Белые и пушистые

Мо Жань наклоняется и прикусывает нежную кожу Ваньнина чуть выше пупка. Затем ещё раз, и ещё. Он тянется выше и мягко кусает всё, что встречается на пути – за бока, под сосками, над сосками, зацеловывает ключицы и в итоге кусает и их тоже. Чу Ваньнин под ним расслабленный, податливый, не пытается отстраниться, наоборот одну руку закидывает на плечо Мо Жаня, зарывается пальцами в его волосы. Он всегда такой после оргазма. И поэтому Мо Жаню так трудно оторваться. Недопустимо просто лечь рядом, или уйти в душ, если можно снова подмять под себя, довольно отмечая, как скрещиваются на пояснице стройные ноги – уже автоматически, Мо Жань уверен, что Ваньнин и сам этого не замечает. - Как насчёт второго раунда? – шепчет Мо Жань в его губы и целует, не дожидаясь ответа. Чу Ваньнин стонет сквозь поцелуй и ногами крепче сжимает, обозначая этим своё согласие. Они не могут оторваться друг от друга ещё с вечера. Когда один разложился на расправленном диване со своими лекциями, конспектами и книгами, а второй рядом, чтобы просто лежать, залипать в телефон и, вроде как, не мешать. Мо Жань и не мешал целый час, потом просто наклонился, чтобы чмокнуть в щёку, когда Ваньнин завалился набок, давая затёкшей спине желанный отдых. Он морально готовился услышать недовольство в свою сторону, поэтому никак не ожидал, что любовь всей его жизни развернётся и поцелует в ответ. И всё. Дальше было уже не до лекций. Чу Ваньнин пытался сопротивляться, но прекрасно понимал, что виноват сам. Несколько часов они обнимались, тискались, целовались. Иногда прерывались на залипание в телефон – Мо Жань развёл Ваньнина на парочку селфи, которые пообещал потом удалить. Не удалит, конечно же – Чу Ваньнин знает это, но всё ещё верит, что кроме Мо Жаня их никто не увидит. Он думает, что они похожи на двух подростков, безумно влюблённых, переживающих самые первые стадии отношений, когда всё, что хочется – не вылезать из постели. Только вот конкретно они уже чуть больше двух лет встречаются, и полтора года живут вместе. И даже если Мо Жаню, в силу характера, такое поведение свойственно, то от себя Чу Ваньнин в шоке каждый раз. Он чувствует, как смыкаются чужие зубы на его шее. Уже в который раз за вечер. Как большие ладони Мо Жаня гладят кожу на ягодицах, раздвигают их, а растянутого входа касается влажная головка члена. Ваньнин выгибается и раздвигает ноги шире, раскрываясь сильнее. В это же мгновение Мо Жань проникает в него – очень плавно, легко и сразу на всю длину. Секс очень нежный, неторопливый, в отличие от предыдущего раза несколько минут назад. Тогда заслонки снесло прилично – у Мо Жаня ещё долго не сойдут полосы от ногтей на спине. Сейчас же он двигается мягко, не прекращая целовать сладкие губы, смешивая чужое дыхание со своим. Чу Ваньнин редко проявляет инициативу. Чаще всего Мо Жань сам не позволяет – перехватывает его руки, фиксируя их над головой, и вынуждает просто лежать и получать удовольствие. Иногда игры заходят дальше и в такие моменты Ваньнин теряет связь с реальностью, какой-то частью себя понимая, что это уже даже и не игры. Нежность меняется местами с безумием. Мягкость с покорностью. А Мо Жань с того, кто обожает и дарит удовольствие на того, кто привык получать своё по праву. Чу Ваньнину стыдно вспоминать то, как они пришли к этому в первый раз. Но, в противовес собственному характеру, абсолютно не стыдно, когда он вновь слышит обжигающие слова: - Побудешь послушным сегодня? Фразы могут отличаться. Неизменным в них остаётся только слово «послушный». Чу Ваньнин моментально покрывается мурашками, открывает глаза и смотрит на Мо Жаня. Видит в ответном взгляде власть, желание, собственничество. Он сейчас в нём не только физически, но и в голове, в мыслях, в душе. В каждой клеточке тела. Ваньнин послушно кивает и тут же стонет, потому что Мо Жань почти выходит из него и резко входит обратно. Намекает, какой будет сегодняшняя игра. - Ты помнишь стоп-слово? – спрашивает парень, грубо сжимая в руке ягодицу Ваньнина. Тот снова кивает и жмурится от непрекращающихся сильных толчков. - Смотри на меня, - приказывает Мо Жань. И от этого тона Чу Ваньнин весь дрожит, готовый лечь на пол, прямо в ноги Мо Жаню, для того, чтобы тот на него наступил. О, небо. Собственные фантазии хочется послать прямо к Дьяволу. И имя этому Дьяволу – Мо Жань. Он отстраняется от Ваньнина и укладывается рядом на спину. Старший понимает всё без слов и садится сверху, сразу опускаясь на член. - Умница, - довольно улыбается Мо Жань, снова опуская ладони на ягодицы и с силой сжимая их. Чу Ваньнин смотрит прямо в глаза своему парню, не позволяя себе закрыть их. Особенно это тяжело, когда член внутри задевает сейчас особенно чувствительную точку. Он громко стонет, кусает губы и всё же не сдерживается – зажмуривается снова, за что тут же получает наказание. Мо Жань звонко шлёпает по ягодице одной рукой, а пальцами второй оглаживает растянутые края его входа. Там, где входит и выходит член, там где всё пульсирует, краснеет, хлюпает и горит. Мо Жань совсем немного кружит там пальцами, а потом подносит их к губам Ваньнина. - Тебе ведь хочется большего? Хочется быть максимально растянутым для меня? Чу Ваньнин покорно открывает рот и принимает пальцы. Обсасывает их жадно, сгорая под плотоядным взглядом Мо Жаня. Собственные руки хочется опустить на свой член, давно требующий хоть какой-нибудь ласки, но он знает, что нельзя. Поэтому он обхватывает ими кисть Мо Жаня и проталкивает его пальцы глубже в свой рот. Зрелище выходит великолепное, судя по тому, как рычит Мо Жань. Неизвестно, будет ли за это действие награда – она есть не всегда, но поощрение во взгляде напротив тоже приносит удовольствие. Обильно смоченные слюной пальцы Мо Жаня проникают в него медленно. Растягивают сильнее. А в сумме с непрекращающимся движением члена это сводит с ума вдвойне. Чу Ваньнин почти задыхается от переполняющих ощущений, стонет протяжно, иногда срываясь на всхлипы. Член Мо Жаня и так раскрывает его чуть ли не каждую ночь настолько, что он потом ещё утром на работе чувствует себя растянутым. А теперь ко всему этому добавляются пальцы… Чу Ваньнин горит внутри, когда думает, что в него сегодня можно запихнуть даже руку по локоть – он не заметит. Это ужасно. Это немыслимо. Это тотальный крах всем внутренним устоям, которые, как оказалось, всю жизнь были фальшивкой. «Никаких извращений» - ага как же! Ваньнин обожает эти извращения до хрипотцы от сорванного стонами голоса. Мо Жань сам поддаётся бёдрами вверх, трахает размашисто, грубо, подбрасывая на себе чувствительное тело. Крепко держит за бедро свободной рукой и с нескрываемым наслаждением следит за эмоциями на обожаемом лице. Он знает, что для Ваньнина настоящая пытка смотреть на него в ответ. Его жрёт изнутри смущение и стыд от собственных действий. И особенно от того, что эти действия ему нравятся. Мо Жань немного приподнимается, садясь на постели, и проталкивает глубже свои пальцы, с улыбкой наблюдая, как в немом крике растягиваются губы Чу Ваньнина. - Такой послушный, - шепчет, прежде чем провести языком по его щеке. Ваньнин внутренне верещит. Эта похвала его заводит. Господи, так заводит… - Так сжимаешь меня, - продолжает Мо Жань, медленно двигая внутри пальцами, - ты чувствуешь? В ответ слышится «да» на грани отчаяния. И затем Ваньнин двигается сам, качая бёдрами и сильнее насаживаясь. Мо Жань откидывается обратно и убирает свои пальцы. Перемещает руку на член Ваньнина и ухмыляется, когда тот стонет громче. Прикосновения к этому месту он ждал слишком долго. - Двигайся быстрее и я позволю тебе кончить, - произносит Мо Жань и сжимает его член у основания. Чу Ваньнин шепчет «пожалуйста, пожалуйста…» и наклоняется вперёд, готовый рухнуть прямо на парня. Но тот рывком садится обратно и грубо хватает его за распущенные волосы. Запрокидывает голову назад и строго цедит прямо в губы: - Я сказал – двигайся быстрее. Ваньнин беспрекословно подчиняется. Двигает бёдрами активнее, иногда то поднимаясь, то опускаясь обратно. Ладонями водит по груди Мо Жаня, ласкает соски, ключицы, ищет в этих прикосновениях хоть какое-то спасение. А потом просит Мо Жаня опуститься обратно, цепляется за его плечи и уже откровенно скачет на его члене. Прежде чем кончить глубоко внутри, Мо Жань хватает его обеими руками за ягодицы и с силой насаживает на себя. Ваньнин сжимает его сильнее, чувствуя, как горячее семя заполняет изнутри. Но с члена не слезает. Ждёт, когда ему будет разрешено получить разрядку. Мо Жань мучает его и легонько щелкает пальцами по налившейся кровью головке. Слушает, как сбивается чужое дыхание и как сжимаются мышцы вокруг его члена. - Мо Жань… - тихо стонет Ваньнин, - прошу… - Ну, если просишь. Мо Жань обхватывает рукой его член и первые секунды лишь сжимает у основания, наслаждаясь тем, как сходит с ума человек на нём. А потом Ваньнину хватает всего несколько ласк, чтобы излиться в его руку с протяжным стоном. - Открой рот и высуни язык, - приказывает Мо Жань. А когда Ваньнин выполняет его приказ, то проводит по его языку двумя пальцами, размазывая его собственную сперму. И целует следом, не в силах сдерживаться. Его Ваньнин это погибель, это горячая лава под корками льда. Такому, как Чу Ваньнин, очень пошло быть, например, порнозвездой, или самой дорогой проституткой в элитном борделе. Но он принадлежит лишь ему одному. И до Мо Жаня у него никого не было. Только его. Только с ним одним он открывал для себя собственные предпочтения. Только с Мо Жанем он первый раз лёг в постель, и теперь именно для него его стоны, взгляды и прикосновения. Мо Жань укладывает его на подушки и ложится рядом. Прижимает к себе трепетно, ласково – игры кончились. Чу Ваньнин, наконец, закрывает глаза и прячется в чужом изгибе шеи. - Набрать тебе ванну? - Я там усну, - бормочет Ваньнин, - лучше приму душ. Один. Голос делает строже, предупреждая, что за поползновения к нему в ванной можно отхватить. Вся безропотность сошла на нет, когда Мо Жань его поцеловал. Любым играм приходит конец. Мо Жань посмеивается и целует нежно в висок.

***

Ночью Ваньнин просыпается от того, что его слишком сильно сжимают в объятиях. И это далеко не внезапный приступ любви во время сна – Чу Ваньнин научился различать. Он сразу весь напрягается, пытается повернуться лицом к Мо Жаню, но его только сильнее стискивают руками. Ваньнин хрипит и морщится – его тело и так изрядно помучили перед сном, а теперь ещё и это. - Мо Жань… Ты слышишь меня? – зовёт Ваньнин и опускает свою руку поверх руки парня. Гладит аккуратно, нежностью надеясь вернуть к реальности. Мо Жань что-то неразборчиво бормочет, а потом рычит. Его крепкая хватка слегка ослабевает, чтобы в ту же секунду он резким движением развернул Чу Ваньнина к себе. Его глаза открыты и взгляд не сулит ничего хорошего. Ваньнин сглатывает и очень медленно тянется ладонью к щеке Мо Жаня. Однако прикоснуться так и не успевает. - Не трогай меня! – зло цедит Мо Жань и хватает его за запястье. Припечатывает к кровати и смотрит так, словно вот-вот ударит. Один раз всё же ударил. Залепил смачную пощечину, а после смотрел с ненавистью, выжигая душу взглядом. Ваньнин тогда испугался сильнее всего. Даже в первый раз не было так страшно… Диссоциативное расстройство идентичности. В народе – раздвоение личности. Мо Жань не сразу сказал об этом, только спустя два месяца их отношений. Объяснил, что симптомы проявляются редко, ненадолго, и в девяноста пяти процентах из ста это случается во время сна. Так же рассказал, что никогда не помнит, что с ним происходит в этот момент. Но окружающие люди утверждали, что он просто ведёт себя чересчур агрессивно, грубо и нагло. Однако серьёзных последствий не наблюдалось. Лекарства он принимает еженедельно и благодаря им смена личности случается раз в несколько месяцев. Но рано или поздно это должно было случиться при Чу Ваньнине. Они просто легли спать как обычно. Даже не успели заснуть толком, как вдруг Ваньнин проснулся от того, что его грубо схватили за запястья и пригвоздили к кровати по обе стороны от головы. Он догадался сразу – слишком уже необычно было видеть такой взгляд у Мо Жаня – полный некой властности, ненависти, презрения. Он наклонился и больно укусил за шею, прорычал «ты принадлежишь мне» и «я буду делать с тобой всё, что захочу». А потом, стоило Чу Ваньнину позвать его по имени, как он пошатнулся, словно готовый упасть в обморок, и вернулся. Посмотрел осоловело и понял, что произошло. Извинялся, кажется, с десяток раз, хоть Ваньнин и убеждал, что ничего страшного не случилось. А потом, то ли для того чтобы успокоить Мо Жаня, то ли потому что сам уже умом тронулся, признался, что взгляд того другого Мо Жаня и то, как он схватил его, было… Интересным. Они сделали вид, будто не придали этому значения. Но через несколько ночей, во время страстной прелюдии, Мо Жань повторил свой властный захват. Чу Ваньнин на мгновение подумал, что это опять симптом, но взгляды различил. А потом на ухо обжигающим шёпотом прозвучали слова, после которых обратного пути уже не было: - Как насчёт, побыть послушным сегодня ночью? И понеслось. Чу Ваньнин мысленно нарекает себя извращенцем года, запрещает Мо Жаню упоминать об их играх в повседневной жизни и на всякий случай придумывает стоп-слово. Начитаться статей про БДСМ пришлось так же в целях лучшего понимания своих внезапно открытых кинков. Мо Жань, правда, каждый раз умудряется изобретать что-то новое. И стоп-слово пригодилось лишь однажды (Чу Ваньнин потом спрятал подальше это злосчастное кольцо для члена – Мо Жань слишком любит его мучить и не давать кончить). И сейчас это случилось снова. Всего пятый раз за их два года. Другой Мо Жань не задерживается дольше десяти минут. И за это время успевает понаставить на Ваньнине укусов, засосов и пару раз прилично так возбудить. - Мо Жань, - снова зовёт его Чу Ваньнин и кусает губы, потому что на пах давит чужое бедро. - Кто это сделал? – рычит Мо Жань при взгляде на укусы и засосы на шее Ваньнина. - Ты, - отвечает последний, стараясь не поддаваться грубым ласкам внизу. - Врёшь, шлюха! – Мо Жань хватает его за горло и не сильно сжимает. – Ты принадлежишь мне! - Тебе, тебе, я принадлежу тебе, только ты, - Чу Ваньнин зажмуривается, просто дожидаясь, когда всё закончится, и не сразу понимает, что хватка резко прекращается. - Ваньнин… - растеряно шепчет парень над ним и опускается виновато головой на его грудь, - прости… Что он успел сделать? - Приревновал к твоим засосам на моей шее, - облегчённо выдыхает старший и ласково проводит рукой по волосам Мо Жаня, - всё в порядке, давай спать. Они укладываются обратно. Мо Жань оставляет несколько трепетных поцелуев на любимом лице и снова обнимает со спины, нежно прижимая к себе. Чу Ваньнин в свою очередь обнимает кусок одеяла и уже готовится погрузиться в сон, как слышит: - А скажи ещё раз то, что сказал ему… Молчит в ответ около половины минуты. Одновременно собирается с силами и уговаривает себя не язвить. - Я только твой. Мо Жань улыбается – Ваньнин чувствует это – и благодарно целует в плечо. - Я тоже только твой.