small devil seeds

Во снах — правда. Кто-то очень знакомый однажды сказал это по секрету, улыбаясь ласково, но жестокое Время давно стёрло лицо того человека из памяти, как волны бесследно смывают оставленные на песке послания. Время, оно вообще никого не жалеет — отбирает самое дорогое, надежды превращает в руины, уродует прекрасное, вновь и вновь для чего-то запуская полный разочарований цикл жизни, словно без конца повторяет одному ему понятную несмешную шутку. Так что же такое эти сны? Вряд ли хоть один человек на Земле знал точный ответ. Воспоминания ли это из другой жизни? Или из нынешней? А может, фрагменты будущего? Мальчик без половины головы задавался подобными вопросами, сколько себя помнил, но он не знал, что ответ всегда лежал на самой поверхности. Он упорно тянул к нему руки, но каждый раз пальцы хватали пустой воздух всего в нескольких миллиметрах от цели. Наверное, просто Время ещё не пришло. Или вообще никогда не придёт. *** Бомгю сразу понял, что крупно встрял, как только крадучись заполз домой. В такой поздний час родители уже должны были крепко спать, но горящий на кухне свет говорил об обратном. Ой и достанется ему сейчас. Бомгю напустил на себя виноватый вид и нехотя поплыл на свет, походя на блуждающего призрака. На кухне его терпеливо дожидался отец и как ни в чём не бывало попивал чай из прозрачной кружки, а у ног его мирно посапывал Товарищ, время от времени дёргая лапами. Видно, гнался за кем-то во сне. Или от кого-то. Даже псы в этом доме спокойно не спят! — Пап, я… — Даже слушать не хочу, — строго отрезал мистер Чхве и снова флегматично хлебнул из кружки. Бомгю стыдливо опустил голову. — Мать кнопку вызова замучила, пытаясь до тебя дозвониться, а ты являешься домой в час ночи и ещё думаешь, что этому найдётся убедительное оправдание? Бомгю тут же полез в карман за телефоном, поражаясь, как это он умудрился не услышать ни одного звонка, и оцепенел, когда рука наткнулась на пустое пространство. Странно, может, он в сумку телефон положил? Но не успела эта мысль прийти в голову, как её тут же вытеснила другая, подобно звонкой отрезвляющей пощёчине. Его теперь ни на что не годная, прожжённая до дыр сумка осталась лежать на полу в старом хореографическом зале. — Мама уснула, как только подействовало успокоительное, — сообщил отец, осторожно поглаживая спящего у его ног Товарища. — Рад, что ты спросил. Пристыженная совесть грузно заворочалась в животе, и Бомгю поджал губы. — Извини, — выдавил он, наблюдая за неторопливым движением руки отца по собачьей шерсти и невольно вспоминая, как совсем недавно едва не испустил дух от оглушительного лая призрачной своры. Что это вообще было? Почему именно собаки? — Просто мы с ребятами немного засиделись в кафе. Давно с Ёнджуном не виделись, вот и разговорились. — Мямля всю эту неубедительную чушь, Бомгю сам себе не верил, ведь каждому было известно, что ни одно кафе в этом забытом богом захолустье не работало до часу ночи. Отец на это ни за что не купится. — Я сегодня разговаривал с твоим классным руководителем, — проигнорировав его оправдания, сказал мистер Чхве. Бомгю настороженно замер и весь обратился в слух, уже догадываясь, что они обсуждали. Дополнительных очков к его карме это уж точно не добавит. Как же всё не вовремя! — Сколько там двоек ты схватил за последний день, пять? Немыслимо. Я глубоко разочарован в тебе, сын. И если Бомгю до этого казалось, что хуже уже быть не может, то последняя реплика отца его переубедила. Всегда он так: не кричит и не злится, поражает одними только негромкими словами, заставляя Бомгю чувствовать себя таким маленьким, что даже под микроскопом не разглядеть. И самое обидное, что всегда заслуженно. — Твой классный руководитель был очень любезен, высказывая свои переживания за твою успеваемость, но даже у таких терпеливых людей иногда не остаётся другого выбора, кроме как принять жёсткие меры. Бомгю, казалось, даже дышать перестал. Наверное, в этот раз ему действительно так легко не отделаться. Видя его испуг, отец продолжал: — Он просил меня передать, что если в течение следующей недели ты не улучшишь свои оценки, то школе придётся отстранить тебя от занятий, а если и это не пойдёт на пользу, дальше — только исключение. Бомгю не хотел, чтобы его исключили. Он терпеть не мог школу, плёлся туда всегда через силу, с трудом отсиживал уроки, думая только о том, как бы незаметно улизнуть от Чжину после них, но что же делать, если его выгонят? Куда Бомгю потом возьмут с его-то оценками и личным делом, в котором алым флагом будет реять отметка об исключении? Ответ прост и ясен, как день — никуда. Он проведёт остаток жизни, подметая улицы и намывая окна богатеньких домов, а в свободное время вместо досуга будет просить милостыню возле продуктового магазина. Нет, этого нельзя допустить. — Какое будет наказание? — буркнул Бомгю, пряча глаза. Отец одарил его многозначительным взглядом и всё тем же ровным, спокойным тоном произнёс: — Никакое. Ты уже сам себя наказал. — Он неторопливо поднялся со стула и шаркающими шагами направился в спальню, сказав напоследок: — Занимайся, сынок. Пора учиться самостоятельно исправлять собственные ошибки. Съедаемый стыдом и чувством вины, Бомгю остался стоять посреди кухни, слыша, как какая-то одинокая заблудшая мошка отчаянно бьётся об оконное стекло. С уходом отца голову вновь заполнили дурные мысли, воспоминания о последних событиях. Что же делать со школой? Возможно ли взять себя в руки и превратиться в исправного ученика всего за неделю? Бомгю, может, и жить-то осталось не больше семи дней. Не успеет он ничего осознать, как его душу высосут через трубочку, словно молочный коктейль, а жуткие невидимые гончие расправятся с останками бренного тела, брызгая слюной и рыча от удовольствия. А иначе зачем ещё нечисти за ним охотиться? Как в тумане, Бомгю поплёлся в спальню, обнимая себя за плечи. Тело бил озноб. Бомгю ощущал себя таким слабым и больным, что ноги почти не слушались, тяжело волочась по полу. Он абсолютно не представлял, что со всем этим делать, один на один с безумными теориями и слепой паранойей, не имея возможности обратиться за помощью даже к родителям. Это не приведёт ни к чему хорошему, разве что в комнату с белыми стенами. Но Бомгю не псих. Это точно. Он мешком рухнул на кровать, упираясь взглядом в испещрённый полосками серебристого света с улицы потолок. Тишина беспощадно давила на череп, и Бомгю измученно прикрыл глаза. Засыпать было страшно. Однако усталость оказалась всё же сильнее, и как бы он ни старался бороться с сонливостью, потребность с хорошем отдыхе взяла над ним верх. Всю ночь Бомгю снилось по кругу, как острые клыки жадно вгрызаются в плоть со звонким, тошнотворным хрустом. Он чувствовал каждый их миллиметр, бесконечно твердя себе: «Проснись!», но без толку. Ощущение, что никакой это не сон, преследовало Бомгю по пятам до самого утра. *** — На тебя смотреть больно. Бомгю заторможено моргнул и оторвался от книги про сделку с Дьяволом, поднимая вопросительный взгляд на Субина. Друг смотрел на него почти с жалостью, задерживая глаза на спутанных грязных волосах. Ну точно. Бомгю же сейчас вообще на человека не похож, а особенно этому поспособствовал разговор по душам с Чжину в мужском туалете на второй перемене. В смысле, не по душам, а по рёбрам — кулаками, а после того, как Бомгю умудрился неслабо укусить мучителя за запястье, то ещё и коленями. — Брось, — безэмоционально отмахнулся он. Собственный внешний вид — последнее, что его сейчас волновало. — Лучше посмотри, что я нашёл. — Бомгю принялся водить указательным пальцем по строкам. Кожа в области ногтя покраснела и немного припухла — в пылу борьбы за своё достоинство он с размаху приложился пальцем о раковину. — Здесь сказано, что… Сам знаешь кто приходит только в том случае, если позвать его для заключения сделки в обмен на свою душу. Но больно мне нужны эти сделки. Я о таком даже не думал. — Может, ты где-то проболтался? — задумчиво предположил Субин, важно поправляя очки на носу. Они сидели в самом дальнем углу читального зала, обложенные кучей экземпляров художественной литературы, имеющей хоть какую-то связь с волнующей Бомгю темой. И пусть Субин его отговаривал, пытаясь убедить, что бульварные романчики и детские россказни здесь никак не помогут, Бомгю упрямо настаивал, что подобные истории из воздуха не взялись. Сказка — ложь, да в ней намёк. — Ну, знаешь, сам не заметил, как произнёс какое-то заклинание, и бум! Ты уже по уши в ненужных проблемах. — Что за глупости. Хочешь сказать, это как с операторами сотовой связи? — Бомгю скептически нахмурился и пододвинул одну из многочисленных книг ближе к Субину, чтобы он тоже не прохлаждался. — Просто отвечаешь «Да» когда спрашивают, устраивает ли тебя нынешний тариф, а потом даже не замечаешь, как тебе подключают тысячу платных услуг. Тогда каждый третий бы страдал от моих проблем, а особенно такие простофили, как ты. Но у тебя же все в порядке! — Ты о чём вообще? — вздохнул Субин и принялся нехотя листать навязанную Бомгю книгу. — А тут другое написано. Говорят, сам знаешь кто… Боже, почему мы его так называем? В общем, здесь сказано: «Души, объятые чёрным пламенем и дурными мыслями, не могут быть спасены. Он приходит под покровом ночи, лживый и грешный, чтобы обратить их в своих верных вассалов». — Бред. — Как и всё остальное. Бомгю тяжело вздохнул и резко захлопнул книгу, тут же закашлявшись от забившейся в нос пыли. Да уж, подобная литература давно не в моде. — Я думаю, тебе надо отвлечься, — заявил Субин, следуя примеру Бомгю. — Если сегодняшний день пока что проходит относительно спокойно, то, может, всё закончилось? Может, ты уже справился с чернотой внутри своей души, и больше не проходишь в Ад по дресс-коду? — И когда я успел, по-твоему? — фыркнул Бомгю, сразу же морщась от боли в рёбрах. Он потёр уставшие глаза. Сегодня Бомгю едва не прозевал будильник, еле-еле проснувшись от тревожного сна, после которого вовсе не чувствовал себя отдохнувшим. Напротив, Бомгю казалось, что он бодрствовал всю ночь. — Да какая разница? Просто хватит уже себя изводить. Приди домой после школы, вздремни хорошенько, а потом приведи себя в порядок и позови наконец свою красотку на свидание. Живи полноценной жизнью! Бомгю невесело усмехнулся. Непросто будет жить нормальной жизнью, когда над ним нависает непонятного рода опасность, из-за любого угла может выскочить Чон Чжину, а школьная администрация грозится выгнать Бомгю пинками отсюда за неприемлемую успеваемость. Да, обычный набор проблем среднестатистического школьника. — А знаешь… — Бомгю вдруг громко хлопнул ладонью по поверхности стола, заставляя Субина подпрыгнуть на месте. — Ты прав. Я не хочу просто безлико существовать. Может, завтра я уже буду не Чхве Бомгю, а чьим-то вкусным обедом, так что нельзя терять времени. Я проживу свои последние дни с достоинством! Я не умру, ни разу не сходив на свидание! Субин яростно зашикал на него в своей привычной манере и начал озираться по сторонам, боясь, что они привлекают слишком много внимания. Однако в читальном зале, ожидаемо, были только они вдвоём. — Зачем столько драмы? — Субин закатил глаза. — Кто тебе рассказал все эти глупости про чей-то обед? Почему ты так уверен, что тебя обязательно съедят? Бомгю замер, слишком поражённый словами друга, чтобы нормально функционировать. Действительно, а с чего он это взял? Ведь всё же было так туманно, так расплывчато, что подобной уверенности возникнуть просто не откуда. Мозг лихорадочно заработал, ища ответ на этот вопрос в бесконечных архивах памяти, но тщетно, словно Бомгю точно знал, что разгадка где-то там, на одной из миллиона пыльных полок хранилища, просто он забыл, куда положил её. Это чувство сводило с ума. — Без разницы, — сказал он, хотя переживал об этом куда больше, чем показывал. — Сегодня вечером жди фотоотчёт, и попрошу без зависти. В ответ Субин только с облегчением улыбнулся, видя, что Бомгю медленно, но верно, становится похожим на себя прежнего. Оставалось надеяться, что ничто ему больше в этом не помешает.

***

— Розы? Какая пошлость. Бомгю так и замер с открытым ртом, пытаясь понять, где именно прокололся. День недели верен, как и время, а это значит, что за прилавком перед ним сейчас должен был стоять предмет его воздыхания — привлекательная и улыбчивая девушка бариста, — Бомгю наизусть помнил все её смены. Но что-то определённо не сходилось, воображаемая картинка не совпала с реальностью, и Бомгю с искренним недоумением на лице принялся разглядывать худого, угрюмого паренька с неприветливым выражением лица. Тот, в свою очередь, придирчиво сканировал Бомгю в ответ. Это сейчас мода такая на подобный типаж в сфере обслуживания? — У нас нельзя с собаками, — подчеркнул бариста, переводя придирчивый взгляд на Товарища, который весь подобрался даже, издавая глубинный, угрожающий звук. Бомгю напрягся и крепче сжал поводок. Питомец ещё никогда себя так не вёл без всякой причины. Что-то в его воинственной позе посылало Бомгю зашифрованные сигналы, которые он, как бы ни старался, не мог распознать. Он слишком поздно задумался, что, возможно, стоило остаться этим вечером дома и продолжить послушно корпеть над физикой. — Да что вы мне тут рассказываете? — возмутился Бомгю, пряча поникший букет чайных роз у себя за спиной. — Здесь на двери табличка с надписью «Dog friendly» висит с самого открытия кофейни. Да его, — он многозначительно кивнул в сторону Товарища, который не прекращал опасно скалиться, — все здесь по имени знают. — Меня не волнует. Вы задерживаете, — апатично произнёс незнакомец, а лицо его всё так же совсем ничего не выражало. Он был похож на робота, на бесчувственную машину, чьи действия бесполезно анализировать с точки зрения человеческой психологии. Бомгю подозрительно обернулся, проверяя наличие очереди у себя за спиной, но, как и ожидалось, не увидел ни души. В маленькой, освещённой жёлтым светом кофейне были только они вдвоём. — Да никого я не задерживаю, — мгновенно растерявшись, промямлил он, но под осуждающим взглядом неподвижных глаз стушевался ещё больше, начиная сомневаться даже в таких очевидных вещах. Странное предчувствие неизвестной природы постепенно нарастало в животе, и Бомгю повнимательнее вгляделся в лицо незнакомца. Неужели они уже где-то встречались? — Меня. Вы меня задерживаете. О как. Всё замешательство как рукой сняло, а на смену ему постепенно пришло зудящее недовольство. Эта работа парню явно не подходила. Бариста обычно приветливые, утонченные, а этот сварливый, как кассирша в супермаркете. От общения с настоящими бариста сахар сам собой в крови повышается, а от двухминутного разговора с этим кадром ощущение, будто песка нажрался. Пока Бомгю мысленно составлял немного предвзятую характеристику незнакомца, тот, прежде чем скрыться в помещении для персонала, одарил его взглядом столь пренебрежительным, что Бомгю ощутил, как щёки начинают гореть от возмущения. Надо же, даже походка у него высокомерная. — Ну и осёл, — выдохнул Бомгю наполовину разъярённо, наполовину восхищённо. Интересно, этот парень всегда себя так ведёт, или только с самыми уважаемыми посетителями? Но что же случилось с красавицей бариста? Может, она заболела, или вообще уволилась? От мысли, что получить столь важную информацию можно только из диалога с этим неприятным человеком, захотелось что-нибудь разбить. Да, наглый бариста упрям, но ещё не знает, с кем связался. Поэтому Бомгю провёл в ожидании его возвращения следующие сорок минут, распластавшись по стойке. Помещение было неподвижно — внутри всё так же ни намека на посетителей, тишина стояла гробовая, а аромат корицы в сочетании с терпким запахом кофе затягивал в пучины сна похлеще любого снотворного. До закрытия оставался ровно час. Товарищ жалобно скулил и беспокойно кружил на одном месте, время от времени замирая и прислушиваясь к тишине, а Бомгю с тревогой наблюдал за ним, безуспешно пытаясь выявить причину такого поведения. Нечто на задворках сознания еле слышно шептало, что отсюда нужно уходить, но Бомгю не замечал никаких явных признаков опасности. Наверное, просто паранойя разыгралась. В какой-то момент он уже было смирился со своим поражением, но тут в голову пришла одна занимательная мысль. Бомгю лениво сполз с места и приблизился ко входной двери, выглядывая на улицу. В тёплое помещение кофейни просочилась инородная свежесть, словно два мира, проникнув друг в друга, переплелись. Снаружи было темно и пустынно, только лишь одинокая чёрная кошка сидела, боком прижавшись к витрине, будто чувствуя единственный источник тепла и света. Бомгю внимательно осмотрел дверь, ища табличку, разрешающую приходить в кофейню с собаками, но глаза наткнулись только на пустоту — ни следа от клея, ни остатков бумаги — ничего не было. Странное, вводящее в ступор наблюдение — не могла же она ему мерещиться столько лет подряд, хотя в свете последних событий Бомгю уже не знал, во что верить. Пару минут он просто стоял, наслаждаясь ночной безмятежностью, и в конце концов крепко схватился за дверную ручку, готовясь нарушить этот сонный покой. Дверь хлопнула с такой силой, что задрожали стёкла. Кошка с шипением бросилась прочь, Товарищ испуганно прижался к его ноге, а колокольчик зазвенел почти жалобно. Бомгю не верил, что это может сработать, но прозвучавший за спиной голос заставил его губы расплыться в победной улыбке: — Ну неужели нельзя аккур… А, это всё ещё вы, — оценив обстановку, бариста мгновенно вернул себе бесстрастный вид и, как показалось Бомгю, собрался вновь скрыться в заднем помещении. Именно поэтому Бомгю в три шага преодолел расстояние до стойки, чуть ли не полностью перевалился через неё и точным движением руки схватил парня за локоть. Тот даже не дёрнулся, только посмотрел в упор на Бомгю, который лишь сейчас задумался о том, какие странные у него глаза. Они не подходили этому лицу. Их словно неумело вырезали из журнала и приклеили вместо настоящих глаз, создавая неестественный, обманчивый образ. Бомгю всё больше поддавался странному наваждению, теряя связь с реальным миром и чувствуя себя персонажем компьютерного симулятора. От этих мыслей вдоль позвоночника расползлись мурашки, будто… Будто маленькие паучьи лапки торопливо семенили по коже. Бомгю шумно сглотнул, пытаясь справиться с тошнотой. — Так, а теперь послушай…те, — дрожащим голосом произнёс он, чувствуя, как пальцы стремительно немеют, норовя отпустить чужой локоть. Товарищ загнанно скулил, забившись под стойку. — Я, в первую очередь как посетитель, хотел бы видеть к себе несколько более учтивое отношение, — тон жалобный и вовсе не убедительный. Взгляд невольно скользнул по оставленному на соседнем стуле букету цветов, который выглядел ещё более потрёпанным, чем прежде, хотя всё это время Бомгю его даже не трогал. Он поглубже вдохнул, наполняя грудь горячим, плотным воздухом — казалось, его лёгкие иссохли и пожелтели так же, как и некогда прекрасные, пышущие свежестью и влагой лепестки чайных роз. — Руки свои для начала убери…те. — Ехидная улыбка, которая расцвела на губах странного парня, была Бомгю смутно знакома, и это не предвещало ничего хорошего. Он осторожно отступил назад и за поводок притянул Товарища ближе к себе, а питомец, тем временем, из состояния слепой истерики вернулся к праведной ярости и позволил себе коротко, предупреждающе гавкнуть. Бариста пустыми глазами уставился на него, напрягаясь всем телом, однако пугающе быстро вернул себе самообладание. Бомгю не упускал из виду ни одного его мельчайшего движения. — Я бы на вашем месте не хватал незнакомцев за локти в безлюдных местах. Мало ли, на что они способны. — Это угроза? — всеми силами стараясь не выдавать своего напряжения, осведомился Бомгю. Где-то он его уже видел, этого жуткого типа. Да, точно, всё тот же хитрый прищур и похожая на оскал полуулыбка не первый раз заставляют кровь в жилах бурлить словно жгучее, ядовитое зелье, но когда же они встречались? На самом деле, Бомгю не хотел вспоминать. Он моргнул всего на секундочку, но ощущалось это словно в замедленной съёмке. Когда Бомгю снова вернул взгляду ясность, то не поверил своим глазам — лицо парня совершенно преобразилось. Исчезло это апатичное выражение, эта безжизненная неподвижность мимики, а искусственные глаза, вырезанные из страницы журнала, уступили место глубоким, настоящим. Бомгю в ужасе отшатнулся назад. — Ну куда же вы? — наигранно надул губы кто угодно, но точно не бариста. — Вы же хотели о чём-то меня спросить. Я, так и быть, отвечу на все вопросы, потому что очень уж уважаю людскую настойчивость. — Он хрипло рассмеялся, напоминая карканье подлых ворон на кладбище. — А вам… Тебе настойчивости точно не занимать. Даже навязчивости, я бы сказал. Бомгю не обратил внимания на мелькнувшую в его взгляде неприязнь, только выдохнул поражённо: — С ума сойти, — сшибающее с ног осознание мёртвой хваткой схватило за горло, отрезая кислороду путь к голове. Бомгю просто стоял и таращился в лицо напротив, оцепенев, а мозг натужно работал, выковыривая из памяти тщательно спрятанные фрагменты воспоминаний. Он узнал его, он понял наконец, что скрывало его подсознание, не позволяя вспомнить свой сон одной из прошлых ночей. От охватившей всё тело чудовищной паники Бомгю не чувствовал собственного лица. Это бред. Это всё просто полная, ужасающая бредятина. — Да это же ты… Я тебя видел! — Да, городок у нас тесный, — пожал плечами его ночной кошмар — настоящий, вполне осязаемый, ведь как-то же Бомгю смог ухватить его за локоть! Он не представлял даже, как мог заподозрить неладное лишь сейчас, ведь этот парень так неправильно выглядел в форме бариста, так неестественно смотрелся в этой самой обычной, знакомой обстановке. Его безупречно белая рубашка пахла чистотой, была шершавой и сухой на ощупь, да и сам он, без всякого сомнения, существовал и в реальном мире, и у Бомгю в голове. Только возникает вопрос: где же он появился раньше? Бомгю вдруг вспомнил резко, словно кто-то с силой ударил его по макушке, как это неотличимое от обычного человека существо кружило вокруг него посреди пустого, безжизненного городка, как оно с милой улыбкой говорило такие вещи, что у Бомгю кровь в жилах стыла. Как Дьявол смертью дышал ему в затылок. Этого просто не может быть, он бредит. — Отпусти меня, — жалобно пискнул Бомгю, хотя на деле готовился к самому худшему. И почему он так опрометчиво проигнорировал все предупреждающие сигналы? Дьявол презрительно усмехнулся и ловко, словно кошка, запрыгнул на барную стойку, расслабленно свешивая ноги. Бомгю зачем-то вспомнил, как точно так же он сидел в его сне на белом заборчике и игриво щурился. Реальность трещала по швам, голова раскалывалась. — Я тебя не держу, — удивлённо подняло брови тёмное существо в теле обычного парнишки, но Бомгю знал, что ему ни за что нельзя верить — ни его словам, ни обманчивым бездонным глазам. — Но ты так приятно пахнешь, что я не отказался бы поболтать ещё немного. Недолго думая, Бомгю развернулся и кинулся к выходу, только вот сердце обрушилось в пропасть, когда вместо двери он столкнулся нос к носу с ужасом в человеческом теле. Значит, вот так он умрёт? Не попрощается с родителями и друзьями, не докажет администрации школы, что может хорошо учиться, не сходит на свидание с девушкой, в конце концов! Бомгю зажмурился в ожидании чего-то жестокого и болезненного, Товарищ ощетинился, готовясь защищать хозяина, но ничего, почему-то, не произошло. — Странный ты. — Неживое, леденящее кожу дыхание зашевелило чёлку у его лица, и Бомгю осторожно открыл глаза, встречаясь взглядом с парой чужих — чёрных, затягивающих в бездонные пучины неизвестности. — Я только хотел вернуть тебе кое-что. — Гость из кошмаров задумчиво повертел в руке плоский, вытянутый предмет, и Бомгю с поражённым вздохом узнал свой потерянный телефон. — Ты обронил, когда забегал в гости. Это всё правда происходит. Это не плод его воображения, не просто страшный парень из сна, представившийся Дьяволом. Он на самом деле существует, Бомгю был в его мире, и теперь это существо держит его телефон. Что он попросит взамен? Душу? Тело? Бомгю с опаской принял свою потерю из чужих ледяных рук, а парень с бездонными глазами просто шагнул в сторону, как ни в чём не бывало, освобождая путь к выходу. Бомгю ковылял домой, спотыкаясь и совершенно не чувствуя ног. Он не имел ни малейшего понятия о том, что с ним сейчас произошло, и почему он ещё жив, с ужасом вспоминая, как будучи ребёнком наблюдал за соседской кошкой, играющейся с полумёртвой, но всё ещё верящей в своё чудесное спасение мышью.