Повелитель морских глубин

— Поднимайся, вставай. Ну не заставляй тебя водой обливать, — кажется, начало утру для Дазая было положено довольно неважное. — Не хочется её попусту тратить.       На корточках перед его лавкой сидело бездушное создание, которое ещё с третьих петухов пыталось растрясти его и припахать к какой-то работе. Однако, он противился этому из всех своих сил, коих и так оставалось немного после ночи на жёсткой лавке. Долго же он привыкал к матросской койке, близко декады, но даже та теперь казалась более щадящим ночлегом, чем этот. Хотя, всяко ведь лучше, чем могло быть. Наверняка это чудище только из зависти к нему и приставало… Если подумать, им уже вторые сутки не везло на хоть сколько-то комфортный ночлег, и точно не Дазай проходил эти испытания с честью. — Пощади. — Да конечно. Если ты планировал сесть мне на шею, то нет, не получится, — возмущённо выдохнула Чуя, отвесив ему лёгкий щелбан. — И вообще, ничего сложного я не прошу, просто смотаться на рынок, покуда не поздно. — А сама ты не сможешь? — Должна же у тебя быть хоть капелька совести. — Да лад… ладно, — сквозь зевок сдался он на прямой укор в голосе и кое-как переместился в положение сидя, тут же уткнувшись носом в колени. Даже на корабле не поднимали так рано, разве что в чрезвычайной ситуации, когда это было взаправду необходимо. Сейчас же… Не сказать, будто он считал, что ему что-то, кроме самой Чуи, грозило. — И где этот твой рынок? — Помнишь, мы вчера мимо площади проходили, — она выразительно растёрла спрятанное за платочком запястье, ссылаясь на ещё свежий в памяти случай, — там-то и рынок. Чем раньше пойдёшь, тем больше найти сможешь. — А за чем хоть?       Он всё же заставил себя подняться и подойти к столу, на котором уже очень кстати стояла лоханка с охлаждённой водой. Руки начали неметь, стоило лишь зачерпнуть немного в ладони, но лучшего средства от прицепившегося сна было не сыскать. Кроме, разве что, ещё пяти минуточек, и ещё… — Эй, ты меня слушаешь?.. — отвлёкшись от оглашения списка дел, Чуя обратилась к соседу, что уже завалился на стоящий близ стола табурет и удобно уложил голову на руки прямо поверх деревянного обода. Поняв, что ответа навряд ли дождётся, она, как и диктовал доброму самаритянину долг, решила ближнему с подъёмом помочь. Слишком уж удобно этот соня навис над лоханью, чтобы взять и не окунуть в неё его заспанное, нетронутое бытом лицо. Судя по тому, как скоро он вскочил из-за стола, перевернув на пути табурет и лишь чудом заменив трактирную ругань более невинными словами, ближнему помощь пришлась не по вкусу, но самой Чуе результат показался достаточным, чтобы не обращать на это внимания. — На кухне, говорю, с печью проблемы, сегодня-завтра взять еду здесь будет нельзя. Нужно пойти купить чего нам прозапас. Чего-то, что не испортится без погреба за ночь, сам понимаешь. Не хотелось бы просить хозяйку брать продукты на передержку. — Нет, ну у них же проблемы, почему бы и не… — Осаму. Просто не хотелось бы, так что будь добр, — не терпя возражений, она передала ему небольшую корзину с косынкой на донышке. — Это чтоб в охапку тащить не пришлось. — А откуда?.. — Неужели тебе всё повторять нужно? Первое правило обустройства на местности: узнай у здешних, что и где взять можно, после чего заявись туда раньше всех прочих. Так выше всего шансы выцепить в одни руки побольше. Ну или выпросить — как от случая к случаю сложится. — Не уверен, что оно того стоит, — Дазай поддел косынку рукою, чтобы растереть ей промокшую чёлку. Да и в целом, было бы неплохо повязать ту на ручку корзины чуть позже, дабы не потерять, закинув на плечо по дурацкой привычке. Хорошо, что заранее подумал об этом — о горстке монет на дне корзины ему не сказали, так что, того гляди, пришлось бы собирать мелочь по полу. — У меня и так с собой были… — Правда? Уже хорошо, — Чуя на мгновение перевела взгляд на найденный в доказательство свёрток. — Тогда в следующий раз и заплатишь. Береги, пока можешь. — Как скажешь. Я совсем не против пожить за чужой счёт, так что... — Прекрасно. Только это не повод для радости, если не понял. Ты остался без кола и двора, тебе даже в дорогу взять нечего, — начиная злиться, девушка тоже подошла к порогу. — Считай это вкладом в будущего члена команды. Если повезёт, и старшие тебя примут. А если нет, то деньги уж точно понадобятся. Всё, проваливай!       Она резко дёрнула ручку, и Дазаю лишь повезло отступить назад вовремя, чтобы не получить закрывающейся дверью по головёшке. Будь он ребёнком, тот точно бы решил, что это была травля, а не забота.       В главном зале, кроме их новой знакомой, Люси, находилась лишь пара заснувших на стойке хмельных постояльцев, у одного из которых она, осторожно разжимая пальцы, пыталась забрать опустевший стакан. До чего же проблемный народ, должно быть, приходилось видеть этой бедной девчушке, что сейчас она только устало хмурилась на каждый выдавленный тушками вздох. И если в помещении ещё царила полусонная атмосфера, то на заднем дворе жизнь вовсю уж кипела. В веренице звуков можно было с лёгкостью различить всплеск воды по доньям вёдер, ржание лошадей в конюшнях, что помимо овса наверняка пытались выпросить себе и парочку яблок. У самих ворот стояла большая телега, а рядом с ней вздыхала хозяйка, безуспешно пытаясь объяснить что-то наёмным рабочим. Проходя мимо, Дазай чуть кивнул ей в качестве приветствия и ценой лишь небольшой зацепки на рубахе пробрался через частично свободный проём на вьющуюся улочку.       Он приблизительно помнил дорогу. Да и чего там можно было забыть: идти ниже по улице, никуда не сворачивая аж до самого ручья, а того, гляди, в паре шагов нашлась бы и площадь с деревянным помостом. В первый раз он как-то не обратил внимания, но, по словам Чуи, где-то поблизости должны были находиться и торговые ряды. В крайнем случае нашёл бы, у кого спросить — люди сновали в округе повсюду, однако… Дазай совсем не понимал, как можно было подписаться на это по собственной воле.       Что примечательно, дьявол крылся вовсе не в попытках отыскать нужный ему закоулок на просторах базара, где из-за каждого прилавка, то и дело, кто-то зазывал к себе люд, раз на раз позволяя даже взять чего-то на пробу. Дьявол крылся в деталях. При выдаче этого, с позволения сказать, «поручения», ему не удосужились даже расписать свои ожидания малость подробнее, чем просто чтобы ничего не испортилось за день-другой. И хоть это, казалось бы, в полной мере оставляло выбор за ним, но от чего-то совсем не видилось привилегией — в любом другом, но только не в этом случае. — Смотри, куда молоко своё ставишь! Это моё место.       Как можно было заметить, на углу соседствовало две палатки, и сейчас их хозяев угораздило втянуться в небольшой, а то и вовсе односторонний конфликт. Мужчина, что торговал фруктами да ягодами, сейчас гневно отчитывал за что-то младшего на пару лет от самого юнги мальчишку, а тот лишь продолжал по-солнечному тепло улыбаться, будто и не умел злиться. — Просто сегодня я привёз слишком много… Быть может, возьмёте один кувшин для Рути и Винфилд? За просто так, поди всё равно не продам, так хоть зазря не покиснет. — Ну правда ведь, Джон, — поддакнул ребёнку другой человек, — что будет твоему винограду от того, что он свой товарец чуть ближе оставит? Так ещё и вернёшься-то с гостинцем для младшеньких, соглашайся. — Да просто… Ладно. Только чур чтоб на прилавок ни капли! — Я могу купить немного, — наконец вклинился Дазай в их разговор, решив, что пора было с чего-то начать, дабы не бродяжничать так долго попусту. — А! Конечно, господин, сколько будет угодно. Вам молока или творога? Есть ещё немного твёрдых сыров, а ещё… — мальчишка не на шутку оживился и начал скоро перечислять всё имеющееся в данную минуту на прилавке, показывая на отдельные миски и тары, между всем тараторя и цену. — Давайте посуду, сейчас всё приготовлю. — Мне пожалуй, всего лишь молоко, вот только… — он по возможности развёл руками. — Посуды сейчас с собой нет. — Ну и ладушки, не велико лихо, просто занесёте кувшин завтра сюда же. Вы же не станете красть, — юный делец казался довольно щедрым и неконфликтным человеком, однако Дазай мог поклясться, что в той манере, как тот передал ему злосчастный сосуд, в этой добродушной улыбке… была толика предупреждения. Как будто совершенно незаметная со стороны, а то и вовсе надуманная. — Осторожно, крышка прилегает не плотно. Лучше нести в руках.       Так некстати только после этой фразы он понял, что уже пролил на себя пару капель, и, прислушавшись к совету мальчонки, попытался перехватить кувшин поудобнее, кивнув тем временем на донышко корзинки. Ребёнок схватил оттуда монетку, и демонстративно махнув ей перед собою, сказал: — Реала будет достаточно, господин. Всего доброго!       На самом деле Дазай не был полностью уверен, подходило ли молоко под выданное ему описание, однако, наверное, лишним бы оно точно не стало. В любом случае оставалось лишь сосредоточиться на более значительных вещах, чтобы, чего доброго, снова не огрести на ровном месте. Немыслимо, во что по собственной глупости начала превращаться его беззаботная жизнь…       Следующая цель наметилась гораздо быстрее, во многом благодаря внушительной очереди у одного из ларьков. Тот даже нельзя было обозвать палаткой, как прочие, потому что представлял из себя он вполне крепенький деревянный каркас с крышей, глиняными стенами, прилавком, и даже печью. Пара торговцев прямо на месте выпекала сдобу, и подменяя друг друга, тотчас принимая заказы. Ему приходилось видеть такие во многих городках, ведь горячую выпечку продать всегда было проще, чем уже остывшую. Да и к тому же, цепкий запах неизменно привлекал к ларьку целую кучу народу. Стоило признать, даже он сам пошёл на своеобразном поводу.       Всего через несколько шагов стало более чем ясно, что даже без хрупкой ноши в руках пробиться в очереди было бы как минимум затруднительно, но всё ж обязательно. Кажется, этот момент существовал только ради того, чтобы предательски оправдать его насильственный ранний подъём. Товар и вправду разгребали слишком быстро, и пусть конкретно тут это было не страшно — в печь с длинной лопаты шли уже новые заготовки, но коль пришлось бы ждать, пока те пропекутся, куда угодно можно было опоздать. И хоть спешить ему было некуда… Для себя Дазай решил, что был просто обязан ухватить одну из последних буханок.       Без небольшой наглости тут было просто не обойтись. Благо, его главную на данный момент слабость легко можно было превратить и в преимущество — всё же, видя в руках человека что-то громозкое, к нему относились с чуть большим снисхождением, что, конечно, не исключало всеобщего недовольства. В спину всё так же летели упрёки, но мало кто решал начать толкаться в ответ, когда он пробирался на ряд ближе к прилавку. Да и взаправду — кому хотелось, чтобы на него опрокинули содержимое целого кувшина? Дистанция из осторожности — в теории всё та же дистанция. — Да что ж вы толпитесь. Чего тебе, парень? — Могу я взять буханку? Эту, — Дазай указал рукой на ту, что была чуть поболе, но озадачено запнулся, завидев, что один из её боков подгорел, — или не эту.       Сам бы он в таком случае наверняка взял вторую, но не был до конца уверен, что на его месте предпочла бы Чуя: несущественно меньше, но качественнее, или же… лишь бы достаточно? А впрочем, будто разница была велика. Ничего же не случилось бы, возьми он даже первую попавшуюся. — Да сколько там можно копаться?! — уже через мгновение заголосила стоящая за ним в очереди старушка, недовольно стукнув тростью ему под колено. — Ещё перелапай каждую! — Да, пожалуй, вы правы, выбор того не стоит, — Дазай вежливо улыбнулся и даже попытался сделать небольшой поклон, после чего бодро обратился к торговцу. — Мне обе, пожалуйста!       Казалось, несмотря на шум и гам он расслышал скрип зубов позади. Звук, который всегда, неизменно, поднимал настроение при встрече с неприятными людьми, которых самих зачастую было очень просто подколоть или вывести из себя, не сделав при том ничего плохого или оскорбительного. Он ведь просто подумал, что две буханки хлеба лучше, чем одна, и сделал это вовсе не потому, что так бы она не досталась бедной пожилой женщине. Разве был он способен на такую беспричинную подлость? О боже, они даже не представляли, насколько. — Десять мараведи, по пять за каждую, — сказал тогда пекарь, но тем не менее, не поспешил брать протянутую ему плату. Он будто чего-то ждал, и с каждой секундой всё больше хмурился, пока не сорвался, и не пригвоздил вытянутую руку прямо к прилавку.       От неожиданности Дазай даже кулак разжал, выронив на стол все монеты, которые только теперь этот человек решился собрать и ссыпать в отведённый для прибыли ящик. С достаточным опозданием в голове всплыло воспоминание о том, что среди всяких ремесленников и торговцев, не только мелких, но и довольно зажиточных, считалось дурной приметой передавать деньги из рук в руки. Дядя почему-то всегда относился к этому с большим снисхождением, хоть и прекрасно понимал, насколько глупы суеверия. «Почему-то» в корне не верное слово. Принимая некоторые условности, было на порядок легче иметь дело с людьми, что оказывало своё влияние и на рабочие вопросы. В этот раз Дазай решил поступать так же, и только потому, наверное, снова не ввязался в какую косорукую ситуацию при том, что ещё немало времени провёл между торговыми рядами.       Он взял немного томатов в овощной палатке и не слишком большой кусок вяленого мяса уже при выходе с базара — сколько не думал, не приходило в голову ничего боле из сытного, но устойчивого к порче. В конце концов, на простенькие бутерброды у них уже что-то бы да нашлось, так что поручение с чистой совестью можно было счесть выполненным. — Да как бы тебя…       Руки уже порядком устали крепко-накрепко цепляться за кувшин, который что-то так и подначивало попытаться уместить в корзине с остальными покупками. Остановившись в какой-то момент прямо посреди дороги, Дазай опустил на землю свою ношу и присел рядом с уже чётким намерением переложить всё содержимое с места на место, дабы таковое нашлось и для посуды, но кое-что на переферии зрения его отвлекло. Взмах светлого лохматого хвоста почти что у него за спиной, хаотичные и нетерпеливые шаги взад-вперёд по дуге, выглядящие так, будто… оно хотело подойти. И Дазай точно понимал, что он такого не хотел.       Как только осознание пробило лёгким испугом, он вскочил на ноги, схватив всю свою поклажу в охапку. Он до жути боялся собак. Всегда. Попятился назад на несколько шагов, пытаясь найти взглядом человека или хотя бы пару овец, чтобы успокоить себя мыслью о прирученности зверя, но как на зло, ничего из этого рядом с ним не маячило. Существо пока не нападало, но что-то явно требовало — крутилось вокруг, выжидало, гавкало. Оно смотрело на него. — Кыш! — Дазай для убедительности махнул ногой в его сторону — вышло слабо, почти несущественно из-за страха попасться в капкан из острых клыков, но всё же… Даже так пёс на удивление опасливо отшатнулся, хотя уже спустя пару мгновений начал вести себя как ни в чём не бывало. — Не подходи, нет.       В теории он мог бы попытаться просто уйти отсюда, вот только ему очень, очень, не хотелось поворачиваться к этому существу спиной. Когда он наконец заметил, что взгляд бродяги был прикован исключительно к его рукам, а не к нему самому, в голову пришло решение, которое в данной ситуации вполне могло бы сработать. Он осторожно отломил кусочек хлеба и, обратив на него внимание пса, бросил на расстояние четырёх человеческих роста, может быть, больше. И правда, существо тут же отстало от него, бросившись вслед за угощением, которое, взяв в зубы, перетащило чуть в сторону и начало торопливо заталкивать за щеку. Убедившись, что всё в норме, парень и сам поспешил уйти оттуда, а лучше — как можно скорее вернуться к порогу двора. — Чтоб ещё раз я куда-то пошёл, — стал причитать он, как только завалился в их комнатушку и оставил корзину у входа. — Жестоко заставлять человека в одиночку шататься по незнакомому городу. — Ага, да, — рефлекторный ответ навеял скуку. Сосредоточено смотрев на уголок портных ножниц у своего плеча, Чуя едва обратила внимание на его возвращение. — Что делаешь? — Не отвлекай, — с небольшим нажимом сказала она, запустив руку в волосы и найдя очередную прядь, от части которой надо было избавиться. — Узлы такие позапутывались, что проще отрезать. — Не жаль? — Да нечего тут жалеть.       Сам виноват. Придумать более бессмысленный вопрос надо было ещё постараться, но хотелось хоть чем-то заполнить пустоту, покуда не решил, что сказать ей по-существу. О том, что даже сейчас у неё были довольно короткие волосы как для девчонки, и что в народе это страшно порицалось, она должна была прекрасно знать и сама. Такие вещи не требовали обсуждений, да и в конце концов, нормы были посланы ею к чёрту давно, от чего никому из них не становилось ни холодно, ни жарко. С другой стороны, получалось-то крайне неважно… — Давай я. — Чего? — не поняв до конца предложение, Чуя почти успела возмутиться, когда у неё из рук забрали массивные ножницы и поправили чуть сползшую с плечей ветошь. — Помогу. Не скажу, что умею, но я хотя бы буду видеть, что стригу.       Всё ещё сомневаясь, она несколько секунд не отрывала хмурого взгляда от его совершенно дружелюбной мордашки, хоть всё же и купилась на вес приведённого довода. Сама бы всё равно чёрт знает что наворотила, но от того согласиться на такое не становилось менее сложно. — За каждое отрезанное ухо поплатишься своим собственным. — Понял.       В конце концов дождавшись от неё утвердительного кивка, Дазай убрал волосы от лица и лба, заведя все назад, и уже тогда понял, насколько недооценил ситуацию. Местами длина у прядей была совершенно разная, но от взглядов издали этот факт вроде как даже неплохо скрывала общая беспорядочность завитков. Не удивительно, на деле, что они так сильно путались — удивительно, что всё было не настолько плохо, как могло, и некоторые колтуны, казалось, ещё вполне можно было спасти. — А ты уверена? Тут, конечно, солома, но можно попытаться распутать. Есть гребешок? — Неа, раскололся, — она раздражённо вздохнула. — Да просто обрежь и не морочь голову ни мне, ни себе. — Я даже не представляю, что с ним надо было для этого делать, на самом деле, — прежде чем срезать спутавшиеся фрагменты, Дазай подвинул как можно ближе стоящую у табуретки широкую кадку, взявшуюся тут, как и многое другое, непонятно откуда. — Ничего, от старости рассохся. — Кстати, а ножницы… — Что ножницы? — на вопрос Чуя, забывшись, хотела повернуть голову, но быстро взяла себя в руки. Сейчас вертеться не стоило всяк раз, и хоть она это более чем понимала, говорить с кем-то, не глядя в глаза, чувствовалось ситуацией не очень комфортной. — Люси одолжила до вечера вместе с корзинкой. Вроде как держала в подсобке на всякий случай. Тут, на дворе.       Диалог выходил натянутым. В конце концов общих тем у них было не много, а уж чтобы разрядить обстановку — так и подавно, а потому совсем скоро Дазай отпустил попытки разговорить соседку и сосредоточился на текущем задании. После того, как все найденные узлы были обрезаны, оставалось в общем-то просто уравнять длину, но из-за непредсказуемости волос найти к ним подход представлялось заданием ещё более сложным. Укороченные пряди раз на раз пытались лечь совершенно случайно или завиться сильнее, чем раньше, хотя… Получалось даже забавно. — Погоди, так ты меня утром спровадила, только чтоб причёской заняться? — Тц, нет, конечно. Нужно было узнать кое-что у местных по другому делу и разведать новости в районе порта. А это… На судне же нельзя. — Что за другое дело? — Дазай отделил последнюю из существенно отличающихся прядок, и когда задал вопрос, уже поднёс ножницы, как вдруг что-то заставило Чую оглянуться. Слишком не вовремя.       Где-то в груди потерялось неозвученное «ой». Лезвия ножниц срезали на порядок больше, чем было задумано, разом уничтожив и тот результат, над которым он работал всё время. Невольно затаив дыхание, Дазай встретил напротив не менее напуганный взгляд, чем был у него самого. Чуя осторожно поднесла руку к остриженной пряди, на мгновение без следа забыв, что настолько важное сейчас хотела сказать. — Прости! Правда прости. — Как много? — спросила она, опасаясь самостоятельно искать глазами срезанный клочок на дне кадки, но ожидаемого ответа за сим не последовало. Во второй раз вопрос прозвучал уже намного серьёзнее. — Как много? — Не слишком, — Дазай поднял руки вверх в кающемся жесте, — я честно смогу поправить. Если ты не будешь дёргаться. — Хочешь сказать, что это ещё и мой косяк?!       В общем-то да, но ладно. Он не понимал, как его подпустили к себе ещё раз по итогам первого опыта, независимо от того, кто там и в чём провинился, но с набитой рукой дело шло многим быстрее. Новый, на деле малозначимый и ненужный навык обошёлся для себя слишком высокой ценой, как думалось Дазаю, хотя Чую как будто волновало лишь то, что пришлось просидеть тут на целую склянку дольше. По правде говоря, результат получался заметно короче, чем оба они представляли. Для мальчишки пришлось бы в самый раз, но… Для девчонок такое слишком часто использовали в качестве лишнего наказания за преступление или распутное поведение, потому и казалось в большей степени издёвкой, нежели помощью.       Когда работа наконец была закончена, Дазай увалился на соседний табурет, хлопнув ножницами по поверхности стола, а Чуя смела в кучу всё то, что собственной волей не попало в кадку. Волосы всегда следовало сжигать — таково было суеверие, что поселилось в головах достаточно прочно, чтобы стать правилом. Но не здесь же. — Ты куда? — Никуда. На внутреннем дворе буду, если вдруг… Стой, — она застопорилась на пороге, когда почти перецепилась через оставленную там корзину с продуктами, из-за чего впервые обратила на неё внимание после возвращения Дазая с базара. — А с хлебом-то что? — Знаешь, проголодался по дороге, — замялся тот на секунду, как тут же улыбнулся в оправдание потрёпанной сдобе, — вот и отломал немного. — Ясно… Боже, просто скажи, сколько ты отвалил за мясо, пока у меня ещё слишком заняты руки, чтобы тебя ударить. — Так а что ещё взять можно было?       Чуя устало вздохнула, но ругаться дальше не стала. Сама была виновата, что дала тому монет с большим запасом на случай, если бы память о здешних расценках помощником быть перестала. В теории-то он всё сделал правильно, но продолжай они в том же духе, средств бы могло оказаться совсем недостаточно. — У меня больше надежд было на рыбу, но ладно. Главное, что беспокоиться о еде нам в ближайшие дни не понадобится.       Уже на внутреннем дворе она без труда нашла горсть пепла, где, по видимому, местные сжигали весь сор, и где, собственно, ей самой предстояло спалить эти волосы. Кремень и кресало Дазай нашёл на полке снятой комнатушки ещё прошлым вечером, и хоть Чуя не была уверена, шли ли те бонусом к паре свеч и керамической плошке или просто были забыты предшествующим им постояльцем, но полезным вещицам была искренне рада. — Фе, ну и мерзость, — послышался знакомый голос из окна, как только по двору начал расходиться запах спаленных перьев. — Вот тут соглашусь, — так же недовольно пробормотала Чуя в ответ, зажмурившись на резко вспыхнувшую перед глазами искру. — Никогда это делать не нравилось. — Так а что за дело, кстати? Ты так и не сказала. — Да, точно. Что насчёт того, чтобы завтра ещё раз наведаться на рынок? Ты говорил, деньги у тебя имеются, а раз так, не лишним было бы взять хоть какой-то нож в дорогу. Или что там вообще считаешь нужным. Мне всё равно, просто есть свои планы. — Да мне и так пришлось бы, — он показательно качнул кувшин в своих руках. — Я посуду одному ребёнку задолжал. Велел не красть. — Молоко? — Ага, будешь? — наполовину перевалившись через оконную раму, Дазай протянул ей кувшин, как тот выскользнул из рук и тут же разбился на осколки, встретившись на земле с редкой щебёнкой. — Чёрт!.. Вот теперь точно придётся.