Повелитель морских глубин

      Резкий порыв крепкого ветра откинул их небольшое судно в сторону. Напряжение на палубе неумолимо продолжало нарастать вместе с поднимающимися всё выше тёмными волнами. И право, надеяться на то, что этим бы всё обошлось, было бессмысленно: на горизонте уже виднелся край иссиня-чёрного неба, которое совсем скоро могло оказаться над их сумасбродными головами. — Всем по местам! — строго отдал капитан команду, которую тут же подхватила за ним пара боцманов. — Убрать верхние паруса, взять рифы на фоке и гроте! Для начала пойдём на них да на кливере со стакселем… — уже чуть тише, скорее для себя, озвучил мысль господин Хироцу, ещё раз обдумав решение. — Держать курс бейдевинд!       Какому-то матросу старик-боцман поручил внимательно следить за обстановкой за бортом, настрого наказав сообщать о любых переменах. Остальные же к тому моменту уже вовсю занялись парусами: сокращение их площади сейчас было первоочерёдной задачей. Им стоило поторопиться, дабы обязательно успеть сделать это до того, как их бригантину накроет шторм. А Чуя… Ну уж нет, он здесь тоже не затем был, чтобы в сторонке отсиживать! Словно забыв про случившуюся ранее стычку с юнгой, а заодно, кажется, выкинув из головы и его самого, юнец поспешил напомнить о себе боцману. — Я так полагаю, лишняя пара рук делу не помешает, старик? — Вот же… — тот бросил на него беглый взгляд, но в ту же секунду перевёл его обратно на мачты, — неугомонный мальчишка. Так и быть, проверь пока снасти! Не нравится мне парочка. — Так точно!       Чуя, не медля ни секунды, подбежал к кофель-нагельной планке и внимательно осмотрел закреплённые на ней тросы. Сейчас каждое мгновение было на счету. Вновь переменившийся ветер начал заполаскивать парус, а дождь всё порывался стеной хлынуть с неба, грозясь с лихвой усложнить команде задачу. Он стоял прямо у фальшборта, что позволило ему на собственной коже почувствовать поднявшиеся с водяных гребней прохладные брызги. Морская пена послушно ложилась длинными полосами по ветру, и эта её покорность казалась совершенно неуместной при общем впечатлении от разбушевавшейся стихии. Заметив ближе к краю планки чуть ослабленный гитов, Чуя без особого труда справился со связанным кем-то на скорую руку узлом. Судя по всему, этот кто-то решил даже не заморачиваться после вчерашней попойки… Ну разве так можно? Всё же он прекрасно понимал постоянное раздражение местного квартирмейстера. За всеми ведь не уследишь, а любая халтура могла стать фатальной ошибкой в непредвиденной ситуации. Собравшись с мыслями, он как можно сильнее натянул трос, после чего принялся накручивать его на соответствующий тому нагель. Сперва зацепил первую петлю за верхнюю его часть, что выступала над деревянной планкой, вторую же повёл вниз, надевая на нижний колышек. Закрутив таким образом пару восьмерок, смотав из остатка длины гитова несколько колец и закинув их сверху, гонец довольно ухмыльнулся. — Вот теперь… — фразу прервал удар судна о что-то, — сука.       Стоило ему вернуть равновесие, как вновь обрушившийся шквал ветра едва не сбил снова с ног. Оно и хорошо отчасти — напомнило о том, что нельзя было отвлекаться, покуда всё не закончилось: ветер, как и волны, опасен. Наскоро осмотрев оставшиеся крепления, и найдя среди них ещё пару проблемных, Чуя полностью перевязал один из узлов и просто посильнее затянул второй, который, в целом-то, и без того не был критичен. — Готово! — отчитался он, случайно сорвавшись на хрип, на что боцман лишь хмыкнул.       Обстановка всё никак не налаживалась… Даже несмотря на то, что экипаж попытался обезветрить паруса, рулевой всё ещё с трудом справлялся со штурвалом. Нос накренившегося судна всё круче заворачивался к ветру, а само оно только сильнее билось о воду. Штормовые облака уже прошли через весь небосвод, затянули мрачной пеленой над грязными парусами, за исключением одного только сизого клочка с краю. Где-то в небе глухо и страшно отзывались раскаты грома. — Эй, мальчишка! — неожиданно окликнул его господин Кацура чуть ли не на бегу. — Давай за мной. «Что-то срочное», — смекнул на то Чуя и, решив не задавать лишних вопросов, быстро зашагал следом за молодым квартирмейстером. К слову… Если задуматься, то кем же это нужно было быть, чтобы занять столь важную должность в его годы? Насколько можно было судить по внешнему виду, Кацура вполне мог оказаться ровесником того же Фрэнка или Генри, что вполне сошло бы за объяснение их фамильярного обращения к старшему по званию. И всё же… На пиратских судах квартирмейстер порой обладал даже большей властью, чем сам капитан. С этим осознанием к гонцу неожиданно пришло и восхищение старшим. Самому-то ему такое даже в самых смелых мечтах не являлось, а уж тем более, так рано. — Ничего сложного я от тебя не потребую, — заверил тот, неверно истолковав пристальный взгляд гонца. — Да я не… — Дослушай. Мы налетели на риф, в трюме образовалась пробоина, — всё же пояснил Кацура снимая с пояса крупную связку ключей, — и нашему плотнику не хватит собственных рук, чтобы успеть заделать её до того, как там всё размокнет. Подсоби ему, чем скажет, и на сегодня будешь свободен. — Так точно.       На складе, к которому они подбежали, как оказалось, хранилось ремонтное дерево. Рядом со входом их уже поджидал мастер. — Мне казалось, что ты матрос, — честно выдал Чуя, глядя на знакомого мужчину. Именно он вчера указал ему, где можно было найти капитана, и он же звал их с Дазаем на вечернее построение. — Ерунда, — засмеялся плотник, — у меня же на лбу не написано. Ну давай, открывай, покамест там весь провиант не попортился, — обратился он уже к квартирмейстеру. — Я ж без тебя или старпома входить сюда лишён права.       Связка ключей звонко откликнулась на движение руки, щёлкнул замок, и старые заржавевшие дверные петли так мерзко заскрежетали, что захотелось схватиться за голову. Ну и ну, их смазать чем-то давно было впору. Мужчина с минуту выбирал нужные ему для работы доски, а Чуе тем временем всучил тяжеленный ящик с инструментами. Стоило им только взять с собой всё необходимое, как Кацура вновь запер складскую дверь и, оставив их, спешно вернулся на шканцы.       Прежде, чем войти, судовой плотник ещё немного повозился на пороге трюма, пытаясь понять, куда в прошлый раз дел огниво, и наконец отыскав его, зажёг стоящую на ящике масляную лампу. Слабый, но такой тёплый во всей этой штормовой обстановке свет залил деревянные стены. Пробоина, о которой говорил квартирмейстер, оказалась не такой большой, как можно было надумать себе в порыве паники, но воды при том затекло достаточно, чтобы покрыть тонким слоем почти всю нижнюю палубу. Чтобы не поскользнуться ненароком и ничего себе не набить, ступать приходилось очень осторожно. — Гляди, для начала, чтобы остановить течь, нам нужно заткнуть эту брешь чем-то подручным: тканью, мешковиной. Тут точно должна была заваляться какая-то тряпка, поищи быстро.       Как и было наказано, Чуя бегло огляделся по сторонам, пытаясь определить, где было вероятнее откопать искомый предмет. Очень уж не хотелось жертвовать собственной накидкой, пока оставалась возможность пустить на это дело что-то похуже. Возле стены аккуратной горкой было сложено около десятка бочек, сверху них — небрежно наброшенная рыболовная сеть. К сожалению, такая вряд ли бы сгодилась, да и вещь-то нужная была на деле, если бы перед командой стала необходимость наловить себе рыбы. Жалко как-то… А к ящикам с продуктами подходить и вовсе не было толку: кроме лежащих рядом набитых под завязку мешков с чем-то съестным, ничего больше в глаза не бросалось. Да и высыпать провиант просто на пол ему не хотелось: ценить еду жизнь давно научила. — Эй, а вон там, — юнец показал пальцем на гору самых разных вещей, — это после абордажей осталось? — Ага. Основное, конечно, уже растаскали да обменяли, деньги запрятали как можно укромней, а это так — мелочь, если вдруг пригодится. — Хорошо, значит, здесь и поищем… — Только я тебя молю, давай поживее, — устало попросил его плотник, уже отложив в сторону подходящие по размеру и форме дощечки.       Он был прав, с поисками стоило поскорее заканчивать. Казалось бы, прошло всего-ничего, а воды в трюме поднялось уже по верх халяв — ещё минута промедления обошлась бы Чуе в насквозь промокшие ноги. Закатив рукава и перенёся лампу поближе к тому уголку, он поставил её на, как ему показалось, наиболее устойчивый ящик, дабы не опрокинуло качкой. Тяжеловато, небось, ребятам наверху приходилось, если даже внутри удержать равновесие было нелёгкой задачей… Но делать нечего, все они знали, на что в море шли, и он их не меньше. Только вот сосредоточиться не получалось. Может быть от того, что он морскому дьяволу на радость стоял посреди постепенно затапливаемого трюма? Хорошие же перспективки рисовало воображение, ничего тут не скажешь. Благо, в глаза очень вовремя бросился довольно крупный и мягкий на вид мешок — именно в нём гонец и решил поискать каплю удачи. Ну а что, вдруг найдётся, где-то же должна быть неверная. Оставалось только вызволить находку из-под скопа оставшегося груза. — Я ж надеюсь, ты молот в руках хоть раз в жизни держал? — Приходилось, конечно, — недовольно прошипел гонец на донельзя обидное недоверие. Вот почему-то с самого начала так на «Хемедене» повелось: всех беспокоило то, научен ли он самым заурядным вещам. Какого, спрашивается, чёрта? — Отец, как и ты, плотником был, только на верфи работал, не в море.       Разгребать всё вручную очень скоро наскучило, и Чуя, прорычав ещё пару ругательств, буквально выдернул мешок из-под завала. Правда, от столь резкого движения тот разорвался по шву от середины до края, что, глядя на изъеденное крысами полотно, даже не удивляло. Оно было в решето и явно до сего момента одним лишь чудом свою форму держало. Распадающаяся из-за множественных повреждений по ниточкам мешковина сама по себе вариантом уже не была, поскольку напора воды бы скорее всего не сдержала. Внутри же на счастье оказалась разнообразная одёжка, довольно дорогая, судя по качеству ткани и количеству нашитых на неё украшений. Очевидно, была забрана с проходящего мимо торгового судна, потому как носить нечто подобное никому из экипажа впору по ремеслу и положению бы не стало. Из всего этого хлама он наспех выбрал воистину самое бесполезное, что только увидел — светло-голубое женское платье, край нижней юбки которого зубами крысиной своры тоже уже потрепало. Это должно было подойти, как подумалось Чуе, и тот без лишних раздумий подцепил кинжалом соединяющий шов, отделив нижнюю юбку от остального наряда. — Был, говоришь? Помер, что ли че? — Да жив, хвала небесам. Только вот по призванию работать больше не может, — ответил мальчишка, комкая ткань и пытаясь заткнуть ею течь, — производственная травма. — Ой, это дело и вправду серьёзное, так уж сталось, что не бывает в наше время безопасной работёнки. Всё то пальцы отрывает, то позвоночник крутит. Вот как руки неметь-то начнут, так всё, считай, и нет плотника. Погодь-ка, а откудова ты эту тряпку вытащил? — мужчина оглянулся, и завидев небрежно брошенное изувеченное платье, буквально выронил молоток в воду. — Ну и что ты наделал? За него, однако, можно было столько алкоголя выменять, что всем бы экипажем отгулять какую-то удачу хватило! Вот так и проси на свою… — расстроенно качнув головой, плотник продолжил прибивать доски поверх ткани. Всё будет хорошо, та задержит влагу, а едва размокшее дерево не даст ей и шанса проникнуть внутрь трюма. Хоть и выглядело всё это не очень представительно, но со своей задачей справлялось на славу. — Прошу прощения, — Чуя неловко провёл рукой по затылку. — Да чёрт с тобой, хоть не потонем. Ты лучше скажи, чего не захотел отцовское ремесло перенять? — Ну... Возможно, ходить на судах в море мне подходит чуть больше, чем строить. — Да уж, всё с тобой ясно, малец. А ну, посвети-ка выше немного, — попросил его плотник, жестом указав, на кой уровень приподнять теперь лампу, после с иронией в тоне прибавив, — собственная тень мешала, ты представляешь.       Казалось бы, не сказал тот ничего особенного, но от чего-то слова его показались Чуе донельзя странными. Впрочем, лезть в души к первым встречным он не особо любил, а потому постарался сосредоточиться на его указаниях. Ещё некоторое время они так и провели в заполненным по колени водой тёмном трюме. Плотник постоянно дёргал его с просьбой подать разные гвозди, доски, раз, было, даже небольшую пилу, чтобы подогнать дерево под наиболее удобную форму. И удавалось же ему попутно делать замечания на счёт того, что дрожал и неровно падал свет от огонька лампы, тогда как юнец, согнувшись в три погибели, лишь чудом умудрялся ту хотя бы в руках удержать, пытаясь вновь нащупать брошенный на пол молоток. Всё ж уповать на аккуратность плотника не приходилось, и заканчивая работать с каким инструментом, тот просто отшвыривал его недалеча. На примере отца Чуя назвал бы это неприемлемым и нехарактерным, ведь каждый мастер ценил свои инстументы?.. Впрочем, не его дело. — Того гляди, уже и закончили с этим, — немного погодя довольно выдохнул мужчина, плюхнувшись на ближайший к ним ящик. — Тебе, малой, чего старшой обещался — свободы? Так иди, покуда добро на то дали — не нашинский всё же. А воду отсюдова ребята сами уже повычёрпывают, сейчас пойду только старшим доложу о ремонте, а те им и прикажут. — Ладно, а… Как я могу к тебе обращаться? — после непростительно долгих для вопроса раздумий, Чуя его всё же озвучил. Не знать имени своего собеседника в ходе долгой работы уже ощущалось не очень-то вежливо. Плотник, однако, бросил в его сторону лишь насмешливый взгляд. — Да никто меня по имени тут не зовёт, если подумать… Они поди даже не поймут, коли его упомянешь, так что не забивай себе голову. На «Хемедене» я единственный плотник, а посему это давно стало моим здешним прозвищем. — Если тебе так угодно… — мрачно кивнул ему Чуя и вышел из трюма, притворив следом двери.       Первым, что бросилось в глаза после подъёма на палубу, стало небо. Всё так же на нём были тучи, но уже не столь тёмные и грозные, как были до этого. Серая пелена над головой порой разрывалась клочками подающего надежду ясного неба, и ветер уже не сбивал с ног матросов. Они пережили очередной шторм, но это отнюдь не значило, что можно было отдохнуть: на палубе оставалось ещё очень много работы, в том числе и по устранению последствий обозлившейся за что-то стихии. Тем не менее, при виде его Генри дружелюбно усмехнулся и подозвал подойти к ним с Фрэнком поближе. В тот момент Чуя поймал себя на одной забавной мысли: его уже ни капельки не удивляло то, что эти двое почти всегда находились в одном и том же месте, если только обратного не требовали обстоятельства. Непривычным для него стал только хмурый настрой младшего матроса, что до этого всегда выступал заводилой в дуэте, а теперь сидел, склонившись над огромным куском парусины, и рычал какие-то смешные ругательства в ответ на комментарии друга. — Ну, что вы тут? — поинтересовался у них гонец, став рядом и облокотившись о фальшборт. — Да вот думаю, — ехидно завёл Генри, — что девица на выданье на судне-то забыла? Гляди, сидит, вышивает что-то. — Я тебе сейчас рот крестиком зашью, если отвлекать будешь! — Всё-таки не выдержал парус? — участливо поинтересовался Чуя, стряхнув с лица тень какой-то тревоги и только затем вспомнив, как опасно в самом начале ветер начал заполаскивать парус, и как Фрэнк покосился на него при объявлении тревоги. Судя по всему, уже тогда он предполагал, что этим бы всё и закончилось. — Именно, его же ещё попробуй зашей аккуратно, он тяжеленный. А всё этот ветер, чтоб его… — Так, не кляни, — серьёзно перебил друга наёмник, пусть тот и сам уже понял, что едва не сболтнул лишнего. — Хоть ветер и друг тебе, но ничего не должен, а коль пропадёт, так все вместе будем печься на солнце, аки медузы на суше. — Верно… Хотя кому-то бы это явно не помешало, — Фрэнк перевёл вновь повеселевший взгляд на гонца. — Ты чего опять мокрый по самые коленки, кости просаливал? — Пробоину в трюме латали, — проворчал тот в ответ, недовольно стягивая с ног сапоги и выливая из них собравшуюся воду, — при манёвре, видать, зацепило.       Ребята громко засмеялись. Уже никому не хотелось ни о чём беспокоиться, все нервы, казалось, унёс с собой и вызвавший их шторм. Далеко. Но такого рода встряски нужны были, чтобы научиться ценить и рутину, какой бы скучной и незаметной она не была. Подумав об этом, Чуя взглянул на непривычно голую мачту. Ничего не поделать, чуть позже придётся по новой крепить на неё парусину. — Слушай, а ты чего это сам её штопаешь? Неужели парусных дел мастер чем-то посерьёзней занят? — А, понимаешь, в чём дело, — доверительно сказал ему на ухо Генри, — старик уже подслеповат стал, а этот пройдоха на его место метит. — Я, может, в пираты и не одних денег ради подался, в отличие от тебя, да всё же так кормят вкуснее. А это ли не главное, скажи ему, ржавая макушка! — Не приплетай меня, — отказал ему Чуя, снова натянув капюшон на голову, чем вызвал у матроса очередной приступ смеха.       За работой оставшееся время прошло очень быстро, да и до сих пор находящиеся на небе тучи практически скрыли приход вечера, а потому объявление отбоя стало для многих приятной неожиданностью. Признаться, только тогда он почувствовал, что действительно устал, а ведь до этого упрямо держался. Выстояв привычное каждому экипажу построение, напрочь при том прослушав всякую похвалу и наконец дождавшись от капитана распоряжения спускать койки, гонец вместе с другими матросами поплёлся в кубрик, обсуждая уже закончившийся день. Помотало их всех знатно, ничего не скажешь. Единственное, чему он был по-настоящему благодарен, так это тому, что даже сейчас не встретил одного раздражающего юнгу. Сил бы на него уже точно не осталось. Не сегодня.       Чуток повозившись, но всё же приготовив себе место для сна, Чуя со вздохом увалился на парусину, закинул руки за голову и прикрыл глаза. Не осталось никаких мыслей, только дикая усталость. Ноги нещадно гудели, что и не мудрено-то было, поскольку с самого утра на них по городу, а после и по палубе «Хемедена» пришлось поноситься. Он, конечно, привыкший…       Волны так и продолжали подбивать пиратскую посудину, совсем легонько по сравнению с былым волнением на море. Не было этой ночью слышно и крика чаек — лишь ветер и вода звучали морской колыбельной. Чуя в очередной раз поблагодарил судьбу за дарованное ему умение быстро и крепко засыпать в самых разных условиях, жаль только, что снов он снова не видел.