Проклятие героя (Remastered)

      Сколь ни был прекрасен момент клятвы, исходящей из уст молодого ежа, но он прошел так быстро, что никто не успел насладиться изречениями в полной мере. Жители, услышав послание королевы Акорн, восхитились; поселилась некая надежда на светлое будущее.       И вновь народ, уважающий решения правительницы, был в полной мере доволен происходящим. Конечно, были трудности в их жизни, но такие обещания с уст королевы, намек на постепенные реформы успокаивали их душу, грели сердце и возводили надежды.       Все простые мобианцы полностью согласились с решением. Те, кто любил героя, в особенности воскликнули похвалу Королевству Акорн, сидя у телевизора. Рейтинг Ежа Соника за его поступки был слишком велик и благодаря этому больше видели спасение в той, кто верит в героя.       Реалии диктовали события, к этому шло еще с тех пор, как только еж спас всех в прошлом, в ту самую ужасную ночь, к этому подводило и настоящее время, когда герой уничтожал надежду Эггмана на полную победу над мобианцами. А кто не был согласен — их проблемы.       Новости продолжились, на этот раз по телевизорам вновь предстал репортер, который сидел на стуле в студии и с удивленным видом, ведь действительно сам не знал, что такой момент будет, даже чуть-чуть растерялся, а затем заговорил о происшествиях, которые были на этой неделе.       Главное шоу прошло, поэтому некоторые зрители отправлялись спать, думая о том, что Акорн поступила верно, то, что та учла желания местных как можно скорее продвинуться по карьере в будущем, что эта возможность будет реализована, как только пройдет некоторое время.       Другие, затаив дыхание, не могли уместить множество мыслей: у кого-то терзания, у вторых недопонимание, у третьих и вовсе мишура вместо трезвых разъяснений, ведь никто не привык видеть простого мобианца в качестве личного рыцаря Королевства и самой королевы, ибо в реалии такой вариант казался безумным.       Третьи отнеслись скептически, конечно, продвижение по уравниванию в правах хоть где-то скакнуло вперед, но не кончится ли на этом? Слишком много мнений складывались насчет этих новостей, кажется, пройдет не один год, как мобианцы привыкнут к современности.       Но были и те, кто полностью это отрицал. Отрицал и плевался при одной мысли. Аристократия на дыбы встала в самом помещении, но никто не осмелился освистать Соника, ведь оскорблять того, кто одним ударом отправляет роботов на свалку, недальновидно.       И особенно недальновидно это делать, когда рядом с ним королева. Да, она не имела много власти в руках, но даже так это выглядело бы уже как открытое возражение против всего, что происходит, а раз была дана надежда, то лучше скрыто отобрать ее, чем навлекать больше внимания.       Технологичность в Королевстве Акорн была на шаг выше, чем у соседних королевств. Из-за всей техники Роботника жители познали все прелести электроники, механизации, а также создавали что-то похожее, новое и постоянно совершенствовались. Не только Тейлз, но и другие прикладывали руку к прогрессу.       Но прогресс — это не только технологии, но и реальность, в которой проживают мобианцы. Отсталая мораль должна быть уничтожена раз и навсегда, и это Салли прекрасно понимала, стремилась и пыталась реализовать, несмотря на дикую усталость и сопротивление внутри.       Несогласные аристократы, помнившие только все хорошее при прошлом правлении, ни в коем случае не желали видеть народ в парламенте, этого было нельзя допустить, к сожалению, их голос важен, поэтому Салли придется приложить больше усилий, чтобы удержаться на месте.       Те, кто присутствовал во дворце, вздохнули с отвращением. Телевидение ушло, фотографы сделали пару десятков снимков, а затем также удалились, дабы написать свою статью про прошедший вечер. Дорогие гости вновь продолжали разговаривать о своем, надеясь, что больше никаких сюрпризов не произойдет.       Акорн, недолго думая, предложила всем банкет, который, к счастью, был уже подготовлен во время монолога королевы. Все блюда на любой вкус отвечали запросам местной знати. Аристократия, на удивление, проигнорировала Салли и не поклонилась, сразу приступая к трапезе.       Некоторые из них, зная обозначения слова «бал», находились в другой стороне, в которой присутствовали музыканты, приглашенные для проведения танцев. Настало время веселья для аристократов, и этому никто не мог помешать, даже нахождение простых мобианцев здесь.       — Уважаемые гости, наслаждайтесь пиром, — Салли наблюдала, как одна часть приступила к трапезе, а другая — к танцам. — «Не подавитесь, твари…»       — Салли, давай к нам! — сошло с уст Эми.       — Ох, Эми, не могу, надо кое о чем поговорить со своим рыцарем, — Салли улыбнулась, увидев все еще веселое лицо Роуз. — Пойдем, Соник, нужно кое-что прояснить…       Акорн, взяв за руку изумленного ежа от всего происходящего, направилась с ним к коридору, дабы их оставили наедине. Соник все еще смотрел по сторонам. Ничего не изменилось, но новое положение — это как гром среди ясного неба. Тейлз и Эми не последовали за ними, ибо понимали, что сама королева хотела обсудить пару вопросов только с героем.       Эми, смотря на все эти пиршества, удивлялась. Она была обычной девушкой и к таким приемам не была готова, даже мысль о такой роскоши не преследовали Роуз. Как же здесь все отличается от места, в котором она живет, ведь такое чувство, что здесь рай, а там ад.       Салли закрывала за собой дверь. Вновь она пришла в то место, где разговаривала с Тейлзом, но теперь здесь иной собеседник. Соник огляделся по сторонам, а затем вздохнул, стерев с лица холодный пот. Как же сложно вспоминать давно забытый текст в такой решающий момент.       — Это было что-то! — взбудораженно произнесла Салли, наконец-то она может говорить так, как хочет. — Я и не ожидала, что ты такое знаешь.       — Когда каждый день спасаешь мир от очередной угрозы, то быстро запоминаешь надписи на стенах, — еж улыбнулся, делая вид, что это было легче легкого. — В особенности, если рядом Тейлз, у него-то всегда найдется или девайс, или книга, способная перевести язык древних.       — Хех, у Тейлза всегда найдется новый девайс на любую ситуацию, — сошло с уст королевы.       — Ой, не напоминай, я помню, когда у него чердак протек, и он каждый день показывал свой новый девайс!.. — Соник вздрогнул. — Еле выжил…       — Хех, видишь, какая живучесть! Значит, не зря стараешься спасать Мобиус от очередных угроз, — в какой-то степени она почувствовала вину за то, что герой делает всю грязную работу. — Жаль, я не могу помочь так, как хотелось бы…       Соник не очень-то и удивился ее словам. Когда-то давно именно Салли была мозгом всей команды ежа. Она, как близкая подруга, вместе с Тейлзом и другими мешали планам Айво по порабощению всего Мобиуса, но тогда Акорн имела статус «принцесса», а это далеко не королева.       Тогда еще она властью почти не обладала, имела право ходить куда хочет, что и помогло ей в популярности, ведь Салли изнутри прочувствовала жизнь своих подчиненных. Ее творение «Борцы за свободу» до сих пор помнит те счастливые времена, когда именно она стояла во главе без каких-либо проблем Королевства.       И Соник помнил, потому что слушал ее приказы, не перечил и всегда выходил победителем, а когда Салли ушла из-за повышения статуса, то и ежу пришлось несладко, но даже в этом были свои плюсы, потому что Наклз и Тейлз никуда не девались, а, наоборот, сформировали команду Героев.       Салли-Соник-Тейлз и «Борцы за свободу» были в прошлом, это время хорошо запомнили местные жители в основном за отвагу, за то, что не сдавались и принимали удары Айво, но теперь все только и чествовали иную команду, а именно Наклз-Соник-Тейлз, которые и считались героями.       — Салли, не вини себя в том, что произошло, — ёж не хотел видеть грустную мордашку королевы. — «Борцы за Свободу» до сих пор помнят твою доброту и отзывчивость, конечно, и строгость не забыли, но дисциплина всем нужна.       Такое слышать из уст ежа поистине удивительно, даже сам Соник не заметил, как сказал нечто не подходящее под его обычное поведение. Салли хотела убрать свою грусть с лица, но перед ней живой пример того, что вся ответственность перед жителями лежит на плечах ежа.       — Я до сих пор считаюсь ее последователем, — Соник поддерживал ее, даже если эти слова ничего не значили в данный момент. — Но тебе стоит привыкнуть к своей роли, а остальное оставь нам.       В данный момент они находились в спальной комнате, которая так манила уставших мобианцев прилечь на нее. Акорн отошла от ежа, присев на одеяло, при этом можно было заметить, как она потирала свои глаза. Раздраженность давала о себе знать, она чуть не разодрала мешок под глазом.       — Это все так сложно, так сложно, — Акорн не хотела спать, но из-за воспоминаний о своей роли казалось, что она хотела забыть все. — Ты ведь видел аристократов?       — А, этих, которые по сторонам стояли? — вспоминая всех, кто там был, Соник невольно почесал голову.       — Да, я бы сказала не связываться с ними, — Салли хотела огородить героя от нежелательного влияния. — Они…       — Напыщенные, у себя на уме, и все им должны? — переспросил герой, понимая, к чему клонит Салли. — Конечно, я чувствовал, как они на меня смотрели.       Еж медленным шагом стал подходить к королеве, присев рядом на одеяло, дабы Акорн не чувствовала себя одиноко, дабы не думала, что одинока в этой суматохе, ибо найдется рыцарь, способный защитить в самый важный момент, даже сейчас, когда нужно отгородить от всех мыслей.       — С ними сложнее всего, — подсознательно Акорн понимала, что ее проблемы не касаются героя, но хотелось высказаться. — Аристократия застряла в прошлом, когда мой отец еще был на троне. Все эти разговоры про верхи и низы, все эти махинации с деньгами, прикрываемые или «благотворительностью», или «строим что-то новое, ну, по документам так написано».       Головная боль вновь возвратилась. Мысли королевы немного смешались, что заставило ее прижать ладонь к больной точке. Хотелось забыться, хотелось спокойной жизни и размеренного течения времени при правлении, но из-за интриг ничего не выходило, даже родственники разделились по лагерям, что иногда добивало решительность Салли.       — А не легче их прикрыть? — логически произнес еж. — Вот собрать их в одном месте, а потом хлобысь! — он ударил левым кулаком об правую ладонь. — И все доказательства на стол, а потом суд.       — Если бы всё было так легко… — Салли немного улыбнулась из-за наивности ежа, но ведь она знала, что он не привык долго размышлять. — Во-первых, вертикаль власти зациклилась на них, нужны новые кадры, мобианцы, которые что-то понимают, во-вторых, нужно еще больше сторонников… Народ — это хорошо, но…       — Только скажи, и я помогу разобраться с неприятностями, — Соник прервал её слова, дабы вставить несколько своих. — Для этого рыцари ведь и нужны?       На секунду Соник увидел то, что не смог выкинуть из головы на протяжении всего последующего разговора. Салли улыбалась так, словно в этот момент услышала, увидела или почувствовала то, что давно желала, но так и не получала. Она не одна в этом чертовом мире, есть те, кто помогает в самые трудные минуты, всегда рядом и готовы ворваться в неприятности вместе с ней.       Салли пред собой видела только Соника, никого больше, но даже так на душе стало легче, стало теплее. Даже сейчас он на ее стороне, хотя мог отказаться от своего титула сразу же, а вместо этого продолжил носить его. Вместо первых слов, что еж хотел бы избавиться, тот ничего не соизволил, только поведал о том, где увидел ту клятву.       В момент слабости королевы слышны только слова поддержки и то, что за ней стоят множества мобианцев, которые готовы на сдвиги в политике, готовы на изменения. Если кто и против, то они с ними разберутся. Настало неловкое молчание, ведь королева впервые не знала, что сказать своему герою, а Соник был удивлен ее искренней улыбке, не той, которую она выдавливала из последних сил, а той, которая возникла от счастья.       — Хех, а тебе идет улыбка, — Соник с нервным смешком произнес свои слова. — Как рыцарь, буду защищать твое счастье.       На секунду в голове королевы проскочила мысль, что они слишком близко находятся друг к другу. Теплые чувства в сердце перемешались с нечто иным, поэтому застенчивость, что присуща всем живым существам, пронзило ее лицо, смущение охватило разум, что заставило слегка отодвинуться от ежа.       — Н-надеюсь, что не подведу тебя, — Салли отвернулась от него, ведь хотела скрыть покраснение на щеках. — Я просто хочу сделать Королевство безопасным и справедливым…       Салли ощутила внезапное и столь приятное прикосновение к руке. Сердце, готовое выпрыгнуть в любой момент, стучало как бешеное, не давая спокойно отреагировать на такой знак внимания, но из-за этого на душе становилось так спокойно, будто она готова уснуть в любой момент.       Рыцарь хотел успокоить свою королеву, дабы та не волновалась сейчас, потому что из-за этого тратила свои нервы впустую, ведь невозможно сделать всё сразу и в данную секунду, как только душа захотела. Соник, не осознавая, что дает мнимую надежду Салли, наглядно еще и улыбнулся ей, думая, что спокойная обстановка, поддержка давнего друга и товарища по «Борцам за свободу» поможет ей прийти в себя и выйти из беспокойства победителем.       — Салли, ты никогда еще не подводила меня, тем более своих верных товарищей, поэтому не стоит терзать себя на пустом месте, — Соник не отнимал своей руки от ее, ведь так же стало тепло на душе.       Их взгляды пересеклись, смотрели друг на друга в каком-то непонятном ожидании чего-то большего. Невольное молчание поселилось средь них, даже прерывать его не хотелось, продолжить разговор? Зачем, просто тишина, и они одни здесь, нет шума, нет больше боли и разочарования…       — Х-хорошо, я запомню это… — прошептала Салли. — Ты всегда поддерживал меня, даже когда я делала ошибки…       И только сейчас сам Соник смутился данной ситуации. Лица находились в паре миллиметрах друг от друга, он держит ее за руку, будто хотел что-то сделать, но остановился в паре мгновений. Он отпустил руку Салли, при этом на лице было видно смущение.       — Ой, прости, заговорился, — еж почесал свою голову, почти что отодвинулся от нее. — Нас там ждут, так почему же не поспешить?..       Салли опустила голову. Ей не хотелось туда идти, не хотелось видеть все эти напыщенные лица, которые только и могут, что критиковать, но не делать ситуацию лучше. Она вздохнула, а затем нежно, почти не касаясь, провела рукой по руке Соника, слегка наклоняясь от накатывающей внутренней боли.       — Я не хочу возвращаться… — сошло с ее уст.       Соник понимал ее, осознавал, что у нее сдают нервы, кончаются силы, которых и так мало в связи с последними событиями. Ее голова опустилась на его колени, а взгляд устремился на его лицо, она лежала так, будто наслаждалась видом своего рыцаря, единственного, кому она могла доверять во дворце.       — Сал… — его пальцы прошлись по ее голове, слегка трепая волосы. — Настолько все плохо?..       — Настолько… — вздохнула Акорн.       — Тогда зачем идти туда, где нас не ждут? — улыбнулся Соник. — Думаю, у нас есть пару лишних минут насладиться тишиной…       Салли улыбнулась, прикрывая свои глаза. Так спокойно, так хорошо находиться на его коленях, отдаваясь этому мгновению, которых так мало в ее жизни. Они одни, ничего не мешает, они одни, и это только важно, они одни, и это так, так сильно заставляет ее сердце биться, что…       Не хотелось больше открывать глаза. Ей приятно, ей куда лучше, чем все эти битвы, само королевство и власть. И этим моментом нужно насладиться по полной, его пальцы игрались с ее волосами, и от этого только легкое покраснение виднелось на ее щеках, да искренняя радость.

— Ты единственный, из-за кого мое сердце не превратилось в камень, пожалуйста, не отворачивайся от меня… — прошептала Акорн.

***

      Банкет продолжался без зачинщика. Салли с Соником ушли для какого-то серьезного разговора, оставив Тейлза и Эми совершенно одних в столь незнакомом месте, в котором каждый аристократ мог посмеяться над простыми мобианцами, несмотря на то, что это друзья личного рыцаря королевы.       Лису было не по себе. Каждая минута пребывания здесь без Соника затмевала его разум. Конечно, он держался, как только мог, но долго ли ясность ума будет водить его в этом запутанном круге — не ясно. Таблетки, к сожалению, оказались нужным элементом, а он думал, что сможет продержаться дольше…       К счастью, рядом с ними был слуга королевы Акорн, который покорно провел особых гостей к отдельному столу, изначально предназначавшейся для друзей Соника. Как оказалось, места для друзей и самого героя были отдельно от остальных, будто показывали разницу в статусе, но это не мешало Эми осторожно сесть на предполагаемый ей стул.       Конечно, Тейлз помог Роуз, чтобы она не споткнулась, но сам Майлз не спешил присаживаться на наготовленное местечко. Еда, которую поднесли, соответствовала вкусам, но в данный момент «хвостик» не имел желания приступить к трапезе. Ему нужно было увидеть героя.       — Где же Соник и Салли? — Тейлз задал логический вопрос, на который не было ответа. — Они должны были давно прийти…       — Не переживай за них, — Эми не ела сегодня из-за похищения, поэтому всё её внимание было приковано к мясу. — Наверняка обсуждают очередной план по победе над Эггманом.       Тейлз не столь сильно беспокоился за них, сколь сам не хотел находиться здесь в окружении множества аристократов, которые считали его простым ботаником, не до конца помогающим своими технологиями. Он не хотел находиться среди тех, кто мог позволить себе оскорбления, ведь это открывало шрамы прошлого.       Именно свита считала, что лис что-то скрывает, поэтому не слишком доверяли выбору королевы насчет того, чтобы он был главным инженером, способным воссоздать нечто необходимое, ведь существовали и другие кандидаты. Благо, никто напрямую против не выступал, поэтому можно было хоть и на секунду расслабиться.       Лис удосужился сесть рядом с Эми, хотелось о чем-то поговорить, как в голову сразу пришли несколько идей, ведь этот день был слишком неординарным. Но какую из них озвучить? Он не знал. Он заметил, что на них косо смотрят со стороны, из-за чего даже нервно сглотнул.       — Как самочувствие? — Тейлз осматривал ежиху.       — Не могу привыкнуть, — Эми указала на швы в колене. — Но, эй, я жива, это главное…       — Все же я мог сделать лучше… — мордашка Тейлза опустилась.       — Ты не виноват… Вот увидишь, я еще буду нормально ходить!.. — радостно произнесла ежиха. — Нужно верить в себя!       — Я верю в себя, правда, просто… угх… надо было действовать раньше, а не ждать Эггмана… — Тейлз вспоминал ту секунду, когда послышался хруст кости. — Я и Наклз могли сделать куда больше…       — Но то, что вы сделали, уже спасло меня, не нужно так категорично относиться к себе, — ее рука нежно погладила его ладонь, проводя очертания. — Ну же, Тейлз, ты сам понимаешь, что в этом виноват только Эггман.       — Да, конечно… — но мысль, что он мог сделать лучше, не покидало голову. — Главное, что ты в порядке, остальное неважно…       Тейлз с каждой секундой всё больше и больше не осознавал своих действий, кажется, будто всё вокруг затмилось в его глазах. В начале бала он что-то говорил про пустяк, но сейчас думал иначе. Нужно что-то предпринять. Паника из-за того, что на них смотрят, всё ещё была.       Паника распространялась по каждой клетке его души, по каждому кончику пальца, даже дышать стал чуть быстрее. Они все смотрят на них, смотрят, пожирают взглядом и, наверное, уже давно придумали парочку оскорблений, которые могут выбесить или же заставить плакать.       Вновь прошлое перед глазами. Нет. Он не в своем доме, он не там, где над ним издевались из-за того, что у него два хвоста, а не один. Он не там, где его считали уродом, он рядом с Эми, да, он рядом со своим другом, а затем придет его названный старший брат, и все будет хорошо…       Всё будет хорошо. Так ведь? Всё будет идеально, ведь нет причин беспокоиться, нет причин бояться того, чего уже давно нет, но воспоминания обострились. Надо было взять эти таблетки! Неужели он так привык к тому, что его нервы заглушает препарат, а не он сам?!       — Эми, тебя когда-нибудь тяготило прошлое? — сошло с его уст.       — Да, но нужно идти вперед… — произнесла ежиха.       — Знаю, но… А что если это прошлое, которое разбило тебя полностью? — спросил Тейлз. — Взяло и растоптало… И единственное, что может помочь, это или уйти в себя на несколько недель, или же выпить таблетки?..       — Я… я не знаю, это довольно трудно понять… — опустила голову Эми. — Но если тебе плохо, то… то может уйдем? Только передадим Сонику, что ты плохо себя чувствуешь…       — Нет-нет, все в порядке, правда, — Тейлз почесал свой затылок, чуть усмехнулся. — Лучше дождемся нашего рыцаря.       К ним кто-то подошел, кажется, что знакомый, раз смотрел на Тейлза. В том, что пред ним был какой-то высший чин, лис не сомневался ни на минуту. Но как только он увидел стоящего мобианца, то в одночасье зрачки расширились, а самочувствие со стремительной скоростью стало ухудшаться.       Воспоминания из родной деревни, в которой его не признавали ни как того, кто мог бы сделать мир лучше, ни как нормального мобианца, возвратились в самый неподходящий момент, что усугубляло положение дел. Будто наяву, он видел все те издевательства, насмешки и унижения, которые принесли ему жители деревни.       И сейчас, спустя столько лет, перед ним был один из его местных, который также разбирался в технике, но, в отличие от лиса, того уважали и ценили. В особенности тот, кто также не видел ничего зазорного, чтобы избить или послать маленького Майлза. Из-за этого мобианца, похожего на зеленого медведя, тело лиса задрожало, а сознание медленно, но верно твердило: отомстить.       Напасть на обидчика, сделать так, дабы все те угрозы, все те побои он ощутил на себе, даже без разницы, что они находились на светском вечере. Но лис справлялся со своими внутренними демонами, даже без лекарств, даже без особой поддержки он подавлял приказы поврежденного из-за детских травм сознания.       — О, Майлз, — он, будто ничего и не было в прошлом, спокойно обратился к лису. — Не ожидал, что мы столкнемся.       — Т-ты?! — Тейлз воскликнул.       «Монстр», «ничтожество», «неполноценный» — так называли Тейлза, когда он был ребенком, ведь родился с аномалией в виде двух хвостов. Отклонения в виде запасной части на теле вызвали насмешки среди жителей родной деревни, а вместе с этим и избиение, ведь немногие видели в лисе простого мобианца, способного на что-то хорошее.       Такая аномалия казалась дикой для детей тех лет, да и для взрослых. Все, можно сказать, избегали лисёнка только из-за того, что он совместил в себе и ум, склонность к науке, и отклонения в виде двух хвостов вместо одного. Как только Тейлз вспоминает прошлое, так приходится бороться с внутренним гневом, яростью, пожирающей всё внимание лиса.       Или же обеспокоенностью, тревожностью и нервозностью, ведь в одни мгновения Майлз просто-напросто складывается комочком и бормочет себе под нос непонятные слова, благо никто не видел этих душевных терзаний, что помогало сохранять легенду, будто издевательства прошли мимо него.       — А ты все также ходишь с… — он указал на второй хвост лиса, — «этим»?       Тейлз не мог ничего сказать в ответ, ведь видел только прошлое, только то, когда он спокойно проводил время на улице до тех пор, когда мобианцы проходили рядом, тыкая пальцем в неполноценного или избивая в переулках. Эми заметила, что взгляд лис стеклянный, он будто и не здесь.       — Прекратите сейчас, — произнесла Роуз. — Кто вам дал право считать того, кто поставляет королеве множество изобретений, помогающих сражаться с Эггманом, «этим»?       — А разве не так? Мутант, который чудом выжил, — усмехнулся мобианец, затем опять посмотрел на лиса. — Можешь не отвечать, — собеседник, не услышав ничего со стороны, решил не продолжать тему. — Как там твои родители?       И вновь больная тема, на которую Майлз не хотел отвечать. Эти, с позволения сказать, «родители» хорошо позаботились о нем, когда нужна была поддержка со стороны, когда нужна была хоть капля благодарности за некоторые изобретения, которые Майлз делал еще в детстве.       Он до сих пор помнил последние их слова, после чего остался совершенно один на всю оставшуюся жизнь. У других — нормальных детей — мать с отцом заботятся о благополучии, о том, чтобы все чувствовали себя в любви и достатке, но только не у лиса. Только не он.

      — Мы не виноваты, что ты родился отсталым, — произнесла тень матери, закрывающей за собой дверь.

      — Нужно было отдать тебя на растерзания диким зверям, хоть какую-то пользу принесешь живой природе, — послышался голос на улице.

      Они покинули восьмилетнего ребенка, оставив Майлза на растерзание в деревне, где его так не любили. Но, к счастью, лис выжил, нашел друзей и теперь не желает даже слышать о своих «родителях». Одно радовало душу Майлза: ведь он знал, что они давно мертвы.       — Ты сам прекрасно знаешь, — Тейлз с оскалом вымолвил из себя хоть словечко. — КАК они. Гниют в какой-нибудь канаве, чертовы революционеры, попытавшиеся построить Республику.       Тейлз отчётливо помнил, что именно он сдал их бывшему королю. Они надеялись, что лис будет за них, что поддержит восстание, которое они хотели организовать, забывая о том, что пережил в детстве. Но Тейлз не забывал. Именно он и стал причиной, что Розмари поймали.       А затем казнили, как предателя родины, вместе с его отцом. Ох, он помнил те лица, когда родители поняли, что их же сын привел в место встречи королевскую стражу, как герой, который должен был защищать слабых, вместе с лисом задерживали зачинщиков против монархии.       — Да, слыхал, — тот почесал голову. — Любопытно, они, если бы не ты, были живы, но как ты живешь, зная, что благодаря их смерти — любимчик королевы?       — Да кто ты такой… — Эми вспылила. — Еще одно слово, и мы…       — А что вы сделаете, нищие? — усмехнулся аристократ. — Пожалуетесь королеве? Да, она вас услышит, конечно…       — Нет, они пожалуются мне… — произнес мужской голос позади.       Мобианец ощутил руку на своем плече, а затем его резко развернули. За ним стоял Антуан, который в сию же секунду ударил в живот аристократа, из-за чего он загнулся, пытаясь нормально дышать. В следующую же секунду Антуан взял того за волосы и поднял.       — А теперь пойдем за мной, — заявил Антуан. — Оскорбление «Борцов за Свободу» — уголовная статья благодаря нашей королеве, и ты попал.       — Спасибо, Антуан, — произнесла Эми с улыбкой.       — Не за что, — Антуан улыбнулся, выпроваживая зазнавшегося аристократа. — Быстрее, тормоз! — за ними дверь закрылась.       Слишком много травм испытал на себе лис за всю свою жизнь. Тейлз дорожил своей жизнью с тех пор, когда появился Соник, спасший его от нарастающего безумия, подарив при этом желания существовать и приносить в мир что-нибудь новое. У Майлза появились знакомые, для которых его отклонения не существует, будто так и надо, чтобы у лиса находился на один хвост больше.       — Эми, я… мне в уборную надо, скоро приду… — сошло с уст Тейлза.       — Х-хорошо, — кивнула Роуз. — Но если что-то случиться, то я позову Соника…       — Да, конечно, спасибо… — с дрожью в голосе произнес лис.       Лис выбежал из зала в коридор, где его никто не потревожит, не заставит придумывать что-нибудь новое в оправдания, даже не надо было мыслить про всё остальное, но голова всё так же раскалывалась, что мешало осознавать сказанное, действия становились непонятными.       Пол плыл под ним. С каждым новым шагом становилось мутно, но всё же Тейлз смог справиться с головокружением, смог добраться до уборной, а затем упасть, закрывая за собой дверь. На коленях лис пытался отдышаться, по его лицу текли слезы, а руки схватились за голову, ведь он больше не в силах сдерживать боль.       Тело отказывалось слушаться своего хозяина, колени не удержали его на месте, поэтому Тейлз с грохотом упал на землю, свернувшись, будто его сейчас кто-то избивал. Майлз не мог понять, что происходит, мозг не в состоянии определить, где реальность, а где навязчивая боль.       — Я не могу, я не могу, я не могу! — просачивалась дрожь в голосе лиса, пытающегося отвести от себя страх.       Все тело покрылось мурашками, от которых Тейлз испытал судороги, все части тела дрожали, а позвать на помощь он никак не мог. Отделившись от реальности, Майлз впал в искусственно созданную иллюзию, ведь голоса обидчиков стали раздаваться по всему помещению.

— Неполноценный, — проговаривали детские голоса.

— Монстр, — твердили взрослые голоса.

— Да когда ты сдохнешь? — произнесла мать.

— Нужно было избавиться от тебя, — произнес отец.

      — Вас здесь нет, вас здесь нет, вас здесь нет, это все голоса, голоса, голоса, голоса, голоса… — шептал про себя лис.       С каждым мгновением Майлз всё больше и больше уходил в себя, он знал этих мобианцев, воспоминания просачивались, как стекло по мягкой ткани, кажется, они все здесь, но в то же время нигде. Никаких образов здесь не было. Мельком Майлз замечал, что находится совершенно один, как и тогда в детстве, что здесь никого нет, но при этом угрозы, придирки, знакомые до боли шептания находились именно с ним всё это время.       — Уходите, уходите, уходите! — бормотания лиса усиливались, хоть он и пытался кричать, но с каждым разом голос утихал.       Но шептания приближались к ушам, он ощущал те же чувства, которые испытывал в родной деревне, в тех переулках, когда его избивали, в тех песочницах, в которых никто с ним не играл, и родителей, бросивших на произвол судьбы. Все их голоса смешивались в один.       Тейлз не мог сопротивляться, сжавшись, как напуганный ребенок, на полу, он, не понимая всей картины, продолжал бормотать себе под нос про что-то невнятное. Он ведь отвечал на слова тех, кого здесь не было, он отвечает на произвол своего же сознания, которое играет против своего носителя.       Но рано или поздно игры заканчиваются, поэтому Тейлз, больше не сумевший выносить адской боли, разрывающей его мозг, отключился, но даже такой исход не дал желанного результата, ведь голоса не угасали, они с новой силой прибывали, говоря про все его страхи, про все его недостатки.       Вместо сновидений, которые обычно приходят, когда мобианец, да и человек, теряют сознание, продолжались упреки, а помещение сменилось на пустоту, из которой одному никогда не выбраться, никуда не сбежать, ведь справиться со своими страхами…

Ты должен в одиночку.