Белые и пушистые

Ваньнин, стоя у доски, бросает короткий взгляд на мигающий уведомлениями телефон. Кое-кто опять сыпет мелкими, не особо информативными, но частыми сообщениями, хотя его просили так не делать. Чуть заметный тяжкий вздох и лекция продолжается. Чу Ваньнин не планирует отвечать, пока не закончит урок, но любопытство в нём трепещет и заставляет нервно вертеть пальцами ручку.

мой самый любимый мужчина: Что насчёт текилы сегодня? Ты, я, она, лайм, свечи… я уже жду вечера Я куплю всё сам, ужин тоже приготовлю Проснулся сегодня рано, поэтому скучаю по тебе уже с утра А ещё ты мне снился сегодня Во сне мы занимались сексом на кухонном столе Жаль у нас только барная стойка Давай купим стол? Хотя есть же в гостиной… Но там лего Вот как только ты соберёшь этот дворец, мы займёмся там сексом! ♡( ◡‿◡ )

Белый Кот: Мо Жань!

мой самый любимый мужчина: Пишешь в телефоне во время лекции? Кто бы мог подумать! Учитель Чу нарушает собственные правила!

Чу Ваньнин мысленно считает до трёх, успокаиваясь, и просто заносит его в черный список. Но потом его резко озаряет осознание и приходится вернуть обратно.

мой самый любимый мужчина: Ого, я так быстро прощён

Белый Кот: Каким образом ты сменил наши подписи в этом приложении? Почему я белый кот?

мой самый любимый мужчина: Прости Мне было скучно утром и я его взломал Разве ты не согласен с тем, что я твой самый любимый мужчина? А ты похож на кота Я же говорил тебе

Белый кот: Я не кот!

мой самый любимый мужчина: Главное, что ты согласен с остальным ( ͡° ͜ʖ ͡°)

Чу Ваньнин переворачивает телефон экраном вниз и принимает решение не открывать чат с Мо Жанем до конца дня. Идея выпить вдвоём почему-то смущает. Должна пугать, у Мо Жаня всё-таки диагноз, запрещающий принятие алкоголя, но Ваньнин по своей наивности думает не об этом. Он не понимал, что такого в текиле, что его парень уже неделю мечтательно думает, как они будут вместе её пить. А потом додумался поискать в интернете распитие этого напитка для пар. Как ни крути, а соль и лайм надо располагать на своём партнёре. Замечательно просто. Теперь им предстоит облизывать друг друга весь вечер. И Чу Ваньнин начал бы возмущаться, но стыдливо подумал, что они и так занимаются чем-то подобным практически каждые два дня. Делали бы чаще, Мо Жаню только дай волю, но его же размер члена этому не способствует. Ваньнин не железный, да и как он сам про себя говорит – старый, жалкий, не выносливый совершенно. Устраивать крутые скачки по ночам это, безусловно, классно, приятно, супер вообще… Но утром хочется задушить и Мо Жаня и себя заодно за то, что опять не уследил за собственной сорванной крышей. А теперь, значит, текила. Спасибо, Цзян Си, что принёс в жизнь Чу Ваньнина такой чудесный напиток. Мо Жань предлагает забрать его на мотоцикле после работы, но Ваньнин отказывается. А сам садится на автобус, чтобы проехать всего три остановки, но лишь бы быстрее добраться до дома. Что удивительно – нет больше того волнения и трепета внутреннего, когда едешь домой, зная, что там сидит Мо Жань. Первое время совместного проживания это были настоящие эмоциональные горки для Чу Ваньнина. Не такие ядрёные, как те, которые случались, когда они только начали встречаться и ходили на свидания – там-то Ваньнину хотелось схорониться под каждым кустом. Но сейчас он ясно осознаёт, что ему спокойно. Мо Жань теперь уже в их квартире это само собой разумеющееся. Это нормально, правильно и без него никак. Но вот к чему он порой остаётся не готовым, так это к периодическим перфомансам своего парня, которыми тот встречает его дома. Это может быть что угодно – от Ши Мэя, сидящего на их кухне с чашечкой чая в руках, до голого Мо Жаня, развалившегося в спальне и призывно похлопывающего ладонью по кровати рядом с собой. За последнее, кстати, Мо Жань получил сумкой в лицо. В первый раз. Во второй - тяжкий вздох и смущённый побег на кухню. А вот в третий раз прокатило. Чу Ваньнин прямо-таки чувствует, как меняются его принципы и взгляды на жизнь. Сегодня же, стоит Ваньнину переступить порог дома, как он замирает неуверенно. Мо Жань расчехлил новогодние гирлянды, которые он сам же тогда и купил, и развесил по периметру окна. И это единственный источник света в квартире. Стол у них по-прежнему один и используется исключительно для лего, поэтому Мо Жань собрал в обычное время разложенный диван в гостиной, освободив место, и постелил на полу плед, на котором расставил фрукты, текилу и раскидал вокруг подушки. Сам Мо Жань обнаруживается в ванной, откуда раздаются шум воды и приглушенная музыка. Чу Ваньнин снимает пальто, разувается и тихонько проходит в гостиную. Присаживается на диван и смущённо разглядывает это подобие пикника на полу. Красиво, романтично, ничего не скажешь. Мо Жань столько делает для него… Окей, Ваньнин тоже способен привнести свою лепту для создания идеального вечера. Довольно часто он просто не успевает проявить инициативу. Собирается с силами слишком долго. Но сейчас у него в запасе есть неопределённое количество минут. Чу Ваньнин поднимает с пледа тарелку с лимонами и уходит на кухню нарезать их. Ну, хоть что-то. В процессе ещё вспоминает о курильнице для благовоний, мирно живущей на кухонном подоконнике. Он перетаскивает её в гостиную и быстро зажигает, второпях чуть не рассыпав пепел. А потом снова уходит на кухню дорезать лимоны. Выходит даже немного нервно – Чу Ваньнин очень хочет сделать всё до того, как Мо Жань выйдет из ванны. Но удача в этом плане не на его стороне и шум воды прекращается, как только он берёт в руки нож. Ваньнин не останавливается, конечно. Мо Жань заходит на кухню через пару минут. С довольной улыбкой замирает на входе на пару секунд, а потом подходит к Чу Ваньнину сзади и нежно обнимает со спины. - Как рабочий день? – ласковый поцелуй за ухом и звуки, похожие на мурчание. - Я выгнал с лекции троих. - Ого, всего троих? Хорошее настроение? – Мо Жань ухмыляется и легонько прикусывает чужую мочку уха. - Можно и так сказать, - Ваньнин заканчивает нарезать лимон и поворачивается в руках парня. Спасибо вообще, что Мо Жань в домашних футболке и шортах. А то ведь ему не западло было бы и голым выйти. Чу Ваньнин собирается поднять голову вверх и поцеловать его, но Мо Жань снова делает всё сам. Наклоняется немного и целует далеко не невинно. Сразу проникает языком в рот, а ладонями сжимает талию. Ваньнин под таким напором немного плавится, расслабляется и сильнее сжимает пальцами ткань футболки на чужих плечах. Мо Жань отстраняется совсем немного, дышит тяжело, а ладонями шарит по любимому телу, прижимает к себе. - От тебя всегда так трудно оторваться, - выдыхает прямо в губы. Чу Ваньнин не отвечает. Смущается и отворачивается, чтобы в следующий момент мягко отстраниться и вернуть своё внимание лимонам. А Мо Жань сзади продолжает прижиматься, зарывается носом в его волосы, слегка разлохмачивая пучок, с которым Ваньнин обычно ходит на работу. Мо Жань зубами цепляет резинку и тянет её вниз. И вот же блядство. Чу Ваньнин бедром чувствует, насколько сильно его парню нравится этот процесс. Распустившиеся волосы моментально спадают на лицо и закрывают порозовевшие щёки. После чего Ваньнин бросает короткий строгий взгляд на Мо Жаня, хватает тарелку с лимонами и уносится в гостиную. Вечер начинается вполне себе аккуратно и даже мило. Мо Жань рассказывает, как провёл день, а ещё о том, что скоро День Рождения его дяди и надо бы придумать, что подарить. Ваньнин потягивает коктейль, который ему намешал Мо Жань и внимательно слушает, иногда кивая в знак понимания. А ещё бросает короткие взгляды на бутылку текилы, что стоит рядом. - А много людей видели, как ты пьешь алкоголь? - А? – Мо Жань на несколько секунд задумывается, а потом неловко пожимает плечами. – Никто не видел. Врачи запретили ещё в детстве. Однако, примерно в пятнадцать меня так это всё взбесило, что я решил напиться один дома. Ожидал, что очнусь потом в неизвестном месте, а в итоге со мной ничего не случилось. Да и было как-то… неинтересно что ли. Поэтому и не пью. В компании всё ещё страшно, что переключит, а при других обстоятельствах и не хотелось. - То есть я первый, - заключает Чу Ваньнин и отводит задумчивый взгляд обратно на текилу, - разливай. - Сокровище моё, ты первый не только в этом, - Мо Жань догадывается о мыслях в голове его мужчины и наклоняется чмокнуть его в губы, прежде чем дотянуться до бутылки, - научишь меня? - Я уверен, что даже без практики ты знаешь всё лучше меня! – фыркает Ваньнин. - Я даже не догадываюсь, какая она на вкус, - Мо Жань разливает текилу по шотам и с самым невинным выражением лица смотрит на Чу Ваньнина, - учитель Чу, объясните мне, как надо? Ваньнина всего аж подбрасывает от подобного обращения. В первое же мгновение хочется схватить что-нибудь тяжелое и хорошенько стукнуть. Но. Но. Ладно, сегодня можно. Сегодня они нарушают правила. Чу Ваньнин храбрится в основном благодаря внутренним неизмеримым гордости и вредности. С видом уже очень опытного человека он берёт пальцами левой руки дольку лимона. Затем коротко лижет ребро этой же ладони, чтобы соль лучше держалась, и сыпет её туда аккуратной дорожкой. Второй рукой хватает стопку и поднимает взгляд на Мо Жаня, мол, повторяй. Последний улыбается хитрой лисицей и повторяет все эти действия. Они чокаются, перед тем как выпивают. И первые несколько секунд Ваньнин пялится на Мо Жаня, словно тот должен от одной стопки начать превращаться в оборотня. На деле же приходится просто наблюдать за меняющимся спектром эмоций на его лице. Сперва солёно – невкусно, потом текила – горькая – тоже невкусно. Лимон всё смягчает, разбавляет, приятно мешает вкусы. Мо Жань очень мило морщит нос, а Чу Ваньнин испытывает щенячий восторг и будто заново влюбляется. Ему хочется подползти ближе, уткнуться лицом в грудь, спрятаться в объятиях. Или разлечься между его ног, чтобы Мо Жань перебирал его волосы. Они так фильм недавно смотрели – Чу Ваньнину очень понравилось. Он нервно мнёт пальцами шкурку от лимона, уговаривая себя, что может сделать всё, что так хочется. Просто это смущает, господи. Ваньнин уверен, что он неловкий и смешной в своём проявлении инициативы. И лучше ему сидеть неприступной стеной, чем… Мо Жань делится своими впечатлениями о текиле, а Чу Ваньнин не выдерживает. Пересаживается поближе к нему и впивается в губы. А ещё руками шею обвивает, на себя тянет. Мо Жань от такого возбуждается моментально, крепко обнимает в ответ и вскоре валит на плед, нависая сверху. - Ты в спальню заходил? – спрашивает между поцелуями. - Нет, а что там? – Ваньнин тяжело дышит и подставляет шею под лёгкие покусывания. - Ещё один сюрприз, - ухмыляется Мо Жань, - но это потом. Сейчас я хочу выпить ещё. Чу Ваньнин собирается подняться вместе с ним, но Мо Жань рукой заставляет его лечь обратно. И улыбка снова хитрая-хитрая. И такая красивая. Чу Ваньнин за неё полцарства отдать готов, не то что лежать смирно. Мо Жань возвращается с солью и шотом текилы, в котором прозрачной жидкости заметно больше, чем в первый раз. - Мой Ваньнин побудет сегодня послушным? Пронзает словно молнией. Тон, с которым Мо Жань говорит это. Воспоминания трёхнедельной давности, когда тоже попросил быть послушным. Оба в тот момент не догадывались, чем это обернётся. Чу Ваньнин вообще ненавидел себя за внезапные фетиши в лице доминирующего и властного Мо Жаня. Но ради него такого он готов быть послушным. И смеяться и плакать от того, что выяснили они это благодаря его диагнозу. Ваньнин думает, что он сошёл с ума. А потом медленно кивает на вопрос Мо Жаня. Тот наклоняется и горячо впивается в губы. Целует глубоко, кусает губы и вылизывает рот языком. Отстраняется так же внезапно. - Я обожаю тебя, - шепчет почти безумно, а ладонью по щеке проводит ласково, что сильно отличается от горящего жадного взгляда. Ладонь с щеки перемещается на линию челюсти, и Мо Жань задирает его голову, заставляя открыть доступ к шее. Затем расстёгивает несколько верхних пуговиц рубашки Ваньнина и распахивает её, обнажая ключицы. Чу Ваньнин шумно выдыхает и прикрывает глаза, когда чувствует на своей шее кусачие поцелуи. Он тянется обнять Мо Жаня, но тот перехватывает его руки за запястья и припечатывает их по обе стороны от головы. Нельзя. Ясно. Ваньнин делает мысленно пометку в голове, потом как-нибудь прочитать несколько статей про БДСМ. Мо Жань тем временем недолго любуется на проделанную работу, на то, как расцветают на нежной коже парочка новых засосов, и как они блестят от его слюны. Иногда ему кажется, что Ваньнина он мог бы сожрать всего. Обкусать и облизать настолько, что живого места не останется. Это кажется и Чу Ваньнину, когда Мо Жань выкладывает ровной дорожкой соль вдоль его ключиц с таким лицом, будто солит самое вкусное блюдо для себя, перед тем, как накинуться и проглотить не разжевывая. А когда Мо Жань слизывает эту соль, то Ваньнин издаёт такой тихий и чувственный стон, что потом сам же от него и заливается краской. Но долго смущаться ему не дают. Мо Жань выпивает текилу и впивается в его губы. Жгучий напиток оседает на губах Ваньнина. Он отвечает на поцелуй, чувствуя терпкий алкоголь и огромное желание повторить. Мо Жань хватает его за волосы и снова запрокидывает голову, вылизывает шею, опять кусается и расстёгивает рубашку до конца, выправляя её из брюк. Оказывается он приготовил два шота. Ваньнин догадывается, что совершать какие-либо действия ему можно только после разрешения или приказа. От этого по позвоночнику бегут мурашки. Получить разрешение… Что бы за этим не стояло, трепет внутри вызывает просто невероятный. Вплоть до поджимающихся пальцев на ногах. О, Небо, что же Мо Жань с ним делает. - Давай, любовь моя, как ты хочешь это сделать? – спрашивает Мо Жань и подаёт Ваньнину руку, разрешая подняться. Чу Ваньнину приглянулся один способ, когда он изучал их в интернете. И он планировал его показать Мо Жаню. А теперь-то телефон в руки не взять (скорее всего), нужно объяснять всё словами или действиями. Дрожащей рукой он давит Мо Жаню на грудь, прося таким образом его лечь. А сам очень осторожно, боясь спугнуть в первую очередь себя самого, залезает на его бёдра. Он немного наклоняется к парню, перекидывая собственные волосы на одну сторону, чтобы не мешались. А у Мо Жаня от такой картины встаёт всё, что может - Ваньнин чувствует. Соль он сыпет под его нижнюю губу. В небольшое углубление подбородка. Мо Жань старается не улыбаться, чтобы ничего не рассыпалось, а взгляд обжигающий, горячий. Ваньнину очень приятно, что так он смотрит только на него. Слизать соль оказывается труднее, чем он думал. Хочется продолжить, подняться выше на несколько сантиметров и поцеловать, проникнуть языком в рот, найти чужой язык и забыться в этом страстном переплетении. Но он всё же отрывается и залпом выпивает текилу. Мо Жань после этого тут же тянет его на себя и снова целует. Ох, их поцелуи сегодня это что-то запредельное. Они несдержанные, глубокие, безумные. Мо Жань опускает ладони на ягодицы Чу Ваньнина и сжимает их, вдавливая его пах в свой. Спустя несколько минут беспорядочных поцелуев, касаний и откровенных ласк, Мо Жань поднимается, продолжая держать Ваньнина на своих коленях. Тот весь растрёпанный, в распахнутой рубашке, раскрасневшийся и очевидно уже согласный на всё. На это и был расчёт. Мо Жань решает разделить последний на сегодня шот текилы и наливает им один на двоих. Соль на этот раз идёт мимо, но зато он подносит к губам Чу Ваньнина самую тоненькую и маленькую дольку лимона. Тот обо всём догадывается и послушно обхватывает её губами. Мо Жаня ведёт от этой покорности. Он быстро вливает в себя алкоголь, но не глотает. Ужасно просто. Терпкая жидкость обжигает полость рта, но всё это растворяется в диком удовольствии, когда он целует Ваньнина, проталкивая языком ему в рот дольку лимона, а затем и часть текилы. Следующим пунктом подхватить под бедра, помочь подняться на ноги. Не отрываясь друг от друга пойти в спальню, по пути собирая все доступные участки стены, к которым можно прижать Чу Ваньнина и целовать, выбивая воздух. Когда до спальни остаётся всего несколько шагов, Мо Жань рычит от невозможности проникнуть пальцами за ткань брюк его Ваньнина. Эти бёдра, ягодицы, эти ноги – к ним хочется прикасаться, сжимать, гладить, а грубая ткань брюк мешается и злит. Поэтому он вновь зажимает его у стены и стягивает их, затем подхватывая мужчину под бёдра и целуя уже на весу. В спальню Чу Ваньнина заносят на руках, но на кровать не швыряют, а мягко опускают. Он хочет оглянуться по сторонам в поисках того самого сюрприза, но Мо Жань фиксирует его лицо на месте, сжимая пальцами подбородок. - Я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось, - шепчет в самые губы и мягко давит коленом на пах, заставляя еле слышно заскулить от желания. Чу Ваньнин это знает, верит и потому чуть поддаётся вперёд и коротко целует в губы, говоря этим, что согласен на всё. Тогда Мо Жань позволяет ему повернуть голову и увидеть наручники, тянущиеся от ножек кровати по обе стороны. Додумался же, нашёл выход. Хотя ранее, когда Мо Жань вскользь упоминал наручники в постели, то Ваньнин потом смотрел на изголовье их кровати и понимал, что некуда будет прицепить. А Мо Жань специально купил на длинной цепи. Больше ничего подозрительного Чу Ваньнин не обнаруживает, но догадывается, что это не всё. Мо Жань снова целует его в губы, но скоро опускаясь поцелуями к шее, затем к ключицам и груди. Облизывает соски, играясь языком то с одним, то с другим. Ваньнин выгибается и тянет руки, чтобы зарыться пальцами в его волосы, но этого ему уже не дают сделать. Мо Жань нежно перехватывает сперва одну руку Ваньнина и покрывает поцелуями запястье, прежде, чем надеть на него наручник. Затем берёт вторую руку и так же целует, легонько прикусывает большой палец и, наконец, так же цепляет наручник. Чу Ваньнин делает глубокий вдох, прикрывает глаза, а затем открывает их на выдохе. Он чувствует себя очень беззащитным, открытым и доступным. Особенно под пожирающим взглядом Мо Жаня. Ваньнин тянет руки к себе, проверяя длину и прочность цепи, и убеждается, что руки не удаётся даже согнуть в локтях. Он лежит распластанной морской звездой на кровати. А потом Мо Жань достаёт чёрную ленту. В какой-то мере для Ваньнина она сродни спасательной. Он не знает, куда деть взгляд, а тут и не придётся мучиться – лента лишит его зрения. Но когда Мо Жань всё-таки завязывает её, то выходит немного не так, как ожидалось. Становится не по себе, странно, слишком необычно. Раньше Чу Ваньнин жмурился и закрывал лицо руками по своей инициативе, имея возможность всегда наблюдать за действиями своего парня из под полуприкрытых век. А сейчас он беспомощно вертит головой и не видит абсолютно ничего. Не знает, куда делся Мо Жань, до этого сидящий между его ног, не может догадываться, что ещё его ждёт. Ткань на глазах широкая, плотная, завязана хоть и крепко, но не сильно надёжно – Ваньнин всегда может повертеть активно головой, и она сползёт. Но он обещал быть сегодня послушным. Первым необычным и внезапным ощущением становится прохладное прикосновения к соскам. Чу Ваньнин вздрагивает и замирает, прислушиваясь к своим чувствам. А потом до обоняния доходит запах ментола. Картина проясняется слабо, но есть догадки – Мо Жань использует охлаждающую ментоловую смазку. На его, блин, сосках. И где он только этому всему учился – неизвестно, да и слава богу. Но Ваньнина немного кроет. Соски становятся чувствительнее, а Мо Жань ещё и дует на них, от чего хочется извиваться под ним. Ваньнин пьян, обездвижен и лишён зрения, он не понимает происходящего. Возможно, он и извивается даже. Ещё оказывается, что поцелуи в такой ситуации нужны, как воздух. Потому что когда Мо Жань поднимается выше и целует его, Ваньнин отвечает жадно, сам тянется вперёд, когда Мо Жань немного отстраняется. И скулит жалобно, когда вновь чувствует вокруг себя пустоту. Следующее вторжение в личное пространство заметно грубее, несдержаннее. Ваньнин просто внезапно чувствует, как его подхватывают под бёдра, чтобы стянуть нижнее бельё и тут же раздвигают ноги. Он весь горит от смущения и дышит тяжело. А ещё стонет протяжно, когда головки члена касается горячее дыхание и губы Мо Жаня. Эти действия такие быстрые, такие умелые, желанные. Чу Ваньнин не стонет, мычит скорее, но только потому что очень сильно сдерживается. Мо Жань активно облизывает его член, сосёт, ласкает рукой, от чего на самом деле стонать в голос хочется. Но Ваньнин от невозможности двигаться в полную силу, или закрыться руками, как обычно он это делает, способен только извиваться и выгибаться навстречу. Он скоро чувствует, как его входа касается влажный прохладный палец – опять эта смазка. Скулёж скрыть уже не получается и Чу Ваньнин кусает губы, подавляя этим свою зажатость, чтобы в следующее мгновение раздвинуть ноги сильнее. Жаль у него нет хорошей растяжки, так бы не грех и в подобии шпагата ноги развести. Мо Жань на его действия возбуждённо рычит, отстраняется от члена и через мгновенье Ваньнин чувствует неслабый укус на внутренней стороне бедра. А потом ещё один чуть ниже. От них он уже откровенно стонет, ноги пытается обратно свести, но Мо Жань крепко держит его под коленями, не позволяя этого сделать. Чу Ваньнин вновь чувствует палец в себе. Два пальца. Три пальца… И нет, чёрт возьми, это не пальцы. Прохладная смазка сильно притупляет ощущения. Ваньнин всегда думал, что смог бы отличить подобное. Но внутри него оказывается что-то инородное, необычное. А там никогда ничего кроме пальцев Мо Жаня, члена Мо Жаня и, о, Небо, языка Мо Жаня не было, как ему понять-то… Ваньнин сжимает пальцы на ногах, понимая, что это что-то ещё и крутится внутри него, двигается. Становится очень душно. И очень сильно не хватает губ Мо Жаня на своих собственных. - Мо Жаань… - Мм? – Мо Жань немного издевательски проводит рукой по возбуждённому члену Чу Ваньнина, пока вдруг резко не сжимает у основания. - Ч-что это? - А ты как думаешь? И Ваньнин чувствует вибрацию. В нём, мать его, вибратор. Возможно, вибрирующая анальная пробка. И судя по тому, что Мо Жань сидит не вплотную, она ещё и на пульте управления. Замечательно просто. Чу Ваньнин стонет, потому что новые ощущения оказываются очень приятными. Странными до одури, но приятными. Однако от них ему хочется так много всего, и главное Мо Жаня рядом, на нём, в нём, чтобы целовал, ласкал, обнимал. Но никак не сидел на краю кровати, наблюдая, как Ваньнина мотает во все стороны. Удержать хоть одно ощущение не получается. Они накатывают волнами, одни за другими и получается только стонать и извиваться в постели, натирая наручниками запястья. Чу Ваньнин кусает губы и вдруг чувствует, как их касаются пальцы Мо Жаня. Ох, это такая желанная ласка, что он не стыдится своей реакции уже ни капли. Тянется нетерпеливо в сторону чужой ладони и послушно обхватывает губами пальцы, когда они настойчиво касаются губ. Вибрация внутри меняет тональность. Идёт по нарастающей. От чего Чу Ваньнин дёргается, скулит и сильнее сжимает ноги, радуясь, что ему не запрещают это делать. А потом доходит, что одна рука Мо Жаня у него во рту, вторая управляет пультом вибратора. А что тогда сжимает член?.. Кольцо. Это явно кольцо. Надо теперь повнимательнее относиться к шуткам Мо Жаня насчёт их сексуальной жизни. Ваньнин иногда слушает и лишь качает головой в подобии осуждения, думая, что его парень дурак вообще какой-то. А потом этот дурак притаскивает вибратор, наручники и кольцо для члена. И использует вот так сразу, без предупреждения. Чу Ваньнин дышит очень рвано и тяжело, когда вибрация прекращается. Пальцы Мо Жаня отстраняются от его лица, зато за этим следует нежный поцелуй в губы. Необходимый воздух, о да. Ваньнин тянется всем своим существом к этим губам, отвечает на поцелуй, нетерпеливо обхватывает чужой язык. А потом стонет протяжно, когда вибрация вновь начинается, да еще и такая сильная. - Тебе очень идёт быть таким, - шепчет Мо Жань в его губы, - покорным, открытым. Желающим, чтобы трахнули, как можно скорее… На последних словах его ноги вновь раздвигают. Вибратор (или всё же пробка?) внутри немного двигается назад и вперёд. И вибрирует при этом. Чу Ваньнин шепчет сквозь стоны «Мо Жань, Мо Жань, Мо Жань» и пытается обнять хотя бы ногами. Всего становится слишком много. Слишком мало. Слишком. Член будто онемел, и хочется уже просить остановиться, прекратить все пытки и просто действительно взять его. А потом обниматься всю ночь. У Ваньнина теперь острая нехватка объятий. Но вместо этого происходит что-то совсем из ряда вон. Вибратор из него вытаскивают и касаются им напряжённого члена. Мо Жань водит по нему игрушкой, заставляя этим Чу Ваньнина дёргаться и срываться на тихие вскрики. - Не сдерживайся. Сегодня ты сорвёшь голос. Тон Мо Жаня изменился. Теперь это не хитрый вкрадчивый голос, а приказной, властный. Грубый даже. Чу Ваньнин дрожит и от этого тоже. Докатился, до чего же он докатился. Собственная крыша снова летит с невероятной скоростью. А все мысли концентрируются только на желании. Мо Жань убирает вибратор и крепче перехватывает бёдра Ваньнина. Чтобы в следующий момент войти в него сразу на всю длину. Чу Ваньнин задыхается и лихорадочно дёргает руками, выгибается чуть ли не до хруста позвоночника. Он был немного растянут вибратором, но не так, всё равно не так! Мо Жань грубо закидывает его ноги себе на плечи и двигается сразу резко, жёстко, вытрахивая, кажется, душу из напряжённого тела. Чу Ваньнин стонет громко и, сквозь тянущую боль, всё же поддаётся навстречу сильным толчкам. Больно, да, но всё его существо сейчас так напряжено, что эта боль даже доставляет удовольствие. - Так и знал, что тебе нравится, когда грубо. Когда трахают до потери сознания. Я могу тебе это устроить. Что-то не так. Чу Ваньнин улавливает каким-то краешком сознания, но понять не в состоянии. Ему одновременно очень плохо и хорошо, он действительно готов вот-вот потерять сознание. От сильных размашистых толчков его катает по кровати вперёд и назад, и повязка с глаз постепенно сползает. Тогда-то он и понимает что не так. Взгляд на Мо Жане фокусируется не сразу. В спальне включён вечерний режим света, самый идеальный для того, чтобы заниматься сексом, они это давно выяснили. Но Ваньнина сейчас слепит даже он. А когда глаза привыкают к цветам в помещении, то он видит, что перед ним не Мо Жань. Вернее, технически он, безусловно. Возбуждённый, голый, желанный, безумно красивый, но… другой. Чу Ваньнин в ужасе распахивает глаза и сквозь стоны начинает звать его. Но он лишь ухмыляется в ответ и наклоняется ниже. Проводит языком по губам, будто бы даже ласково, но затем грубо вторгается в рот поцелуем и прикусывает нижнюю губу Ваньнина. Тот визжит под ним, пытается отстраниться, но куда там. Он обездвижен, всё ещё опьянён, и очень возбуждён. И именно вот в таком состоянии предстать перед другим Мо Жанем – это кошмар. Хотя ещё кошмарнее тот факт, что возбуждение не спадает нисколько. - Поставить бы тебя на колени, - произносит Мо Жань и пальцами издевательски проводит по кольцу на члене Чу Ваньнина, - но ты так удобно скован наручниками. - Мо Жааань, - стонет Ваньнин и выгибается вновь сильно, потому что кольцо с его члена снимают очень медленным тянущим движением. - Давай, кончай, покажи, как тебе хорошо, когда тебя трахают, - шипит Мо Жань и даже выходит из его тела, усаживаясь между разведённых ног. Всё ещё сжимает их под коленями – там точно останутся следы от грубой хватки. И смотрит, смотрит, смотрит. Голодным взглядом туда, где пульсирует красное и растянутое кольцо мышц; на то, как Ваньнин жмурится, скулит и кончает себе на живот, проклиная мысленно себя и всё вокруг. Но не Мо Жаня. К нему он чувствует безграничную любовь и желание, во-первых, вернуть, а потом прижать к себе и целовать, целовать, целовать… Но с ним сейчас не тот Мо Жань. Прошло уже гораздо больше времени, чем в первые два раза, когда он видел его. И что делать – неизвестно. Да и что Чу Ваньнин вообще может в такой ситуации. - Классная штука, - Мо Жань берёт в руки вибратор и теперь понятно, что это анальная пробка, - она очень тебе нравится, я видел. И снова подносит к уже растраханному входу. Чу Ваньнина настолько размазало, что он даже не сразу соображает, когда в него снова пихают уже вибрирующую игрушку. Мо Жань не оставляет её внутри, а трахает грубо, наблюдая, как стонет и дёргается от его действий Ваньнин. Он вновь обхватывает его член рукой, возбуждая по новой. А когда Чу Ваньнин снова скулит жалобно, поддаваясь бёдрами навстречу, то убирает пробку и снова входит на всю длину. Ноги Ваньнина закидываются на плечи. Его практически сгибают пополам и снова трахают грубо, размашисто, больно даже местами. Но возбуждению это не мешает. Запястья натёрлись от наручников, на глазах проступили слёзы. Ему кажется, что он готов умолять. Но проблема в том, что он не понимает, о чём именно. Кольцо на член надевается снова. Чу Ваньнин протестующе мычит и качает головой, но его затыкают вставив два пальца в рот до самого горла. Это вызывает приступ тошноты. И Мо Жань ухмыляется, убирая пальцы и наблюдая, как закашливается Ваньнин. От длительного положения в одной и той же позе сводит ноги, от чего Ваньнин уже не в силах их держать на чужих плечах. Они сползают обессиленно, и Мо Жаня это злит. Он оставляет грубый болезненный укус под коленкой и трахает еще сильнее, выбивая уже хриплые стоны. Прежде чем кончить, Мо Жань берёт вибратор и, включив его, водит им по напряжённому члену Ваньнина, спускается вниз ко входу, там, где входит и выходит член. Ощущения на грани болезненных. Такое Ваньнин выдержать уже не в состоянии. Он хриплым тихим голосом просит остановиться и действительно плачет, кусая свои губы до крови. Кончает Мо Жань не в него. Внутри он оставляет вибрирующую на максимальном режиме пробку, а сам изливается на лицо Ваньнина. И нет уже даже сил думать о том, какой это пиздец, потому что сознание плывёт, грозясь вот-вот отрубиться. И видимо всё же отрубается. Потому что Чу Ваньнин не улавливает момент до. Но вот его запястья освобождают от наручников и ласково целуют красные следы, извиняясь чуть ли не в слезах. - Мо Жань? – спрашивает он севшим голосом, не узнавая сам себя. - Да? Сокровище моё, прости, прости, умоляю, я ужасен…. – Мо Жань уже убрал кольцо с его члена и, судя по всему, после этого Ваньнин кончил снова, потому что напряжение спало. Пробка так же убрана с глаз долой. Мо Жань снимает с него рубашку и вытирает лицо влажными салфетками. Ими же вытирает живот Ваньнина от его же спермы. А потом ласково просит перевернуться на бок, чтобы еле касаясь аккуратно обработать опухшие края входа. Ваньнин вздыхает с облегчением. Его Мо Жань здесь, с ним, всё в порядке. С Мо Жанем тоже всё в порядке. Он ложится рядом и нежно обнимает со спины, натягивая на них одеяло. - Прости, я не знал, что это случится… - шепчет Мо Жань в его макушку, мягко поглаживая кончиками пальцев его руки, - я не знаю, сколько меня не было и, если честно, боюсь знать ответ. - Дольше, чем обычно, - шепотом отвечает Чу Ваньнин и переплетает с ним пальцы, давая понять, что всё не так плохо. - Если хочешь, мы больше никогда не будем заниматься подобным. Я выкину всё, что купил, я… - Кольцо я выкину сам, а остальное не трогай. - Ваньнин… Чу Ваньнин разворачивается в его руках, прохрипев от боли из всевозможных мест своего тела. Завтра он не встанет, это точно. Не факт, что и послезавтра встанет. Но он знает, что Мо Жань в таких случаях будет носиться перед ним весь день, словно служанка. - Да, это было… слишком. Но я люблю вас обоих. Завтра я захочу тебя убить, а сейчас давай просто спать, - Ваньнин немного поднимает голову и целует Мо Жаня в подбородок. Но спрятаться обратно ему не дают. Мо Жань улыбается и целует в губы, пальцами нежно проведя по щеке.