Приходит время отпустить

***

Первое время Тина пытается заглушить боль спортом. Тренирует своё тело до стука в ушах и головокружения, пока скакалка с грохотом не падает на пол её спортивного зала. Рекордные сорок пять минут заканчиваются также быстро, как, впрочем, и идеи, что делать дальше, хотя бы до приезда сына. Погружает себя в полную изоляцию от внешнего мира и социума. Первый раз в жизни закрывается даже от Паши. Ведь и лучшему другу не объяснить, почему она поступила именно так. И, даже если Орлов постарается её понять, в глубине души всё равно осудит, как и любой другой человек, который любит или когда-то любил. Хотя Тина тоже любила и любит, но это уже совсем другая история. Спорт время от времени сменяется поисками мелодий у рояля. Подходящий момент, чтобы написать песню… Но Тина всеми силами сдерживает порывы записывать придуманное в таком душевном состоянии на бумагу. Напишет песню, запишет, выпустит. И что дальше? Придётся на протяжении нескольких лет петь её на концертах, каждый раз вспоминая его… его испуганный взгляд и сильные руки на трясущихся плечах. Такие воспоминания слишком болезненные даже для Кароль. День она переживает практически благополучно, сложно становится ночью. Простыня необычно сильно смята и всё ещё пахнет его одеколоном Воспоминания Приступы удушья И его образ прямо перед глазами. Стоит лишь протянуть руку. Она не может совладать с воспоминаниями, поэтому перебирается в комнату сына, как ей сейчас хочется оказаться в его объятьях. Мой маленький, всё ради тебя…

***

Дан, не теряя времени, едет в Шишкино. Оставаться одному в таком состоянии точно не вариант. По дороге рука пару раз тянется, чтобы вызвать в Зазимье Пашку, ведь знает, что эта партизанка ни за что не признается в том, что произошло, но Дан настырно отгоняет эту идею, понимая, что это уже не его дело. —Ну что, брат, рассказывай, — Андрей сразу подозревает неладное по внезапности приезда и лицу друга. —Да рассказывать в принципе то и нечего, — Дан мнётся, не горит желанием говорить о произошедшем даже с лучшим другом. Андрей всё понимает и, решая больше не давить, меняет вектор вопросов. —Что ты планируешь делать? —Пить… я планирую долго и много пить, — проговаривает брюнет, облокачиваясь на спинку дивана. —Всё настолько плохо? — удивляется Андрей, хотя и сам прекрасно видит это по состоянию друга. —Да, всё настолько плохо. Но ты не поверишь, — он усмехается, растягивая руки, — это были лучшие дни в моей жизни… Я просыпался с любимой женщиной, она готовила мне завтрак, пока я был в душе. Я дарил ей цветы, а она мне неземную нежность. Дан всё-таки позволяет себе немного откровений, но сразу жалеет. Кароль — слишком личная страница его жизни.

***

Когда приезжает Веня, Тине становится немного легче. Хотя постоянно скрывать от мальчика грустный взгляд — ещё то испытание. Но Тина уже привыкла. Благо мама остаться не смогла, та бы сразу её раскусила. —Мам, мама, это что? — гуляя во дворе Веня замечает коробку с телескопом. Тина совсем забыла о ней, спохватилась, но было уже поздно. —Это… — Тина не знает, как поступить. Видит сияющие глаза сына. Всё-таки Дан слишком глубоко прочувствовал её ребёнка. —Это подарок тебе… от Дана, помнишь? — Тина решает, хотя бы в этом вопросе быть честной перед сыном. —Вот это да, он просто так его взял и привёз его? — на лице Вене отображается настоящий восторг. —Когда мы были в горах, он заметил, что тебе интересно наблюдать за звёздами, поэтому решил сделать тебе вот такой подарок. Только, Веня, это профессиональный аппарат, не игрушка. Пообещай мне, что будешь использовать его аккуратно и исключительно в благих целях. —Обещаю. Мама, я могу как-то поблагодарить Дана? Сама воспитала, теперь придумывай, что будешь делать. Тина смотрит на сына и нервно поджимает губы. —Я сама передам ему, что тебе понравилось. Но лучшим подарком для него будет, если ты что-то откроешь, — наивно проговаривает Тина, вызывая улыбку даже у одиннадцатилетнего сына. Кароль понимает, что её маленький мальчик стал совсем взрослым, когда он сам по инструкции собирает и настраивает телескоп. Когда только успело пробежать время… Веня нетерпелив, весь в маму. С большим трудом дожидается ночи, и как только заходит солнце, выходит с новеньким аппаратом на террасу. Тина приносит ему молоко с печеньем и присоединяется к маленькому исследователю. И они вместе с восторгом разглядывать созвездия и кратеры на поверхности Луны. —Мам, как же круто, как же круто, — вторит мальчик, не отрываясь от подарка. —Умничка, сыночек, — Тина гладит сына по голове, в очередной раз представляя, что этот вечер они могли бы провести втроём. Дан бы обнимал её за талию и, помогая Вене фокусировать аппарат, рассказывал бы им интересные факты о космосе. Как обычно, как будто сам был там. Её космонавт… В такие моменты она ощущает его руки на своей талии и слышит его сбившееся дыхание. Но, приходя в себя, осознаёт, что это всего лишь обыкновенная иллюзия, созданная её болью. Ментальная космическая связь с тем, с кем настоящую связь она разрушила. —Мам, мне так хорошо с тобой, — улыбается ребёнок, обвивая шею мамы. —А мне с тобой, я тебя очень люблю, — Тина целует его руку. Её утешение, её любимый сын. —Мам, ты какая-то грустная, у тебя что-то случилось? — Веня поправляет на маминых плечах плед. —Нет, Венечка, всё хорошо. Просто соскучилась по тебе. —Я больше не буду уезжать, пока карантин, мы всегда будем вдвоём. —Да, малыш, вдвоём… — улыбается Тина и зарывается носом в макушку сына. Всего одна торопливо скатившаяся слеза — это всё, что она позволяет себе в этот вечер. Как будто ничего страшного не случилось. Как будто она просто становится немного сильнее.

***

Три дня Дан не покидает бар. Пьёт самый дорогой алкоголь, курит дорогие сигары, сидит в ресторане в компании красивых женщин…но всё равно не может отделаться от невязчивых мыслей о своём самом дорогом человеке. На четвертый день он не выдерживает и пьёт абсент, чтобы забыться окончательно. Тина тоже не выдерживает и едет к нему в квартиру с глупым предлогом — отдать вещи и семейный альбом. Ведь вещь важная, ценная. Сталкивается с запертой дверью. Тишина. Она чувствует, что его там нет. «Наивный мой, добрый» — проносится в её голове, когда она находит ключ под ковриком. Открывает. Вдыхает аромат его одеколона, чуть не теряя сознание от ноющей боли в сердце. Аккуратно кладёт привезённые вещи на тумбочку и убирается из квартиры, оставляя ключ на прежнем месте. «Может и, к лучшему, что не встретились», — выдыхает она и приветливо кивает вахтёрше. Тина понимает, что это женщина слишком много знает, понимает, что это может привести к неприятным последствиям. Но что поделать, не с топором же в следующий раз приходить к бедной старушке?

***

—Дан, друг, я всё понимаю, — Андрей хлопает его по плечу, — но так тоже нельзя. Ты так: либо нервы посадишь, либо печень. —Знаю, — глухо хрипит его голос. Брюнет проглатывает пару таблеток аспирина. —Что ж тебя до сих пор не отпускает то? — с сочувствием смотрит на него, видя, во что он превратился всего за пару дней. —Любовь у меня первая, понимаешь? Да, первая, да в сорок лет, да несчастная, — Дан складывает руки на затылке, чувствуя, как очередная доза таблеток встает колом в горле. —Может вам ещё раз поговорить, обсудить там… —Не вариант, — Дан машет головой. —Может я поговорю? —Не смей лезть к ней, — остервенело смотрит Дан, не хочет, чтобы её кто-то беспокоил сейчас. —Понял, не горячись. —Пойдём в бар. —Нет, друг, хватит с тебя. Будем сублимировать твою боль в нужное русло. Пора альбом дописывать, ты полгода обещаешь своим малышкам. —Он о ней… от первой ноты до последней, понимаешь? Как я его теперь выпущу? —Понимаю. Но это единственный выход не пропить себе печень.

***

Паша практически случайно узнаёт о произошедшем и ругает Тину, что не сказала. А больше ругает себя, что, замотавшись, не удосужился приехать к ней или хотя бы спросить, как у неё дела. Пока Веня рассматривает привезённые Пашей книги, взрослые уединяются в беседке. Тина смущённо поджимает под себя ноги, Орлов внимательно наблюдает за ней, пытаясь оценить, насколько ситуация критична. Понимает, что очень, когда после просьбы рассказывай, она неожиданно громко всхлипывает. —Ты сама так решила, — выслушав её рассказ, делает вывод Паша. —Мне не хватает его. Невпопад произносит свой диагноз. —А мне не хватает адекватной разумной Тины, которая не издевается над собой, а поступает так, как чувствует. —Ты знаешь Веню. —А ещё я знаю, как тебе нужен Дан, а ему ты. —Я мама. —Ты женщина. Ты просто завянешь. И на Венином выпускном тебя будут принимать за бабушку, а не как обычно, за старшую сестру. —Уже поздно. —Никогда не поздно. Поздно, когда пульс не бьётся, до этого момента всё в наших руках… ты знаешь это. —Я не знаю, что делать. —Серьёзно поговорить с Веней, как со взрослым. Не думала? Позвонить Дану. Не пробовала? Понимаешь, никто за тебя не решит эту проблему. Веня сам не догадается, что ему нужно вас благословить. Совет да любовь блин… Дан сам не догадается, насколько тебе плохо… —А я хочу, чтобы решили. Хочу, понимаешь? — вторая слеза за всё время. Паша вздрагивает, слёзы Кароль для него сравнимы с двойным переломом позвоночника. —Так не бывает, каролёк, — улыбается Пашка, замечая, что она обиженно надувает щёки. Приближается к ней и крепко обнимает. Она кладёт голову на плечо и приводит дыхание в порядок, — не совершай ошибку. Ты так мечтала найти своего человека, неужели так глупо потеряешь его? —Не знаю я, Паш. Запуталась… —Всё будет хорошо, прорвёмся, — сжимает за плечи, успокаивая её, как ребёнка. —Прорвёмся, — эхом повторяет Тина, но закашливается. —Эй, ты чего? —Просто в горле запершило, — оправдывается Тина, стуча по грудной клетке. —Мне не нравится, как ты хрипишь. —Пашка, расслабься, всё в норме. —Смотри у меня. Твой голос — наш хлеб. —Да ну тебя, — смеётся и ударяет его крепко сжатым кулаком. Ночью Тина снова и снова прокручивает слова Паши. Шагает в пропасть — решает позвонить Дану. Дан всю ночь записывал песню. Его разгульная жизнь превратилась в круглосуточный рабочий процесс. Настолько погружается в запись альбома, что забывает обо всём. Звонок. Даже не посмотрев кто звонит, Андрей встаёт, чтобы принести телефон Балану. Но в самый последний момент замечает на дисплее лаконичную надпись Тина. Замирает. В Андрее борятся два чувства, с одной стороны, не хочет обманывать друга, но с другой, понимает, что Дан только начал приходить в себя и отходить от случившегося. Андрей не может позволить Тине снова напомнить о себе, поэтому лёгким движением пальцев сбрасывает входящий вызов и с облегчением выдыхает. Но через пять минут ему приходится сбрасывать ещё один звонок, следом третий. Тогда Андрей просто блокирует номер и откидывает телефон подальше. Искренне думает, что так будет лучше. Слишком сложно видеть лучшего друга полумёртвым, слишком… Тина опускает телефон, на котором во весь экран красуется большое предупреждение: абонент ограничил отправку сообщений. Заблокировал Заслужила Справедливо

***

Тинин кашель не проходит, Паша начинает бить тревогу, так как отчётливо слышит в её груди хрипы. Это нехороший знак, тем более для певицы. С голосом Тина не шутит, поэтому практически сразу соглашается на предложение Паши лечь в больницу, чтобы провериться и подлечиться. Не хочет оставаться одна и тем более бросать Веню, но мальчик поступает по-мужски — сам отправляет маму в клинику, обещая звонить, как можно чаще. [Веня] Мама уезжает в среду, со мной остаётся Паша, но, когда ему нужно отлучиться по делам, ко мне приходит няня. Сегодня именно такой случай. Наталья сидит со мной с первых дней моей жизни, за столько лет я привык к ней и, конечно, в глубине души питаю к женщине тёплые чувства, но её появление в доме всегда знаменуется отсутствием моих родителей. А такие моменты самые не любимые и сложные для меня. Несколько часов общаюсь с мамой по видеосвязи. Она тоже скучает, но старается не показывать, а зря… я всё равно всё чувствую. Пожелав ей спокойной ночи, отправляю её спать. На завтра у неё запланировано много обследований, ей нужны силы. Сам иду на третий этаж. Одному находиться на террасе мне запрещают, а через окно в маминой комнате всё видно не хуже. Отличный компромисс. Мама спокойна, и я могу заниматься любимым делом. Снова разглядываю лунные кратеры, пытаюсь заметить изменения, они должны соответствовать смене лунных фаз. Ищу знакомые созвездия. На днях я нашёл отличную карту звёздного неба нашего полушария. Старую. Сейчас такие подробные уже не выпускают. Она папина, видно, ему тоже всё это было интересно…, а теперь он там… Няня уже давно спит, а мне становится одиноко бродить по большому пустому дому. Очень хочется позвонить кому-то из родных, но на часах уже двенадцать — слишком неприлично для звонков. Взяв себя в руки, возвращаюсь к изучению космоса. За эту неделю я, действительно, подсел на это дело. Ещё раз рассмотрел любимую Луну. Нашёл белый серп — Венеру. У этой планеты не прозрачная плотная атмосфера, поэтому через телескоп она видна именно так. Уже несколько дней пытаюсь отыскать Сатурн, который, по мнению астрономов, разглядеть легче всего, но у меня никак не получается правильно навести объектив на нужный объект. Или я что-то неправильно делаю, либо автонаведение подводит. Грустно прыгая по ступенькам, спускаюсь на первый этаж, чтобы найти коробку и ещё раз прочитать инструкцию. Но вместо неё натыкаюсь на квитанцию. Артикулы, номер модели, номер получателя… Дан. Вот он бы точно помог мне со всем этим разобраться и в придачу попутно рассказал много всего интересного. Дан это делает как-то по-особенному, как умеет только он. Хочется позвонить ему и посоветоваться, но я всеми силами давлю в себе этот порыв, ведь Дан взрослый занятой человек, вдруг не поймёт, вдруг рассердился, что я дёргаю его в такое позднее время… [Автор] Дан очередной раз пропевает припев. Звукорежиссер довольно машет рукой. Брюнет тоже понимает, что вроде получается неплохо, но всё же чего-то не хватает… определённой эмоции? Искры? Но это все завтра, на часах час ночи, сейчас он мечтает просто дойти до кровати и лечь спать. Берёт телефон и направляется в такси. Звонок. Неизвестный номер, Дан никогда не отвечает на такие вызовы, но в этот раз устало подносит трубку к уху. —Слушаю. —Дан, здравствуйте. —Это кто? — Дан слышит детский голос, уже хочет сбросить, думая, что кто-то нашёл номер и теперь балуется. —Это Веня, Веня Огир, сын Тины Кароль, с которой вы работали в Голосе. Вспомнили? —Конечно, Вень, — всё что могло задрожать в его организме, задрожало, — у тебя что-то случилось? —Я очень хотел поблагодарить Вас за подарок… Я давно мечтал о телескопе. —Не за что, Веньк, я очень рад, что тебе понравилось, — по телу Дана пробегают мурашки. «Эндорфины пошли… Монатик, не сейчас». Дан пытается не терять самообладание. —А ещё хотел спросить, вы не знаете, как отключить автонаведение и самому навести телескоп на нужный объект? —Там нужно открыть меню… В общем, это легче показать. —Вы не сможете, как-нибудь…— Веня скромно кашляет, — когда у вас будет время, приехать и помочь мне разобраться с ним. Дан узнаёт в его голосе знакомые интонации и улыбается. Её сын. —Конечно, могу… Но мама не будет против? — Дан грустно опускает взгляд. —Её нет дома, — огорчённо вздыхает Веня, — мама в больнице. —Где? — у Дана падает из рук бутылка воды и откатывается по брусчатке под стоящие на парковке машины. Давно он не испытывал такого стресса. Что с ней? Что с Тиной? —Ничего страшного, просто Пашка настоял, чтобы она легла на недельку в клинику поправить здоровье: покапать витаминчики, подышать в аппарате. Дан смахивает со лба проступивший пот. —Ты один? —Нет, со мной няня, но она уже давно спит. —Хочешь я приеду прямо сейчас? —Конечно, — взгляд мальчика мгновенно озаряется. —Жди, Веник, я скоро буду, — Дан дожидается такси и, бросив всё, направляется в Зазимье.