Приходит время отпустить

***

Такси преодолевает километр за километром, оставляя позади город, не такой многолюдный, как раньше, но по-прежнему суетливый и суматошный. Даже пандемия и тотальный карантин не смогли его исправить. Дан уставшим взглядом провожает фонари и рассматривает частные дома, стоящие вдоль дороги. А в голове давнишний навязчивый вопрос: почему люди решают жить прямо у трассы? Со старыми деревянными домиками всё понятно, привычная сельская дорога со временем превратилась в четырёхполосное шоссе, и тут уже ничего не поделаешь. Но, куда более дивно наблюдать, когда у дорог строят огромные пафосные коттеджи в два или три этажа. Какая причина в этом случае? Наверное, этот вопрос навсегда останется в его голове без ответа. До Зазимья остается пару километров. Дан пока абсолютно не задумывается, чем обернётся встреча с ребёнком, и насколько сильным будет гнев Тины, когда она обо всем узнает. Дан просто чувствует, что маленькому человеку сейчас очень одиноко, а он может это исправить. Наладить контакт с Веней отказывается не трудно, общий язык они находят практически сразу, трудно приходится с няней. Дану не сразу удаётся обезвредить, а, главное, успокоить женщину, которая, с одной стороны, буквально своей грудью пытается защитить воспитанника от чужого мужчины, вторгающегося посреди ночи в дом, с другой, встречает своего кумира и на глазах тает от восторга, теряя присущие ей самообладание и сдержанность. —Нажимаешь вот сюда, переключаешь режим и перезапускаешь, запомнил? — Дан отдаёт мальчику пульт, немного ёжась из-за вечерней прохлады, проникающей в комнату через распахнутое окно. —Запомнил, спасибо. —Так что ты хотел увидеть? —Сатурн. —Сейчас найдём твой Сатурн, — Дан пару минут колдует с наведением и, отыскав планету, сам, как ребёнок, застывает в немом восторге, — смотри, Веньк. —Здорово… — проговаривает мальчик, теряясь от внутреннего ликования. Перед ним та самая… с кольцами вокруг. —Впечатляющая планета… Знаешь, откуда у неё кольца? —Может спутники? — предполагает мальчик. —Спутников у него, действительно, много — 82. Самый известный из них Титан, который по размеру превосходит даже Меркурий. Но нет, кольца Сатурна состоят из большого скопления частичек льда, величина которых варьируется от пылинок до больших льдин. —Круто, — у мальчика загораются глаза, завтра он точно сядет за книгу, чтобы почитать об этой планете. —Ага, — улыбается Дан, помогая Вене подкрутить объектив, чтобы стабилизировать изображение, — запоминай, Венька, то, что ты сейчас чувствуешь. Это важные и ни с чем не сравнимые эмоции. —Ты уже видел его? —Да, и не раз. В молодости я особенно сильно увлекался астрономией. У нас с друзьями даже был телескоп. На выходных мы выезжали в поле и ночи напролёт по очереди смотрели в него. Но даже когда я в сотый раз смотрю на какую-нибудь планету, испытываю особенный, ни с чем несравнимый трепет.Чувствую, что попадаю в другую реальность и делаю шаг в бесконечный покой Вселенной. —Я тоже сейчас переживаю очень странные ощущения… — мальчик отрывается от телескопа и с какой-то странной усталостью прижимается к стене. —Если хочешь, поделись… мы испытываем эмоции, чтобы делиться ими друг с другом и миром, — улыбается Дан и тёплым взглядом смотрит на мальчика. —В моей душе восторг и страх. Наш мир насколько огромный, неизведанный. А мы… мы всего лишь его крохотные частички. Наша планета такая маленькая в масштабах галактики. А в мире есть ещё галактики, намного больше, чем наша. А вдруг есть ещё другие миры? Мы практически ничего не знаем, человечество за свою историю исследовало только одну миллионную мира, а может и того меньше, — с нескрываемым волнением произносит ребёнок, забавно жестикулируя руками. —А может так лучше? Нам открывается отличная почва для размышлений и фантазий. А неизведанная бесконечность нашего мира позволяет человеку быть смелее, чувствовать в себе дополнительные силы, понимая, что после земной жизни непременно будет что-то ещё. —Дан, а что значит бесконечность? Как это нет конца? Я не могу себе это представить. —К сожалению, или, наоборот, к счастью, человеку не дано по-настоящему почувствовать феномен бесконечности. С тобой, наверное, случалось подобное: сидишь, пытаешься представить бесконечность Вселенной, думаешь-думаешь, и вдруг в какой-то момент мозг словно отключается, отказываясь лезть в глубины. Как будто в нашей голове срабатывает какой-то выключатель, защищая мозг от перегрева. —Было… — мальчика поражает, как Дан тонко описывает его чувства. Он практически не знает своего старшего друга, но почему-то чувствует, что может доверить ему самое сокровенное. —Дело в том, что понятия предел и край света придумал сам человек. Так работает наше подсознание, требуя, чтобы у всего были свои чёткие начало и конец. В космосе рамок нет. Вселенная — это начало конца и конец начала, это вечная точка существования. —А в чём тогда ценность человеческой жизни? И значит ли моя жизнь что-то для Вселенной? —Веник, внутренний мир каждого человека повторяет структуру Вселенной. И всё, что происходит в космосе, оставляет свой след в человеческой душе. —То есть нас создаёт космос? —Не совсем. Мы — это способ, которым космос познаёт себя. Каждый человек и есть космос. Ты знаешь что такое голограмма? —Это явление, в котором «целое» содержится в каждой из его составляющих. —Ну да, Вселенная и есть бесконечная голограмма. И, разбиваясь на миллиарды кусочков — наши души, в каждом из них она содержится полностью. —Познай себя, ты вселенная, — в подсознании мальчика выплывает мамина фраза. —Каждый из нас ребёнок Вселенной, каждый несёт в себе её силы и смыслы. —То есть мы все одинаковые? —Почему же? Нет. Мы то, что берём из вселенной. Кто-то напитывает себя завистью, ревностью, злостью… а кто-то забирает в себя лучшее, становясь настоящим земным космосом. Но один человек не способен изменить мир, но он может стать миром для кого-то. В этом и есть земное счастье — находить свой космос в глазах другого человека. —А Вселенная управляет нами? —Этого я не знаю, и в судьбу верю от части… Но точно знаю, что у Вселенной есть свои законы. И главный из них — правило бумеранга. Всё в мире возвращается: поступаешь плохо — также поступят с тобой, совершишь хороший поступок — добро возвратиться к тебе в двойном размере. —Но… — мальчик задумчиво опускает взгляд, — Почему она тогда забрала папу? Что он или мы с мамой сделали не так? —Вень, — Дан на мгновение замирает, ему тяжело говорить на эту тему, тем более с ребёнком. Но мужчина понимает, что для Вени это самый сложный и волнующий вопрос, и он просто обязан хотя бы немного помочь ему в поиске ответа. —Многие говорят, он ушёл, чтобы мы с мамой стали сильнее. Но разве это честно? —Вень, в нашем мире никто никуда не уходит… Папа живёт здесь… Мужчина осторожно кладёт ладонь на сердце мальчика —И здесь. Касается головы и ласково взлохмачивает его волосы. —Так иногда случается, малыш… от нас преждевременно уходят дорогие люди. Физически их больше нет с нами, но они живут в нашей памяти и памяти всех тех, кому они были дороги. Пока в тебе жива память о папе, у тебя есть его защита, а у него есть жизнь. —Он в каком-то параллельном мире? —Возможно, Вень, — Дан берёт мальчика за руку и прижимает его к себе. Они смотрят на небо и на несколько минут замолкают. Дан чувствует его боль, и постепенно понимает все сомнения и страхи Тины. А Вене становится легче, ничто никогда не сможет заставить его смириться с потерей отца, но Дан вселяет в его сердце живую горящую надежду и избавляет его от страха. И мальчик теперь искренне верит, что Дан настоящий добрый маг, который знает намного больше, чем другие, которому точно можно доверять… —А люди когда-нибудь смогут летать на дальние планеты: на Сатурн, Уран? И когда на космические прогулки будут отправлять всех желающих? — после паузы, мечтающе спрашивает Веня. —Понадобится очень много времени и усилий. Но я оптимист, поэтому верю, что мы обязательно достигнем звёзд. —Я мечтаю полететь в космос, чтобы посмотреть на Землю со стороны, мне кажется, это тот миг, ради которого стоит жить, — от одной мысли об этом Веня замирает в восторге. —Не ищи смысл там… он тут, на Земле, — добродушно улыбается Дан, узнавая в Вене маленького себя, — А от полёта я бы тоже не отказался. —А вот мама не хочет. —Тина… — Дан нежно усмехается, — женщины другие. Они за улыбку плачущего ребёнка могут с лёгкостью пожертвовать всеми тайнами космоса и путешествием по галактике. И в этом они намного счастливее нас. В них заложен дар рождения новой жизни, и свой космос они ощущают, когда первый раз берут на руки своих малышей. —Дан, всё, что происходит не случайно? Так? —Так, — Дан замечает лёгкую смену в настроение ребёнка. —Ты тоже появился в моей жизни не просто так? —Да. Признание Путь закрытыми глазами Оступишься — пропасть —Это связано с мамой, да? —Да. Вень, ты взрослый, я уверен, ты всё понимаешь… —У меня были догадки… но… —Веньк, я не считаю, что в праве говорить с тобой на эту тему без мамы. Она против. Давай пока оставим этот разговор? — Дан боится разрушить их связь. —Давай, — Веня устало зевает. Их беседа получилась уютной и тёплой, но слишком сложной для ребёнка. Мальчик ещё раз благодарит Дана и, взобравшись на мамину кровать, практически сразу засыпает. Дан ещё некоторое время смотрит в телескоп и тоже закрывает глаза.

***

Утром на смену заступает Тинин лечащий врач, внимательно осматривает девушку и изучает результаты анализов. Он замечает положительную динамику, поэтому соглашается на уговоры Тины перевести её на дневной стационар. Кароль быстро проходит запланированные на сегодня процедуры и, в спешке собрав нужные вещи, выходит на крыльцо, где её уже ждёт Пашка. —Привет, амнистия? —Частичная, — улыбается Тина, предвкушая скорую встречу с сыном. —Ты Веньке не говорил вчера? —Нет, вдруг тебя бы не отпустили, не хотел его расстраивать. —Значит, будет сюрприз. Они подъезжают к дому. На крыльце их встречает няня, женщина выглядит немного встревоженный, что ей совсем несвойственно. Тина ничего не замечает, Пашка же сразу смекает, что что-то тут не чисто. —Тина Григорьевна, тут такое дело… — пытается начать она. —Что-то случилось? — снимая обувь, Тина внимательно смотрит на Наталью. —В доме… в доме Дан, — выговаривает женщина, нервно сжимая в руках кухонное полотенце. —Кто? — переспрашивает Тина, но с её лица не сходит улыбка, уверена, что это просто глупая шутка. —Дан. Его позвал Веня. —Это розыгрыш какой-то? — Тина смотрит на Пашу, ожидая, что он прекратит это всё. —Нет, Тина, — Наталья показывает на вешалку, где висит куртка Дана. Кароль узнаёт её, но до сих пор не может поверить. Это самовнушение. Проделки моего сознания. Я просто схожу с ума. —Зачем… — Тина замирает, — зачем вы впустили его? Вы не знали, что подпускать кого-то к ребёнку можно только после моего разрешения? —Они сказали, что вы будете не против, простите… Они так хорошо ладили, что я подумала… —Вы с ума сошли! — переходит на крик Тина, но Паша хватает её за талию и затаскивает в комнату. —Что ты делаешь? — недовольно шипит Тина. —Дыши спокойно, — Орлов видит, что девушка на грани панической атаки, поэтому легонько ударяет её по щекам. —Дан там, ты понимаешь? С Веней! —Тин, ты прекрасно слышала, что Веня сам его позвал. —Зачем? — она растерянно смотрит на менеджера и вжимается в стену. —Вот пойдёшь к ним и все спокойно выяснишь, — Паша прижимает её к себе и подбадривающе гладит по спине, — это два твоих любимых мужчины, неужели ты не веришь, что у них может образоваться свой контакт? —Хорошу, я пойду к ним, — отрываясь от друга, Тина немного успокаивается. —Давай, не волнуйся, я провожу няню и сам поеду. —Спасибо… не знаю, что на меня нашло… —Всё хорошо, Тин, вдох… выдох.

***

Тина тихонько поднимается на свой этаж и оглядывает комнату, погрузившуюся в сонное царство: Венька в позе звёздочки спит на её кровати, Дан, свернувшись комочком, на небольшом матрасе возле телескопа. Оба сонные, милые… такие родные. Сначала она подходит к Вене и, поцеловав сына в щёку, расправляет одеяло. Потом осторожно приседает возле Дана и ласково дотрагивается ладонью до его щеки… её веки дрожат то ли от волнения, то ли от подступающих слёз. После блока она не надеялась, что когда-нибудь увидит его. Дан ощущает её присутствие и открывает глаза. —Тина… — хочет что-то сказать, но сладко зевает. —Дан, что тут происходит? — шепчет, чтобы не потревожить сон сына. А сама робко улыбается и сдерживается, чтобы не заплакать. —Я был нужен Вене. —Дан… но… —Тин, ничего страшного не произошло. Нам было так хорошо… кстати, мы практически не вспоминали о тебе. —Приятно, — Тина крепко сжимает губы и учащённо дышит. Вот он… совсем рядом, такой родной и любимый, смотрит на неё также нежно, лишь немного грустно опущены уголки его глаз. Она хочет научиться, как он. Прощать даже то… то, что она никогда не смогла бы простить. Он сильнее. И это греет её уставшую, утонувшую в сомнениях и предрассудках душу… —У нас просто был мужской разговор. —О чём? — она прижимается к его спине и опускает голову, ощущая его тёплое ото сна тело. —О многом… О важном. О мире, любви и папе. —Папе? Ты с ним говорил о Жене? — шёпот срывается на глухой крик, она в испуге смотрит на него. —Да, мы с ним говорили о нем. Если такое происходит, тем более в жизни ребёнка, об этом необходимо говорить. —Дан, я очень волнуюсь. Ты очень искренний, но не перегнул ли ты? —Твой сын — не мой сын, и никогда не будет моим, у него замечательный папа. Но твой сын — моя ответственность, поэтому я был очень осторожен в своих словах и действиях. —Дан, прости меня, я такая дура, — проговаривает Тина, а сама вся трясётся после его слов. Дан заботливо прижимает её к себе, беспокоясь, что они разбудят ребёнка. —Всё нормально, тише, — он ложится на кровать, утягивая её за собой. Тина повторяет изгибы его тела, это позволяет ей прижаться к нему максимально близко. —Только не уходи, — шепчет Дан, чувствуя, что она собирается духом, чтобы встать. —Дан, мне неловко, — Тина бросает взгляд на Веню. Глаза Дана умоляют её остаться и побыть с ним хотя бы ещё чуть-чуть… Он не может надышаться ею. Это разлука оказывается для него чем-то большим, чем простое испытание на силу духа. Последние дни — его уверенные шаги в бездну. И теперь он знает, что его не так страшит смерть, как чувство, что что-то умирает в его душе, пока он ещё жив. Она делает глубокий вдох и вновь ложится рядом с ним. Подкладывает под голову руки и долго и нежно смотрит на него. Осыпавшаяся тушь и неравномерно распределённый по щекам тональный крем заставляет Дана улыбнуться и нежно коснуться её носа. Практически потеряла Практически потушила свет в двух парах глаз. Но обрела уверенность, что впредь будет изо всех сил бороться за существование «их». Они смотрят друг на друга и чувствуют, что у них не может не получиться… Вселенная же зачем-то познакомила их, зачем-то, как магнитики, соединяет друг с другом всё снова и снова…