I. Возвращение

Голова гудела, будто слоны в обнимку с бегемотами всю ночь танцевали на ней танго. Во рту стоял мерзкий привкус. Ау, регенерация! Мия со стоном приподнялась. Оглядевшись, поняла: это кухня Триши. События ночи откликались смутно... Клуб, какие-то парни... И она совершенно не помнила, как оказалась здесь, а не... «Виктор! — Мию прошиб холодный пот. — Что ты наделала, идиотка!» Она судорожно принялась разыскивать телефон. Из коридора показалась Триша. Выглядела она, на удивление, неплохо. И если бы не кусок замороженной курицы, завёрнутый в полотенце, который она прикладывала к голове, едва ли можно было догадаться, как прошла её ночь. — Проснулась, наконец! С добрым утром, — интонация голоса совершенно не соответствовала словам. — Вернее с днём... Почти обед. Мия тихо заскулила. Головная боль уходила на второй план. — Триша, ты не видела мой телефон? — Видела... и слышала, — азиатка скрылась в комнате, — всё грёбанное утро. Тебе названивали с незнакомого номера. Я сначала пыталась тебя растолкать. В итоге после девятого звонка взяла трубку... — Кто это был, Триша? — в голосе Мии прозвучало такое отчаяние, будто от ответа подруги зависела жизнь или смерть. — Представился каким-то Джоном Стокманом... — Стоуном, — прошептала Мия. — Да, наверное, всё же Стоуном... У девушки как камень с души свалился: «С ним всё в порядке!» — Он спрашивал что-то? — Ага, тебя. — Что ты сказала? — Что ты спишь, как сурок, и тебя – из пушки стреляй – не разбудишь. — Триша! — Что? Рублю правду-матку... Слушай, а я чего-то не знаю? Кто этот Джон, а? И откуда ему известно моё имя? Мия побледнела: в каком состоянии был Виктор, чтобы так глупо проколоться? Азиатка с притворным подозрением уставилась на Мию. — Триш, я потом тебе всё расскажу, — девушка лихорадочно пыталась привести себя в порядок, выбирая свои вещи из кучи разбросанных. Подруга с грозным видом встала в дверях: — Не выпущу, пока не скажешь, кто он. — Тебе самой на работу пора... — А ты за меня не волнуйся, я отпросилась. Так кто он? — Триша! — Нет, это несправедливо! Первый раз за всё время у тебя кто-то появился (поймала протестующий взгляд Мии). Да появился, не спорь: у меня чуйка на такие вещи! А лучшая подруга не в курсе! — Триш, я обещаю, потом всё расскажу... — Ну хотя бы кто он? — Человек. — Ну, в твоём случае, это уже информация... — Триша... — Да поняла я, поняла. Нет, так нет! Я рада, что у тебя появился парень. Девушка натянуто улыбнулась: — Ладно, где телефон? Азиатка протянула чёрный смартфон. Мия ужаснулась, увидев количество пропущенных: «Он меня убьёт. Ну и сама, дура, виновата!» — Триш, я побегу?.. У меня там... Говард один. — Ну-ну, — подруга хитро прищурилась. — Спасибо, — искренне улыбнулась Мия. — Ты классная! — Иди уже давай... к Говарду!

***

Домой Мия возвращалась, как нашкодивший щенок. И хотя голова не болела (спасибо регенерации), на душе было паршиво. Говард не вылетел её встречать. Кольнуло нехорошее предчувствие. — Вик? Она поспешила в гостиную... И с облегчением выдохнула. Ван Арт сидел в кресле с книгой. Говард перетаптывался за его спиной, но как только она вошла, сорвался и улетел вглубь дома. «Обиделся?» Виктор отложил книгу и встал. Весь в чёрном. Как всегда безупречен. Но человеческое лицо не могло скрыть следов бессонной ночи. — Добрый день, милая, — будничный, спокойный тон, будто бы она выходила прогуляться до ближайшей булочной. — Здравствуй, Вик, — произнесла она вдруг осипшим голосом, пряча глаза. — Что с Говардом? — Мужская солидарность, — интонация не изменилась. Повисло ощутимое напряжение, и с каждой секундой молчания оно росло... — Я должен был... — Я не должна была... Фразы, вылетевшие одновременно, вызвали лёгкие улыбки, и стало немного проще. — Позволишь? Мия кивнула. — Я должен был построить наш с тобой диалог иначе. — Вик, как ни крути, твоё решение не изменится. И умом я понимаю, что, наверное, это единственный выход. Возможно, риск оправдан. Но я... Я мучительно боюсь тебя потерять... ещё раз. — Мия... — Позволь, я продолжу. Я повела себя совершенно инфантильно. Ван Арт дёрнул бровью, выражая удивление (выбранным словом или результатами самоанализа?). — Но попытайся понять: лучше одна птичка в руках, чем две в кустах¹. Сердце не позволяет мне отпустить эту несчастную птичку. Хотя голова говорит, что моя жадность её задушит. Я всего лишь человек, Виктор. Я не могу... Но я постараюсь. — Я знал, что ты вернёшься, — тихо произносит мужчина. Перед глазами Мии почему-то мелькает вчерашний мотылёк... Она прикрывает веки. А когда размыкает их, понимает, что Ван Арт слишком близко. Опасно близко. Она облизывает пересохшие губы. Надо отвлечься на что-то... — Тебе надо поменять повязку, — она вглядывается в пятна запёкшейся крови. Виктор прищуривает глаза: — Раньше я не замечал в тебе подобных наклонностей... Но... Поняв, о чём идёт речь, Мия вспыхивает: — Ты невыносим, Ван Арт. Ладно, садись, буду делать тебе больно. Тихий смешок: — Как пожелает моя Госпожа. Воображение тут же рисует интересные картинки. Понимая, что её уносит куда-то не туда, девушка краснеет ещё больше. Бросает взгляд на Виктора. Тот кусает губы. И если бы она не знала его так хорошо, готова бы была поклясться: он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Мия фыркает и отворачивается. — Куда же вы? — Ван Арт откровенно потешается. — За орудиями пыток. Когда она не знала, что это Виктор, справиться с раной было гораздо легче. Теперь же она боится причинить ему малейшую боль, и от этого всё только хуже, медленнее. Виктор молчит. Не успокаивает, но и не торопит. И только когда она одним рывком снимает старый пластырь, вдруг чувствует горячие ладони на своей пояснице. И жаркий шёпот у груди: — Не убегай больше. — Никогда! Его пальцы мягко поглаживают нежную кожу. Но даже на эту невинную ласку её тело предательски откликается. На щеках проступает румянец, дыхание сбивается, по коже бегут мурашки... Будто не замечая этого, Ван Арт продолжает сладкую пытку. — Вик... — она не узнаёт свой голос. Низкий, с хрипотцой, он выдаёт её с потрохами. — Виктор, — попытка сказать более уверенно, — мне надо закончить. Он поднимает на неё глаза, улыбнувшись уголком губ: — Обязательно, милая. Мия пытается унять дрожь рук, накладывая пластырь. Пальцы Виктора скользят по поясу её джинсов, останавливаясь на застёжке. — Всё, — еле слышный выдох. Джинсы медленно ползут вниз. Реальность перестаёт существовать. Не отрывая от неё взгляда, Ван Арт опускается на колени. Его дыхание обжигает живот, уходит ниже... Вслед за джинсами на полу оказываются кружевные трусики. Мия вздрагивает. — Будь умницей, — полный желания, низкий голос, — сними одежду. Не отрываясь, снизу вверх, он смотрит, как девушка одним движением стягивает футболку, а затем, закусив губу, расстёгивает лифчик. — Чудесная... Такая желанная... — шепчет он. — Присядь. Он мягко вынуждает её опуститься в кресло. Пальцы Виктора неспешно чертят дорожку от изящных ступней до внутренней поверхности бёдер, раздвигая их. Мия теряет себя. Всё: её откровенная поза, его жадный взгляд и руки, жар его ещё такого непривычного тела, уверенные, знающие движения, нарочитая неторопливость – сводит с ума. Виктор подхватывает её колено, приподнимая ногу на подлокотник, разводя бёдра ещё шире. Прикрывает глаза. С губ Мии срывается стон. — Тише, милая, — он прокладывает дорожку поцелуев по её ногам. Поднимаясь от лодыжек, они становятся горячее, требовательнее. — Вик!.. — желание скручивает мышцы живота в тугой узел. — Не торопись... Пальцы медленно раздвигают влажные складки. Дразня, обещая большее. Губы, ласкающие чувствительную грудь, опускаются ниже... И Мия задыхается, когда он приникает к её лону. Движения языка, то трепетные и нежные, то смелые и грубые, уверенно подводят к экстазу... Уже на самом краю она ощущает быстрое проникновение пальцев. (Никто так не знает её тело!) Несколько умелых движений – и девушку пробивает дрожь. Она уже не контролирует тело, она себе не принадлежит. Мия извивается под его пальцами, как кошка. Онемевшие от напряжения руки намертво впиваются в подлокотники. Виктор удерживает её на весу, продлевая наслаждение. Наконец, когда она полностью расслабляется в его руках, он заботливо укрывает её пледом, едва касаясь губами лба: — Ты прекрасна, счастье моё! И она видит отражение истинности этих слов в глубине чёрных, блестящих глаз. Ван Арт садится у её ног, прижимаясь лбом к прохладной, тонкой руке. — Вик, а как... ты? — Не беспокойся, мой ангел, у нас будет время. Хотя, признаюсь, это несколько сложнее, чем я себе представлял, — он тихо усмехается, пытаясь выровнять дыхание. — Принести воды или... — Воды, пожалуйста, — Мия удивляется тому, насколько слабо звучит её голос. Когда Виктор возвращается, замечает на её лбу скорбную морщинку. — Что тебя заботит, милая? Она принимает стакан из его рук. — То, как бездарно я потратила эту ночь... Не хочу больше отпускать тебя ни на секунду... Он прячет улыбку: — Всё же ненадолго придётся. Мне необходимо решить несколько вопросов в «Artico». — Но мы можем поехать вместе? — До встречи с Ноэлем лучше, чтобы нас не видели вдвоём. Упоминание о встрече заставляет её побледнеть. Это не скрывается от внимания Виктора: — Милая?.. — Всё в порядке, Вик. Я справлюсь. Я сделаю так, как ты хочешь. _______________ ¹ Англ. пословица, аналог русской «Лучше синица в руках, чем журавль в небе»