Кем мы будем завтра?

По ощущениям, с визита ассистентки Момои прошло уже несколько часов. Аомине всё это время маялся от безделья, очень хотелось пить, и его всё больше и больше охватывала тревога. Слишком уж всё происходящее было похоже на реальность. Парень пытался всяческими способами прийти в себя, проснуться у себя в квартире, в безопасности. Просто открыть глаза, лёжа в кровати, пойти принять душ, заварить утренний кофе и отправиться на учёбу.       Дайки попытался вспомнить все способы, которые помогают проснуться во время кошмаров. Первое, что пришло в голову – ущипнуть себя. Первые попытки ни к чему не привели, только кожа начала саднить. А из-за дальнейших – на руке, которая стала подопытной в этом эксперименте, расцвёл внушительный синяк. Далее по списку было проверить всё вокруг на достоверность. Аомине почти не снились сны, но он слышал, что обычно в грёзах возможны несостыковки с реальностью. Но лампочка, до которой он смог дотянуться, была тёплая на ощупь, с небольшим слоем пыли на гладкой поверхности. На простыне нашлись рыжие и синие пятна, а с подола больничной распашонки торчала пара ниток.       Нет, это определённо не может быть сном. Значит, всё это реальность? Он каким-то непостижимым образом попал в другую вселенную, где всё так же, как и в реальном мире, только будто прошедшее конец света. Аомине прокрутил эту мысль несколько раз у себя в голове, и она по-прежнему казалась ему идиотской.       За дверью послышались шаги нескольких человек. Дайки к этому времени облюбовал дальний угол комнаты. Укутавшись в простынь, он сидел на тонкой подушке, рассматривая трещины штукатурки на потолке. В палату зашли двое: невысокий парень в костюме и солдат в форме, чем-то напоминающей одежду патрульных.       – Извините, что надолго оставили вас в одиночестве, – с порога начал тип в костюме. – Меня зовут Акаши Сейджуро, я психолог. Предлагаю вам сейчас переодеться и пообедать со мной. Уверен, что вы голодны.       Солдат подошёл к кровати и положил на голый матрац прозрачный пакет с одеждой. На его лице отобразилась гримаса отвращения, когда он увидел таз с синей жидкостью, которая неприятно пахла на всю палату. Психолог безразличным взглядом смерил сидящего в углу Аомине и добавил:       – Буду ждать вас в коридоре.       Как только за психологом закрылась дверь, солдат начал подгонять Дайки:       – Давай, шевелись. Мы тут вечность будем торчать?       К слову, подобная манера общения только раздражала. Не было похоже, что тот ряженый тип – психолог. И это он-то будет решать дальнейшую судьбу Аомине? А подручный мог бы и набраться манер, раз работает с таким уважаемым здесь специалистом.       – Ты что, оглох? Поднимай свою задницу и делай, что велено!       Солдат быстрым шагом направился к Аомине, схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги. Чувство злости, резко накатившей агрессии, отчаяния и безысходности, от которой хотелось кричать, рыдать и крушить всё вокруг, нашло свой выход в эту секунду. Дайки крепко сжал руки, что держали его за одежду, сорвал их со своих плеч и пинком, в который он вложил всю силу, оттолкнул парня от себя. Солдат, явно не ожидающий отпора, с размаху плюхнулся на пол. Рукой он потянулся к поясу, на котором висело множество подсумков. Словно в замедленной съёмке Аомине наблюдал, как ладонь приближается к кармашку. Озноб, который уже было прошёл, вернулся обратно и прошибал мелкой дрожью каждую мышцу. Молнией в голове пронеслась мысль, что в подсумках может быть какое-то оружие или банальный перцовый баллончик. Хотя было непонятно, что в этом мире принято выдавать для самообороны. В любом случае нельзя было допустить, чтоб солдат совершил задуманное, неважно, какие у него были намерения.       Дайки одним прыжком оказался над подручным психолога и схватил руку, которая уже почти открыла кармашек на поясе. И ему тут же пришлось уворачиваться от удара. Как бы то ни было, солдат был хорошо обучен бою и больше не собирался допускать ошибок в общении с буйным пациентом. Он за доли секунды снова поднялся на ноги и встал в боевую стойку.       – Док, у нас проблемы!       В ту же секунду в палату ворвался Акаши. Быстро оценив обстановку, он понял, что к Аомине нужен другой подход. Как и говорила Момои, этот эмигрант особенный. Даже под воздействием транквилизатора он пытался оказать патрулю сопротивление, и гораздо быстрее других пришёл в себя после физического обследования.       – Аомине, я знаю, вы не понимаете, что происходит. Мне тоже когда-то пришлось через всё это пройти. – психолог медленно приблизился к кровати, достал из пакета одежду и протянул её Дайки. – Если хотите о чём-то спросить прямо сейчас – спрашивайте. Я всё расскажу, пока вы будете одеваться.       – Где я нахожусь? Это не тот Токио, что я помню, – тут же выпалил Дайки.       – Вы правы, Токио сильно изменился. Но это всё ещё он. Просто на несколько веков старше.       – Что ты несёшь?       – Поэтому я и хотел немного повременить с беседой и подготовить вас лучше. Реальность такова, что сейчас две тысячи семьсот тридцатый год. Вы переместились сюда из прошлого, поэтому…       – Стоп, – Дайки перебил психолога. – На пару веков старше? Прошло ведь больше семисот лет!       – Если вы указали в анкете точную дату вашего проживания, то… да, всё верно.       Аомине почувствовал, что внутри у него всё похолодело. Быть такого не может! Это всё полнейшая чушь, всё-таки ему снится кошмарный сон.       – Это шутка? Розыгрыш? – по спине пробежали мурашки. Аомине слышал, как сильно у него сел голос.       – Вовсе нет. Я тоже из прошлого, только ещё более давнего, чем ваше. Но попал сюда ещё ребёнком, поэтому принять истину оказалось проще. Вы тоже привыкните.       Психолог продолжал спокойно стоять с протянутой в руке одеждой. Дайки внимательней посмотрелся к врачу. Он не выглядел безразличным или отрешённым, но его невозмутимость добавляла образу надменности. Намеренно это было или нет, понять сложно. Но во взгляде определённо читались эмоции сродни сочувствию. Наверное, Аомине действительно выглядел сейчас жалко, поэтому он взял одежду и начал переодеваться. Ему выдали не ту одежду, в которой он выходил на прогулку, а что-то типа чёрного спортивного костюма. Ткань была приятной на ощупь, но что это за материал, Аомине так и не разобрал. Обувь напоминала что-то среднее между ботинками и кроссовками, но оказалась достаточно удобной.       Значит, сейчас будущее? Семьсот девять лет прошло с той ночи, когда он мучился от бессонницы. Что ж, посмотрим, что Акаши ответит на следующие вопросы.       – Как так вышло, что я переместился в будущее, выходя из дома?       Психолог устало вздохнул.       – Опять же, я бы вам рассказал это подробней чуть позже. Но если вкратце, причина кроется в двадцать седьмом веке, когда человечество воплотило в реальность свою давнюю мечту и создало что-то типа машины времени. Таким образом, пытались исследовать упущенные моменты в истории. Но из-за принципа работы этой машины начали появляться… назовём это временными воронками. Когда исследователь переходил в прошлое, воронка захватывала случайных очевидцев и перемещала их в будущее, то есть в настоящее время исследователя.       – Машина времени? – Аомине остановился как вкопанный. Ну да, от людей двадцать седьмого века можно было такого ожидать, хотя немного странно, что понадобилось столько времени для создания чего-то подобного, ведь ещё в двадцать первом веке наука развивалась семимильными шагами.       – Это упрощённое название, научное вам ни о чём не скажет. Когда исследователи поняли свою ошибку, они постарались выбирать самое безлюдное время суток. Количество эмигрантов сократилось, но они не перестают прибывать.       Так вот почему патрульные назвали его эмигрантом! Так принято называть пришельцев из прошлого. Но… Аомине всё равно не мог поверить в слова психолога. Умом он осознавал, что исходя из увиденного, рассказ врача очень даже всё объясняет, хотя внутренний скептик продолжал визжать, что это всё глупый розыгрыш.       – Я вижу, что утолил ваше любопытство. Надеюсь, вы не станете больше сопротивляться, мы не желаем вам причинить вред.       В сопровождении всё того же солдата, с которым чуть не подрался Аомине, психолог вышел из палаты и остановился в коридоре. Дайки ничего не оставалось, как пойти следом за ними. Госпиталь оказался огромным, коридор тянулся на сотни метров в одну и другую сторону, только изредка вместо дверей, которые находились по обеим его сторонам, виднелись боковые ответвления. В ближайшее из таких их троица и свернула. Сразу за поворотом был зал с лифтами и лестницей. Аомине ожидал, что они пойдут к лифту, но психолог решил пройтись пешком.       – Столовая всего на пару этажей выше, – решил объяснить Акаши. – К тому же я так и не смог привыкнуть к лифтам и пользуюсь ими крайне редко.       Не смог привыкнуть к лифтам? Из насколько же далёкого прошлого он родом? Психолог оглянулся посмотреть, произвели ли его слова впечатление на Дайки, и удовлетворённо ухмыльнулся.       – Вижу ваш вопрос. В каком году я сюда попал? Я жил на сто лет раньше вас, Аомине.       – А почему эмигрантов не могут вернуть обратно в их время?       – У правительства есть определённые трудности с этим, – тихим голосом проговорил Акаши. – Мы пришли, прошу вас.       Они вышли на нужный этаж и сразу оказались в огромном зале, который по большей части пустовал. Помещение было разделено на две зоны, это обозначали линии на полу, а также было заметно по качеству обстановки. Один сектор был абсолютно непримечательным: обычные металлические столы и стулья, у витрин с едой виднелись пластиковые подносы и одноразовая посуда. Люди, что обедали в этой зоне, выглядели рядовыми рабочими, судя по их одежде и внешнему виду. Второй сектор был не таким большим по своим размерам, но был отгорожен стеклянными перегородками, столы были застелены скатертями, а еду выносили официанты.       – Это что ещё за цирк? – недовольным тоном спросил Аомине.       – Вас что-то смущает? – невозмутимо уточнил психолог.       – Да, меня всё тут смущает. А особенно то, что на меня все пялятся, как на ископаемое.       – Эмигранты сейчас редкость, к тому же новость о вас уже успела разлететься среди сотрудников госпиталя.       – Новость?       – Первый эмигрант, настолько хорошо перенёсший переход. Нам сюда, – Акаши указал в сторону застеклённого сектора.       Обед подали быстро, официанты очень обходительно общались с врачом и его подручным. К слову, солдат сидел с ними за одним столом. Кажется, теперь их заносчивость становилась понятной. Должность, которую занимает Акаши Сейджуро, слишком влиятельная, чтоб рисковать впасть у него в немилость. И приближенные к психологу тоже спокойно пользовались властью, которая у них появлялась.       Еда оказалась абсолютно безвкусной, к тому же было действительно сложно понять, что лежит в тарелке и из каких продуктов это приготовлено. Акаши подсказал, что сейчас почти все культуры претерпели сильное изменение. Аграрное дело вышло на абсолютно иной уровень, и людям уже нет необходимости культивировать тысячи гектаров земли, чтобы восполнить запасы провизии.       – Я не знаю, как в твоём прошлом, но в моём люди боролись за равенство. И так как я относился к классу простых смертных, мне очень неуютно здесь находиться, – Аомине постоянно ёрзал на стуле и пытался сесть так, чтоб не встречаться взглядами с работниками из «бедного» сектора.       – Вы привыкнете. Все эмигранты здесь пользуются определёнными привилегиями. После небольшого обучения в истории и современных технологиях вам будем дана возможность выбрать сферу, в которой вы хотите работать и развиваться.       – Я хочу вернуться в своё время. Я здесь оказался из-за современных исследователей. Так пусть теперь поднапрягутся, чтоб как-то исправить свою же оплошность.       Психолог угрюмо покосился на Аомине:       – Временные переходы крайне дорогостоящие, к тому же вы уже слишком много видели и можете нарушить баланс. Поначалу всё происходило так, как вы и просите. Эмигрантов возвращали обратно, но зачастую они плохо переносили обратный переход. Их внезапные смерти, психические расстройства и даже простое трезвое желание рассказать о будущем, которое они увидели, не приводило ни к чему хорошему.       Акаши удобнее уселся на стуле, готовясь к длительному рассказу.       – Если говорить о тех, кто перенёс переход без особых травм, то среди них были и исследователи, которые оставались жить в прошлом, и эмигранты, желающие переместиться в другое время. Поначалу никто не придавал этому особого значения. Казалось бы, что такого в том, чтоб люди жили в той эпохе, которая им наиболее близка и интересна? Но потом началась путаница, и оказалось, что эти переселенцы из разных эпох оказывают влияние на ход истории сильнее, чем предполагалось.       – Эффект бабочки?       – Почти. Неосознанно они создавали вокруг себя круг общения, на который их мировоззрение оказывало сильное влияние. А поверьте на слово, оно существенно отличалось от общепринятого в то время. Это приводило к тому, что начали образовываться целые организации со своей идеологией.       – Такие, как общество плоской Земли? – ухмыльнулся Дайки.       – Абсолютно верно. На ход событий и естественное развитие человечества это почти никакого влияния не оказывает, но… В первоначальной истории этого не было.       Вдруг Аомине понял, что уже не воспринимает происходящее как какой-то невероятный сон, а вполне верит словам психолога. Конечно, в голове роится ещё масса вопросов, детали не складываются в общую картину, но, по крайней мере, реальность не выглядит безумной.       – Чтож, сейчас вас проведут в ваше временное жилище. Это полностью обустроенная комната в жилом крыле госпиталя. Позже к вам придёт сотрудник центра и ответит на все ваши оставшиеся вопросы, передаст материалы на изучение и проведёт небольшую экскурсию по Токио. – Акаши встал из-за стола и протянул Аомине руку для рукопожатия: – Добро пожаловать.