Вероятно, вы меня даже знаете...

Когда я говорила «шаблоны поведения» я не преувеличивала. Не знаю, что именно стало толчком, который усугубил мою привычку так сильно и когда она стала такой жесткой: в прошлой жизни, которую я вспомнила, когда была маленькой; или уже в этой под воздействием магии? Или же из-за кучи стрессовых ситуаций? Не знаю… Сценарий с письмом прошел по известному мне канону. Правда началось всё не очень хорошо, я почти словила панику, когда обнаружила письмо на моё имя, запечатанное при помощи странной печати, которую в этом веке уже не используют. Я тогда сразу всё осознала. До моего сердца это дело дошло быстрее, чем до мозга. Вот я передаю часть писем Петунье; вот я просматриваю остальные, чтобы ещё одну часть передать дяде Вернону, а рекламные буклеты выбросить. Это был словно отсчёт последних секунд до взрыва. Как в тех фильмах, которые я когда-то смотрела, когда крутой агент не знает, какой провод резать и в последние секунды перерезает красный и… Раз письмо, дядюшке.

Тудум.*

Два письмо, дядюшке.

Тудум-тудум.

Три письмо. Рекламный буклет.

«. . . » **

Я не убираю следующее письмо из стопки. Я заранее знаю, что меня там ждёт. Я открываю глаза, которые уже успела крепко зажмурить, вижу как трясутся мои руки. Я слышу — как в ушах стучит сердце. Я слышу — как оно стучит где-то в горле. Я слышу — как оно стучит где-то в желудке. Мне кажется, я слышу — как по моим венам течет моя кровь.

«Как же тихо, чёрт возьми. Боже, почему так тихо. Тётя Петунья? Дядя Вернон? Почему вы так смотрите? Вы тоже это слышите? Мне страшно. А вдруг…»

«Вдруг — что?» — тут же думаю я, снимаю верхний конверт, вижу старомодную бумагу с сургучной печатью и… Успокаиваюсь, когда замечаю явных чертят в глазах моего кузена. Пульс замедляется до нормальных показателей, руки резко перестают трястись. На конверте, зелеными чернилами, с завитушками на заглавных буквах, выведено моё имя.

«Мисс Гарри Поттер»

— Пап! — внезапно крикнул Дадли, — Пап, Гарри тоже что-то получила!*** — кричит он ещё громче и выхватывает конверт из моих рук, рассыпая остальные. Я вижу как напрягаются жилы на шее тетушки. Я вижу как краснеет лицо дядюшки. Я вижу как ревностно-радостно скачет дорогой мой кузен в сторону кухни, размахивая руками. Дядя Вернон выхватывает из рук сына конверт с моим именем. И я уже знаю, что делать дальше. Я смогу это сделать. Я всё ещё помню сценарий. Даже не подглядывая в тетрадки. А значит — у меня улучшается память. А значит — совсем скоро мне не понадобятся такие палевные письменные шаблоны. — Это моё! — возмущаюсь я и пытаюсь завладеть бумагой.*** Я — молодец?

***

А потом были совы. Дядя Вернон, на самом деле, сам по себе очень эмоциональный человек. В моей прошлой жизни про полных людей говорили, что хорошего человека должно быть много. Дядя Вернон — хороший человек. Правда! Он просто слишком эмоционален. Холерик. А у тётушки аллергия на птиц*. Точнее на пух и перья. И вот мы уже трясемся с Дадли на заднем сидении семейной машины, вместе с сумками, которые не влезли в багажник. Дядя Вернон экстренно взял отпуск. Та избушка, которую я почему-то помню, слишком преувеличена в фильме. Да, дом производит эффект запустения, хотя даже скорее какой-то заброшенности, но он чисто убран, хотя и стоит в очень странном месте. Как дядя Вернон его вообще нашёл? Хотя, на самом деле, этот дом нашёл его прапрадедушка, который его и выкупил ещё в тысяча лохматом году. Это, так сказать, наше семейное поместье. Правда добираться до него нужно вплавь. Дядя Вернон рассказал нам по дороге очень интересную историю. Оказывается, его предки, по мужской линии, издревле охотились за паранормальным. И этот дом был выкуплен его предком из-за того, что про него ходило много слухов. Мол дом с призраками. Даже его отец страдал подобными, как выразился дядюшка, «глупыми заморочками». Но его сыну, то есть моему дяде, это стремление не передалось. Он, говорит, «весь пошёл в матушку-покойницу».** И хотя он ни разу не произнес слов «магия», «ведьма» или «волшебник», — в моей голове всё встало на свои места. Особенно после того, как он сквозь зубы процедил что-то очень похожее «так и помер, в погоне за нечистью». Я почти словила ступор. Когда поняла, что этого в сценарии не было. Но меня быстро отпустило, когда дядя объявил привал в каком-то придорожном мотеле, а девушка на ресепшене спросила есть ли среди нас некто Мисс Гарри Поттер, «ей тут письма».

***

Хижина. Мой день рождения. Полночь. С Днем рождения, Гарри… Вот только… а где гроза? Ночь сегодня — особенно тихая, такая спокойная и почти безлунная. И даже паника не наступает от отклонений. Потому что природа безмятежна, и я — вместе с ней. Я всё ещё жду. Две минуты первого. Три. Четыре. Пять. Двадцать. Ну, и где он? Двадцать три минуты первого. Двадцать девять минут первого. Что-то пошло не так. Я почти не паникую, лишь немного нервничаю. Несмотря на то, что канон уже заранее сломан одним только моим существованием здесь, я построила шаблоны на каждого преподавателя, которого могли отправить за мной. Я сделала это, когда мы приехали в этот дом. Точнее, когда я увидела там призрака. Я не знаю кто это был, я видела только часть спины, исчезающей в стене. И нет. Мне нисколько не интересно! Дядя же рассказывал про дом с призраками. И хотя он говорил об этом скептически, я точно знаю, что они существуют. Я знаю про магию, я знаю про Хогвартс и знаю, что всё же оказалась ведьмой. Я не удивилась, потому что, в глубине души, заранее была к этому готова. И хотя я уже продумала шаблон на случай личной встречи с каким-нибудь магическим предком нашей семьи или обитателем этого дома, осуществлять его — не стремлюсь. Просто потому, что такие вещи нужны не для личного удовольствия или удовлетворения собственной любознательной натуры, а скорее для того, чтобы по максимуму нейтрализовать возможные угрозы моему ментальному здоровью. У меня в планах сначала самой посмотреть на магический мир изнутри. Хочу увидеть его своими глазами и без навязанного мне чужого мнения. А потом, освоившись, можно и с призраками этого дома поболтать. Уже подготовленной, так сказать. Ведь, несмотря на существование шаблона под эту ситуацию, я ещё не готова. А моих предзнаний достаточно для того, чтобы не впасть в отчаяние, не скатится в истерику или, тьфу-тьфу-тьфу, в кататонический ступор. А что? Раз уж моя особенность характера из прошлой жизни так сильно усугубилась здесь, став чуть ли не патологической или даже психопатологической, — грешным делом, думаю, — то почему бы и простой заторможенности не стать кататоническим ступором? Вот уже и третий час утра пошёл. Ни грозы, ни посетителя. Ну, если это не Хагрид, то неудивительно, наверное, что к нам придут в более удобное время. После девяти утра, например. Я уже убедила себя, что это не Хагрид и что не стоит впадать из-за этого в истерику, потому что всё уже продумано. Манера поведения, манера речи, необходимые вопросы, которые я задам, ответы на самые вероятные вопросы, которые зададут мне или моей семье. Примерный алгоритм с вероятным поведением моих родственников и мои реакции на них. От самых негативных (ружье), до самых позитивных (улыбки и приглашение на вечерний чай по возвращению из магического квартала). И хотя я уверена, что никто из моих опекунов со мной за покупками не пойдёт, даже это есть в моем алгоритме. И поэтому — я спокойна. Вот только, всё равно не спится. Сижу у погасшего камина на первом этаже, завернувшись в одеяло, и повторяю свои алгоритмы. Всё будет хорошо. Я ко всему готова. Всё будет хорошо. Я ко всему готова. Всё будет хо…

ТУК-ТУК-ТУК