Щекотливые ситуации в коттедже "Ракушка"

Прошло две недели с её последней встречи с Гарри. Флер должна была готовиться к какому-то событию в Гринготтсе, но вместо этого она лежала на кровати, не моргая смотря в потолок и всё ещё пытаясь осознать, как за несколько секунд умудрилась разрушить свою жизнь. Она была ошеломлена словами, сорвавшимися с губ в ту ночь, но, тем не менее, понимала, что они были правдивы. Более правдивы, чем такие же слова для её мужа. Её сердце начинало биться чаще каждый раз, когда она думала о Гарри. Она всё ещё чувствовала себя виноватой из-за того, что обманула мужа не только телом, но и душой, но это было довольно отстранённое чувство, неспособное найти опору в том эмоциональном водовороте, который творился у неё в голове. В её мыслях на переднем плане был только Гарри. Она глубоко вздохнула, ещё раз обдумывая имеющиеся варианты. Первый вариант, которому она должна была следовать, был самым простым – достаточно пойти к Гарри и доходчиво объяснить, что время, проведённое вместе с ним, было ошибкой, которую она больше не намерена повторять. Но даже мысль о подобном варианте причиняла боль, причём не только эмоциональную, но и физическую. Она начинала задыхаться, а её сердце сжималось от мысли о том, что она никогда больше не почувствует, как тело Гарри прижимается к ней, как он направляет на неё свой пылающий взгляд, делая весь остальной мир абсолютно незначительным. Флер смогла признаться самой себе, что их совместное времяпрепровождение не закончится так просто. По крайней мере, не по её инициативе. Второй вариант был проще: она продолжит плыть по течению и будет встречаться с Гарри всякий раз, когда Билл и Джинни отсутствуют. Но Флер понимала, что рано или поздно кто-нибудь поймёт, что происходит, и тогда неминуема катастрофа. Если бы в этом случае она разрушила только свою жизнь, то могла бы с этим смириться, но ведь так же пострадает и Гарри. Общественность любит своих героев, а ещё больше она любит втаптывать этих героев в грязь за любой проступок. У Гарри Поттера уже несколько месяцев продолжается пикантный роман с женой другого героя войны. Добавить сюда её наследие вейлы и врождённые британские предубеждения, и можно понять, что ему конец. — Флер, ты готова? Мы опаздываем, — крикнул её муж. Она встала с кровати и на её лице появилась гримаса отвращения. Начав рыться в гардеробе, она пыталась подобрать что-нибудь максимально консервативное и неприметное. Последнее, что ей сейчас было нужно, так это чтоб чистокровные идиоты начали оказывать ей знаки внимания. Небольшая улыбка появилась на её лице, когда она надела на шею то самое колье, которое ей подарил Гарри. Её мысли сразу вернулись к торговому центру, когда она в последний раз его надевала, и тому, что произошло, как только она его сняла. Однако колье выглядело очень дорогим, и могло вызвать несколько неудобных вопросов, поэтому она наложила на него чары незаметности. Надев консервативную синюю юбку до колен, она потянулась к такой же блузке, как в комнату без стука вошёл её муж. — Ты выглядишь просто потрясающе, милая, — произнёс он. — Может быть мы можем себе позволить немного опоздать. Флер почувствовала, как по её коже поползли мурашки. И ей вновь пришлось прибегнуть к тому решению, которое она уже использовала несколько раз за последние дни: она выпустила своё очарование на полную. Её мужу не потребовалось и секунды, чтобы застыть с пустым взглядом и дурацкой усмешкой на губах. Она использовала заклинание изменения памяти, чтобы вложить в его разум смутное воспоминание о сексе. Это были не такие сильные чары, как Обливиэйт, но вкупе с её очарованием прекрасно справлялись в тех случаях, когда нужно было вставить какие-либо интимные воспоминания, и при этом оставались незаметными. Натянув блузку, она вышла, оставив Билла задыхающимся от мнимого удовлетворения. Флер не испытывала разочарования от своих действий, и более того, она была в гневе. Гарри был в состоянии принять её полную силу, отчего только ещё больше возбуждался, продолжая безжалостно её трахать, а вот собственный муж превращался в рыбу. Мерлин, как же ей хотелось послать к чёрту все возможные последствия и прямо сейчас аппарировать к Гарри, но она боялась не только возможности быть пойманной, но и реакции на такой шаг самого Гарри. Она боялась, что с ней сможет сделать его отказ, и не могла даже представить, как отреагирует, если он вдруг ответит взаимностью. Единственное, в чём она действительно была уверена, так это в том, что будет не в силах отвергнуть его ухаживания. На лестнице появился её муж с глуповатым и слегка опустошённым выражением на лице. — Это было потрясающе, дорогая, — произнёс он. — Ну что, идём? Он приглашающе поднял руку, но Флер сделала вид, что этого не заметила, и с треском исчезла, оставив мужа позади. Через мгновение дезориентации она очутилась в маленькой комнатке в Гринготтсе, предназначенной для аппарации сотрудников-людей. Через секунду рядом возник её муж и тут же нахмурился, но Флер снова сделала вид, что не заметила этого. — Ну что, идём? — Повторила она его слова и первой двинулась вперёд. Чем скорее они присоединятся к этому мероприятию, тем скорее смогут отсюда уйти. Ей бы очень хотелось, чтобы их присутствие на подобных встречах было необязательным, но, к сожалению, это наоборот было критически важно для гоблинов, которые благодаря присутствию героев войны могли продемонстрировать, что всегда в тайне поддерживали подпольное сопротивление. Это была ложь, и Кингсли об этом прекрасно знал, но иллюзия того, что гоблины всегда действовали против Волдеморта, всё равно отлично держалась. Один из коллег Уильяма оттащил того в сторону, практически не обратив на Флер внимания, от чего она улыбнулась – колье прекрасно справлялось со своей работой. Его воздействие было довольно неудобным, и ощущалось как постоянное давление горячего, влажного воздуха, но всё же это было гораздо лучше, чем стеклянные похотливые взгляды каждого мужчины в радиусе пятидесяти футов. Парень, который сейчас разговаривал с Биллом, как раз всегда был одним из таких, а сейчас был рядом и не выказывал никаких эмоций. Облегчение от того, что смогла сбежать от мужа, длилось недолго, так как она заметила в толпе ещё одного обладателя рыжих волос, и на этот раз это была девушка. Флер раздражённо вздохнула. За последние пару месяцев это был первый раз, когда она видела Джинни, и лучше бы всё продолжалось так и дальше. Она никогда не любила Джинни с её пренебрежительным отношением и постоянными оскорблениями, но волна гнева, поднявшаяся в груди, удивили даже её саму. Она почувствовала, как воздух вокруг рук нагревается. Колье было единственной причиной, по которой она ещё не держала в руках огненный шар и не покрылась перьями, но она ощущала, как украшение напрягается, пытаясь справиться с её магическими силами. Флер сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, и смогла успокоиться прежде, чем кто-либо заметил её состояние. Флер направилась к Джинни. Она предпочла бы просто избегать ту, но делать это на протяжении всего вечера было бы крайне затруднительно, особенно пока ту сопровождала Гермиона, которая до сих пор не имела никакого понятия о том, что такое личное пространство. С ней у Флер тоже были не самые лучшие отношения, так как Гермиона всегда винила её за то, что случается с Роном в её присутствии, несмотря на то, что она всегда делала всё возможное, чтобы подавить собственное очарование. По крайней мере, Гермиона никогда не выражала свою неприязнь открыто. Не то чтобы Флер нравился вид рыжеволосого дурака, способного своей слюной наполнить целое ведро, но Грейнджер всё равно бросала на неё неприязненные взгляды. — Привет, Гермиона, Джиневра, — произнесла Флер, про себя отметив, что Джинни поморщилась. Она всё так же ненавидела своё полное имя. — Привет, Флер, — ответила та. — Билл с тобой? — Да, он говорит о делах вон там, — сказала Флер, кивая головой. Она вздохнула, не зная, стоит ли задавать следующий вопрос, но всё же решила продолжить: — А что на счёт ваших вторых половинок? — Рон как всегда опаздывает, — вздохнула Гермиона. — А моя пара отошла в туалет, — сказала Джинни с ухмылкой, посмотрев прямо в глаза Флер. Она на мгновение запаниковала, так как ей в голову пришла конкретная причина подобного поведения рыжеволосой. Флер собиралась поспешно ретироваться, не желая публичного скандала, если Джинни всё узнала о её встречах с Гарри и хочет разобраться прилюдно. И даже если это не так, а она себе всё просто напридумывала, ей всё равно не хотелось видеть Гарри и Джинни вместе. Она не была уверена, что сможет полностью контролировать себя, когда увидит флирт между этой парочкой. Однако она не успела уйти, когда Джинни снова заговорила: — А вот и он. Флер сжала кулаки, надеясь, что боль поможет ей сдержаться, когда она увидит, как Джинни и Гарри прикасаются друг к другу губами, но к её большому удивлению, мимо прошла совершенно незнакомая фигура, которая обняла Джинни и коротко, но страстно поцеловала. Затем, не сказав Флер и Гермионе ни слова, они ушли, оставив их наедине. Флер молча стояла, пытаясь осмыслить, что только что произошло. Вопрос, вероятно, отразился на её лице, потому что Гермиона заговорила почти мгновенно: — Вижу, ты не слышала последних новостей? Джинни и Гарри расстались. — Неужели? — Спросила она, пытаясь сохранить нейтральное выражение на лице, что получалось ужасно. — Да, хотя правильнее было бы сказать, что Гарри её бросил. Причём сделал это совершенно внезапно. Пять дней назад у них была большая ссора, и они расстались. Я не знаю причин, но Гарри был довольно непреклонен, и утверждает, что решение окончательное, хотя Джинни всё ещё надеется, что они снова будут вместе. — Гермиона покачала головой. — Хотя, если она думает, что вот эта попытка заставить его ревновать как то поможет, то она знает Гарри гораздо хуже, чем я думала. А сам Гарри сюда даже не пришёл. Он и в прошлом то году пришёл только потому, что его Джинни уговорила. Ну, поэтому и потому что гоблины хотели его убедить, что после того эпизода с драконом они не держат зла. — Ясно, — сказала Флер, и её голос дрогнул, несмотря на все её попытки сохранять спокойствие. — Ты не знаешь, где сейчас Гарри? — Спросила она, стараясь сделать вид, что это не более, чем праздное любопытство. — Наверно сидит дома и дуется. Он может быть капризным ублюдком, когда у него плохое настроение. — Затем Гермиона посмотрела на неё. — Кстати, ты не заболела? Ты как-то странно разговариваешь. — Я наверно немного замёрзла, — пробормотала Флер. — Понятно, — ответила Грейнджер, но не успела продолжить, так как их разговор прервали. — Здравствуй, Флер, ты не против, если я украду у тебя Гермиону на несколько минут? — Спросил Кингсли, оттаскивая Грейнджер прежде, чем Флер успела что-либо сказать, оставляя её в одиночестве. Её мозг гудел от последнего откровения, и следующие несколько шагов она сделала как в тумане. Найти Уильяма… Объяснить ему, что она плохо себя чувствует… Убедить его остаться на вечеринке… Дойти до точки аппарации… Это было чистой удачей, что она нигде не прокололась, и пришла в себя только стоя перед дверью Гарри. Она распахнула дверь, даже не постучав, радуясь, что её включили в защитные обереги во время последней вечеринки, которую устраивали Гарри и Джинни. Она увидела, как он сидит на стуле, спиной ко входу. — Убирайся к чёртовой матери, я не хочу тебя видеть, — проревел Гарри. Флер застыла в шоке от неожиданного отказа. Она потянулась к палочке, намереваясь аппарировать прочь. Слёзы наполнили её глаза. Но от шока палочка упала на пол, и она услышала ещё одну фразу Гарри: — моё решение окончательно, Джинни, всё кончено. Я не могу оставаться с тобой, если люблю другую. Его слова раздавили её как товарный поезд, разрушив последние крохи эмоционального контроля, который у неё оставался. Она почувствовала, как слёзы текут по её щекам, контрастируя с широкой улыбкой, расплывшейся по лицу. Она ничего не сказала, просто подошла к нему и села на колени, рассмеявшись от выражения безмерного удивления на его лице. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Флер не дала ему этого сделать, потому что сейчас было не время для слов. Она наклонилась, запечатывая его слова своими губами. Они были вкуснее самого сладкого вина. Он попытался отстраниться и что-то сказать, но она не собиралась этого допустить. Ей нужна была эта физическая связь. Она просунула язык ему в рот, и вскоре Гарри ответил таким же действием, поглаживая руками её тело, и своими прикосновениями выражая всё, что хотел сказать. Его руки поползли вверх по её спине и достигли шеи, снимая колье. Очарование сразу ударило по нему в полную силу, но его единственным ответом был ещё более страстный поцелуй. Флер была в блаженстве. Полном, абсолютном блаженстве, которого никогда не испытывала раньше. Что-то щёлкнуло в её голове, прямо как в тот роковой вечер после шоппинга. Она отстранилась. — Я подам на развод, — произнесла Флер. Гарри ничего не ответил, но в этом и не было необходимости. На его губах расцвела самая счастливая улыбка, которую Флер когда-либо видела на его лице. Затем он наклонился и прижался губами к её губам. Простой, статичный поцелуй, который, тем не менее, наполнил Флер восторгом. Спустя целую вечность он отстранился и прошептал: — Я люблю тебя. Флер обняла его, положив голову ему на грудь, прислушиваясь к биению его сердца. — Я тоже тебя люблю. Какое-то время они не двигались, но потом Гарри положил ладонь ей на подбородок и нежно потянул вверх, втянув в ещё один будоражащий поцелуй. Флер попыталась устроиться поудобнее, ощущая, как Гарри всё активнее прижимается к её входу. Её руки добрались до его шорт, стягивая их вниз, в то время как его руки проскользили по её ногам и задрали юбку. Она отодвинула трусики в сторону, позволяя его члену прижаться к половым губам и вторгнуться внутрь. Она замерла, ощущая его присутствие внутри, наполняющее и согревающее. Член внутри неё был единственным доказательством, что всё это не сон. Сон никогда не смог бы быть настолько приятным. Она начала медленно покачивать бёдрами. Их губы не отрывались друг от друга. Время потеряло всякое значение, пока они занимались медленной и нежной любовью…