Пробудился Шаринган — за то и выпьем!

— Хаширама! Хаширама бл… Ночной воздух спящей Конохи пронзил истошный вопль, сопровождаемый волной ощутимого даже на другом конце улицы перегара. Орущий не закончил фразу, споткнувшись об ступеньку, и едва не рухнул на крыльцо зажиточного дома. Впрочем, ему удалось извернуться в практически танцующей манере и избежать падения. Шатаясь, высокий длинноволосый брюнет вернулся в вертикальное положение — впрочем, даже шатался он необычно, походя то ли на мастера особого боевого стиля, то ли на проводящего ритуал шамана. — Хаширама-а-а!!! В источник ора сверху полетел вазон с цветком. Мужчина сверкнул красными глазами и увернулся — снаряд просвистел в паре сантиметров от головы. Из распахнувшегося окна донеслись обрывки спора в два голоса. — Заткни его, ради всех богов. — Дорогая, я же предупреждал… — Заткни! Иначе сам будешь завтра людям объяснять, почему их Хокаге не решает проблемы деревни, а создает. — Ох, Ками-сама… Из окна выглянул второй мужчина — тоже длинноволосый, тоже брюнет. Издалека его можно было бы принять за родственника ночного гостя. — Мадара, три часа ночи, — застонал он. — Знаешь, кто ты, Хаширама? Ты — гнида, — визитер сердито сжал кулаки. — Не пригласить своего лучшего друга на свадьбу? Я должен был быть свидетелем! Я же тебе практически как брат! Настоящий брат, по духу, а это похлеще генов будет. Да я ж тебе ближе, чем этот… Как его… Ну тот, второй, короче. Скотина! Мадара Учиха и Хаширама Сенджу смотрели друг на друга на расстоянии трех метров в высоту. Мадара — с крайним осуждением, Хаширама — виновато, но при этом то и дело испуганно оглядываясь за спину, где предположительно стояла Мито Узумаки. — Прости, — Хаширама скривился, словно лимон проглотил. Но товарища было уже не остановить. — Мы ж с тобой деревню основали! Кланы наши мирили! В реку вместе ссали, кровно породнились считай! И что ты? Меня — на эту? — Нет, ты не так всё понял, я тебя ни на кого не… — принялся было оправдываться Сенджу, но оказался отпихнут от окна, и в проеме показалась Мито. — «Эта» уже задолбалась деревню восстанавливать после ваших попоек, — категорично заявила она, упирая руки в бока. — Вашим мальчишникам давно стоит положить конец. — Ты во всём виновата. Стерва, — процедил сквозь зубы Мадара. — Посмотришь, как быстро люди начнут говорить, что ваш Хокаге — унылый кусок говна. Я единственный, благодаря кому в этой деревне после перемирия хоть что-то вообще происходит! Да все знают, что в Конохе только я по-настоящему зажигаю танцпол на ваших тухлых вечеринках. Хаширама снова показался в окне рядом с супругой, шумно выдохнул и на секунду прикрыл глаза со страдальческой миной, готовясь раскладывать по полочкам. — Во-первых, это была не вечеринка, а дипломатический прием. Во-вторых, ты не зажёг, а поджёг. И в-третьих, пришлось просить послов Кири активировать водяные дзюцу, чтобы потушить восточное крыло Резиденции Хокаге! — Зато ваши переговоры сдвинулись с мертвой точки! — Ага, именно. С нами отказались сотрудничать. Пришлось обещать им двоих хвостатых. — Да ладно?! А я думал, ты им чуть ли не насильно их всучил, — искренне поразился Мадара. — Хвостатые демоны — мощный сдерживающий фактор, — вмешалась Мито. — Кири очень и очень обрадовались, что к ним в руки попадет такая мощь. А так как это грозило нарушить баланс между Пятью странами, не было другого выхода, как предложить поделить биджуу между всеми по принципу суммарности хвостов. Когда их поймают и запечатают, естественно. Ты понимаешь, что натворил?! До этого они были нейтральны и представляли общего врага, а не личные пороховые бочки под задницами Каге! — А под твоей задницей кто, сволочь? — прищурился Мадара. — Кьюби, — закатил глаза Первый, предвещая пьяный монолог о внешней политике. — Едрить ты лох, Хаширама, — заржал Учиха, да так экспрессивно, что снова пошатнулся на ватных ногах, опёрся о подставку для глиняного домика духов и неуклюже скинул святилище. Домик упал на ступеньки и раскололся на несколько частей. — Мадара, ты что натворил такое?! — вскипела Мито. — Теперь жди неудач на наш дом! — Главная неудача стоит рядом с тобой. Он — лох, — не унимался Мадара. — Всем деревням по два биджуу, а ему одного. Тут никакие духи не помогут, это на всю жизнь. — Суммарность хвостов, — напомнил Хаширама. Впрочем, желание вдаваться в детали при объяснении у него быстро угасло. — Ради всех богов, пойди проспись и не мешай это делать другим. — Ты меня не уважаешь, — Мадара применил секретное оружие. — Тебя никто в этой деревне не уважает, алкашня, — рядом со спальней Хаширамы распахнулось ещё одно окно, из которого выглянул сонный Тобирама. — Нахрен иди! — Мадара моментально переменился в лице и с шарингановой точностью метнул пустую бутылку. У Тобирамы шарингановой точности не было, поэтому увернуться он не успел. — Псих! — младший Сенджу сорвался на писк и захлопнул окно. — Придурок, — фыркнул Мадара, доставая новую бутылку из внутреннего кармана. — Тебе не надоело поносить моего брата? — Хаширама реагировал на такое уже почти что флегматично. — Вот он тебя точно не уважает. — И срать, — махнул рукой Мадара. — А вот от тебя такое обидно. Уйду из деревни. — Вы всё обещаете, обещаете, — затянул Тобирама, в этот раз предусмотрительно не открывая окно на полную. — Ну ты видел? Он нарывается! Ща я ему… — Мадара засучил рукава и принялся карабкаться по стене, цепляясь за плющ. Плющ встрепенулся и сбросил буяна на землю, попутно отвесив пинок веткой — не стоило забывать, что Сенджу специализировались на древесных техниках. — Ну, это уж слишком, — возмутился Учиха, поднимаясь на ноги. — Ты меня не ценишь, на свадьбу не зовешь, так ещё и ветками пинаешься — довольно с меня. Честное слово, я валю из Конохи, раз никому я здесь не нужен. И знаешь ещё что? Раз ты такой лох, что у тебя всего один хвостатый, и то непойманный, то это будет мой хвостатый. Сам словлю и тебе не отдам. Будешь знать, падла. — Но это же так не делается, детский сад какой-то, — застонал Первый. — Серьёзно? А ты попробуй, останови меня! Мадара гневно потряс кулаком, развернулся настолько резко, что его аж в сторону занесло, и бодрым шагом устремился прочь от особняка Сенджу. Окно спальни звучно захлопнулось, и за его стеклом Хаширама и Мито вместе с поднявшимся к ним Тобирамой ещё какое-то время оживленно спорили, чем такое заявление обернётся для деревни. Мито переживала, что это развяжет новый межклановый конфликт. Младший Сенджу был абсолютно счастлив, что не увидит больше «красноглазого демона», и убеждал брата не предпринимать никаких останавливающих действий. А Хаширама, в свою очередь, стоял на том, что это всё не больше, чем пьяный трёп, и на трезвую голову Мадара заговорит совсем иначе. Вот только он не учел, что Мадара и трезвая голова — понятия на практике несовместимые. *** Когда Мадара пришел в себя, Хаширамы рядом уже не было. Впрочем, как и Девятихвостого. И сам он лежал не на поле боя, а в каком-то странном темном помещении. — Ля… Лиса просрал, — было первым, что вырвалось у величайшего из Учих. За лиса было обидно, поскольку Мадара вынашивал планы по атаке на Коноху больше двадцати лет, и Девятихвостый занимал в них центральную роль. Правда, обстоятельства их первой встречи нельзя было назвать заурядными: поначалу Мадара принял Кураму за наглядное свидетельство, что разводить пентаэритрит в глицерине было плохой идеей. Но потом сделал резонный вывод, что перед ним лис, а не белка, и попытался завести разговор. Курама разговор поддерживать не стремился, скалился, огрызался и в целом вел себя как типичный поддатый Учиха, так что Мадара смекнул — сработаются. Так ведь и сработались же! Да так, что удалось распространить на Девятихвостого Сусаноо, а споить хвостатого демона дорогого стоило. Если б не Хаширама и эта… — Тьфу, опять трезвенница все карты попутала, — выругался Мадара и стукнул кулаком о поверхность. Боль тупо отозвалась в занемевшей руке — сколько ж он тут пролежал-то, что успел так задубеть? Темнота вокруг стояла такая, что хоть глаз выколи. Последнее Мадара незамедлительно проверил, ощупав веки, а то мало ли, каким расхитительством могли заниматься предатели, пока он валялся в отключке. Убедившись, что всё на месте, Учиха самодовольно ухмыльнулся: не перевелись ещё в Конохе дальновидные люди с нормальным инстинктом самосохранения! Он-то знал: его глазные яблоки настолько проспиртованы, что без надлежащей подготовки просто выжгут реципиенту собственный зрительный нерв. Активировав Шаринган, Мадара осмотрелся. Темное помещение оказалось вымощенным камнем изнутри, а сам он лежал на возвышении, и всё вместе слишком уж напоминало грот-усыпальницу. Окоченелое от долгого бездвижия тело не отреагировало позитивно на несколько попыток встать, и упорство Мадары в конечном итоге привело к падению с постамента и череде отборных ругательств — почему-то сплошь в сторону «чёртовых Сенджу». А кто ещё, как не Сенджу-то? По-любому тот второй. У него рожа стукача и повадки крысиные. Белобрысый паразит, поди, только и ждал первой отключки, чтобы объявить Мадару мёртвым и упрятать куда подальше. Добить, естественно, кишка тонка. Вот Хаширама — настоящий мужик, у него рука бы не дрогнула. А ещё Хаширама — друг, хоть и гнида, потому добивать и не стал, пусть и мог бы. — Хашира… Попытка воспроизвести стандартный на все случаи жизни клич больно отрезонировала по всем отделам мозга. Сжимая голову руками с обеих сторон, Мадара отметил, что такого бодуна у него не было уже лет десять. И это при том, что ещё неизвестно, как долго он лежал в этом гроте. Хаотичный поток сознания выдал на удивление чёткую и безапелляционную мысль: «Завязываю мешать полироль с керосином, раз после этого за трупак принимают». Проверять помещение на замурованность у Мадары не было особого энтузиазма, всё равно сейчас не лучшая форма для выхода в свет. Интуитивно он предчувствовал, что мелкий пиздюк Сенджу не оставил бы ему варианта вылезти. В любом случае, стоило сначала прийти как следует в себя. А когда решит сбежать, то уж точно не бесследно — меньше всего нужно, чтоб его хватились, а то снова начнут либо возвращать в Коноху, либо запрещать в ней появляться. Превозмогая скованность суставов пальцев, Мадара сложил несколько печатей. В воздухе пыхнуло облачко белого пара и явило свету — точнее, кромешной тьме грота — его копию. — И даже похож! — изумился Учиха, радуясь, что двойник получился удачным с первой попытки. Лажают даже гении, а когда у гениев похмелье, то выйти из-под нелёгкой руки может что угодно, даже похожее на Тобираму, простикамисама. — Ну что, выпьем за знакомство? Двойник непонимающе вылупился в темноту, где предположительно должен был находиться создатель. — Тут же камни одни. — Да не дрейфь. Ща сообразим на двоих, — хлопнула по плечу вынырнувшая из морока рука. Нужна была лишь какая-нибудь органика: захудалый мох, лишайник или гнилушка. Что-то с содержанием углерода, оксигена и водорода. А уж из них-то он вмиг сгенерирует С2Н5ОН, не будь он Учиха Мадара!