Приходит время отпустить

***

Утром Дан планировал съездить к себе в квартиру, чтобы привезти одну важную вещичку, но он не смог пожертвовать удовольствием проснуться вместе с Тиной. Пока не с Тиной, пока с крохотным комочком в центре кровати, между прочим, всё ещё сопливым. —Дан, — промурчала она, не открывая глаз. —Слушаю. —Ты не растворился? — Тина попыталась отыскать его руку. —Нет, я всё ещё тут, — усмехнулся он, разглядывая неожиданно появившиеся на её лице веснушки. —Здорово, — Тина умиротворённо сложила губы и потянулась к мужчине, чтобы лечь ему на руку, — Давай лежать так весь день? —Да, неправдивыми оказались слухи, что кое-кто у нас жаворонок, — Дан погладил её по голове. —Я тюлень, — улыбнулась она, щурясь от солнца, проникающего в спальню. —Тогда уж морской котик, — Дан коснулся её носа и с нежностью стал наблюдать за ней. —Мяу, — звонко отозвалась Тина, Дан не выдержал и поцеловал её в лоб, как раз в этот момент она резко открыла глаза. —Дан, мне тридцать пять лет, а я не знаю, чем они отличаются, — взволнованно проговорила Тина. —Кто? —Тюлени и морские котики. —Ну… одни тюлени, вторые котики. Что тут сложного? — Дан продемонстрировал чудеса логического мышления. —Замечательно, — она недовольно взглянула на него. —Сейчас всё будет, — мужчина вспомнил, что в комнате Вени есть большой книжный шкаф, и там точно должно быть что-то подходящее для решения сложившейся проблемы. Брюнет переступал порог комнаты мальчика, искренне надеясь, что Веня был бы не против такого вмешательства в его пространство. Ведь цель благая, просвещение его мамы. Нужная книга попалась на глаза сразу, это была полная энциклопедия животного мира нашей планеты. Правда, на английском, но так даже лучше, как минимум, для Дана. Собираясь уходить, мужчина нечаянно наткнулся на рисунок, лежащий на письменном столе. На нём Веня изобразил самого себя, смотрящего через телескоп на звёздное небо. Дан вспомнил, что и в горах мальчик интересовался созвездиями. Картинка сложилась, он принял эти факты к сведению и незамедлительно покинул комнату. —Ну что? — за время его отсутствия, Тина немного взбодрилась. —Смотри, — немного помучившись с оглавлением, Дан открыл нужную страницу. Книжный оборот, как раз был разделён на две части, на одной из них было описание тюленя, а на другой котика. Дан сначала прочитывал абзац про себя, потом начинал старательно переводить вслух, Тина во время пауз с интересом разглядывала картинки, — в общем, по мнению специалистов, этих животных очень просто различать визуально, например, тюлени вместо ушей имеют слуховые отверстия, а вот морские котики, как и их сухопутные тезки, имеют весьма заметные ушки. Ещё у тюленей ласты маленькие, передние вооружены когтями, у котиков ласты наоборот большие и почти без коготков. —У котиков нет коготков? — удручённо проговорила Тина. —Не расстраивайся, малыш, им и так хорошо, — он прислонил свою ладонь к её и в знак поддержки переплёл пальцы. —Давай читать дальше, — попросила Тина. Тяга к знаниям у неё оказалась поразительной. –У тюленей шерсть короткая, а у некоторых видов шерстяной покров отсутствует полностью. У котиков, или, как их ещё называют, ушастых тюленей, шерсть густая, волос жесткий. —Вот это правильно, — довольно улыбнулась Тина. —Места обитания ушастых и настоящих тюленей не пересекаются: настоящие тюлени живут в основном в Арктике и на побережье Антарктиды, а морские котики и морские львы — в северной части Тихого океана между Азией и Северной Америкой, у берегов Южной Америки, Антарктиды, Юго-Западной Африки и южной Австралии. Так что, в Австралию нам точно придётся ехать, ведь нужно ещё и на котиков смотреть. —Мне больше тюлени понравились. У них мордашки милее и глаза выразительнее. Так что, в Антарктиду? —Давай ограничимся зоопарком, — поёжился Дан. —Точно. —После карантина обязательно сходим. А пока, давай вставать? —Давай, — ответила Тина, а сама опять с головой спряталась под одеяло, остались торчать только пяточки. —Ну и как это понимать? —Так и понимать, у меня за день, проведённый с тобой, усталости накопилось, как за неделю. Так что мне нужен отдых. —Тогда, позволь, я отлучусь на пару часиков по делам, и заодно прихвачу пижаму, чтобы больше не спать в этом. —Ой, я уже привыкла к тебе такому, — Тине не хотелось, чтобы он снимал с себя единорожку, но просить его так ехать по делам, не позволяла совесть. —Так ты не против? —Не против, но, если пропадёшь надолго, потом буду вредничать. —Могу заранее принести извинение в виде кофе в постель. —Нет, хватит с меня послаблений. Лучше принеси мой кувшин с водой. —Будет сделано.

***

Он уехал — а ей стало невыносимо одиноко. Как она раньше дышала без него? Ведь сейчас тяжело прожить и минуту без его объятий и тепла. Но это не важно… важно понять: Как она будет жить дальше? Ведь Тина была абсолютно не готова объяснять Вене, почему у Дана так неожиданно поменялся статус. Не готова знакомить брюнета с родителями, которые убеждены, что Дан в жизни их дочери — всего лишь побочные явление популярности — простыми словами, талантливо спродюсированный пиар. Не готова придумывать, как приподать всё прессе, чтобы не получить очередные нападки коллег в прямых эфирах и интервью. Прокручивая всё это у себя в голове, Тина сильнее убеждалась, что выхода у них нет, что счастливый конец будет… но, к сожалению, не в их истории. Единственное, что спасло её от полного отчаяния — оставшиеся два дня, два счастливых дня до вторника, за которые она хотела отдать Дану всю свою любовь и нежность. Она знала, что после превратится в супер маму и умницу дочку. А Дановы «доброе утро» снова переместятся в бесчисленную череду непрочитанных сообщений, его машина под окном перестанет быть поводом для улыбки, а станет сигналом настоящего бедствия. А Дан верил в счастливый исход. Верил, что у него есть шанс быть с ней больше, чем эти пресловутые три дня — это разговор с Веней, на который Тина дала своё согласие. Один разговор, чтобы изменить ход их истории и заставить маленькую девочку, которой так нужно любить и быть любимой, открыть сердце чувствам, выбросив из головы все сомнения. Ведь Дан уверен, что всё, что страшит её сейчас, она выдумала сама. А Веня, как и любой сын, мечтает, чтобы его мама была счастливой, поэтому брюнет был уверен, что сможет найти общий язык с ребёнком и всё правильно ему объяснить.

***

Балан быстро сделал все свои дела и поспешил обратно. По дороге не смог не заехать за цветами. Выбрал для Тины белые розы, которые решил не упаковывать и даже не связывать лентой, а просто вручить ей охапку свежих ароматных цветов. —Спасибо, Дан, — ответила Тина и поспешила поставить их в вазу. —Малыш, а благодарно поцеловать? — Дан притянул её к себе. Тина хотела отделаться поцелуем в щёку, но он настоял на более серьёзной благодарности. Она поднялась на носочки и с трепетным волнением коснулась его губ, вкусно пахнущих банановой жвачкой. —Дан, я тебе сырники приготовила… Попробуешь? —Ещё спрашиваешь? Конечно. «Она приготовила мне завтрак» — пронеслось в голове у мужчины, это заставило его расплыться искренней в улыбке. —Стоп… руки. Вирус в стране, забыл? — засмеялась Тина, заметив, что ему уже не терпится попробовать её творение. В своих фирменных сырниках она не сомневалась, но почему-то всё равно волновалась, как девочка. —Помню, минутку, — оставив влажный след на её шее, он поспешил в ванну, Тина в это время налила им чай и достала ложки для начинки. Дан с аппетитом ел сырники и нахваливал Тину. Она забавно смущалась и воровала ложечкой сгущёнку. Он целовал её сладкими губами, а она ловила себя на мысли, что счастлива. —Тинусь, подожди минутку, — она хотела убрать со стола, но Дан остановил её, — смотри, за чем я ездил. Он достал небольшой старый альбомчик, который, судя по аккуратным движениям Дана, был ему очень дорог. —Ой, а что это? — Тине стало очень интересно. —Это альбом моих родителей, — он перелистнул страничку, — смотри, совсем молодые, вот их свадебная. —Красивые, — улыбнулась Тина, вспомнив крайную встречу с жизнерадостной Людмилой. —Она тут особенно похожа на тебя, хотел тебе показать… —Спасибо, что делишься со мной таким сокровенным, — проронила Тина, с трудом взглотнув, из-за подступающего волнения. Он ласково посмотрел на неё и обхватил её ладонь. —Ты, кстати, вылитый папа. —Да… и ему тоже не сразу удалось завоевать сердце мамы. Она мыслила себя ведущей, певицей, актрисой и совсем не задумывалась о браке и семье. Папа потратил два года, чтобы покорить её сердце. И спустя года, ровно в тот день, когда она первый раз ответила ему отказом на признание в любви, они сыграли свадьбу. —Красивая история, — ответила Тина, понимая, к чему он ведёт, — но у нас же с тобой всё по-другому… —По-другому, но я не меньше, чем отец маму, люблю тебя. А ещё у нас в роду не принято отступать. Синхронный вдох Пауза Обмен робкими взглядами

***

После они сходили погулять в лес. Тина набрала полные карманы кедровых шишек. Выглядела забавным пингвином, так как могла передвигаться только небольшими шажками. Шишки на самом деле ей были нужны давно, уже пару лет она хотела отремонтировать старый, но любимый рождественский венок. Но, как обычно, до него никак не доходили руки. —Пока оставим в кладовке до зимы. Ближе к Рождеству придумаем, что будем делать. В минуты, когда Тина была расслаблена, у неё проскакивали подобные фразы… Несмотря ни на что, она видела будущее вместе с Даном. Отчаянно счастливые, но счастливые до отчаяния, они вечером распалили костёр на террасе. Сидели напротив огня с большими кружками чая и коробкой баранок. Умиротворение и уют смешивались с тревожными мыслями о том, что будет с ними дальше, но об этом они молчали, зная, что всё это закончится тем, что они в очередной раз просто зайдут в тупик. Ощущение друг друга Тепло Лёгкая, но настырная тревога —Ты не замёрзла? — спросил Дан, сильнее прижав её к себе. —Дан, ребра, — проговорила Тина, чувствуя, что уже с трудом может сделать вдох. —Прости, может переберёмся в дом? Могу попробовать разжечь твой камин. —Ещё чуть-чуть, — попросила она и прижалась к его груди. Прощальное воспоминания о нём она хотела оставить в страстной ночной близости, но только сейчас поняла, насколько важнее для неё такие моменты… моменты немой нежности и неизмеримого трепета в каждом полувздохе. Дан очень беспокоился за её здоровье. Временное затишье не обозначало полное выздоровление. Он отыскал под пледом её руку. —Тин, руки холодные, — Дан не хотел ворчать в этот вечер, но поведение Тины его вынуждало. —Тс-с, — она положила ладони на его щёки и увела его в долгий поцелуй. Тина не знала полумеров. Каждое касание было как последнее. Полное погружение в чувства — это важно. Но так жить тяжело, очень тяжело. Сама об этом прекрасно знала, но по-другому просто не умела. —Тин, нам точно нужно домой, — он жадно оглядел её тело и сбросил с неё плед.

***

В это раз Тина была смелее, потому что знала то, о чем ещё абсолютно не догадывался Дан. И это была горькая правда, правда с примесью отчаяния и горьким привкусом от слёз. —Кароль, ты… — тяжело вздыхая от очередного прилив бешеного возбуждения, шепнул Дан. —Не говори ничего. её ответ — нежные движения по его телу, от плеч до пресса. Его — нервная ухмылка и рык. Отстутсвие контроля Усиление темпа Зрительный контакт В близости с ней он становится сильнее, уже без труда управляет её телом, меняя его дислокацию с рояля на кровать. В близости с ним она становится беззащитной. И страх перед этой беззащитностью заставляет её бороться за главенство. Сумасшествие. Искусство. Боль сквозь трепет. Нежность сквозь мучение. Пошловатый звук от соприкосновений влажных тел. Её беспорядочные крики и глубокие стоны после его поцелуев. Эфемерное чувство, что ничто не способно отнять их друг у друга. —Тин, мир существует не последний день, мы всё успеем, — Дан смахивает со лба пот, понимая, что даже чистое безумие должно иметь какие-то границы. —Сегодня. сейчас, — требует она, и всего одно касание её тела заставляет Дана пуститься в очередную адскую гонку. Секс — физиология, секс с ней — искусство. Как минимум, так считает Дан, который не пропустил за свою жизнь ни одного урока по истории этого самого искусства. —Тина, — произносит, обволакивая её тело своим. Она закрывает глаза и приподнимает уголки губ, не может скрыть удовольствие от его рыкообразных обращений в эти моменты. Они успокаиваются, только когда Дан без сил падает на постель и перетаскивает Тину себе на грудь. Кароль сейчас не способна сопротивляться, поэтому послушно ложится и обвивает руками его за талию. —Дан, мы опять обо всём забыли. —Безответственные до ужаса, — отвечает Дан и гладит её по спине. Он абсолютно не боится «залёта», конечно рано, конечно, у них в отношениях пока стабильный хаус. Но, если получится…он знает, что они будут рожать, как миленькие. —Что ты улыбаешься, сейчас оденешься и поедешь за каким-нибудь препаратом экстренной контрацепции, — проговаривает Тина, с досадой понимая, что теперь гормональному фону точно конец. —Не поеду. Ты не будешь ничего пить, — Он был прекрасно осведомлён о вреде подобных препаратов. А эксперимент с женским здоровьем Тины точно не входит в его планы. —Давай, я буду решать, что мне делать со своим организмом? —Заткнись, пожалуйста, малыш, — просит он и крепче прижимает её к себе. Она затихает. Она вновь послушна. Она вновь закрывает мокрые глаза, прижимаясь носом к его груди.

***

Утром она всё ещё продолжала дуться на него, но встала пораньше, чтобы приготовить ему завтрак. В её планах был контрольный удар — блинчики. Дан принял душ, первый раз помыв голову женским шампунем с экстрактом гуавы. Конечно, неплохо, но больше на такой эксперимент он идти не готов. Оказалось, гуава вкусно пахнет только на Тининой пшеничной макушке. Вышел из ванной комнаты он в одном полотенце и, приблизившись к Тине сзади, взял её в свои объятия. Она подняла голову, чтобы увидеть его взгляд и смущённо улыбнулась, чувствуя прикосновения голого торса. Дан соединил руки на её животе и прошептал на ушко: —Доброе утро, малыш. —Доброе, Дан, — снова в её голосе грусть через улыбку. Но она по-прежнему уверена в правильности своего решения. А он по-прежнему в наивном неведении. Уже через десять минут Дан с аппетитом уплетает блинчики. Тина сидит напротив, и подперев щеку рукой, любуется им. С нежностью, с печальной нежностью во всё также счастливых глазах. —Малыш, что-то не так? — не выдерживает Дан. —Всё хорошо… —Тин, не прячь глаза, я жду продолжения — просто… —Просто это место уже занято… моим сыном… Веней, — фраза неожиданно срывается с её губ, пугая обоих. Но она, действительно, испытывает дежавю. —Тин, — брюнет уже начинает нервничать, — думаю, как за этим столом, так и в твоей жизни хватит места для нас двоих. —В моей хватит, — она жутко переживает, понимая, что пора сказать… До приезда мамы и Вени всего сутки. Дан замечает её сжатый кулак. —Но Веня может не захотеть делить меня с тобой. Синхронный вздох Дежавю Напряжение за пределом нормы —Откуда ты это взяла? Просто дождись нашего завтрашнего разговора, я уверен, всё станет на свои места. —А если ваш разговор не сложится… Если Веня тебя не примет, если он поставит ультиматум: либо ты, либо он… Я… я никогда не пойду наперекор своему сыну. Ты понимаешь о чем я? —Почему ты вообще не рассматриваешь положительный исход? —Потому что существует вероятность отрицательного. И это будут наши последние три дня. Последние, понимаешь? — она прижимается к его груди. —Тин, успокойся, пожалуйста. Я не понимаю, почему ты вбила себе в голову, что всё будет плохо? Тебе поиздеваться над собой хочется или меня на прочность проверить? Она вырывается и зло смотрит на него. —Слушай, может, чтобы ты не нервничала, мне прямо сейчас уйти? — это не слабость, он просто хочет привести её в чувства. Отчаянный метод, но он сам уже в отчаянии. Тина ничего не отвечает, лишь складывает руки и, положив голову на колени, затихает. Дан немного остывает, несколько минут мнётся, не зная как лучше поступить. —Мы с ним разговаривали на эту тему. Он категоричен. Я сама его так воспитала, воспитала в бесконечной любви к отцу. Это предательством называется, понимаешь? Он расценит тебя именно так, я знаю. Я знаю своего сына. —Тин, пожалуйста, прекрати изводить себя раньше времени. Ты обещала верить мне. Я же всё прекрасно понимаю, — садится перед ней и сжимает её запястья. —Я очень боюсь потерять тебя, а ещё больше доверительные отношения с ним. —Говорить буду я. На ваши отношения это никак не повлияет. И я прошу тебя отпусти свои страхи, от них никому не легче. Малыш, ну чего ты? На секунду она решает отказаться от своего решения, но здравый смысл и материнский страх возвращаются с новой силой. Всхлипы начинают походить на истерику. —Так, лучше иди за мной, я тебе кое-что покажу, — Дан верит, что сможет отвлечь её. Она встаёт и плетётся за ним. Они выходят во двор. Из домика охраны он вытаскивает большую прямоугольную коробку. Тина всматривается… телескоп. —Он с автонаведением, можно… —Решил моего ребёнка купить? — бросает, смотря ему в глаза. Тину по-настоящему задевает его поступок. Она не думала, что Дан решит добиваться расположения Вени таким способом, подкупая его дорогими подарками… Тем более подарком мечтой. —Тин, это для вашего дома. У вас прекрасная терраса, с которой было бы удобно наблюдать за звёздами. Тем более Веня интересуется изучением космоса, нужно поддерживать в нём эту тягу. Эти знания пригодятся не только в астрономии, но и физике. —Понятно, — потерянно отвечает Тина и направляется в дом. —Тин, ну что сейчас не так? — он оставляет коробку и идёт за ней. —Давай поговорим позже, пожалуйста, — просит она, потому что хочет ещё раз всё осмыслить. —Давай я прямо сейчас верну его обратно в магазин. Ты просто объясни, что я опять сделал не так. Я не понимаю. Я ничего не понимаю. —Всё так, Дан, спасибо за подарок, — сухо произносит она. —Но… — мужчина догадывается, что будет продолжение. —Но ваша встреча не состоится. Я не хочу, чтобы ты разговаривал с моим ребёнком. Сказала… Как и хотела, нашла повод. Но легче не стало. Она любит Дана, за эти дни осознала насколько сильно… но сын — самое дорогое, что у неё есть, и она просто не выдержит, если их отношения перестанут быть такими близкими и доверительными. Тина до дрожи боится его растерянного взгляда и непонимающего: «Мам, ты же…» Она несёт ответственность за воспитание сына не только перед собой, но и перед ним, перед мужем, перед первой и самой значимой любовью в её жизни. И она не может его подвести. Её диалог с самой собой прерывает крепкий захват её плечей. —Тин, ты понимаешь, что сейчас… —Я всё понимаю, Дан, просто попробуй меня понять… и простить, — она чувствует себя последней дурой, но кроме глупых клише у неё больше нет оправданий, других оправданий перед ним, перед любимым мужчиной. —Малыш, пожалуйста, обдумай ещё раз, — снова прощается со своей гордостью и умоляет, внимательно смотря ей в глаза. —Прости, прости меня, — Тина тяжело дышит и припадает к его груди. Он с надеждой смотрит на неё, но она решительно мотает головой. И они, к сожалению, не в Болгарии, чтобы считать этот жест положительным ответом, — это, действительно, моё окончательное решение. Если сможешь, прости. Если не сможешь, ненавидь меня… ничего страшного, главное, чтобы тебе было легче. Дан сжимает её плечи до скрипа, и несмотря на физическую силу, чувствуеет себя старым плюшевым медведем, которого в один прекрасный день просто выбросили в пакете с другими подобными «пылесборниками». —Почему ты думаешь, что, если ты однажды испытала боль, то имеешь право причинять её другим? — в его глазах появляются красные прожилки и… страх. Банальный страх за свою жизнь, которую придётся продолжить без неё. Самые близкие ранят сильнее всего. Она опускает голову, вновь убеждаясь в истинности этой фразы. —Дан, я, действительно, много пережила, и именно поэтому не хочу потерять ещё одного родного человека. У него трудный возраст, если он закроется от меня, я не переживу. Я просто этого не переживу… а мы… — прежнее хладнокровие пропадает, голос вздрагивает, — мы можем остаться друзьями, вместе проводить выходные… —Нет, Тин, с такими, как ты, я не дружу, — нервно усмехается и, разжимая руки, трёт посиневшие фаланги, — и, кстати, могла сообщить о своём решении раньше и не играть… Актриса, между прочим, из тебя то, что надо. Так что, вперёд на большие экраны. Больно Холодно Они разрушаются —Дан… —Надеюсь, тебе, действительно, так будет легче, — он холодно целует её в лоб и, взяв телефон и куртку, уходит из её дома. Даёт слово, что на этот раз навсегда… Остальные вещи оставляет, не хочет тратить время на сборы, а больше всего не хочет всё это время видеть в отражении предметов её взгляд. Родной, но, как оказалось, слишком жестокий. Звук захлопнувшихся ворот. Она снова Осталась Одна