***
Когда Тина проснулась, Дан уже не спал, поэтому сразу заметил пробуждение девушки. Они оба нехотя открыли глаза и потянулись.
—Ты как? — его бархатный голос прервал сонную тишину.
—Относительно нормально, — Тина нервничала. Ей было жутко неудобно перед мужчиной за своё вчерашнее поведение, но ещё неудобней было оттого, что они проснулись с ним в одной постели.
—Я пойду сделаю завтрак, — Дан заметил её бегающий взгляд, поэтому решил не смущать.
—Дан, я… — она попыталась начать разговор.
—Чай и каша подойдут? — спросил он, специально проигнорировав её обращение.
—Подойдут, — растерянно ответила Тина и, нервно закусив губы, натянула одеяло до шеи. Не могла понять, почему его поведение так резко переменилось.
Через десять минут Тина попрыскала горло и спустилась вниз. Дан поставил перед ней большую тарелку каши, девушка достала приборы. Они молча стали завтракать. Каша получилась вкусной, но Тина с трудом запихивала в себя каждую ложку. Молчание мужчины не давало ей покоя.
Позже приехал доставщик. Дан заказал необходимые продукты, а также много разных фруктов и ягод для поддержки иммунитета. Также молча они разложили их в холодильнике.
—Тин, я поеду, — неожиданно бросает он, сразу после того, как находит на полке место для последнего контейнера с клубникой.
—Уже? — она искренне удивляется, ведь за всё утро они так и не поговорили.
—А что мне тут делать? Ты, к счастью, более-менее на ногах.
—Но… я.
—Тин, ты знаешь, я не из обидчивых, но ещё вчера я пошёл вон, — даже не посмотрев в её сторону, он накидывает на плечи кожанку.
—Дан, я извинилась. Мы же ночью всё выяснили? — вопросительно смотрит Тина, сжимая пальцами спинку стула.
—Ну, а что я должен был сказать тебе, когда ты была в таком состоянии?
—То есть… Ты…
—Тин, пожалуйста, давай без драм. Я бегал за тобой полтора года, но ты только отдалялась от меня. Вчерашняя фраза — была последней каплей. И знаешь, я даже не чувствую досады, настолько я устал от всего этого.
—Ты уедешь?
—Постараюсь, но не знаю, насколько быстро у меня это получится, в стране ещё не отменили карантин, — вдох, выдох, — Первым делом хочу заехать к родителям, потом буду постепенно возвращаться к привычной жизни, надеюсь, за океаном.
—Понятно, — хмыкает Тина, уводя от него потерянный взгляд влажных глаз.
—Тин, вот к чему эта сцена? Ты просила меня оставить тебя в покое, уехать, не появляться в твоей жизни. Разве нет?
Тина с трудом выдыхает, делает шаг назад и прислоняется к белой стене. Сама становится такого же цвета.
—Зачем ты вообще вчера приехал? — спрашивает, а сама уже чуть не плачет.
—Тин, за кого ты меня принимаешь? Человек просит о помощи, что я, по-твоему, должен был делать? Тем более кто бы к тебе ещё приехал, ты давно всех распугала своей недоступностью.
Его слова больно колят в ей сердце. А он уже не замечает, что ранит. Устал. Сегодня ночью отдал ей последние силы, теперь чувствовал лишь пустоту.
—Я поняла. Спасибо за помощь, — Тина, с трудом сглатывает и спешно направляется в ванну. Он ещё пару минут ждёт её, но осознав, что делать ему тут больше нечего, уходит.
Покидая её дом, он, к удивлению, не чувствует ни грамма сомнений, верит, что поступает правильно… как будто так и надо, как будто уже давно нужно было уйти.
Единственное, по дороге решает набрать Паше. Был не уверен, что Тина рассказала ему, что с ней. А Пашке знать нужно, в любом случае.
—Я тебя понял, Дан, спасибо за звонок, — напрягся менеджер, — Ты же у неё сейчас?
—Нет, еду домой. У нас накануне всех этих событий история неприятная произошла… В общем, с меня всё. Я понял, что мне легче научиться жить без неё, чем дальше размораживать её сердце.
—Прости за мой французский, но, Дан, ты с дуба рухнул? Или откуда там… с сосны?
—Паш, ты ничего не знаешь.
—Да и знать не хочу! Когда ей понадобилась помощь, несмотря на все ваши недомолвки, она позвонила тебе!
—Ей просто было некому звонить.
—Дан,
она позвонила тебе. Поверь мне, это много о чём говорит.
—В общем, я пас.
—Делай, как знаешь. Но я смогу добраться до неё только вечером или вообще завтра утром, до этого времени она будет одна, и я тебя уверяю, что ничего она соблюдать не будет — ни есть нормально, ни таблетки вовремя пить, а ещё будет тысячу раз прокручивать в голове ваш последний разговор. Нравится такой вариант? Тогда, без проблем.
—Что ты мне предлагаешь, просто взять и вернуться?
—Взять и вернуться. А ещё посадить её перед собой, взять за руки и наконец спросить, хочет ли она быть с тобой, а главное, что ей мешает это сделать. После этого вместе решать, что вы будете делать дальше. А говорить, я пас и бежать, это, как минимум, не по-мужски.
[Дан]
Я долго думал, прокручивал разговор с Пашей. И всё-таки решил, что поспешил и поговорить необходимо. Вернулся к ней через два часа. Таблетки не тронуты, продукты тоже. Неисправима.
—Тин, — дверь за мной она не закрыла, поэтому я легко проник в её дом, а следом и в спальню.
—Ты что-то забыл? — безучастно проговорила она, на её лице не пошевелился даже мускул. Научилась горькому умению сдерживать эмоции.
—Я приехал поговорить.
—А мне кажется, два часа назад ты был твёрд в своём решении и без разговора со мной.
—Тин, не нужно так. Ты тоже знатно трепала мне нервы, то отвечала взаимностью, то убегала от меня без причин. Я запутался.
—Дан, думаю, нам не о чем разговаривать, — она взяла книгу и попыталась уйти, всё-таки пока обида на меня брала вверх. Я понимал это, но всё-таки очень хотел построить с ней серьёзный конструктивный разговор.
—Подожди, —в два шага я догнал её и взял за руку.
—Что за привычка хватать меня? —инстинктивно запаниковала Тина. Я ослабил хватку.
—Тин, что мне сделать, чтобы мы были вместе, и тебе было хорошо?
—Для начала отпустить, мне больно, — прошипела Тина, недовольно уставившись на меня. Она была слишком чувствительна к тактильным ощущениям, а мой напор чувствовался даже в кончиках пальцев, сжимающих её руку.
—Тин, ответь, — выполнил её просьбу и отошёл на шаг.
—Дан, я не знаю, понимаешь, не знаю.
—Тебе со мной хорошо? — я решил идти ва-банк, намерено не разрывая с ней зрительного контакта.
—Да, но мне трудно привыкнуть и осознать это, — убирает книгу на полку.
—Тин, просто открой сердце для чувств, — мне кажется, это так просто, взять и раствориться в любящем мужчине. Ведь, я честно был готов взять на себя все
её наши проблемы.
—Дан, это не так легко… как ты думаешь. А ещё тяжелее от того, что ты не понимаешь этого.
—Ну так объясни, что тебя тревожит? — настойчиво просил я, неосознанно наступая на Тину. Этого напора она не выдержала, и в момент закрылась — села в угол кровати и отвернулась от меня.
—Ну, Тин, ты чего?
—Отстань.
—Ты плохо себя чувствуешь? — я дотронулся до лба. Температура была, но совсем небольшая.
—Нормально всё, — недовольно убирает мою руку.
—Малыш, давай так, — я сажусь рядом и перетаскиваю её к себе на колени, она удобно умещается между моих ног и вроде бы немного расслабляется, — Ты видишь, в каком мы с тобой оказались тупике. Как раньше, больше продолжаться не может, наши качели нужно прекращать. Тут варианта два. Либо мы всё бросаем и не мучаем друг друга, либо мы предпринимаем более серьёзные действия.
—Какие? — удивлённо шепчет она. Я был очень рад, что она сразу отмела первый вариант.
—Я хочу сам поговорить с Веней.
—Это исключено, — поднимает на меня перепуганные глаза и качает головой, — исключено, исключено.
Продолжает испуганно вторить Тина, пока я одним практически невесомым движением не убираю с её лица выбившуюся из хвоста прядку. Получается очень нежно и трепетно, она чувствует это и задумчиво облокачивается на мою грудь, мгновенно утопая в моих объятьях.
—Тин, мы просто поговорим по-мужски. Тебе нечего бояться, я буду аккуратным. Поверь, я понимаю все нюансы, и даю тебе обещание, что не сделаю ничего, что может ранить его или как-то испортить ваши с ним отношения.
—Я не знаю, Дан… Это слишком. Рано что ли.
—Тин, это поздно, ты обещала быть честной с ним и рассказывать ему обо всём, что происходит в твоей жизни, но вместо этого я до сих пор просто коллега.
—Но…
—Когда он приедет?
—Через три дня. Во вторник.
—Ну вот, у нас будет три дня, чтобы ещё раз всё обсудить.
В её глазах я вижу ответ. Сильнее прижимаю к себе и утыкаюсь носом в её спину между лопаток и медленно наполняю лёгкие воздухом, чувствуя как мурашки разбегаются по её телу. Руки держу на её талии, и мне кажется, я с лёгкостью могу обхватить ладонями её стан. Такая она хрупкая, такая маленькая, шмыгающая носом, но такая моя.
—Дан, я, кажется готова… я хочу… — не оборачиваясь, шепчет Тина, и легонько проводит ногтями по моей руке… от запястья к плечу. А я и без взгляда понимаю, о чем она говорит.
—Ты уверена? — я специально приближаюсь к её шее и наблюдаю, как по её коже пробегает дрожь. Ловлю этот миг, хотя уверен, что она испугается и откажется от задуманного уже через пару мгновений.
Услышав мой вопрос, она вздрагивает, но положительно мотает головой. Окно спальни трещит от сильных порывов ветра, кажется, на улице ураган. В принципе, подходящая погода, после предложения Тины, я бы абсолютно не удивился, если вместо дождя пошёл снег. Юмор — как спасение, ведь я на самом деле слишком взволнован.
Она разворачивается ко мне и внимательно смотрит прямиком в глаза. Синие с небольшими оттенками зеленцы вокруг зрачка — такие красивые… как у моей мамы.
Боится. Я вижу по её глазам.
Касаюсь щеки. Тина замирает и пытается наладить сбившееся дыхание. Я решаю не тянуть, немного прижав её к себе, плавно касаюсь губ. Она начинает отвечать, уже достаточно смело. У меня бешено усиливается сердцебиение. Я буквально теряю рассудок от долгожданного удовольствия, поэтому, как разъяренный лев, вцепляюсь поцелуями в её шею.
Единственное, чего боюсь — её резкого
стой. Но после того, как мои руки оказываются на её груди, а Тина выпускает из лёгких тихий, но чувственный стон, я понимаю, что уже ничто не сможет нас остановить.
Не успеваю заметить, когда она стала мокрой. Горячая девчонка. Сама стягивает с себя майку и тянется ко мне. В её поведении ещё чувствуется тяга к доминированию, но я знаю, что быстро с этим справлюсь.
Когда её руки оказываются на моём прессе — ветер вышибает окно. Шторка дико поднимается, в комнату резко проникает прохладный воздух, немного остужающий наши тела.
До этого момента я не знал её такой, хотя казалось, выучил наизусть каждую частичку явления Тина Кароль, но в постели она другая, хотя такая же моя. Чувство, что Тина становится моей по-настоящему, сводит меня с ума, я в два счёта оставляю её в одном белье, не щадя её любимую пижаму.
Искусываю губы, любуясь в слабом свете комнаты её молочной кожей в нежном бежевом белье.
—Ауууу, — восклицает она, когда я приближаюсь к её эрогенному месту. Я честно не видел ещё таких заведённых женщин. Открытие, одно за другим. Она сама — моё открытие.
Сколько страсти и любви она копит в своём одиночестве — неизвестно никому, кроме меня…
Я даю ей немного отдышаться, пока расстегиваю ремень и снимаю джинсы. Она бросается мне помочь, но едва справляется с пряжкой.
Когда мы окончательно оказываемся лишены одежды, я властно укладываю её влажное тело на кровать, нарочно гладя ладонями по пояснице. Её кожа начинает покрываться крупными мурашками из-за стихийного холода в спальне. Я решаю действовать, но стараюсь делать всё мягко, чтобы не причинить ей дискомфорт.
—Защита… — протягивает она, когда я приближаюсь к ней.
—Чёрт, — я безумно не хочу отрываться от неё, но рассудок терять нельзя. Я слезаю с неё, шарю в карманах брошенных на пол джинс и нахожу нужную мне вещь. Тина ничего не говорит, лишь закатывает глаза, мы смеёмся. Но, когда я снова касаюсь её горячего тела, становится не до шуток.
Я пытаюсь делать всё максимально мягко и уже через пару мгновений она ощущает меня в себе. Темп мы увеличиваем постепенно, то разгоняясь, то снова переходя на нежности. Я никогда не испытывал подобного.
Свойственная мне рассудительность даже в сексе превратилась в не контролированный поток эмоций и животного безумия. Пот скатывался по вискам, от страсти я рычу, пытаясь обуздать её строптивое тело, а оно так и норовит вырваться из-под моей власти. Я вздрагиваю от её мелодичных стонов и врождённых сексуальных движений.
—Я сделаю всё, чтобы ты всегда была моя, поняла? — во время паузы, грубо шепчу ей в ухо, кусая мочку губами. Тина сначала пугается, потом хитро улыбается, приподнимая бровь. Я касаюсь её губ и снова увожу в поцелуй.
Раньше мне приходилось постоянно помнить, что в сексе девушкам необходима нежность. Я этого не понимал, но дарил своим избранницам пару таких поцелуев во время смены позы. Сейчас эта нежность была нужна мне самому. Как быстро народная артистка поменяла меня, перевернув мой мир с ног на голову.
Я целую её грудь и изучаю руками изгибы. Тину начинает томить эта заминка, она недовольно надувает губы и плавно проводит рукой по животику.
—Ненасытная до ужаса, — усмехаюсь я и, оставив ласки и нежности на лучшие времена, снова вхожу в неё. Своей молчаливой женственностью она в прямом смысле сводит меня с ума, а за возможность изучать изгибы её тела, я мысленно соглашаюсь стать смертным. Лишь бы испытывать это безумие.
—Молчи, — она приставляет к губам указательный палец, но, как только я делаю очередную череду резких толчков, она цепляется рукой в моё плечо.
—Лежи, глупышка, — мне приходится укладывать её на постель и заново проникать в неё. В этот раз она шипит особенно сильно. После каждого моего движения она хватается руками за простыню, накручивая её вокруг запястья, практически разрывает. Чувствую, что она немного устала, но на каждое моё предложение остановиться, она отчаянно кричит: «нет» и, когда я продолжаю, с наслаждением прикрывает глаза.
Одновременно падаем от волны оргазма. Нет, не как Настечка Каменских, не от музыкального.
Несколько минут назад Тина высосала из меня все силы, а теперь с довольной мордашкой уместилась на моей груди и сладко засопела. Я трепетно целую её в макушку, чувствуя, как ветер уже колышет наше одеяло. Нужно, конечно, закрыть окно, но как тут встать, если на груди такое счастье. Стараюсь согревать некогда болеющую Тину собой.
Нас бы ещё долго ничто не могло оторвать друг от друга… Но на первом этаже затрещал домофон. Мы быстро встрепенулись и удивлённо переглянулись.
—Я вроде никого не ждала…
—Чёрт. Паша. По дороге домой, я позвонил ему и рассказал про твоё самочувствие. Он обещал приехать.
—Что мы будем делать?
—Сделай вид, что ты спишь, не открывай пока. Мы быстро приведём себя в порядок.
—У него есть ключ. Я давно ему дала на всякий случай, — проговорила Тина, прикрывая своё замершее тело тоненькой простыней.
В этот момент послышался звук открывающегося замка, через мгновение шаги.
—Теперь, Тинка, точно шухер!
