Белые и пушистые

Мо Жань выдыхает сигаретный дым и наблюдает, как рассеивается серое облако. Лёгкий летний ветер тут же поднимает его высоко, и парень задирает голову, обращая затем внимание на балконы огромной многоэтажки прямо перед собой. Там, на десятом этаже из шестнадцати, окна уже практически ставшей родной квартиры, где прямо сейчас любовь всей его жизни собирает вещи. Или несколько минут торчит у зеркала, пытаясь привести в порядок волосы. Если выйдет с косой, то точно волосы заплетал: он всегда тратит на косицу по десять минут. Но вот раздаётся писк домофона и из подъезда выходит Чу Ваньнин с распущенными волосами, от чего Мо Жань внутри с восторгом трепещет. - Я так и не нашел повер-банк, так что если телефоны разрядятся, значит, такова судьба, - сообщает он, подойдя к Мо Жаню. - Ну и ладно, зато никто нас не достанет, вечер только для двоих, - парень затягивается никотином ещё один раз и выкидывает бычок в урну, - выглядишь охуенно. - Я выгляжу, как обычно, - фыркает Чу Ваньнин и нервно поправляет лямки рюкзака. Но Мо Жань очень хотел бы с ним поспорить. В гардеробе его мужчины вообще не предусмотрены толстовки, поэтому для выезда на природу Мо Жань с радостью одолжил свою. Ваньнин не придал этому значения, даже когда надел, а вот его парень сейчас стоит и откровенно пускает слюни. Да, она ему шире в плечах, из-за чего Чу Ваньнин кажется ещё меньше (господи, ему же скоро тридцать три!), но это совсем не повод разве что не пищать от щенячьего восхищения. Ваньнин смотрел на себя в зеркало перед уходом и думал, что похож на подростка. А сзади так вообще на девушку. Слава богу, что для него это не особо трагедия. А для Мо Жаня лишний повод для комплиментов. Чу Ваньнин принимает из рук парня шлем и надевает на голову – причина, по которой не стал заморачиваться с волосами. Мо Жань надевает точно такой же свой, садится на мотоцикл и ждёт, когда сзади устроится Ваньнин. Его руки, крепко обнимающие за талию во время совместных поездок, это настоящий кайф. Мо Жаню нравится чувствовать, как Ваньнин сильнее прижимается к нему со спины, как сжимает пальцами ткань его толстовки – в такие моменты он буквально чувствует его доверие. На природу они выбираются не в первый раз. Но сейчас разница в том, что ехать им за город, а не в парк. Мо Жань хотел подальше от цивилизации, чтобы костёр, вино в руках его сокровища, звёзды и, если получится, озеро. С последним не вышло, но Чу Ваньнин сказал, что в любом случае не полез бы в воду, поэтому не так обидно. Сам Мо Жань не пьёт – врачи запретили из-за диагноза. Но зато он всегда трезв и всегда располагает средством передвижения. Они приезжают на место через час. Какая-то очень маленькая деревушка на окраине огромных плантаций кукурузы. Ваньнин не видел что-то, кроме города, уже давно. Для него стрессом является даже поход в супермаркет. А тут бескрайние поля кукурузы, где-то вдалеке стадо коров пастух гонит уже обратно в деревню. И деревья, деревья, трава, свежий воздух… А давно в Чунцине так много деревьев? - Ты когда последний раз на природе был? – интересуется Мо Жань, и Ваньнин понимает, что последнюю свою мысль произнёс вслух. - Когда тебе приспичило покататься вместе со мной по трассе, после чего я сказал, что больше никогда не сяду на твой мотоцикл. - Это же весной ещё было! Надо почаще делать это с тобой. - Ты со мной и так очень часто это делаешь. - Ваньнин пошло шутит, кто бы мог подумать! – Мо Жань смеётся и не сдерживается, подходит ближе к убирающему волосы в пучок мужчине, и целует в щёку. - С тобой поживёшь и не только шутить пошло начнёшь, - фыркает последний, но про себя думает, что свежий воздух влияет на него поразительным образом. Они оставляют мотоцикл рядом с поляной на краю высокого холма. Оттуда открывается вид на лес, виднеющуюся вдалеке реку и деревню. Ваньнин раскладывает плед и рандомно раскидывает по нему вещи, создавая скорее видимость попытки создать красоту и уют. В этом он не шарит ну вот вообще. Все фрукты нарезал Мо Жань, бутерброды приготовил тоже он. Всё, что досталось Чу Ваньнину это помыть овощи и сложить в пакет. И то он забыл его дома. О чём теперь предпочитает молчать, рассчитывая, что Мо Жань забудет о них. Последний как раз заканчивает пристраивать мотоцикл и закуривает, опускаясь рядом со своим мужчиной. - Овощи мы забыли, да? - Я просто не стал их брать. Они в рюкзак не вмещались, да и к чему они тут вообще… - Согласен, кто овощи на природе ест. Давай я лучше вино открою. Чу Ваньнин тихо бесится с того, какой Мо Жань идеальный и спокойный. А ещё с того, что сам он вот вообще нихрена не спокойный на самом деле. Со стороны кажется неприступной ледяной глыбой, а на самом деле истеричка та ещё. И на Мо Жаня за его понимание и спокойствие хочется злобно цокнуть, да только спесь сбивается очень быстро. Особенно, когда в руке оказывается бокал с вином. Пластиковый, специально для безопасного распития алкоголя вне дома. Опять же – Мо Жань позаботился. Чу Ваньнин не то что бы алкоголичка со стажем. Просто иногда не против расслабиться, снять свою привычную уже скованность и позволить себе улыбаться, шутить шутки. Но когда рядом сидит Мо Жань и попивает холодный чай из термокружки, то создаётся впечатление, что Ваньнин без вина жить не может. Мо Жань вспоминает, что на днях видел смешной тикток и начинает поочерёдно показывать их один за другим. И вот эта та разница в них, о которой иногда очень парится Ваньнин. Видео смешные, никто не спорит, но, о небо, он даже не знал о существовании подобного приложения. И не только о нём. Чу Ваньнин не считал себя сильно уже старым, но после знакомства с Мо Жанем пришёл к выводу, что ему самое место отправляться на пенсию. Через пару месяцев, правда, эта проблема исчезла. А через два года отношений и подавно – Ваньнин теперь шарит во всех трендах, мемах, современной музыке, а Idol Producer они смотрят уже вместе. После просмотров нескольких видео из тиктока следует рассказ о сегодняшнем случае на работе Мо Жаня. На самом деле с натяжкой можно назвать работой то, чем занимается Мо Жань в свободное время. Чу Ваньнин даже не понимает – свободное время от чего? Его парень сто процентов своей жизни проводит так, как ему хочется, не занимаясь ничем обязательным. А работой называет компьютерную помощь. Иногда на дому, иногда дистанционно, но в основном в университете. Том самом, где работает Чу Ваньнин. И пристроил его туда естественно Сюэ Чжэнъюн. Суть только в том, что в большинстве случаев Мо Жаню не нужно приезжать на место, он спокойно может починить программу дистанционно. И делать это он предпочитает поздними вечерами, или ночью. От того и получается, что Мо Жань работает пару часов в неделю, где-нибудь с одиннадцати до часу ночи. Воспринимает он всё это исключительно как хобби. И Ваньнин теоретически понимает его, но фактически совсем нет. Сюэ Чжэнъюн очень богатый. И Мо Жань, с юных лет воспитываемый им, как второй сын, может точно так же позволить себе ни в чём не отказывать. Другое дело, что сам Мо Жань к этому не привык и предпочитает не злоупотреблять чужими деньгами. Поэтому и работает айтишником, иногда зарабатывая там такие деньги, что Ваньнин поражается – он, значит, несколько лет учёбе отдал, а кое-кто просто от скуки пару раз в месяц чужие ноутбуки чинит. Небо начинает темнеть, что ощущается в разы медленнее, когда сидишь под этим самым небом. Ваньнин выпивает уже неизвестно какой по счёту бокал вина и только успевает реагировать на истории Мо Жаня. Его заметно расслабляет и клонит вбок, так что через минуту Ваньнин обнаруживает себя облокотившимся на своего парня. И никто из них совершенно не против. Мо Жань снова курит, старясь выдыхать дым в сторону, и Чу Ваньнин опускает взгляд на его пальцы, сжимающие сигарету. Выглядит красиво. Сексуализировать курение это, безусловно, плохо. Да только для Ваньнина это далеко не самая кошмарная вещь, которую он открыл в себе в отношениях с Мо Жанем. - Я хочу попробовать, - произносит он. - У, да мы из тех, кого тянет курить, когда выпьет, - Мо Жань улыбается и протягивает сигарету. - Если мне понравится, это будет полностью на твоей совести, бросать потом будем вместе. - Справедливо. Чу Ваньнин принимает уже закуренную сигарету, что удивительно, обхватывая её пальцами очень профессионально. Или насмотрелся на Мо Жаня, или это от постоянного зажимания ручки между пальцами. - Вдыхай только не сильно и не резко, а то кашлять начнёшь, - советует Мо Жань и смотрит с таким воодушевлением, словно на его глазах сейчас свершится чудо. В какой-то мере действительно чудо – Ваньнин добровольно решается на то, что раньше включал в собственный «никогда-список». Хотя из этого списка уже много вещей вычеркнуто. Он обхватывает фильтр губами и делает одну затяжку, как и учили – медленно, аккуратно. Но ничего не происходит. Сигарета продолжает медленно тлеть между пальцев, а тоненькая струйка дыма чуть не попадает в глаза. Чу Ваньнин хмурится и повторяет попытку, но уже смелее, затягиваясь сильнее. И вот оно, пошло. Никотин ударяет в нос, в глотку, и оседает там лёгким жжением. Кашлять не хочется, хотя в горле першит. После затяжки Ваньнин тут же выдыхает дым, не задерживая его во рту ни на секунду. Несколько мгновений он сидит, уставившись на сигарету, приходит в себя, осознаёт. И повторяет все последние действия ещё раз, в процессе поднимая взгляд на Мо Жаня. Тот сидит ни жив ни мёртв. Смотрит с таким благоговением, что Ваньнин понимает – не один он тут сексуализирует вредные привычки. Слава богу, никто из них не употребляет наркотики. Сигарету они докуривают вместе. Однако по завершении этого восхитительно вредного процесса Чу Ваньнин заключает, что нет, курить он не будет. Всё-таки это ни разу не вкусно, интереса больше не вызывает, да и во рту теперь такое ощущение, словно поел углей. Он по этой же причине не любит целоваться с Мо Жанем после того, как тот покурит. А вот целоваться, когда покурили оба, уже другое дело. Ваньнина валят на плед и целуют жадно, глубоко. Этого следовало ожидать. Удивительно, что Мо Жань сидел смирно так долго. Чу Ваньнин на самом деле думал, что ещё пара минут, и он полезет к нему первый. Поэтому он тут же отвечает на ласки, обнимает, прижимая к себе. Вокруг них звонко трещат сверчки. Если прислушаться, то и шелест листьев покажется очень громким. Когда Мо Жань переходит с поцелуями на шею, Ваньнин приоткрывает глаза и смотрит на небо. Теперь оно ещё темнее. И всё в звёздах. Десятки тысяч звёзд, которых не увидишь в городе. Чу Ваньнин позволяет своему парню снять с него толстовку, оставаясь в одной футболке. Воздух немного прохладный, но в контрасте с тем, что творится между ними, внутри них, он отлично освежает. В ответ Ваньнин тянет вверх толстовку Мо Жаня, отвечая лёгкой улыбкой на его улыбку. Да, вино в голову ударило; не развезло, конечно, но помогло определиться в мимолётном мысленном вопросе – секс на природе под открытым небом – да или нет? Да. Поэтому к ширинке Мо Жаня он тянется первый, чтобы тот не задавался лишними вопросами, а можно ли. Ноги раздвигаются словно сами. Что выглядит очень пошло со стороны Мо Жаня. Он не в состоянии оторваться от сладких губ Ваньнина и уже вовсю ласкает его член, очень быстро проникнув пальцами за ткань штанов и нижнего белья. Последний тихо постанывает сквозь поцелуи и тоже пытается проникнуть рукой к возбуждению Мо Жаня. Это возбуждение уже давно ощутимо упирается ему в бедро и, Боже, Чу Ваньнин сейчас так сильно хочет, что вот-вот свихнётся. Возможно, это тоже из-за алкоголя в крови. А возможно из-за Мо Жаня там же. Это замечает и сам Мо Жань. Он хрипло смеётся, прикусывая чужую губу, и сильнее вжимается в податливое тело под собой. Руку от члена Ваньнина убирает и своим возбуждением давит, намекая действиями, что сегодня хочет грубо. Ваньнин и не против. Лишь бы с ним уже хоть что-нибудь сделали. Он выгибается и зарывается пальцами в волосы парня, пока тот практически трахает его рот своим языком. Крышесносно пиздец как. Эти ритмичные движения с трением внизу, и язык, двигающийся в такт им. Ваньнин раздвигает ноги шире, скрещивает их на пояснице Мо Жаня, всем своим существом просит большего. Чтобы не было одежды, чтобы внутри него двигался не только чужой язык… О, было и такое… Ваньнин вспоминает, что этот язык был не только в его рту, и улетает. К этим звёздам, что сейчас накрывают их тёмной вуалью. Единственная защита от посторонних. Какие-нибудь деревенские подростки могут шататься здесь в это позднее время. Картина, которую они в таком случае застанут, будет великолепной. - Мо Жань… - стонет Ваньнин, рукой опускаясь по спине к кромке джинс парня. Проникает за края лишь самыми кончиками пальцев, но это так нетерпеливо, так жадно. - Мм? – раздаётся вопросительное у самого уха, прежде чем прикусить мочку, вылизать раковину. - Я хочу… Хочу тебя… - Чу Ваньнин смущается, но не так, как в обычное время. И тем более не так, как в самом начале их отношений. - Как именно, любовь моя? Хочешь, вылижу тебя всего? Как ты любишь. Или пальцами? Чтобы ты кончил только от них. Ты так сладко стонешь в такие моменты… - Мо Жань! – к пошлятине на ухо привыкнуть всё ещё тяжело. Ваньнин закрывает лицо ладонью, но в противовес собственному смущению выгибается навстречу очередному толчку между бёдер. - А может, хочешь попробовать шестьдесят девять? Кончить с моим членом во рту… Чу Ваньнин не выдерживает. Поворачивает голову и целует этот грязный рот. Лишь бы прекратил говорить такие пошлые вещи. На шестьдесят девятую позу Мо Жань подбивает его уже давно. Удивительно, что не использовал это, когда они играют… - Хочу тебя… - смелости набраться трудно, но не невыполнимо. В конце концов, они почти два года вместе, Ваньнин говорил и не такое. - Давай, ты уже произносил это вслух, - Мо Жань улыбается, из-под полуприкрытых век наблюдая за безупречным лицом своего мужчины. Тот лежит под ним с закрытыми глазами и тяжело дышит, часто облизывая губы. Такое зрелище хочется запечатлеть в гиф-изображении. Мо Жань верит, что когда-нибудь ему позволят это сделать. - Тебя в себе… - произносит, наконец, Чу Ваньнин. - Умница, - с одобрением отвечает Мо Жань и ещё раз целует. Дразнящие движения бёдрами прекращаются. Мо Жань немного отстраняется, чтобы было удобно стянуть с Ваньнина обувь, носки, штаны и бельё. Футболку тоже тянет наверх, оставляя мужчину под собой абсолютно обнажённым. Им обоим нравится эта игра на контрасте, когда один весь открытый, голый, от чего кажущийся безумно хрупким, а второй полностью в одежде, будто не позволяя прикасаться к себе. Ваньнин не понимает, покрывается он мурашками от холода, или от пристального взгляда Мо Жаня. Выдержать без стеснения долго он не в состоянии, поэтому снова закрывает глаза. После чего чувствует на своих бёдрах настойчивые ладони и покорно разводит ноги, раскрывая себя полностью. Мо Жань тянется к рюкзаку и достаёт смазку, про себя отмечая, что положил её туда не он. Рюкзак целиком собирал Ваньнин. Это вызывает довольную улыбку и желание взять как можно скорее. Тем более, когда перед ним так открываются, так заманчиво выгибаются. Он наклоняется и целует внутреннюю сторону бедра, любуется ярким бордовым засосом, оставленным там еще два дня назад и до сих пор не сошедшим. Члена губами не касается, только дразнит дыханием, и обхватывает его рукой, медленно лаская. Чу Ваньнин дышит тяжело и дёргается навстречу, намекая своему парню, чтобы тот переходил к более существенным действиям. Мо Жань обожает искушать и изводить на мольбы, но сейчас всё же сдаётся. Выдавливает на пальцы немного смазки и касается ими входа. Ваньнин тут же вздрагивает от резкого холода, но не успевает что-либо сообразить, как тут же стонет, закусывая губу, когда в него проникает один палец. Он двигается внутри медленно, разглаживая нежные стеночки, давая больше времени привыкнуть. Мо Жань следит за каждой эмоцией на обожаемом лице своего сокровища, пожирает взглядом все выдохи и тихие стоны. А когда добавляет второй палец, то вновь наклоняется и кусает над тазовой косточкой. Обожаемое место. Такое интимное и только для него – для Мо Жаня. Чу Ваньнин тянется рукой к парню, проводит по волосам, касается щеки и тянет к себе. Мо Жань поднимается выше и впивается в его губы. Накрывает своим телом, продолжая двигать внутри двумя пальцами. Он разводит их в стороны аккуратно, проникает глубже, едва касаясь чувствительной точки. Ваньнин под ним расслабленный, нежный и очень открытый. Особенно когда ноги задирает выше, почти прижимая их к своей груди. Поза совершенной вседозволенности. Вот он я. Весь твой. Делай всё, что хочешь. И Мо Жань, даривший нежность и действующий аккуратно всё это время, решает напомнить своему мужчине, что сегодня хочется грубо, жёстко. Он убирает пальцы, так и не добавив третий, и высвобождает собственный член. Ваньнин чувствует, как его входа касается горячая головка и тут же дышит быстрее, касаясь губами чужих губ. - Давай… - шепчет он едва слышно, от чего Мо Жань не понимает, показалось ему, или нет. Но готовность принять его ощущает очень хорошо. Над ними звёзды и одинокий глаз неполной луны, будто наблюдающий с прищуром. Из звуков только шумные сверчки и редкий шелест листвы деревьев. А ещё, возможно, толпа муравьёв уже давно пирует их бутербродами. Остаётся только надеяться, что никто из деревенских не гуляет поздно ночью так далеко. Но даже если бы и гулял… Мо Жань думает, что готов убить любого, кто посмеет оторвать его от Чу Ваньнина в этот священный момент. Он одним медленным, но не прекращающимся движением входит в любимое тело. Ваньнин стонет и крепче цепляется за плечи Мо Жаня. Дышит часто-часто, прерывисто, задыхаясь от сумасшедшей наполненности. Мо Жань на нежности больше не разменивается – сгибает мужчину почти пополам, прижав ноги к груди, и начинает двигаться внутри. Ловит ртом все стоны и всхлипы, что срываются с любимых сладких губ. И сам стонет приглушённо от того, как горячо и тесно внутри его Ваньнина. Последний сходит с ума ещё и от яркого контраста – прохладный ночной воздух лижет его обнажённое тело, но от Мо Жаня веет жаром, из-за него он готов расплавиться, словно под волной лавы. Чу Ваньнин раскидывает руки в стороны и одной из них попадает в траву. Сжимает её, вспоминая, что они на природе, а холодный воздух вокруг не из-за настежь раскрытого балкона. Но, что интереснее, другой рукой он задевает бокал с вином и случайно разливает его на свои пальцы. Это манит, пить в принципе хочется невероятно, поэтому Ваньнин не раздумывая подносит мокрые пальцы к своим губам и облизывает, широко проводя языком вдоль. Мо Жань звереет и начинает двигаться резче. Его бёдра со звонким шлепком касаются бёдер Ваньнина. Он каждый раз почти полностью выходит и тут же резко входит на всю длину. Мужчина под ним извивается, скулит, стонет и кусает собственные пальцы. Второй рукой шарит по спине Мо Жаня, пока не задирает его футболку. Желанный доступ к коже вызывает у него новый стон. От очередного сильного толчка внутри он проводит короткими ногтями по спине парня, а потом ещё раз и ещё. Их губы соединяются в каком-то очень животном порыве. Мо Жань кусает пальцы Ваньнина, а потом, когда тот их убирает от своего лица, кусает уже его губы. Чу Ваньнин обвивает руками его шею, обнимая крепче, а ноги немного спускает вниз, обхватывая ими талию своего парня. Они соединяются всеми частями тела, между ними не остаётся даже сантиметра. И, кажется, даже сердца касаются друг друга, заходясь в одинаковом бешеном ритме. Кончают почти одновременно. Что бывает очень редко из-за расхождения в темпераментах. Первым изливается Мо Жань глубоко внутри, прекрасно осознавая, что позже получит за это. Всё-таки они не дома, чтобы позволять себе подобное. Буквально сразу же он опускает руку на член Ваньнина, и тот кончает с протяжным стоном, сжимая пальцы на ногах, а руками, что есть силы, прижимая к себе Мо Жаня. Дыхание выравнивается поцелуями, лёгкими улыбками и игривыми покусываниями. Ваньнин слегка подрагивает, всё ещё придавленный чужим весом, и с удовольствием подставляется под незатейливые ласки. Они успокаивают и приводят в чувства обоих. Но всё же есть минус в том, что они на природе – нет времени валяться и тискаться всю ночь. А даже если и есть, то, как минимум, Чу Ваньнину нужно одеться обратно. Мо Жань стремится помочь, но на один только носочек тратит пять минут, потому что желание кусать и целовать всё, что доступно, слишком велико. - Так, всё, я сам, собери лучше вещи, - Ваньнин прячет улыбку и пихает его пяткой, ловко отстраняясь от явной попытки пощекотать. Мо Жань собирает рюкзак за минуту, чтобы потом закурить и с блаженным видом наблюдать, как любовь всей его жизни шатается и натягивает нижнее бельё, сверкая в свете луны привлекательной задницей. Чу Ваньнин этот взгляд каждой клеточкой души чувствует. И очень сильно хочет сказать что-нибудь едкое, колючее, но всё на что его хватает, это чмокнуть в губы, прежде чем подняться и пойти к мотоциклу.