Кем мы будем завтра?

У себя в комнате Аомине рассеянно листал книгу, которая шла в «стартовом» наборе для эмигранта. Куроко сказал, что это краткое пособие по истории прошедших лет. Учитывая нескромные габариты летописи, человечество успело натворить немало бед за все эти годы. Хоть день выдался крайне изнурительным, Дайки заставлял себя вникать в написанное на страницах.       Война, пожары, катаклизмы, снова война, свержение власти в разных странах, распад союзов, заключение новых коалиций, экологическая катастрофа, эпидемии… И всё сначала, по кругу. Больше всего поражало то, что каждое новое событие приносило всё больше жертв, но человечество продолжало раз за разом восстанавливать свои позиции. И вот к чему всё это привело: выжженная земля, тысячи вымерших видов и полный хаос среди оставшегося населения Земли. И это только середина книги! Было стойкое ощущение, что Аомине сейчас читает какой-то весьма посредственный научно-фантастический роман, писатель которого окончательно запутался в своей писанине, но решил исправить ситуацию кучей спецэффектов.       Где-то между главами об эпидемии, про которую любезно рассказывал ему работник фермы, и самом разрушительном цунами, которое возникло из-за падения в океан метеорита весьма внушительных размеров, Аомине всё же отвлёкся от чтения. Перед глазами то и дело возникал «новый» Токио. М-да уж, действительно было заметно, что планета вынесла многое. И заметно это было даже не по количеству разрушенных зданий, а по тому, насколько изменились люди. Дайки едва понимал, о чём разговаривали прохожие, не мог даже предположить, кто какой национальности, и не всегда понимал, кто ему идёт навстречу: парень или девушка. Не сказать, что это повергло в шок, но в таком обществе он чувствовал себя белой вороной. Хотя излишне любопытных персон, которые хотели бы поглазеть на Аомине, так и не нашлось. Видимо, эмигранты тут хоть не совсем частое, но привычное явление.       Дайки широко зевнул и громко захлопнул книгу. Больше он читать сегодня не собирался, и так от всего происходящего в голове была ужасная каша. Стоило хоть немного проработать план, который поможет разобраться в происходящем. Итак, ключевые фигуры на арене — это куратор, Куроко Тецу, и психолог, Акаши Сейджуро. Так как с психологом встреча в ближайшее время не состоится, нужно как можно больше информации вытянуть с тихони Тецу. Ну и само собой разумеется, нужно по возможности подлизать зад этому Акаши. Он занимал уважаемую позицию в госпитале, следовательно, если держать его на коротком поводке, то можно спокойно воспользоваться связями в НИИ пространственно-временных переходов (так назывался всем известный институт). Тогда появится хоть призрачная, но всё же надежда на возвращение домой.       Итак, первое и самое важное на данный момент — это чёртова "машина времени". В общих чертах Аомине объяснили, как он попал в будущее. Но что-то более-менее конкретное о самой разработке сказано не было. Поэтому пока что больше вопросов, чем ответов.       Следующий пункт – современный мир. То, что Аомине успел увидеть, больше напоминало мировое государство из фантастического фильма. Все равны, нет никаких границ и ограничений. Но чёткого понимания, кто и как правит этим государством, тоже не было. Какие-то там коалиции, кто-то больше влияет, кто-то меньше. Аомине поспрашивал немного у работника фермы, и, кажется, он сам не особо разбирался в нынешней форме правления. В копилку к затруднениям в адаптации можно добавить изменения географии страны и планеты в целом, потому было бы неплохо взглянуть на современную карту.       Третье – разузнать о возможных угрозах. И тут уже речь идёт не о том, что некоторые не питают особой любви к эмигрантам, а о том, что действительно может убить за пределами института или госпиталя. Кислотные дожди уже не были тайной, но сколько ещё подобных сюрпризов приготовила ему Япония будущего?       Мысли потихоньку теряли ясность, становились всё более запутанными и хаотичными. Иногда в сознании возникали некие образы из увиденного за сегодняшний день, прошлой жизни и чего-то невероятного, явно придуманного уставшим мозгом. Дайки почувствовал, как медленно погружается в сон. Последнее, что он увидел — это электронные часы на стене, которые показывали 26:20. Но об этом стоило уже подумать завтра.       Утром желание вырваться из-под надзора ощущалось особенно остро. Куроко с первых минут понял изменения в настроении эмигранта и дал понять, что своевольничать не стоит, но Аомине не собирался быть послушной овечкой. К тому же он успел за завтраком немного доработать план о добыче недостающих сведений.       В отдельный зал для элиты он решил не идти, зато составил компанию нескольким работягам. Они-то ему и рассказали, что здесь не жизнь, а настоящая каторга. Охранные структуры зверствуют, но уменьшить уровень преступности не получается. Из-за плохих условий жизни многие грешат перед законом, поэтому всех можно или подкупить, или держать за горло шантажом. Единственное безопасное место – НИИ, работать тут хоть санитаром – уже престижно, потому что место надёжное. Конечно, ходят разные слухи о зверствах, которые творят в этих самых НИИ, но доказательств нет, значит, и слушать эти байки не стоит. М-да, полный разброд и шатание.       Когда куратор встретил его у дверей, чтоб провести на очередную лекцию, Аомине непринуждённым тоном поинтересовался:       – Ты говорил, что работал патрульным? Как долго?       – Два года.       Уж очень было интересно, что сможет рассказать ему человек, относящийся к «зверствующим силовым структурам». Не сильно верится, что Куроко ушёл из патруля только из-за душевных переживаний. На такой работе люди наоборот черствеют, и не похоже, что этот безэмоциональный парниша даже спустя время научился сострадать. Хотя… В памяти возник образ машущего рукой белобрысого патрульного, а рядом с ним угрюмого и сосредоточенного напарника. И Аомине решил ударить наугад.       – Слушай, наверное, на службе всё строго в плане внешности. По крайней мере, раньше так было. Тебе ничего не говорят по поводу ярких волос? У другого патрульного вообще красные... Нет, не подумай, в моё время тоже красили волосы в разные цвета, но вот только если ты работаешь на себя либо в продвинутой частной компании.       Аомине продолжал словесный понос, наблюдая за реакцией Куроко. Точнее, за её отсутствием. Парень казался непробиваемым, на лице не отразилось ни раздражения, ни желания стукнуть чем-то тяжёлым болтливого эмигранта. И только упоминание красноволосого патрульного заставило его непроизвольно дёрнуться. Это уже было интересно. Если это единственный человек, который может пробить невозмутимость Куроко, то либо они близкие друзья, либо терпеть друг друга не могут.       – Кстати, помнишь, мы встретили солдат в коридоре, когда шли на ферму? Я вспомнил их, это они меня нашли у дома.       Куроко опять передёрнуло, и он будто попытался сжаться, стать мельче, незаметней. Расчёт был верным. Очевидно, что те двое – возможный рычаг давления на куратора. Кто бы мог подумать, что всё будет так просто.       – Акаши Сейджуро сказал, что я могу работать тут после обучения. Думаю, патрульным быть достаточно интересно, хоть и морально тяжело. Может даже удастся с теми ребятами познакомиться, поблагодарю их, – продолжал разглагольствовать Дайки. Он видел, как ещё сильнее напряглась спина Куроко. – О, так ты же наверняка их знаешь или можешь с ними связаться? Передай им спасибо. А то мне тут рассказали, что им сложно со мной пришлось, я был немного буйным даже под транквилизатором. Но вот я – жив, здоров, и это только потому, что ребята сработали как надо, всё по инструкции. А если бы их не оказалось рядом, когда меня сюда забросило? Даже думать не хочу об этом. Это действительно было удачей, что они были недалеко и заметили меня среди руин.       На этом моменте терпение Куроко всё же дало слабину. Куратор схватил Дайки за руку и отвёл в ближайший коридор, подальше от любопытных глаз и ушей.       – Перестань болтать. Перестань упоминать Кагами и Кисе. Тебе не позволят работать в патруле. Ради своего же блага молчи и не привлекай к себе внимания. Если будешь себя вести примерно, может быть, получишь постоянную ставку. А если нет, от тебя избавятся, моргнуть глазом не успеешь. Ты до сих пор в институте только потому, что ты исключение из правил и им, – Куроко ткнул указательным пальцем в потолок, – нужно тебя исследовать, как подопытную крысу.       Просто бальзам на душу. Наконец-то хоть какая-то информация о происходящем. Правда, только что Куроко подтвердил его худшие опасения. Он тут не более, чем любопытный науке экземпляр. Что ж, стоило ожидать такого исхода, как только Аомине услышал голос красотки Момои. Также, теперь стали известны имена тех двоих патрульных.       – Как подопытной крысе, мне всё же хочется знать, в каком эксперименте я принимаю участие. – несмотря на резкий выпад куратора, Аомине чувствовал себя спокойным. Даже не так, постоянное напряжение, которое пронизывало каждый его нерв, уменьшилось в разы в этот момент. Наконец-то хоть что-то пошло так, как он того хотел. – Не считаешь нужным хоть что-то мне рассказать? М, куратор?       – Нет.       Такого резкого отказа Аомине не ожидал. Но по правде говоря, зря он так рано решил, что всё будет легко.       – Но могу показать, – глаза Куроко хитро прищурились.       – Считай, что это вместо лекции. Я, конечно, не так умён и красноречив, как профессора, но вкратце смогу объяснить. – Тецу шёл впереди, подсвечивая путь фонариком. – Не наступай на лужи, если хочешь и дальше ходить на своих ногах.       Они медленно продвигались по тёмному сырому коридору какого-то заброшенного комплекса. Для того, чтоб попасть сюда, им пришлось перелезть пару заборов, пробраться сквозь дурно пахнущие дворы, где шныряли крысы, затаиться от патруля с собаками и затем несколько километров пробираться тоннелями по щиколотку в грязи. Так себе прогулка. В здании, куда они попали через подвал, было подозрительно мало окон. Если они и попадались им на пути, то это были или лестничные площадки, или узкие окошки в санузлах. В остальные помещения дневной свет мог проникать только из трещин в стенах и под потолком, из-за чего рассмотреть что-либо почти не представлялось возможным. Большую часть пути парни шли в полной темноте, и одного фонарика им было, откровенно говоря, мало.       – Подопытная крыса всё ещё ждёт объяснений, – язвительным тоном заявил Аомине. Он уже порядком устал тыкаться в темноте, а от постоянного напряжения глаза грозились вот-вот вытечь нафиг из его черепушки.       – Сейчас всё увидишь сам. А если появятся уточняющие вопросы – отвечу в меру своей компетенции.       «Какой же он всё-таки тошный», – пронеслось в мыслях Дайки. И в ту же секунду яркий дневной свет заставил его зажмуриться. От неожиданности парень зашипел, втягивая воздух сквозь зубы, и прикрыл глаза рукой. Он опустил взгляд себе под ноги, чтоб плавно привыкнуть к свету, но увидел под ногами не плитку, как в коридоре, а некую оплавившуюся массу, застывшую в форме причудливых волн. Тут уже пришлось себя заставить опустить руку и рассмотреть, куда его привёл Куроко.       Выглянувшее из-за облаков яркое солнце освещало зал сквозь обрушившийся потолок. Дайки шагнул вперёд, и под подошвой ботинка что-то хрустнуло. Это оказались осколки зеркала, и они тут валялись повсюду. Мелкие, как речной щебень, разбросанные по неровному полу, блестящие зёрнышки переливались радугой и освещали всё вокруг мелкими солнечными пятнышками. И тут Аомине заметил некую странность, которая не сразу бросалась в глаза, но в тоже время её невозможно было упустить из виду. Куча обломков с торчащей арматурой, которая громоздилась в центре зала под дырой в потолке, была подозрительно правильной формы. Будто кто-то взял и слепил неаккуратный огромный снежок из кусков бетона. А под всем этим великолепием виднелась небольшая воронка, но пол не провалился, просто просел. И от этого углубления расходились равномерные волны по всему залу. Тут явно что-то взорвалось, да ещё и с такой мощью, что всё в этом огромном зале было раздроблено будто через мясорубку и опалено до черноты. Парню стало не по себе, когда он представил, что в момент взрыва тут могли находиться люди.       – На меня должно снизойти озарение? – с ехидцей спросил Аомине. – Я по-прежнему ничего не понимаю. Что это за место, и что мы тут вообще делаем, и как ко всему этому причастен я?       Его начал жутко раздражать тот факт, что они торчат в какой-то дыре непонятно зачем, когда можно было продолжать выстраивать и детализировать план «побега», общаясь с полезными для этого дела людьми.       – Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, – коротко бросил куратор. Заметив подозрительный взгляд Дайки, он добавил: – У тебя всё на лице написано. Ты не вернёшься домой, смирись с этим.       Было что-то странное в том, что ему необходимо было именно увидеть это место. Почему нельзя было рассказать или показать на фото?       – Я хотел, чтоб ты увидел воочию. Об этом не напишут в учебнике и не расскажут на лекции, поэтому слушай внимательно. Это всё, – Куроко махнул рукой в воздухе, как бы охватывая весь зал, в котором они находились, – это последствия ошибки со временным переходом. Ты спрашивал, уверены ли учёные в том, что они сейчас делают. Ответ – нет. Это скорее напоминает блуждания в темноте и жалкие попытки понять, как функционирует наш мир.       В воздухе повисла тишина. Дайки не ожидал такой открытости от этого тихони. Тем временем Тецу продолжал:       – Когда только начинались исследования переходов, было очень много смертей, но также было много меняющих реальность результатов. Учёные грозились переписать историю, исправить ошибки прошлого и создать новый мир, предупредить все катастрофы. Но… Все их усилия не давали никаких результатов. А то, что произошло тут, и вовсе вернуло всё к самому началу. Основа для перехода – это очень сложный материал. По своей структуре он похож на материю чёрной дыры. Это если кратко.       – Чёрная дыра? Как та, что в космосе?       – Ну… – протянул Куроко, – можно и так сказать. Только то, что создавалось в этих стенах, было веществом программируемым.       – Что любопытно, каким именно образом учёные открыли эти новые свойства материи, до сих пор хранится в тайне, – тихим ровным голосом прозвучало за спиной Аомине. Парень медленно повернулся и почти лицом к лицу столкнулся с высоким солдатом. Он был в той же серой форме, только не позволял себе никаких вольностей типа расстёгнутого воротника, носил очки, которые добавляли его внешности ещё большей строгости, и держался по стойке смирно.       – Это Мидорима Шинтаро, мой коллега из НИИ ПВП, – отрекомендовал своего друга Куроко.       Происходящее всё меньше нравилось Аомине. Зачем весь этот спектакль? Если быть честным, он был сейчас отчего-то напуган. Не до потери рассудка, но в горле резко пересохло. Вокруг повисла напряжённая атмосфера.       – Так что же тут произошло? – непослушными губами из последних сил промямлил Дайки.       – Материя вышла из-под контроля, пространство захлопнулось. Важное дополнение, вся учёная группа, которая работала над этим проектом, погибла. Точнее, исчезла, – Мидорима кивнул в сторону сферы, – вот там.       – Материю пришлось создавать заново, учитывая все ошибки. На это ушли десятилетия, – Куроко подошёл к ним. – Но проблема даже не в этом. Тебя не могут отправить домой не потому что это дорого или они опасаются за твоё здоровье.       – Они боятся потерять материю, – продолжил Мидорима. – Главной ошибкой этого эксперимента, – он снова кивнул на сферу в центре зала, – было то, что они исследовали ближайшее прошлое. Переход оказался слишком нестабильным.       – Но… Я жил более чем семьсот лет назад, разве это недостаточно давно?       – К изучению двадцать первого века ещё не приступали, – с каменным лицом продолжал Мидорима. – Поэтому неизвестно, как именно ты здесь оказался. Никакого исследователя не отправляли во вторник, двадцать седьмого июля две тысячи двадцать первого года.