Приходит время отпустить

***

Тина резко цепляется за дверную ручку и начинает её судорожно дёргать. Дан испуганно снимает блокировку дверей и тянется, чтобы помочь ей открыть, но в этот момент Тина сама поворачивается к нему, и недовольно хмыкнув, успокаивается. —И что это было? — вопрос. —Паника, — исчерпывающий ответ. Поговорили. —Почувствовала? — он хитро смотрит на неё, оглядывая мурашки на её коже. —Опять… — недовольно бурчит, но практически сразу попадает в нежные объятия. Его старое пальто с широкими рукавами теперь согревает и её. Кажется, производители и шили эту вещь с мыслью, что его владелец обязательно должен кого-то обнимать. Тина расслабляется в руках брюнета и начинает сама прижиматься ближе. Вскоре вовсе утыкается носом в его грудную клетку и нежно протягивает его имя. Дан не ожидал такого резкого прилива чувств, но уже знал, что это ненадолго… ведь уверен, что она убежит или как минимум будет жалеть о содеянном. Привык к её эмоциональным срывам, а ещё сильнее к её самобичеванию после них, именно поэтому уже давно разучился любить такие порывы нежности. Хотя их наличие ещё раз убеждало его, что в сердце блондинки остались хоть какие-то чувства к нему. —Тин, — он легонько трепет её за плечо. —Зачем ты приехал? — бубнит она, но не отпускает. —К тебе я приехал. Чего ты? — он замечает, что она учащённо дышит. —Мы так никогда не отвыкнем друг от друга. —Ну так зачем отвыкать, Тин? — он медленно касается большим пальцем её губ. —Ты уже спрашивал. —А ты несла какую-то чушь. —Хочешь услышать другую чушь? —Всё с тобой понятно, — он заботливо гладит её по голове и поудобнее усаживает на своих коленях. Но уже через пару минут она судорожно перебирается на пассажирское кресло. Также молча он заводит машину. Дан не любит ездить за рулём, особенно по незнакомому Киеву, но дорога до Зазимья изучена им досконально. С водителем сюда не приезжает. Слишком… слишком лично. —Что ты делаешь? — Тина замечает, что они тронулись, только поэтому прерывает молчание, которое кажется ей спасением от всех проблем. —Мы просто прокатимся. Как ты такая эмоциональная вернёшься домой? —Ты привезёшь меня обратно? —Конечно привезу, — Дан усмехается, видя на её лице реальное беспокойство, — или ты до сих пор думаешь, что я маньяк, который ездит по всему миру и похищает народных артистов? —Ну я тогда шутила, — она вспоминает свой небольшой косячок. —В общем, Тин, я помню только как ехать к павильону и речке. Предлагаю тебе выбрать второй вариант. —Не хочу к речке. —Там сейчас хорошо. Не вредничай. Через двадцать минут они подъезжают к их любимому пирсу. Но за время пути идея — вместе с Даном гулять у реки —успевает окончательно разонравиться Тине. Дан это видит и уже понимает, как будет сложно, но пути назад нет. Им, действительно, нужно поговорить. —Тин, выходи, — он открывает её дверь. Но Кароль даже не смотрит на него. —Не пойду, — снова забастовка, но Дан давно приобрёл опыт сражений с её «нет», уже знает, как поступать в подобных случаях. —Надеюсь, свежий воздух приведёт тебя в норму, ну и поднимет настроение… Нужно действовать быстро: одна рука под коленку, вторая охватывает поясницу девушки. Тина оказывается в воздухе и в шоке. Пока Дан вытаскивает пятидесятикилограммовую тушку из салона, больно ударяется головой о потолок. Кароль в это время орёт как ненормальная. Мужчине жутко неловко перед группой рыбаков неподалёку, но он старательно делает вид, что всё в порядке. —Какая ты тяжёлая стала, Кароль. Мама откормила? — Дан хоть не хилый, но Тину, тем более орущую Тину держать оказывается нелегко. Очень нелегко. —Брось меня! — новый оглушающий визг. —Да с большим удовольствием, — Дан бы с радостью разжал руки, которые уже начали трястись от тяжести. —Нееет, — кричит она и цепляется за мужчину всем чем только можно. —Боже, да не ори ты ради всего святого. Вставай на ноги и иди за мной сама. Кароль затихает, но слушается. —Не по зубам ноша. Даже на руках поносить не смог, — она недовольно смотрит на него и скрещивает на груди руки. —Я не виноват, что ты орёшь и брыкаешься. —Ну простите, страшно вообще-то. —Пошли, — берёт за руку и ведёт за собой. Но буквально через пару секунд она снова останавливается, выдергивая руку, — Ну что случилось? —У меня свитер в репьях, — с ужасом в каждом слове проговаривает Тина, пытаясь рассмотреть спину. —Тин, ты на метр от машины не отошли. Чудо моё. Дан приседает перед ней и с серьёзным видом отрывает пару цветков репейника от её одежды. —И, если что, они не такие страшные, как ты думаешь, — он протягивает ладонь, на которой лежат части растения. —Ааа, убери. Они колючие, — она ведёт себя как будто не покидала асфальт лет десять. Его это умиляет, но он не думал, что Кароль такая неженка. Но она не неженка, ей просто хочется быть наивной девочкой, а такой она может быть только с ним. —Ты тоже колючая, ну я же не ору. —Ты убрал их или мне кого-то другого попросить о помощи? —Всё отлично, — он ещё раз отряхивает её, — Но впредь, иди, пожалуйста, по дорожке и лучше передо мной, чтобы я тебя видел. Они благополучно спускаются к реке, но подходить совсем близко к воде, Дан не разрешает. Кароль сегодня какая-то особенно неуправляемая. К ситуации: «ой, смотри, уточка… бултых», он не готов как минимум морально. Дан стелит своё пальто на небольшом береговой выступе. Они с Тиной садятся на него. Место они выбрали достаточно красивое, а главное безлюдное. Лишь запах камышовой затхлости немного портит атмосферу. Была не была. —Тин, давай поговорим. —Нуу. —В общем… — Дан старается вспомнить речь, которую готовил на протяжении недели тотального игнора, но слова по щелчку улетают из его головы с бешеной скоростью. —Ай, — восклицает Тина, сжимая зубы. —Тин, что на этот раз? —Крапива. Больно. —Дай посмотрю, — он берёт её руку, на ней видит несколько достаточно больших крапивных ожогов. Это, конечно, не смертельно, но Дан представляет, как ей больно, тем более с такой нежной кожей. —Маленькая, ну ты чего, не видела что-ли? — он старается быть максимально мягким. —Нееет, — обиженно протягивает она. —Ничего, сейчас всё пройдёт, — он приближает ладонь и нежно касается раненого места губами. Тина постепенно забывает о боли и прижимается к мужчине. Сегодня разум и тактильная тяга к нему работают отдельно друг от друга. —Дан, а крапива же полезная? — вдруг спрашивает Тина, начиная расслаблено болтать ногами, как будто ещё полминуты назад не верещала от дикой боли. —Да, стимулирует кровообращение. А вообще в одной такой кусачке целый кладезь полезных свойств: можно делать супы и салаты, укрепляющие иммунитет, её отвары полезны для кожи, а маски для волос из крапивы — лучшее средство для их блеска и роста. —Мне бабушка волосы ей споласкивала иногда. —Ну вот. Молодец твоя бабушка. Вот почему такие красивые выросли. —Давай наберём крапиву, я Вене суп сварю! — в Тине неожиданно просыпается материнский инстинкт. —Тин, может не надо суп варить? — Дану становится жалко мальчика, мужчина со страхом представляет, что его ждёт: мало того, что суп маминого приготовления, так ещё из крапивы. —Надо. Ребёнку нужны витамины. —У нас даже пакетов нет, как мы голыми руками собирать будем? —Ну, Дан, — она смотрит на него максимально милым взглядом, — ради ребёнка. Через пять минут Дан вручает ей пышный букет из свежих веточек крапивы, низ стеблей аккуратно заворачивает в декоративный мужской платок, найденный в кармашке пальто. —Спасибо, дорогой, — довольно улыбается Тина, — Давай ещё камышей наберём. Она не знает ни об одном их полезном свойстве, но потребность в собирательстве унять уже не получается. —Тина, стой! —Ого, какие прочные. —Осторожно, свалишься же, — проговаривает Дан, но поздно. Громкий хруст переломанного камыша и треск от падающей Тины. Илистая почва не выдерживает, нога проваливается, Кароль катиться в канаву. —Тин, ты жива? — вздыхает Дан. —Я вся в тине, фууу, — с отвращением проговаривает она. —Как символично, — усмехается Дан, почесав затылок. Приложив немного усилий, он вытаскивает грязную и мокрую Кароль, которая от страха цепляется за него ногтями. Делать нечего, приходится снова перекидывать её через плечо и тащить в машину. Кароль перепачкалась вся, но не пострадала, как говорится, обошлась лёгким испугом. Ну и слава богу. Неся её к машине, Дану приходится активно отмахиваться от остервенелых мух и мошкары, потому что от Тины невкусно пахнет сыростью, а с её тела стекает грязь и речная глина. Дан настаивает, чтобы она сняла свитер. Отряхивает пальто и укутывает в него Тину. Та не пытается сопротивляться, понимает, что иначе точно заболеет. —Поговорили, — в очередной раз за этот день усмехается Дан. Было интересно, всем так тяжело рядом с Кароль, или он как обычно стал исключением из правил. Хотя мужчины, которых госпожа Кароль подпускает хотя бы на такое расстояние, уже своего рода исключения. Так что, он скорее претендует на титул исключительный из исключений. Пока они едут домой, Тина первое время что-то бурчит, плохо слышно, но некоторые фразы Дан улавливал: «Что ж сегодня за день», «Вот сидела бы я дома», «На джинсах теперь пятна останутся, а это практически последние, в которые влезаю… » Но вскоре она благополучно засыпает, мило скрутившись на заднем сидении. Дан пытается внимательно следить за дорогой, но и Кароль умиляться успевает. Вот почему она такая милая, когда спит. только когда спит.

***

—Отдай мой свитер! —Он ещё мокрый. Иди в моём пальто. —Дома мама, я стыда не оберусь, если вернусь в таком виде. —На, только чур сразу под тёплый душ. —Ой ой ой, какие мы стали заботливые. А ничего, что это всё из-за тебя, — в очередной раз начинает кричать Кароль, — в твою светлую голову пришло сводить меня на речку. Поиздевался, теперь рад? Отыгрался. Убийца, костолом! —Ты всё сказала? — он спокойно обводит её оценочным взглядом. Она виновато мотает головой и прикусывает язык. —Тогда иди сюда, — Дан прижимает её к себе, целует в щёчку и заботливо убирает маленькую веточку, оставшуюся в её волосах. Позволить провести в её объятиях чуть больше времени он не может, Тинка, действительно, замёрзла. Видит это, да и чувствует. —Я не виноват, что ты такая непутёвая… Не поверишь все мои прогулки с девушками у реки были более удачными, никто не собирал на пятую точку репьи, не садился на крапиву и не скатывался в канаву. —Другими… вот бы и гулял с ними, — Кароль не выносит сравнения. Не потому, что считает себя какой-то особенной. Просто она это она, принимайте такую, какая есть. —Я сейчас с тобой. Приехал, даже несмотря на неделю полного и очень неприятного игнора. Думаю, ты понимаешь, что это для меня значит… Понимаешь, по глазам твоим довольным вижу, что понимаешь… —Можно я пойду? —Иди, недоразумение и прости, если что было не так. Ты знаешь, я хотел, как лучше. —И ты меня. Это была одна из лучших прогулок в моей жизни… — тихо говорит Тина, опуская взгляд. Дан улыбается. —Всё хорошо, Тин. Только, пожалуйста, душ и чай. —Душ и чай, — послушно повторяет Тина, посмотрев на него улыбающимся взглядом. —Умница, — шепчет он и целует её в лоб, — но мы с тобой всё равно ещё поговорим… После поцелуя она смущённо поджимает губы и, не оглядываясь, бежит в дом, хлюпая промокшими кедами. «Лишь бы не заболела» — думает про себя Дан и, когда она окончательно скрылась за воротами, садится в машину. Уже ближе к вечеру он неожиданно получает смс от номера с красной пометкой «избранные». Тина. Всё-таки разблокировала. Уже какая-никакая победа. С нескрываемым тремором открывает переписку, там два фото с очень лаконичными подписями. Душ: её милое селфи из душевой кабины с розовыми щечками и мокрой прядью волос, мило намотанной на нос. Чай: Два хитрых голубых глаза, удивлённо смотрящие в кружку с чёрным чаем. Кадр сделан удачно, кажется, что кружка больше Тины. —Забавная… малышка. Пар есть, значит чай горячий. Надеюсь, фотку делала не долго, и он не успел остыть, — улыбается Дан, разглядывая фотографии, и со спокойной душой отправляется на студию, в очередной раз переделывать аранжировку песне «Все пробачати». Пока с Кароль такие непонятки, писать что-то новое у него не получается, в суете не рождаются ни стихи, ни мелодии… Но он верит, что всё это только пока…