Let's go up in flames, Hurrem

      Хоть после появления метки на его ноге и прошло уже много лет, он каждый день о ней вспоминал. Мысли о ней терзали его, и хуже всего было то, что он боялся с этим поделиться со своим другом. Его не покидало чувство опасности.       А потом Сулейман стал султаном, и они переехали в дворец Топкапы. Ибрагим очень гордился им, так как всегда знал, что Сулейман — будущее империи. Он был единственным сыном своего отца и только ему было суждено занять трон.       Ибрагим чувствовал, что Султан Сулейман изменит весь мир. Но что будет с ним? Ибрагим не знал своего будущего, но надеялся, что оно не принесет ему боль и страдания. Особенно после назначения его на новую должность хранителя покоев.       Ночь долго не сменялась утром. Ибрагиму было очень тревожно на душе, хотя ничего не предвещало беды. Но из-за этого чувства он не смог сомкнуть глаз.       А утро выдалось не лучше, с самого утра одна из наложниц посмела выкрикнуть имя Султана, когда тот проходил мимо, так еще и ему прямо в объятия упала. Было в этой девушке, которая всех заставила всполошиться, что-то особенное и очень опасное, но что Ибрагим не понимал.       И пусть у его Повелителя сегодня самое первое собрание дивана, которое ему позволено было слушать — мысли его крутились вокруг той рыжеволосой девушки, он все никак не мог выкинуть ее из головы. Она неспроста кинулась в руки к Султану, он чувствовал будто она принесет много проблем в будущем.       — Султан, поздравляю вас, — поклонился Ибрагим своему названому брату. Он гордится, что имеет такого друга как Сулейман.       Далее он отправился по поручению Валиде выбрать наложниц для праздника. Все девушки были чудесными и привлекательными, достойны Повелителя, так что тяжело было выбрать только несколько из них. Глаз либо ни за кого не цеплялся, либо видели только рыжеволосую девушку.       — Сюмбюль-ага, кто эта девушка? — спросил Ибрагим, о той девушке, что недавно упала к султану в руки, и мысли о которой мучили его все это время.       Он увидел, как девушка показывает пальцами ножницы, заставляя всех девушек смеяться. Видимо издевается над евнухами. И это было так вызывающе и забавно, он не знает, какой тип девушек за темпераментом ему нравится, но в этой определенно было что-то завораживающее.       — Эта сумасшедшая? — тяжело вздохнул он. — Александра, была привезена из Крыма.       — Из Крыма? — переспросил Ибрагим, у него перехватило дыхание от услышанного, но он не позволил своим эмоциям проявиться и держался как всегда достойно и холодно.       — Да, она дочь православного священника. Татары напали на ее деревню и продали ее.       — Интересно, — задумчиво произнес Ибрагим.       Имя этой рыжеволосой заставило его сердце замереть, потому что он не мог понять, почему Аллах так над ним подшутил? Почему именно эта девушка, которая принадлежит Сулейману и которая абсолютно бесполезна для него?       Мужчина развернулся и направился к себе, думая, что же ему следует предпринять. Или же лучше бездействовать, чтобы не навлечь на себя беду?       — Так, а что с наложницами? — крикнул ему в след Сюмбюль-ага.       — Выбери сам, — ответил Ибрагим, все еще пытаясь понять, что ему принесет встреча с этой девушкой.

***

      — Паргалы, что тебя так тревожит? О чем ты думаешь? — спросил Сулейман, когда остался с Ибрагимом у себя в комнате.       Близился вечер, а значит и праздник с танцовщицами. Ибрагим почти был уверен, что судьба над ним поиздевается, и Сюмбюль-ага все же выберет Александру, как одну из наложниц для танцев. Мужчина знал, что ему никогда ничего не доставалось просто так, все, что у него есть — он заслужил упорным трудом и верностью к Сулейману. Аллах никогда не был благосклонен к нему, чтобы одаривать подарками судьбы, и он уверен, что и этот раз не исключение.       — Простите, Повелитель, я задумался о вашем шраме на руке в форме женского имени, — соврал Ибрагим.       — А что с ним? В гареме появилась девушка с таким именем? — нахмурил брови Сулейман.       — Нет, Повелитель. Но мне просто интересно стало, а что вы будете делать, когда все же найдете женщину с таким именем?       Сулейман растерялся от такого неожиданного вопроса, он, признаться честно, сам никогда об этом так сильно не задумывался, так как знал, что на все воля Аллаха.       — Я не знаю, Ибрагим, — повелитель поднялся со своего кресла и подошел к своему другу.       Он положил одну руку ему на плече и произнес: — Я не знаю, как это произойдет и когда, но я понимаю, что женщина по имени Хюррем принесет мне счастья и наполнит мою жизнь любовью.       — Надеюсь, ваша встреча произойдет в скором времени, — ответил он, смотря Султану в глаза.

***

      Ибрагим никогда не был таким романтиком, как его друг Султан Сулейман, он не верил в любовь с первого взгляда, а скорее вообще считал это чувство опасным. Если поддаться любви и просто следовать за сердцем — куда оно приведет? Уж точно не к успеху, а скорее всего к смерти.       Так что он решил просто забыть о имени на его ноге и о девушке, которой принадлежит это имя. Скорее всего она не слишком долго задержится в замке, с ее-то характером. Пусть Повелитель и приметил ее себе, но разве это что-то значит? Как и остальным наложницам ей не быть с ним долго.       Ибрагима больше интересует отношения к нему Султана. Ведь тот позволил ему вести переговоры с послом Венеции, это огромнейшая часть. И Ибрагим не желает «спотыкаться» об какую-то рабыню, только из-за того, что она ему предназначена Аллахом.       Или же это дьявол хочет одурманить его разум и потому послал ее?       Во всяком случае он твердо решил, что ему все равно. И видимо из-за того, что Ибрагим сумел расставить приоритеты и угомонить свои неожиданно вспыхнувшее влечение к этой наложнице, в ночь, когда к Султану должны были привести Александру — он легко сумел уснуть. После предыдущей бессонной ночи Ибрагим был счастлив, что у него будет возможность отдохнуть и выспаться.       Значит все же Александра не нужна его душе, раз он так быстро смог отделаться от мыслей о ней.       Но когда его разбудили среди ночи и позвали к Сулейману — он испугался, потому что не знал, чего ожидать и зачем он понадобился Господину в такой поздний час. Неужели случилось что-то плохое?       И после слов Сулеймана он понял, почему ему на самом деле было легко этой ночью: Александры не было в покоях Повелителя. А он размечтался и подумал, что сумел преодолеть чувства, заложенные ему Аллахом, но видимо в эту игру против судьбы будет очень тяжело играть.       Потому что на следующий вечер Александра все же пришла к повелителю. И пусть мысли его были сильно не затуманены этой девушкой, которая была ему предназначена, но шрам на ноге с ее именем начал болеть. Ибрагим стойко терпел и даже решил сыграть на скрипке, чтобы отвлечься от боли.       «Я — Ибрагим. Сын рыбака-грека Манолиса из Парги и венецианки Софьи. Я — раб, обращенный в ислам в десять лет. Неужели Аллах хочет мне отплатить за те годы, когда я поклонялся другому бога? Неужели за грехи моих родителей мне было предназначено такое проклятие? Или это расплата за мои будущие грехи?» — размышлял Ибрагим, думая об Александре.       «Она действительно была прекрасной, неукрощённой львицей, которая так грациозна и так опасна. Ее прекрасные волосы такого яркого цвета — это огонь, который поглотит тебя и твою душу. Ее голубые глаза — океан, в котором ты утонешь. А ее прекрасные руки с легкостью удушат тебя, потому что ты ей позволишь это сделать! Еще вчера ты был так серьезно настроен отказаться от нее, а сейчас чувствуешь себя преданным и разбитым, как будто влечение к этой девушке на самом деле существуют, а не плод твоего воображения. Очнись же ты и пойми, что эту игру ты проиграешь, если решишься начать».       Ибрагим сумел уснуть только под утро, с надеждой, что завтра все снова встанет на свои места. Но утро началось необычно: Повелитель решил провести утро с рабыней Александрой, а потом и вечер с ней опять провел.       Шрам снова начал болеть все сильнее, и пусть Ибрагим и понимал, почему он болит, но надеялся, что шрам просто таким образом исчезает, чтобы больше не отравлять его жизнь.

***

      — Ибрагим, помнишь ту наложницу Александру? — спросил как-то Султан у Ибрагима, когда они отдыхали в саду.       — Помню, повелитель, — ответил мужчина.       Он не мог не помнить, если из-за этой христианки каждую ночь его накрывает волна душевной боли, которая намного хуже, чем незначительное горения места шрама на ноге.       — Я дал ей имя. Назвал ее Хюррем — цветущая, свежая, веселая, приятная, — улыбаясь, ответил Сулейман.       — Это же то самое имя, которая у вас на руке?       У Ибрагима будто что-то оборвалось внутри. Он даже не был знаком с этой наложницей, но после такого известие он чувствовал, будто бы частицу его души было безжалостно вырвано.       За что ему такое наказание?       — Да, Паргалы, тоже самое. Я почувствовал, что эта та самая женщина в моей жизни, как только впервые ее увидел, а проведя с ней ночь, только убедился в этом еще сильнее, — объяснил ему Сулейман.

***

      Уже который день Ибрагим боится наступления вечера, потому что именно в это время к Султану приходит Хюррем, и его душа начинает болеть вместе со шрамом на ноге.       В этот же день даже до прихода Хюррем ему сделали больно: сын Сулеймана указал ему на свое истинное место, напомнив, что Ибрагим — раб, и навсегда им останется, несмотря на то, как далеко он может взобраться.       Направляясь к себе в покои, когда к Султану пришла его жена, он встретил причину его бессонных ночей и израненной души. Мужчина внимательно посмотрел на девушку, и Хюррем любезно ему улыбалась, как же ему было не по себе от того, что эта улыбка никогда не сможет принадлежать ему и никогда не согреет его в холодные времена.       — Что вы здесь делаете? — спросил Ибрагим, поворачиваясь к Нигяр, ему показалось будто он вечность смотрел на Хюррем.       — Я пришла к повелителю, — уверено заявила Хюррем.       И знала бы она какую боль ему причиняет своими словами, тогда бы поняла почему он обрушил на нее свою ярость и так грубо ответил.       — Когда я тебе прикажу — ты придешь, когда скажу — уйдешь, — властно произнес он, глядя ей прямо в глаза. — И я сейчас тебе говорю убираться от сюда.       И Хюррем увели. Ибрагим правда не понимал, что с ним происходит, и почему ее внешность так вскружила ему голову. Пусть он и любил красивые вещи, а потому и всегда интересовался только красивыми девушками, но в этот раз все было слишком по-другому. При других обстоятельствах его могла бы заинтересовать Хюррем, но не настолько же!       Она красивая упаковка, но внутри нее разрушающая буря, которую невозможно укротить.       За размышлениями Ибрагим решил выйти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом, в надежде, что это поможет ему сегодня уснуть. Он заметил, как за ним наблюдает Хатидже Султан со своего балкона, и не понимал, почему на его бедре написано имя обычной, пусть и безумно красивой рабыни, в то время как ему нужна в жены такая женщина, как Хатидже.       Он улыбнулся ей и подумал, что может не стоит упускать такой шанс. Она поможет закрепить ему его положение, и может если повезет и об Александре поможет забыть. И пусть это опасно, но ему все же стоит рискнуть. Или же нет?       «Я — раб Ибрагим, недостойный ни для счастья, ни для любви. Так стоит ли мне впервые за все мое существования пытаться добиться высот не с помощью моих собственных умений и сил, а понадеяться на брак с сестрой Султана Сулеймана? С моим-то везением, не казнят ли меня за это?»