внизу, была видна палуба, по которой, словно бы, бегали вовсе не люди, а их уменьшенные копии. А вокруг… Лишь небо и водная гладь. Горизонт просматривался на все триста шестьдесят градусов, смыкаясь в большой аккуратный круг. Наверное, именно тогда он окончательно перестал бояться высоты и по-настоящему влюбился в море. А потому нынешняя его задача казалась неимоверно простой. Сосредоточившись на деле, он начал отвязывать сезни, коими крепились паруса к рее. Вся работа делалась быстро, и что главное, без лишних разговоров. Тишину рассекал лишь шелест прочной парусины, металлический скрежет снастей да шум бьющих о борт волн, синхронное «хо» на таком же синхронном размахе. Когда все сезни были отданы, старший по рее вытянул в сторону руку, что по умолчанию значило: команду исполнили. — Всем вниз! — в ответ бросил боцман.       Чуя довольно улыбнулся и, собравшись спускаться, случайно переступил на одну выбленку больше, чем требовалось, из-за чего едва не потерял равновесие. Фрэнк, который сейчас тоже спускался, тотчас громко засмеялся, нарушая царивший доселе порядок. Должно быть, со стороны и правда забавно смотрелся его инстинктивный, но такой неуклюжий порыв мёртвой хваткой вцепиться в канаты. В ответ матросу Чуя только скорчил рожу, но в душе очень надеялся, что больше никто не заметил его, испуганно обнимающего ванты. Ведь только этого ему для полного счастья не хватало. Какой позор…       Тем временем, полдела уже было сделано. Теперь следовало всего-то притянуть нижнюю шкаторину развернувшегося паруса к месту и надёжно закрепить за нагель. Если бы в этом деле они оплошали, в ходе плавания могли бы возникнуть напряжения такого направления и такой силы, на которые ни такелаж, ни рангоут не были рассчитаны. Даже если бы им удалось уцелеть, неправильно поставленный парус не смог бы верно брать галсы, принеся судну множество лишних проблем. Как только всё было сделано, потоки тёплого воздуха тут же начали раздувать парус, и корабль сошёл с мёртвой точки. Ветер на борту практически перестал ощущаться.       Вспомнив об оставленной где-то обуви, паренёк взглядом отыскал свои сапоги, один из которых уже чудным образом оказался в пяти шагах от другого. В спешке, видать, отпихнули, нечего было разбрасывать. На скорую руку разобравшись со шнуровкой, Чуя отошёл ближе к фальшборту. — Молодчина, малец, — ему на голову неожиданно упала тяжёлая рука боцмана, небрежно потрепав по макушке, — только мне кажется, или не ты был на фок-мачту назначен? Так чего полез тогда?       Чуя заметно стушевался. Он осторожно вывернулся из-под руки старшего, виновато посмотрел на него и сказал: — Ну прости, старик, не получилось у меня без дел отсидеться… На берегу по горло хватило. — Это ты так на жалость давить пытаешься? В первый и последний раз тебе эдакая проказа с рук сходит, понял? — мужчина в шутку пригрозил мальчишке пальцем, а после уже шёпотом добавил. — Если бы Кацу в нужный момент не отвлёкся, влетело бы по первое число. — Принято, — на деле же не чувствовал он никакого раскаяния. Не нашёл бы в скором времени способ напомнить о себе, так быстро бы затерялся в строю. А поскольку его и так тут почти никто не знал, это могло превратиться в ситуацию весьма для него неприятную. Вдруг бы ещё покормить на ужин забыли, ну право. — Эх, иди-ка ты с глаз моих долой, горемыка, — устало вздохнул боцман, вопреки сказанным словам самостоятельно куда-то направившись. — И в следующий раз без личного приказа не суйся, особенно на высоту. Сам на тебя доложу.       Чуя ещё раз кивнул старику, после чего остался один на уже полюбившемся ему куске палубы. Отчего-то очень тянуло обернуться к покинутой суше. Хотя, казалось бы, на неё он уже вдоволь насмотрелся… Неужели что-то забыл в «Смеющейся Сирене»? Да нет, ерунда. У него при себе-то и не было ничего, кроме парочки писем — теперь уже одного письма, преспокойно лежащего во внутреннем кармане накидки — а также купленного утром пояса, на котором сейчас уже удобно закрепились родной кинжал, давно пустая фляга и небольшой мешочек с деньгами. Собственно, все его пожитки были при нём, так что дело крылось явно не в них. Странное, однако, чувство… — Эй, ржавая макушка! — знакомым прозвищем окликнул его матрос, похлопав по вкрай спутанным кудрям. Право, в такие моменты Чуя очень жалел, что не захватил с собой какого-нибудь гребешка на замену расколотому в середине дороги. Расчесать волосы после всех этих жестов попросту не представлялось возможным. Серьёзно, почему каждый считал своим святым долгом потрепать его по головёшке? — Это что за полёт ласточки был? — Заткнись. Просто нога соскочила, — хмуро ответил он Фрэнку, не обратив внимания на его чуть скривившуюся ухмылку. — Ну что ты, как не родной? Я ж не со зла. — Да мы вроде бы и не родня… — Вот как ты заговорил! Использовал меня утром, а теперь притворяешься, что мы даже не знакомы! — неожиданно громко запричитал тот под абсолютно круглые глаза гонца. — Д-да не ори ты так… — он тщетно попытался перебить моряка. Сейчас на него были направлены недоумевающие взгляды почти всего экипажа, в том числе и юнги, что менее, чем за день, успел надоесть ему хуже горькой редьки, пропади она пропадом. Чуя даже был готов поклясться, что тот нарочно скорчил настолько презрительную и в одночасье насмешливую рожицу, лишь бы задеть его посильнее. Будто не понятно им было, что этот идиот специально всё перекручивал! И останавливаться не был намерен. — А ведь мы так хорошо провели с тобой время! Я думал, ты не станешь убегать от ответственности. — Заткнись уже, блин! — на нервах он буквально ткнул растопыренной ладонью в лицо матросу, из-за чего тот едва не потерял равновесие.       В тот же миг театральные всхлипы превратились в громкий заливистый хохот. Господь милосердный, ему ещё и смешно… Раскрасневшийся от стыда мальчишка медленно сполз по борту вниз, как можно сильнее натягивая капюшон на голову, чтобы не видеть собравшихся вокруг этого представления зевак. — Фрэнк, чёртов ты мозгоед, хватит над человеком издеваться, — снисходительно улыбнулся Генри, посмотрев на сидящий на палубе нервно смеющийся комок, после чего вновь обратился к довольному другу. — Он же так скоро сбежит. — Да ладно тебе, куда ему бежать-то с отчалившего судна. Только акулам на съеденье. Но до такой степени я никого не доводил, честно-честно. — Эй, Чуя, ты прости этого идиота. Он со всеми тут так, — извинился за поведение младшего товарища наёмник, подав гонцу руку. — Ничего, всё нормально, — тяжело выдохнул Чуя, принимая помощь и поднимаясь на ноги, заодно пытаясь привести себя в приемлемый вид. — Будем считать, что меня настигла карма за шутку над пацаном с берега. — Ну вот и славненько, видишь, всё справедливо!       И правда… Кажется, только что Чуя нашёл ответ на поставленный раньше вопрос. Всё дело крылось в том, что каждый раз, когда ему приходилось останавливаться вдали от дома, он встречал кучу людей, совсем невесомо прикасаясь к их жизни и практически сразу отправляясь в дорогу. Но оборачиваться вслед нельзя было не только по морскому поверью. В первую очередь научиться отпускать прошлое стоило для того, чтобы впредь ничего не держало на месте. А там, будь что будет. Порой новые встречи оказывались в разы интереснее прошлых. И вот сейчас он почему-то не сомневался, что в такой компании скучно не станет. Уже даже догадывался, чья именно в том могла быть вина. — А я гляжу, ты времени зря не терял, — чуть ли не смеясь, прокомментировал случившееся юнга, подойдя ближе, чем отвлёк гонца от нагрянувших мыслей. — Однако, стоит признать, я не думал, что ты из этих. — Нет, конечно! И не делай вид, что сам не допонял. — Какой грозный… Раз уж нет, так что это за реакция такая была? Силёнок заткнуть Фрэнка не хватило, помидорка? — Со стороны гавкать каждая собака может, — теряя самообладание, прорычал в ответ Чуя. — Не над тобой ли он ещё вчера насмехался? Что же ты тогда молчал? — Может мне стоит напомнить, с чьего позволения? Явился тут, не пойми откуда, а вёл себя, словно бы тебе всё дозволено было. — Да не было такого! — А как же. Я только понять не могу, почему такой важный человек выбрал для своего поручения шавку вроде тебя? Которая, к тому же, даже места своего не знает. — Ещё бы мне отброс вроде тебя место указывал! — не сдержавшись, Чуя с кулака дал тому по челюсти, но тут же оказался остановлен больно вцепившимся в его руку Генри.       От полученного удара Дазай чуть отшатнулся, растерянно схватившись ладонью за ушибленное место. Подумать только, его за сегодня уже дважды побили, и оба раза один и тот же человек… Даже захотелось дать сдачи, однако не делать этого ума у него определённо хватило. Может, он и пробыл в море не больше полугода, меньше всех на этом корабле, но уяснить за всё время успел, что любые драки были тут под запретом. Да и самое выгодное положение в них всегда занимала пострадавшая сторона, коей благодаря своему бездействию он сейчас стал. Вряд ли этот гонец не понимал того же, по крайней мере, он не создавал впечатление полного глупца. Просто на его удачу оказался вспыльчивым не в меру, из-за чего только что очень сильно подставился. Если бы матрос вовремя не остановил его, тот точно бы загремел в карцер за нарушения дисциплинарных порядков. И не сказать же, что Дазай ни разу не подумал о такой возможности прежде, чем начать нарываться. — Да успокойтесь вы, пока старшие не заметили, — прошипел мужчина, смерив обоих необычайно строгим для себя взглядом. Он всё ещё не рисковал отпускать Чую, хотя тот уже остыл в достаточной мере, чтобы не наделать новых глупостей. — Дураки… — Не хотелось бы вас отвлекать, но мне кажется, или волны стали уж слишком сильно громоздиться? — обратил их внимание на срывающиеся водяные гребни за бортом кто-то другой. — И ветер переменился, — поддержал в этом наблюдении уже второй.       Фрэнк оценивающе оглядел паруса. — Думаете, будет шторм? — Возможен. Куда вообще дозорный смотрит?! — не без причин возмутился тогда старший матрос. — Немедленно доложите капитану об обстановке! Видит Бог, придётся нам ещё поработать.       На этой ноте юнги переглянулись, вспоминая свой дневной спор. В глазах Чуи застыл вопрос с долей упрёка, мол, что, помогли тебе твои тепло и влажность? А тот ведь ещё не верил, что в первую очередь приметы слушать надо, а не сомнительные науки. Проверенные временем, отточенные поколениями наблюдения за малейшими изменениями в поведении окружающей среды, они не раз предупреждали моряков о подстерегающих их опасностях. Даже такая мелочь, как беспокойно плескающаяся чайка… Как мог он доселе, будучи в море, относиться к приметам с таким пренебрежением?