Приходит время отпустить

***

—Дан, ты где? — Тина преодолевает последний лестничный пролёт и робко шагает в кромешную тьму первого этажа, надеясь найти мужчину там. —Дан, ты тут? Дан… — от неприятной прохлады кутается в ворот флисовой пижамы и постоянно поднимается на носочки, спасаясь от ледяного пола. Продолжает звать, но ответа нет. Кроме пугающей звенящей в ушах тишины в комнате не слышно ни звука. —Дан. — снова зовёт, от страха прикрывая ладонями искусанные губы. Неожиданно из-за спины доносится протяжный скрип. Тина вздрагивает и вжимается в стену, ударяясь о полку затылком. —Дан, — отчаянно кричит и изо всех сил жмурит глаза. —Тише, ты чего? — Дан подскакивает на кровати и прижимает трясущуюся девушку к себе. Тепло его обнажённого тела постепенно успокаивает её. Тина в последний раз вздрагивает и затихает, уткнувшись ему в плечо. —Страшный сон? — мужчина гладит её по спине, окончательно протирая сонные глаза. Такого резкого подъёма у них ещё не было. —Да, — грустно говорит Тина, чертя ноготком хаотичные узоры на его плече. —Не знал, что таким большим девочкам тоже снятся страшные сны, — по-доброму улыбается и, ударяя губами по её носику, соприкасается с Тиной лбом. Несмотря на страх за неё, это мгновение кажется ему очень интимным и трепетным. Безумно не хочется прерывать это отчаянное ночное переплетение тел. —Приснилось, что тебя нет рядом… что ты ушёл, — обвивает его торс холодными руками. Дан от удовольствия вздрагивает. —Я с тобой, малыш. —Завтра уедешь, — недовольно бурчит, хмуря брови. —Тин, — тяжело вздыхает, — ты знаешь, что мне нужно выступить в Турции. Меня попросил очень близкий друг, не могу его подвести. —Я понимаю, — грустно отвечает. —Не обижайся, малыш, когда вернусь, отменю все дела на месяц и буду только с тобой. —Когда ты вернёшься, я как раз уеду в тур. Разница в день, — вредничает Тина, не в силах делить его даже со сценой. —Ну ничего, у нас будет день. А, если захочешь, я поеду с тобой в тур. —Со мной? —С тобой, малыш. Давай спать? — укрывает ладонью её щеки и укладывает их сонную обладательницу в постель. —Попробуем, — силится улыбнуться и практически мгновенно засыпает в его объятьях.

***

      Турция радует жарой и ярким солнцем. Запах океана очищает мысли, но на сердце мужчины гнетущее беспокойство ещё с той минуты, как он покинул Зазимье. Ему искренне хочется, чтобы его девочка тоже оказалась здесь. Вдохнула море и просто была рядом. —Выведите гитару на первую линию. Я по ней вступаю, — просит Дан, перекрикивая фонограмму. Уже десять минут пытается определить, что ему мешает. —Нормально? — спрашивает звукорежиссер, сердито наблюдая за несобранным артистом, который ещё пару минут назад просил перевести все инструменты на вторую линию. Дан показывает большой палец и поправляет ушной монитор. Такой перерыв в работе не положительно сказался на подготовке к концерту. Певец чувствует, что всё идёт не по плану, и это выбивает ещё больше. —У всех всё хорошо? — закончив репетицию, Дан оглядывает команду, определяя, остались ли у кого-то проблемы. —Я предлагаю прогнать Chica Bomb. Мне не понравилось, как ты держал линию с танцорами, — по-дружески советует Влад. —Без проблем. Все готовы? Тогда, пять, шесть, семь, восемь… — отсчитывает Дан и вступает. Прогоняют номер, допуская небольшие помарки. Дана они особо не беспокоят, а вот танцоры изрядно нервничают. Наконец, Света не выдерживает и останавливает музыку. —Что произошло? —Я так не могу. Дан, что с тобой? Ты как истукан, — Света зубами открывает воду и делает жадные глотки. —Что не так? — искренне не понимает Дан. —Что не так? Ты серьёзно? Я уже как уж извиваюсь вокруг тебя, а ты стоишь. Ну хоть как-то взаимодействуй, двигайся в такт. Хотя бы зрительный контакт поддерживай. Раньше ты заряжал энергией, буквально излучал секс, а сейчас выжимаешь из меня последние соки. Дан задумчиво смотрит на танцовщицу и на самом деле чувствует в себе изменения. Абсолютно другой взгляд даже на то, что раньше казалось привычным и неизменным. Теперь он не готов дарить столько энергии со сцены. Как её всю отдавать? Если дома его ждёт его маленькая девочка, которой его сила нужнее. А откровенное и чересчур близкое взаимодействие в танцах становится неприятным даже на физическом уровне. Хочется оставить касания и взгляды только для одной. Спасительный звонок от Тины раздаётся в следующую же секунду, дав команде немой знак, что репетиция окончена. Дан, как ребёнок, радуется, что услышит её голос, но вот своё разбитое состояние показывать малышке не хочет. —Привет. —Привет. Как ты? —Репетируем. —Не складывается? — чувствует сразу. —Если честно, то да. Ощущаю себя мальчишкой в караоке. —Так, родной, соберись. Слышишь? Я хочу, чтобы мой мужчина сегодня блистал, — довольно улыбается Тина, говоря строго, но нежно. Её слова заставляют его сознание замереть на пару секунд. Это невероятно тёплая и слишком значимая для него фраза. —Я буду стараться. —Старайся, чтобы все там попадали от восторга. Кстати, для кого вы сегодня играете? —Для этих, ну… — Дан делает пару шагов в сторону и прикрывает ладонью губы и телефон, — для гинекологов. —Для кого? — от шока излишне громко выдаёт Тина. —Для гинекологов, врачи такие, не знаешь что ли, — шепчет Дан. —Да, знаю, знаю, ладно пока. Ещё раз удачи. —Пока, малыш. Тина сдерживает в груди смешок и, поправив на лице маску, оглядывает здание, из которого вышла десять минут назад. Киевский институт гинекологии и акушерства. Слишком символично.

***

Три дня разлуки тянутся бесконечно долго. Тина и Дан не могли представить, что будет так тяжело. Живут от звонка до звонка, комкая свою тоску в нежные трепетные фразы. —Привет, — тепло произносит Дан, когда Тина наконец-то поднимает трубку. Внутри мужчины разливается приятное предвкушение. —Привет, — на другом конце слышится её взволнованный вздох, который заметно опережает свою хозяйку. Дан знает, у Тины даже утром тридцать восемь дел в секунду. Представляет её полуодетую у туалетного столика с телефоном, зажатым между щекой и плечом, а главное, нервным Пашей под окном, который одним своим напряжённым видом напоминает о важности сегодняшних дел. —Доброе утро. Как ты? —Я… хорошо. Ты в аэропорт едешь? — в её голове куча нужной и ненужной информации, но точное время его вылета она помнит. —Нет, звоню сказать, что пришлось поменять билеты на ночной рейс. —Что-то случилось? —Нет, проблема с проектом. Решил остаться в номере, чтобы всё спокойно и грамотно решить. —Понятно, — она пытается не показывать свою грусть, чтобы не ставить его в неловкое положение. Знает, что иногда так случается, и сорванные планы — всего лишь побочные эффекты их профессии. —Не расстраивайся. —Я всё понимаю, Дан. Это работа, и она тоже ревнивая особа. —Тин, ты для меня всегда на первом месте. Постараюсь больше не допускать таких ситуаций и не расстраивать мои любимые глазки, — Дан с улыбкой смотрит на татуировку на руке, вспоминая их цвет. —Откуда знаешь? —Чувствую. Тина ничего не отвечает, залезает на подоконник и грустно смотрит в окно, слушая родное дыхание в трубке. Ей слишком тяжело дались эти три дня. Мысль об ещё одном дне разлуки становится настоящей пыткой. У Дана сердце не на месте, но в данной ситуации он, к сожалению, бессилен. —Тин, какие цветы тебе купить? У меня фантазия кончается, — с улыбкой спрашивает Дан, чтобы перевести их разговор на более позитивный лад. Тина поджимает под себя ноги и улыбается, проводя подушечкой пальца по мокрому стеклу. —Ромашек, — задумчиво отвечает Тина, сдерживая в груди тяжелый вздох. Мысль об этих цветах неожиданно приходит ей в голову и с этого момента не покидает её. —Тин… — снисходительно хмурится Дан, не представляя, где их найти, — почему ромашки? —Ты не можешь мне их купить. В этом суть. —Может всё-таки…? — Дан пытается облегчить свою участь. —Нет, или ромашки или ничего не нужно, — улыбается, пытаясь угадать, что он придумает, чтобы выкрутиться. —Хорошо, малыш, я постараюсь. —Мы ждём тебя… — делает интригующую паузу, — с запеканкой. Я приготовила. Надеюсь, к вечеру она останется съедобной. —Останется, конечно, если её кто-нибудь не съест. —Я на диете! — обиженно фыркает. —Так, Тин, мы с тобой говорили про диеты, количество калорий должно находиться в прямой зависимости от потраченной тобой энергии. Андерстенд? —Я помню, — смущается Тина, ментально кутаясь в его заботу. —Но вообще я подозревал в посягательстве на мою запеканку Пашку. —Пашку? Откуда ты знаешь? —Смс, пришедшее мне на телефон минуту назад. Цитирую: «Мало того, что твоя Джульетта вместо того, чтобы собираться на важные переговоры, между прочим, связанные с Рождественской историей, которая под угрозой срыва из-за этого вируса, будь он не ладен, с тобой по телефону трещит, не пытайся оправдаться, я знаю, что с тобой, но это ладно, главная проблема в том, что из вашего дома так ванилином разит, что ещё чуть-чуть и я рассудок потеряю…» —У него точки платные? Просто мастер лаконичных предложений, — хохочет Тина, — кстати, спасибо за компромат на Пашку. —Не за что. Ладно, беги. Не будем играть на нервах Орлова. —Не будем. Дан… —Да. —Я соскучилась и очень-очень тебя жду.

***

Даже в самолёте Дан активно работает над видео. Crazy Loop забирает кучу времени и сил, требуя не только продуманные до мелочей яркие образы, но и глубокие знания механизмов социальных сетей, так как для каждой из них нужен свой формат. Вспоминает о ромашках, только когда уже далеко за полночь спускается по трапу на уже практически родную землю. Понимает, что в такое время вряд ли найдёт даже розы. Что уж говорить о редких ромашках. Придётся расстроить девочку. Но обещает себе, что уже завтра попытается загладить свою вину. Водитель останавливается на заправке и, кажется, пропадает на целую вечность. Дан раздражённо смотрит в окно, искренне желая как можно быстрее оказаться рядом с Тиной Его усталый взгляд случайно останавливается на пожилой женщине, укутанной в огромный дождевик. Сердце всегда учащённо бьётся при виде старушек, продающих что-то из своего хозяйства у дороги. Нащупав в кармане пару сотен гривен, решает подойти к ней. —Извините, — осторожно окликает Дан, чтобы не напугать. Женщина оборачивается, оглядывая мужчину сквозь очки. Изумлённый взгляд Дана сразу падает на её руки, сжимающие цветы. Ромашки. В её руках букет ромашек, а рядом в ведре ещё целая охапка жёлто-белых. Дан буквально не может поверить в происходящее, поэтому разговор приходится начинать ей. —Вы что-то хотели? —Да, купить у вас цветы. —Но у меня только ромашки. Вам нужны ромашки? — женщина не верит, испуганно отворачиваясь от Дана, подозревая неладное. Внешний вид мужчины никак не вяжется с обыкновенными полевыми цветами. —Да. Мне нужны именно они. Встреча с вами какой-то дар. —Ну ладно, — задумчиво водит головой; постепенно мужчина перестаёт вызывать тревожные ощущения, — сколько вам? —Все. —Все? —Да, мне все, — Дан аккуратно кладёт купюру в её сумочку. Женщина молча собирает цветы и перевязывает резинкой. Не верит, что сегодня ей всё-таки удалось их продать. —Вот, сейчас наберу сдачу. —Не нужно. Вы меня просто спасли, — Дан прижимает цветы к груди и любуется ими. Эти ромашки кажутся какими-то волшебными, лепестки практически сияют, а стебли дышат свежестью. —Не нужно? Как же? —Пустяки. А Вы лучше идите домой, Вы замёрзли, моросит дождь. —Я не могу, сынок. Ещё нужно постараться варенье продать. —Вы тут каждый день стоите? —Да. У меня внученька, пять с половиной лет, часто болеет. Врач сказал, нужно аппарат для ингаляций купить…дорогой. —Внучка? — Дан задумчиво оглядывает тревожные глаза и уставшие веки старушки. Включает телефон и пролистывает примерные цены таких аппаратов, — Можно я у вас ещё варенье куплю? —Всё? —Да, но так как я у вас оптовый покупатель, цену ставлю я. —Вы? Ну хорошо, — женщина взволнованно прижимает к груди баночки с малиновым, клубничным и черничным вареньем. —Вот, возьмите. —Но это слишком много! Они столько не стоят, я не могу взять. —Здоровья малышке. Ещё раз Вам спасибо. —Но… ну, хотя бы... —Ничего не нужно, правда, — улыбается Дан, успокаивая старушку. —Хотя бы… хотя бы скажите, о чём за Вас помолиться, — искренне просит женщина, цепляясь за последний шанс отблагодарить щедрого покупателя. Дан тревожно улыбается, ответ мгновенно появляется в его голове. Но произнести его в слух почему-то не решается. —Татьяна… Помолитесь, пожалуйста, за Татьяну. —Обещаю, спасибо, сынок. Никогда тебя не забуду. Такой чудной, высокий, а говоришь, мне сразу спокойно становится. Спасибо, спас нас с Алисонькой. Дан добродушно кивает женщине и удаляется с трофеями в машину. Такая странная, необычная встреча, но после неё на душе мужчины появляется блаженное умиротворение и спокойствие.

***

В доме уже темно, горит только небольшая лампа на кухне. Дан раздевается, тихонько оставляет чемодан в прихожей и идёт на свет. Тина сладко спит на кресле, положив под щёку сомкнутые ладони. На столе окончательно остывает вкусный ужин. Дан осторожно приседает возле неё и, проводя рукой по её щеке, тихо шепчет: —Тин. —Ты прилетел? —Да, малыш, всё хорошо, — сквозь волосы целует её в плечо, нежно поглаживая по голове. —Ужинать будешь? — приходит в себя, встревоженно рассматривая мужчину. Винит себя, что уснула. —Конечно, я очень голодный. Она тепло улыбается и пытается придумать, как всё это быстро разогреть. —Не спеши, — он приобнимает её за талию и целует, — это, кстати, тебе. —Ромашки? — удивлённо проговаривает Тина. Признаться честно, она не верила, что он сможет их достать. Тем более такие красивые. —Они самые. —Как ты их нашёл? —Я смог купить тебе и эти цветы. —Заказал? —Нет, случилась какая-то удивительная история. Я случайно купил у бабушки. —У бабушки? —Ага. Совпадение или судьба? —Доля, — хохочет Тина, — а это у тебя что? —Варенье, будешь? —Буду, — Тина восторженно хлопает ресницами и облизывает губы, — мне сегодня целый день чего-то хотелось, теперь поняла, чего именно. Дан с удовольствием уплетает ужин. Тина большой столовой ложкой ест черничное варенье прямо из банки. Мечта Дана об утренних блинчиках с вареньем тает прямо пропорционально содержимому банки. Но он ни капли не жалеет: рад, что смог порадовать её. —Дан, я тебя обожаю, — Тина цепляется за шею мужчины и перемещается ему на колени. Проводит ладонью по контуру лица, а потом неожиданно целует. —Хочешь погадать? Люблю или не люблю, — Дан наблюдает за тем, как она бережно рассматривает цветы. —Не буду портить, я и так знаю, — шепчет чуть слышно, — что любишь. —Уффф, — Дан показательно вытирает ладонью лоб. —Эй, ты чего? —Кароль, я уже думал, что мне придётся несколько лет биться, чтобы наконец-то услышать от тебя эту фразу. —Несколько космических лет, — улыбается Тина, — чего ты? —Ничего, если бы один космический год не был бы равен миллиарду земных лет. —Ого, это много. —Очень много, Тин, я столько не хочу, — целует в макушку и прижимает к себе, боясь, что не успеет надышаться ею до того, как они уснут. Уже совсем сонные и вдобавок уставшие перемещаются в спальню. Пока Дан на секунду убегает в душ, Тина засыпает прямо с букетом ромашек на груди. Он улыбается и пытается, не потревожив её, уместиться рядом. Они ещё не до конца научились жить вместе. Но уже точно не умеют друг без друга.