Приходит время отпустить

***

      Маленький Дан часто размышлял над простым, но таким важным явлением, как счастье. Возбужденное сознание ребёнка волновало, каким именно оно будет… его счастье. Когда оно придёт, а главное, как оповестит о своём приходе? Мысли всегда были разные, иногда неожиданно глубокие для ребёнка, иногда по-детски наивные и забавные. Но чаще всего они касались путешествий и творчества, а ещё ему очень хотелось иметь собаку. Но даже взрослый Дан не мог предположить, что самое полное, поглощающее всю его плоть и рассудок ощущение счастья он испытает в нежных утренних объятьях с любимой женщиной. Ведь семейное счастье всегда казалось ему чем-то чересчур банальным, уделом мечтаний девчонок и романтиков. Но судьба серьёзно пошутила над ним. Защищая ладонями Тинино лицо от солнечных лучей, Дан лежит рядом и, затаив дыхание, любуется ею. Боится потревожить её чуткий утренний сон, хотя ему до безумия хочется расцеловать её нежные щёки. Родная Сильно красивая Его Почувствовав небольшое дуновение ветра из приоткрытой форточки, он поправляет одеяло на её плечах и, не сдерживаясь, легонько обжигает её кожу беглым мимолетным поцелуем. —Маленькая, — слетает с его губ, когда Тина недовольно сопит и забавно сучит ручками, сжимая от прохлады пальцы в крепкие кулачки. Дан ложится поближе и, легонько приобняв за талию, успокаивающе касается губами её лба. —Моя нежность… —Ты мой стержень, — хрипло шепчет Тина, ещё до конца не проснувшись. —Что? — не понимает мужчина. —Запомни… осенью узнаешь, — улыбается Тина и, открыв глаза, сладко потягивается. Встретившись с лучами солнца, цвет её глаз обретает необычное светло-голубое сияние. —Я тебя разбудил? —Есть такое, — хмыкает она, кутаясь под одеяло. —Холодно? — удивлённо спрашивает Дан, лёгкими движениями пальцев очищая её сонные глаза. Такая смешная. Абсолютно не экранная Кароль: щёки помяты, запутанны и взлохмачены волосы. —Да, не достанешь одеяло? В верхнем ящике шкафа. —Ты даже греться не умеешь, — бурчит он и, положил ей под голову руку, утыкается взглядом в потолок, — я бы справился в два раза лучше твоего одеяла. —Так справляйся, — Тина приподнимается и ложится ему на грудь. Дан смотрит на неё с такой теплотой, что её кожа непроизвольно покрывается мурашками. Он это чувствует. Тина догадывается по его хитрому взгляду. Они смеются. После Дан наконец-то вытаскивает её из-под одеяла и, уложив на кровать, нежно накрывает своим телом. Опираясь ладонями о его торс, Тина оставляет между ними небольшую дистанцию и робко соприкасается с его губами. Дан на рыке отрывает от себя её руки и прижимает её к себе. Первые секунды Тина извивается под ним, но после расслабляется. Расслабляется, и через пару секунд они оба чувствуют тепло. Трепетно переплетают руки и ноги. Изгибаясь, Тина позволяют ему разгуляться на своей шее, а сама зарывается носом в его волосы, лёгкими движениями пальцев выводя хаотичные узоры на спине мужчины. После каждого касания низ его живота вздрагивает от тянущей и щекотной нежности. Дан боится поранить её кожу трёхдневной щетиной, поэтому каждый раз после поцелуя ласково проводит по краям её губ подушечками пальцев. А она, задыхается каждый раз, когда он касается её тела. Пытается сделать вздох и выплыть, но новые волны дрожи тащат Тину на дно её беззащитности и зависимости от него, от его властных сильных рук. –Тин, ты, как натянутая струна, — на мгновение он прерывает поцелуй, проговорив ей это прямо в губы, — минуту назад к тебе было не поступиться, сейчас ты не выдерживаешь. —Это эмоции, я люблю тебя, — она кладёт свою ладонь на его, которая в этом момент, как раз непринуждённо касается её эрогенной зоны. —Тин, — Дан отвечает на поцелуй ещё более долгим и глубоким, — я не хочу, чтобы ты находилась в таких крайностях. Я рядом, я утонул в тебе, — он напрягает руку, Тина вздрагивает, — Я. Неизлечимо. Зависим. От. Тебя. Запомни это, родная, и успокойся… Будь собой, будь слабой, будь моей нежностью, — поговаривает он, прикоснувшись щекой к её щеке. Тина жмурится и крепко, как растерянный ребёнок, обнимает его. Он сажает её на колени и начинает успокаивающе гладить по спине. Она раскалённая лава, она твёрдый металл, плавящийся от малейшего повышения температуры. Она живой сгусток боли, любви и бесконечной нежности. Она самопожертвенно любит его. А он никогда не позволит ей принести что-то в жертву ради него. Потому что любит. А любовь, это не про жертвы… —Какой ты хочешь меня видеть, Дан? — она смотрит в его тёмные глаза, чувствуя, как всё, что ей дорого и ценно живёт в его добром внимательном взгляде. —Психованную истеричку, которая трепит мне нервы, падая в крапиву на озере; невероятно мудрую женщину с историей и глубокой светлой философией или просто нежную сильную девочку, которая выдёргивает мне волосы во время поцелуев. Я просто хочу, чтобы ты была рядом… ты, какая есть,

настоящая.

—Что сегодня за утро такое? — Тина закрывает глаза и касается его губ. —Утро откровений и любви, — он оттягивает лямку её ночнушки и легонько целует плечо. —Придержи коней, — шепчет, хитро улыбнувшись, и снова прячется под одеяло. Они позволяют себе ещё час нежности. После Дан идёт в душ. Хочет разделить его с ней, но Тина игриво отказывается, вручая ему зубную щётку и полотенце. Всё не просто так. Ей жизненно необходимы эти двадцать минут. Тина боится потерять строки, зазвучавшие в её голове в это утро. Она забирается на подоконник и с приятной дрожью открывает на чистой странице любимый блокнот. —… Я знаю, прозвучит банально, — острый кончик грифеля касается бумаги. Глубоко вздыхая, Тина задерживает дыхание, — но я впервые не боюсь, иду с закрытыми глазами… Из ванны слышатся еле слышные мотивы украинских песен, спетых на чистом английском языке. Тина улыбается, сдерживает в груди смешок и робко дописывает: —И я в тебе не ошибусь. Когда она выводит последнюю букву, Дан выходит из ванной. Несколько долгих коротких секунд и он накрывает её тело объятиями. От него вкусно пахнет её гелем с лавандой и морозной мятой от пасты. Тина вздрагивает. Дан приближается и целует её в висок, потревожив дыханием ухо. Тина жмётся от лёгкой щекотки, он притягивает её ближе. Не смотрит на записи. Несмотря на бешеное любопытство, уважает её личное пространство. А она не закрывает их, так как уверена в нём. —Мы случайные… совпали, — шепчет Тина, спиной чувствуя его улыбку. —В этом городе ветров, — шепчет он, убирая с её лица прядку. —Один шаг, одно касание… — шепчет она, но нечаянно выпускает из рук блокнот, который вместе с карандашом с грохотом падает на пол. Тина морщится и робко закрывает глаза. Смешная. Дан улыбается, но через секунду осознаёт причину. Точнее причина сама даёт о себе знать. —Мама, Дан, у вас всё хорошо? — с лестницы хитро кричит Веня. —Да, Венечка, — смущённо оправдывается Тина, отскакивая от Дана на пару шагов. Мужчина по-доброму усмехается и с улыбкой смотрит на неё. —Чего ты смеёшься? — не понимает Тина, залезая в домашний костюм. —И мне нет ближе никого. —Что? — удивлённо смотрит Тина, ощущая на себе чрезмерное умиротворение в его взгляде. —Запомни строчку, — целует её в шею и направляется к Вене, давая ей возможность спокойно собраться.

***

Когда Дан спускается, Веня как раз сидит за кухонным столом и, ругаясь на английском, пытается вбить в ноутбук ответ на задание. Но система из раза в раз выдаёт ошибку, окрашивая табличку с ответом в неприятно красный цвет. —Доброе утро, Вень. —Доброе, — отвечает мальчик, мрачно опустив взгляд. —Не получается? — серьёзно спрашивает Дан, включая кофемашину. —Нет, будь не ладен этот искусственный интеллект, — Веня в последний раз бьёт по клавиатуре и, скрестив руки на груди, рассерженно облокачивается на спинку кресла. Дан чешет затылок и подходит ближе. —Там в задании… введите правильное словосочетание без пробела, — спокойно проговаривает Дан, внимательно изучив экран. —Как я мог не заметить? — восклицает Веня, берясь за голову, — Спасибо. Большой друг садится напротив, ожидая, пока сварится кофе. —Лопух. —Неправда, — успокаивает Дан, — Давно сидишь? —С семи. —Завтракал? —Нет. —Ты просто устал, энергии нет. Давай попьём чай? —Мне нужен золотой значок. А, чтобы его получить, надо ответить на все сто вопросов без единой ошибки. А у меня каждый раз по одной выходит: то enter нечаянно зажму раньше времени, то задание не дочитаю. Я уже пятнадцатый раз пробую. —Ты знаешь на золотой значок? —Да! —Ну раз ты знаешь, что достоин его, зачем продолжаешь? —Чтобы это знали другие. Как иначе доказать им? — удивляется Веня. —И что лично тебе даст тот факт, что другие будут знать? —Ну как же, что я умный, что я лучше их. —Разве их мнение для тебя более ценно, чем твоё собственное? —Ну, Дан, как ты не помнишь? Это максимализм, желание сделать всё на высший балл. Разве тебе не знакомо это чувство? —Знакомо. Но проявляю его не во всех случаях, а только в очень-очень значимых: например, когда работаю над песней, чтобы она максимально сильно тронула сердца моих поклонников или, когда утешаю твою маму, чтобы у неё не осталось ни единого повода для сомнения. Я борюсь до последнего только в ситуациях, когда мне, действительно, важен результат и никогда не пытаюсь кому-то что-то доказать. Просто не трачу время на поиск доводов и доказательств, оставляя силы и энергию для того, что мне, действительно, важно. —Но как? Как совсем не зависеть от чужого мнения. Как не хотеть похвалы? —Я научился этому не сразу, признаюсь, мне понадобились годы, — Дан разлил кофе по кружкам, одну, где больше молока, протянул Вене, — Просто с возрастом я многое переосмыслил жизнь, осознал ценность времени… Теперь легко могу уступить в споре, когда знаю, что моя истина всё равно не будет понята, или могу спокойно проиграть в деле, направив энергию в другое, более значимое. Пойми, Веньк, все победы и проигрыши относительны. —Как победа или проигрыш могут быть относительными? —Я тебе больше скажу. Иногда даже проигрыш может стать победой. —Правда? —Правда. Таких ситуаций есть много, но я хочу привести тебе одну. В последнем Голосе я проиграл, ты знаешь. Но… но я проиграл твоей маме. А ты помнишь, как она была счастлива, когда объявили результаты, как скакала по комнате с несчастной пандой. Её улыбка тогда была для меня настоящей победой и, чтобы просто видеть её такой, я готов проигрывать ей снова и снова. —Тогда, получается, никогда не нужно стремиться быть быстрее выше сильнее других? —Нет. Бывают ситуации, когда победа становится делом чести, но это редко. Обычно, я придерживаюсь такой мысли — цель, в нашем случае победа, должна оправдывать затраченные средства. Ты должен сам решить, стоит ли этот значок кровяных прожилок в твоих глазах, нервов и испорченного настроения в это утро. —Не стоит, я же всё равно отлично знаю материал, а цвет значка уже не так важен. Серебряный тоже ценен. Это пятёрка, только с небольшим минусом. —Давай так, раз сегодня ты уже настроился на золотой, мы всё-таки сделаем ещё одну попытку. —Мы? —Да. Пройдём тест вместе. Ты будешь мозгом, а я твоей внимательностью. Должно получиться весело. Согласен? —Давай, — засиял мальчик. Его не так привлекал значок, как настоящая проверка на вшивость их взаимодействия с Даном.

***

Тина приняла душ, привела в порядок волосы и уже доделывала лёгкий нюдовый макияж, когда бешеные крики радости и ликования на кухне заставили её спуститься вниз с одним недокрашенным глазом. —Что случилось? —Золотой. У нас золотой, — в один голос кричали мужчины, увидев на лестнице Тину. —Кто? —Значок, — Дан быстрее Вени преодолевает расстояние до Тины и на эмоциях страстно целует её в губы. Тина от неожиданности застывает и испуганно смотрит на сына. Тот в первые секунды тоже немного смущается. За всю сознательную жизнь ни разу не видел, чтобы кто-то целовал его маму по-настоящему… Но уже в следующее мгновение Веня крепко обнимает маму, второй рукой захватывая в объятия мужчину. —Сильнее всех друг друга держим.. — проговаривает Тина, сдерживая выступающие на глазах слёзы. —Ты моя нежность, я ваш стержень, — продолжает ей на ушко Дан. —Как? — удивлённо спрашивает Тина. —Ты попросила, я запомнил.

***

Пока весёлая тройка завтракала, Тине в голову пришла идея срочно сделать на кухне небольшую перестановку. Но перед этим она отклонилась наверх, чтобы всё-таки докрасить второй глаз. —Вень, у меня к тебе дело практически государственной важности. —Да, какое? — заинтересовался мальчик. —Я хочу сделать маме сюрприз… Сегодня ночью отличная видимость, было бы круто выбраться с телескопом куда-нибудь в лес. Сможешь незаметно отнести его в машину? —Вы опять, уедете, да? — недоверчиво смотрит Веня. Ему очень не хочется снова оставаться одному, да ещё и без единственного спасения, его небольшого портала в космос. —Ты чего, не вы, а мы. Куда мы с мамой без тебя? —Правда? Мы поедем втроём? —Если ты не против, мы теперь часто будем проводить время втроём, — немного волнуясь говорит Дан, серьёзно смотря в глаза мальчику. —Я всегда с ревностью относился к тем, кто пытался вклиниться в наши отношения с мамой. Но к тебе, Дан… этой ревности нет. Когда ты сегодня её поцеловал, я увидел её такой счастливой… —Если ты позволишь быть рядом с вами, я дам тебе слово, что она будет такой всегда. —Позволю, конечно, позволю… — взволнованно поговаривает Веня, чувствуя, какое важное решение он принимает в данную секунду. Но, несмотря на лёгкий тремор в области сердца, он смело, без йоты сомнения даёт старшему другу это согласие. —Я даю тебе слово, мой маленький большой мальчик, что сделаю всё, чтобы вы с мамой были самыми счастливыми… Говорит Дан, кладя руку на грудную клетку в области сердца. Венины щёки наливаются румянцем. Он смущённо опускает голову. Дан приближается к нему и подставляет ребёнку плечо. Веня благодарно падает в объятия мужчины. Дан прижимает его к себе, одной рукой держа ребёнка за затылок, а второй успокаивающе гладя его по спине. Тина, не видя ничего из-за слёзной пелены в глазах, выцарапывает в блокноте последние строки, и облокотившись на перила, тихо, чтобы не потревожить мужчин, плачет. —Найти своих своего и успокоиться…