Zing! Went The Strings Of My Heart

      Вечер субботы, Джадзия только сошла с поезда из Оксфорда и на пару часов остановилась у Джулиана, делясь будничными расстройствами и усталой раздраженностью по поводу ее коллег мужского пола в лаборатории и получив от Джулиана сочувственный взгляд и успокаивающее похлопывание по плечу. После этого настроение у нее улучшилось, и Джулиан, сам уже собравшись, помог ей надеть мужской костюм по всем правилам и даже прокомментировал то, как Джадзия подводила себе черты лица темной пудрой для достижения наиболее маскулинного вида.       То было раннее лето, выдался редкий для Лондона ясный день, и сейчас была ясная ночь, освещенная изредка подмигивающими электрическими фонарями. Прогулка до клуба была относительно спокойной, изредка встречались прохожие (чуть подвыпившие мужчины, девушки, спешащие домой, пары среднего возраста). В двух улицах от нужного им здания Джулиан заметил блеск от котелка полицейского, и прежде чем тот их заметил, он и Джадзия расцепили локти и повесили напыщенно серьезные выражения на лица, а проходя мимо самого полицейского, рассеянно смотрящего в туман над Темзой, вежливо дотронулись до шляп. Он ответил тем же, ни о чем не заподозрив и не задерживая взгляда на Джадзии — она была мастером преображений и переодеваний, даже иногда предлагая Джулиану попробовать себя в новой роли, от чего он всегда в шутку отмахивался. Зайдя за угол, Джадзия шутливо оглянулась на него, и они оба сначала захихикали, а потом и вовсе рассмеялись, толкая друг друга в бок, чтобы не привлекать слишком много внимания громким смехом. Ещё один поворот, и они оба спускаются по лестнице с витыми перилами в подвал, стучатся, дверь открывается, и после того, как их имена проверили, они оба заходят в длинный коридор, в конце которого пляшут тени и блики и откуда доносится киксующий тромбон.       Заходя в комнату, Джулиан вдохнул хорошо знакомый воздух, насыщенный сигаретным дымом, духами и чуть-чуть потом, и довольно улыбнулся, направляясь к бару. Джадзия хлопнула его по плечу, подмигнула и сама удалилась в другой угол, где сидела компания женщин, и в вечерних платьях, и в костюмах, тихо разговаривая и покуривая мундштуки. Помещение было просторным, хоть и с низким потолком, комнату разделяли тонкие простые колонны и пара ширм, на одной половине основного пространства стояли многочисленные плетеные стулья и столы, а так же пара диванов, вторая же была освобождена для свободного пользования. Совсем рядом со входом была дверь на кухню, чуть дальше — спальня, камин напротив, у камина справа — бар, слева — рояль и место для остальных музыкантов. Вся комната была тускло освещена, что, впрочем, добавляло ей шарма, по мнению Джулиана.       Совсем рядом с баром танцевали несколько пар мужчин, некоторые из которых кивнули Баширу с лёгкой улыбкой в единственный момент, где у них была возможность отвлечься на что-то, кроме быстрого движения ботинок, на что он отвечал плавным движением руки, подходя к бару, где его встретило знакомое лицо — Эдвард, взявший на себя ответственность за этот бар и работавший за ним ещё тогда, когда Джадзия впервые привела сюда Джулиана.       — Шампанское, а потом как пойдёт, — Джулиан положил на стойку пару монет, получая взамен вытянутый бокал, наполненный до краёв, и отпил из него, удовлетворённо ощущая, как потихоньку начинает распространяться тепло по телу. Эдвард слегка усмехнулся, пожелал приятного вечера и снова отошёл обслуживать других.       Слегка заправившись алкоголем и теперь чувствуя себя в разы веселее, Джулиан на следующей песне присоединился к танцующим — его за талию подхватил один из тех мужчин, что улыбнулись ему ранее. Дыхание стало сбитым, очертания предметов и людей вокруг — размытыми из-за постоянного движения, он был мастером в свинге, и для него в любом состоянии не составляло труда сохранять чёткий ритм и стэп-стэп-триплстэп в ногах, пока он то вёл сам, то его вели — роли менялись по щелчку пальцев. После пары композиций он снова свернул к бару, на этот раз за джином, вернулся в танец, на сей раз с другим партнёром, так повторилось ещё несколько раз, пока он не рухнул на один из стульев у барной стойки, покрасневший, с взъерошенными волосами и в помятой одежде, тяжело выдыхая.       — Вечер проходит прекрасно, как я вижу, — Эдвард снова был напротив, улыбаясь и протягивая маленькое полотенце, которым Джулиан тут же промокнул лоб и шею, невнятно поблагодарив. — Воды?       — Если только со льдом, — ответил через несколько секунд Джулиан, пытаясь хоть как-то собраться и вернуться в вербальное общение. Эдвард кивнул, протирая стакан и доставая бутылку с водой.       — Не советую пить лишнего, за тобой наблюдают, причём, не тот человек, которому я бы доверял, — в ответ на это Джулиан недоуменно поднял голову, собираясь оглянуться, прежде чем его одергивают, — потом посмотришь. Говорят, он немецкий шпион, но поскольку доказательств нет, никто не может его попросить отсюда уйти. В любом случае, он опасный человек. Сидит около рояля, один, средних лет, рядом стоит трость.       — Спасибо за заботу, — хихикает Джулиан, не в состоянии воспринимать сказанное всерьёз.       — Как знаешь, моё дело предупредить, — бармен поводит плечом, оставляя перед Баширом стакан с водой, из которого тот тут же отпивает и после оборачивается, пытаясь найти человека, о котором ему сказали. Действительно, недалеко от хвоста рояля, в приличном, может, слегка скучноватом костюме сидит мужчина с еле выраженными морщинами на лице, тёмные волосы убраны назад, а светлые, очень светлые голубые глаза холодно смотрят прямо на него, на Джулиана. Он вздрагивает, отворачивается, отпивает еще глоток леденящей воды, а после — спрыгивает со стула и пружинистой походкой направляется прямо к незнакомцу.

* * *

      Он нашёл этот клуб случайно, насколько случайно можно найти людей, которые хорошо скрываются от полиции, поскольку от этого зависит их жизнь и свобода. Приходил он сюда не так часто, скорее, когда уставал от того, что от него постоянно дёргаются люди, с которыми он по необходимости видится каждый день, будь то почтальон или продавец газет. Поэтому он нашёл относительно спокойное место — здесь не будет никаких государственных лиц, которые будут на него подозрительно смотреть и оценивать каждое его движение. Конечно, слухи все равно дошли и до этой компании, но этого, видимо, никак не избежать. К нему не подходят лишний раз, предпочитая оставить в покое, и это ему на руку. Сегодня он сидел у рояля, отпивая слегка остывший чай, слушая популярные песни на сегодняшний день (которые, по его мнению, проигрывали тем, что звучали лет пять-десять тому назад, а уж тем более классике) и наблюдая за сутолокой, изредка морщась, когда шум превышал меру допустимого. Было ли это тем времяпрепровождением, о котором он мечтал? Определённо нет, но наблюдение за настолько живыми и живущими людьми позволяло чувствовать себя причастным. Жалко с его стороны, но он в любом случае потерял всякое самоуважение, так что ничего уже не изменить.       Он всегда следил за тем, кто входит, кто выходит из комнаты, а где-то около десяти вечера в помещение зашло ещё двое — молодой мужчина южно-восточной внешности, скорее всего, из дальнего уголка Британской Империи, и девушка, весьма искусно маскирующаяся под миловидного юношу. Девушка была одета в прекрасный темно-синий костюм-тройку и со светлым цветком в лацкане, Элим не мог не отметить мастерства портного, создавшего прекрасный силуэт, к костюму идеально подходила и шляпа с умеренно пестрой лентой для разнообразия, и налаченные чёрные ботинки; а мужчина же... оставлял желать лучшего. Темно-коричневый костюм, плохо подходящий оттенку его кожи, штаны слегка коротковаты для его, скажем, весьма хорошей фигуры, черно-белые, явно новые ботинки, не поддержанные ничем в цветовом отношении, ещё, кажется... Да, это определённо подтяжки, бывшие в моде в прошлом десятилетии. Единственное, что было простительно во всей одежде, это рубашка, потому что она была белая и простая, а такую рубашку очень сложно испортить в сочетании с чем-либо. Элим еле сдержался от неодобрительного выдоха и просто прикрыл глаза, впрочем, вскоре продолжая наблюдение, с каждой проходящей секундой находя все больше подтверждений абсолютного отсутствия чувства стиля у этого молодого человека. Впрочем, как только он начал танцевать с мужчиной (который пришёл чуть больше часа назад), его одежда перестала привлекать внимание. Элим умел танцевать и, если быть скромным, делал это довольно хорошо, поэтому он мог во всей полноте оценить лёгкость и энергию, бьющую ключом в теле мужчины, который внезапно стал выглядеть гораздо моложе, настолько, что хотелось назвать его юношей. Он с уверенностью и вёл своего партнера, с уверенностью же и шёл за ним, не переставая быть самим собой и удивлять внезапными движениями и точным чувством музыкальных смен. Элим чуть ли не с ужасом обнаружил, что очарован, и тут же отвёл взгляд, отпивая уже остывший чай, после чего начал наблюдать за той девушкой в костюме. Она же откровенно флиртовала с одной из более молодых женщин в своей компании, целуя её руку, пока та чувственно смотрела ей в глаза. Остальные же знающе смеялись или говорили между собой, совсем не уделяя внимания паре. Цветок из лацкана (простой вьюн, видимо, сорванный по дороге) перекочевал за ухо более молодой девушки, которая теперь что-то радостно шептала на ухо той, что в костюме. Он наблюдал за этой сценой ещё несколько минут, а после вернулся к своему первому объекту изучения, который теперь выглядел... не совсем прилично. Пиджака и бабочки уже не было и в помине, рубашка расстегнута чуть больше, чем полагается, волосы потеряли свою изначальную укладку, а глаза его (тёмные) на покрасневшем лице блестели и горели так, словно этот юноша испытал на себе воздействие нелегальных веществ. Он прошёл к бару, чуть ли не валясь с ног, ему протянули полотенце и воду, а также не обделили информацией о том, что за ним наблюдали, если Элим все ещё мог доверять своей интуиции. Он ожидал, что юноша обернётся на него, что он и сделал, а после этого либо вернётся к своей спутнице, либо слегка отдохнёт и продолжит весело проводить вечер, однако этого не случилось. Допив свою воду, молодой человек неловко соскользнул со стула, едва не упав, и неровной, но быстрой походкой направился к нему. Элим внутренне собрался, готовясь к дружелюбному бессмысленному разговору.       — Вам понравилось моё выступление? — молодой человек присел напротив него, явно всеми силами пытаясь действовать уверенно и будто совсем не в пьяном состоянии.       — Это было выступление? — Элим театрально удивился. — Если бы я знал, что это было выступление, то я бы несомненно вам аплодировал после каждой композиции, это было великолепно, — он улыбнулся, слишком хитро для простого комплимента. Несмотря на всю свою возбужденность, его собеседник уловил хитрый тон и ответил такой же улыбкой, ставя локти на стол и сцепляя руки в замок.       — К сожалению, я слишком поздно заметил вашу заинтересованность, а то бы конечно представился вам раньше. Джулиан Башир, — с этими словами он протянул руку для рукопожатия.       — Элим. Очень приятно, мистер Башир, — Элим ответил на рукопожатие, отмечая про себя, что ладони его нового знакомого очень горячие и сухие, что удивляет, после такого активного времяпрепровождения уж точно.       — Элим? — переспрашивает Джулиан, чуть склоняя голову.       — Элим, — он отвечает по-прежнему одним именем, без фамилии.       — В таком случае, зовите меня Джулиан, — мужчина усмехается, отпускает руку и откидывается на спинку стула.       — Как вам угодно, Джулиан, — вежливо кивает Элим, едва заметно выделяя имя.       — Скажите, Элим, что вас сюда привело? Вы не танцуете, не пьёте, не увлечены музыкой, — Элим удивлённо поднимает брови, Джулиан даже в таком, казалось бы, уязвимом состоянии, быстро замечает детали и делает выводы, — не общаетесь ни с кем, лишь сидите в углу и наблюдаете...       — Ну, вы поспешили с фразой "ни с кем не общаюсь", почему же, я общаюсь с вами, — Элим быстро перенимает нить разговора из-за запинки Джулиана.       — Хорошо, пусть я буду исключением, — тот смеётся, после чего снова начинает внимательно его разглядывать, — это все же не меняет того, что здесь, кажется, нет ничего вас интересующего.       — Это дело привычки, милый друг, — Элим улыбается, слегка снисходительно,— раньше здесь был бар моего друга, где я часто бывал, с этим местом связано много приятных воспоминаний, а бросать его только потому, что здесь сменились посетители? Для человека моих лет это потеря, я думаю, вы если не поймёте, так простите такую сентиментальность.       Джулиан сначала слушает его внимательно, потом чуть сужает глаза, видимо, начав что-то подозревать, но за недостатком улик просто улыбается и качает головой, отводя взгляд.       — Мне нечего сказать, хоть я и не того возраста, какой вы мне скорее всего приписываете, но ностальгия и мне не чужда.       — Я сделал такой же вывод, увидев ваш костюм; подтяжки давно вышли из моды, и единственное объяснение тому, что вы их до сих пор носите, это ваша привязанность к прошлому, — он не был бы собой, если бы не отметил при случае совершенно неприемлимое чувство стиля Джулиана.       — Прошу прощения, Элим, но здесь я скорее просто не образован в этой области, меня мода не слишком интересует, — Джулиан легко рассмеялся, поправляя прядь волос, свисавшую на лицо.       — Что ж, возможно вам тогда следовало бы поучиться у своей спутницы, — Элим слегка щурится, наклоняя голову и внимательно следит за реакцией молодого человека. Джулиан хорошо помнит, что он и Джадзия больше не пересекались, кроме как на входе, что будет означать, что этот загадочный человек следил за ними с самого начала. Более того, ему не составило труда понять, что она девушка, даже издалека. Поэтому, даже если последняя фраза Элима застала его врасплох, он не подаёт виду, продолжая посмеиваться.       — Вы действительно очень наблюдательный, Элим, скажите, это ваша природная черта или это связано с вашим родом деятельности?       Возможно, такой выбор слов не очень удачен, но, честно говоря, Башир и так изо всех сил старается держать себя в руках и ни в коем случае не вести себя так, будто он выпил три полных бокала шампанского минимум. И из фразы Элима он сразу же понимает, что тут же выдал себя и цель своего разговора с головой.       — А вы прозорливы, милый Джулиан, это действительно так. Портной обязан отмечать все мелкие детали, чтобы не совершить случайно ошибки, которая станет для него критичной, — Элим не подает виду, что что-то изменилось, но нечто в его улыбке не даёт Джулиану покоя.       — О, так вы портной? Тогда я искренне извиняюсь за свои высказывания о моде, возможно, мне действительно стоит принять ваши слова ближе к сердцу, — Джулиан говорил правду, он действительно никогда не задумывался над своим внешним видом, хоть и не раз замечал неодобрительный, но смиренный взгляд Джадзии на его, по всему, плохой выбор одежды.       — Возможно, вам стоит это сделать, — повторил за ним его же фразу Элим, словно подчёркивая её. — И, раз уж я поделился с вами своей профессией, будет честным, если и вы откроете свой секрет.       — Конечно. Я практикующий врач, закончил Королевский Колледж с отличием, — алкоголь действительно развязывает ему язык, иначе бы он был бы скромнее.       И с каких это пор профессия стала секретом? Ну да, видимо, с тех, когда его собеседник — немецкий шпион (по слухам, конечно).       — И несомненно, очень гордитесь этим. Заслуженно. — Если бы не мягкий тон и не последнее слово, эта фраза прозвучала бы издевкой, но сказанная Элимом, она действительно не выражала ничего, кроме своего значения.       — Благодарю, — Джулиан чуть прикрывает глаза, все ещё не решив, быть ему смущённым из-за своих же слов или нет.       — Так вам нравится свинг, Элим?       — Честно говоря, он мне приятен, однако мне гораздо больше по душе джаз прошлого десятилетия, этот же для меня тяжеловесен, — он делает аккуратный жест в сторону рядом сидящих музыкантов, занятых своим делом, — и я не думаю, что настолько же хорош в танце, как вы, Джулиан.       — Да что вы, вы не можете мне в глаза говорить, что плохо танцуете, уверен, что мужчина ваших талантов, талантлив и в танце, — Джулиан негромко хлопает по столу, наклоняясь.       — Мне кажется, это стоит проверить на практике, — говорит он чуть пониженным тоном и выжидающе смотрит, словно испытывая Элима.       Элим же тихо смеётся, не слишком искренно, но и не настолько фальшиво, чтобы это отмечать.       — Вы слишком щедры в мою сторону, милый Джулиан. Возможно, в следующий раз.       Элим уже несколько минут краем глаза следил за фигурой спутницы Джулиана, которая, в свою очередь, следила за их разговором, поэтому, когда она встала со своего места, он тоже приподнялся, не допивая чая и надевая шляпу.       Джулиан с сожалением взглянул на мужчину, который всем своим видом обозначил, что собирается уходить, и собирался что-то сказать, однако он потерял всякий дар речи, когда Элим положил руку ему на плечо, наклоняясь к его уху.       — Надеюсь, к следующему разу вы, милый Джулиан, действительно последуете моему совету и уделите должное внимание своей одежде.       Его рука тяжело легла рядом с шеей Джулиана, пальцами на прикрытой рубашкой ключице, будто захватывая его дыхание, и, несмотря на рубашку, Джулиану показалось, что Элим ощутил резко вскочивший пульс на артериях ключицы, и именно поэтому, тихо засмеявшись, убрал руку, подхватил трость и бодрым шагом ушёл, когда Джулиан все так же не мог отвести взгляда от деревянного изящного лакированного стола, за которым они сидели.       — Джулиан, все в порядке? — Джадзия подоспела к нему, провожая взглядом мужчину, который только что кивнул ей, словно они были знакомы. Джулиан же не отвечал, лишь пожимая плечами.       — Я... не знаю?       Девушка слегка раздражённо вздохнула, садясь рядом с ним.       — Если он тебе угрожал или что-то ещё в том же ключе, скажи, потому что это...       — Нет, нет! — Джулиан тут же её прервал. — Мы с ним прекрасно поговорили, никаких угроз, ничего такого, просто это был... — И здесь он запнулся, подбирая слова, после чего поднял на подругу сияющие восхищением глаза.       — Это был необыкновенный опыт.       Джадзия сначала непонимающе нахмурилась, но, зная впечатлительность Джулиана, лишь усмехнулась и потрепала его по плечу.       — Ну, главное, что ты в порядке. Я буду готова уходить минут через десять, думаю, что тебе на сегодня тоже достаточно. Хорошо?       — Хорошо, — Джулиан неловко улыбнулся, провожая её взглядом обратно к её компании, после чего вернулся к столу и чашке, на нем стоящей. Недолго думая, он отпил из неё и тут же поморщился: мало того, что чай совершенно остыл, так он был совершенно невкусным.