Приходит время отпустить

***

Всю ночь Дан с нежностью рассматривал отправленные Тиной фотографии. Но рано он стал радоваться, что снежная королева начинает по-тихонько оттаивать и подпускать ближе. Утром она уехала. Уехала с сыном в Закарпатскую область, по словам Паши, забираться на Говерлу. Дан прекрасно понимал, как важно проводить время с ребёнком и уважал Тину за то, что она так внимательно относиться к сыну. Но такая срочность поездки вряд ли была вызвана открывшейся любовью к горам. Здесь было что-то другое, но вопрос, что? Окончательно проснувшись, Дан снова связался с Пашей и попросил у него личный разговор. Палач долго мялся, прокручивая в голове список важных дел на сегодня, но в итоге согласился, хотя знал, что всё равно ничем помочь Дану не сможет. Встреча была назначена на семь вечера. Значит, у Дана был целый день, который неожиданным образом освободился от всех дел и планов. Наивное «доброе утро, беглянка» ей в сообщения и большая кружка крепкого кофе натощак для бодрости. Прочитала — не ответила. В принципе другого расклада никто и не ждал. Дан всеми силами коротал время перед спасительной встречей с Пашей. Спасительной исключительно в мыслях Дана, ведь, надежда, пускай даже очень слабая, теплящаяся на волоске всегда помогает не падать духом и не терять веру в то, что всё будет хорошо. В её сториз одни овцы и сыроварня. А у него в душе катастрофа. Несколько минут смотрит через экран в глаза несчастному барану, попавшему в кадр к народной. Докатился. Практически все любимые кафе из-за карантина закрыты, поэтому Паша предлагает встретиться у него дома. Дан не выдерживает и приезжает раньше положенного, но Орлов оказывается полностью готовым к встрече гостя. В его квартире полный порядок и повсеместный минимализм. Абсолютно ничего лишнего. Много света и белые стены, упирающиеся в такой же белый высокий потолок. —Сразу говори, что хочешь от меня услышать, а я скажу, о чём сказать не смогу, — отсекает Павел, снимая турку ароматного кофе с плиты. Переливает в кружку, добавляя в напиток немного миндального молока, ставит его перед гостем. Очередная порция кофе готовится влиться в голодный желудок Дана. —Я просто не понимаю её действий. Я вижу, как ей хорошо в моих объятиях, но также вижу, с каким страхом в глазах она бежит от меня при первой попашейся возможности, — молдованин берётся за чашку и в момент сильно обжигается. Орлов, к счастью, не замечает его оплошность и, сделав свой напиток, садится за стол. —Ответ прост, как дважды два… Она тебя любит, но боится своих чувств. Всё слишком просто, именно поэтому ваши отношения настолько сложные. —Да, у нас всё банально… но выхода всё равно нет, — проговаривает Дан, пробуя сделать первый глоток. Горячо. —Не путай, пожалуйста, простое и банальное. —Не вижу разницы. Паша хмурится, но не объясняет. —Просто ответь мне, что я делаю не так? —Я не знаю, и уверен, Тина сама не знает, что не так. —В ком тогда проблема, в ней? Во мне? —Дан, я понимаю, что Кароль тебе сейчас очень хорошо мотает нервы, но ты не забывай, что ей не легче. Она давно не влюблялась, поэтому испытываемые к тебе чувства её страшат. Она давно не ощущала такую преданность чувств и настойчивость от мужчины, поэтому не выдерживает твоего напора и пытается убежать. Она давно не находилась в внутренней гармонии, поэтому ход её действий зачастую не поддаётся логическому объяснению. —Как мне вести себя с ней? —Не спешить — это основное. Дать ей время, но постепенно показывать, как она значима для тебя и любима. Ещё… Ещё вы точно обречены на разрыв, если ты не подружишься с Веней, это ключевой момент. Но повторюсь, знакомство с ребёнком — тонкий и деликатный вопрос, тут тоже нельзя предпринимать резких движений. Мальчик умный, но сложный. Она воспитывает его в культе любви к папе, появление любого мужчины даже на горизонте воспримется им в штыки. —У меня есть шанс? —Кхм, если любишь, всегда есть шанс. Но это будет очень сложный путь. Уверен, таких отношений у тебя ещё не было, ты привык к лёгкости во всём. Тут настоятельно советую задать себе вопрос — нужно ли тебе это всё. —Паш, ну как не нужно? Я никогда не испытывал ничего подобного… —Тогда выдержку в кулак и флаг в руки. —Какие у тебя прогнозы по поводу нас? —Это лёгкий вопрос, ты либо заставишь её снова быть счастливой, родишь с ней её долгожданную дочку, либо окончательно разобьёшь… —Сердце? —Её. Мужчины замолчали. Разговор оказался не из простых. Но Дана прервало сообщение. И от кого? от Тины. Фотография красивых горных мест и подпись: «Тут очень красиво, я хочу, чтобы ты увидел» Через пару минут ещё одно. «Я очень боюсь высоты, но не хочу показывать свои страхи сыну. Ты не сможешь приехать к нам?» Дан показывает телефон Паше. —Вот что мне делать? —По-моему тут вариантов немного. Видно, сильно припёрло Кароль, раз сама написала. —Ехать? —Думаю, да. Тем более, если она сама просит тебя о помощи. —но Веня… Я ещё… —Она позвала тебя сама… —Тогда я поехал? —Поезжай, я попробую помочь разобраться с координатами, — выдыхает Паша, чувствуя на языке металлический привкус. Из-за нервов искусал несчастные губы. Благодаря наводке Орлова на следующее утро Дан успешно добирается до нужного места, Тину он замечает сразу. Она одиноко сидит на крыльце с блокнотом, царапая его страницы затупившимся карандашом. «А если бы я не решился приехать, а она бы так сидела, ждала… вот дурак» Дан видит, что Тина его заметила, но искренне боится переступить порог уютного туристического домика у подножья, в котором временно поселилась Кароль. Она с трудом вздыхает, понимая, что сама довела его до такого поведения, но уже ничего поделать не может, кроме того, как первой подойти к нему. —Привет, — робко, но очень нежно. —Привет, как ты? — он проводит взглядом по её немного обгорелому носику, который наконец-то встретился с солнцем. —Всё хорошо, как ты доехал? —К удивлению, без приключений, — смеётся про себя, оставляя в тайне все сложности дороги и практически мини-аварию с участием его машины. Зачем ей знать? Лишние нервы ей ни к чему, — А это, кстати тебе. Дан не смог приехать с пустыми руками, поэтому вручает ей букет сиреневых гиацинтов и небольшой подарок в виде низкоуглеводной шоколадки. Тина с удовольствием принимает, удивляясь, что он нашёл нужную даже в условиях карантина. Хотя, если честно, сейчас она бы съела и обычную. —Спасибо, Дан. —Не за что. —Проходи в дом, мы с Веней как раз собираемся завтракать. —Тин, ты уверена? Может не нужно? —Я с коллегой встретилась на отдыхе. Пошли, всё нормально, — она улыбается и тащит его за руку. Ему очень нравится спокойствие в её поведении, но такая резкая смена настроения по сравнению с их прошлой беседой его определённо настораживает. Маленькой, но душевной компанией они благополучно завтракают дарами с молочного двора: мягким натуральным маслом, сыром, парным молоком и свежим хлебом. После трех дней практически без еды, всё это кажется мужчине божественно вкусным. А вот от предложенного Тиной кофе его тошнит. Мальчик активно поддерживает беседу с Даном, расспрашивает про разницу жизни в Нью-Йорке и Лондоне. Потом они начинают обсуждать американский и английский диалекты. Ребёнок сейчас погружён в эту тему, поэтому встретить такого космополита, как Дан, для него большая удача. После еды Веня по вчерашней договорённости с владельцем направляется в гончарную мастерскую. Тина очень хочет, чтобы сын развивался всесторонне и осваивал новые навыки. Желание дать ребёнку самое лучшее не покидает певицу с его рождения и с каждым годом только увеличивается. Тина с Даном уходят гулять. Дан хочет, наконец, выяснить, что произошло. Тина пока не знает, чего хочет, ведь даже по своим меркам она ведёт себя очень странно. Сначала, сломя голову, бежит от него. Потом, просит приехать, молясь, чтобы он принял приглашение. —Чего молчишь? — они сидят на лавочке рядом с небольшим ручьём и уже минуты три молча кидают камни в воду. —Потому что ты молчишь, — Дан улыбается и забрасывает последний камень, как можно дальше. —Для начала я хочу извиниться за моё поведение на речке. —Тин, я говорил, что всё нормально. —Я вела себя, как дура, — продолжает. —Как дурочка, — он дотрагивается до её лба губами, проверяя, нет ли температуры. —Зачееем, Дан? — она смущается и тоже выбрасывает свой последний камень. —На всякий случай, — говорит, а сам скрывает улыбку. Непривычно, что Тина сама просит прощение, да ещё и практически на ровном месте, — Давай лучше о насущном. —Дан, я знаю, что у тебя много вопросов ко мне, но я отвечу сразу, мне, действительно, до дрожи страшно подниматься на вершину, но я сама постараюсь справиться со своими страхами и слазить туда ради сына. А тебе я позвонила, потому что хотела, чтобы ты увидел нашу украинскую природу, она у нас, правда, очень красивая… — протянула Тина, безумно волнуясь, — А ещё мне очень хотелось… увидеть тебя. Прости, это нечестно по отношению к тебе, но я очень боялась утонуть в своей же тоске. —Всё нормально, малыш. —Дан, послушай, это не согласие и даже не шаг к отношениям. —Я тебя понял, — он улыбается и немного прижимает её к себе. —Мне пока тяжело, я только учусь жить без тебя, — она нежно укладывает ладони на его щёки. —Тин, пообещай мне, что мы будем учиться этому вместе, я разрешаю тебе забывать меня только в моём присутствии, — Дан хитро улыбается и укладывая её на себя, обнимает за живот, который немного торчит из-за топика. —Даник! — восклицает она. —Обещай. —Ладно, — отвечает она, с горечью осознавая комичность сложившейся ситуации. Бороться всегда тяжело, но самое тяжелое бороться с собой, со своими же чувствами. —Птица в клетке не знает, что умеет летать, — проговаривает Дан, неожиданно вспомнив эту строчку. По его мнению, она идеально подходит к Тине. —Что ты сказал? —Ничего… У нас есть немного времени, давай ещё погуляем? —Давай, я покажу тебе водопад, который мне больше всего понравился. Только тут не близко, ускоримся? —Давай, — он берёт её за руку и они спешно направляются вверх по небольшой горной дорожке, ведущей от деревни к самой вершине.