Разорванный стяг

Ветер, что зародился где-то на просторах Великого океана, дул на восток. Через Багровый пролив он устремился к Вестмунду, столице Брайдемирской империи, достиг порта и приветственно раздул паруса торговых кораблей. Флаги затрепетали от его резких порывов, играя разноцветием на фоне безоблачного голубого неба. Ветер продолжил свой путь прямо к острым белоснежным шпилям дворца, раздул пышные шёлковые шторы в высоких арочных окнах и встревожил зелень деревьев Королевского Сада. Игриво коснувшись нежных лепестков цветущих роз, разбился о стройную фигуру молодого юноши, растрепав его длинные чёрные волосы и раздув полы алого бархатного камзола, щедро отделанного серебряной нитью. Кантил д’Арагон, молодой принц Брайдемира, тяжело вздохнул, поправил растрепавшуюся от ветра причёску и слегка нахмурился. — Ну же, Кан! Иди сюда, — раздался громкий шёпот, и принц вздохнул. — Прямо туда? — с сомнением переспросил он. Из густого кустарника высунулась симпатичное веснушчатое личико Илланы ал’Блант. Не оценив страдальческого выражения лица и жалобного взгляда карих глаз Кантила, она сурово поджала губы. — Прямо сюда, — отрезала она. В густых рыжевато-каштановых волосах девушки запутались сухие листья и веточки, сложная причёска была безнадёжно испорчена, но серые глаза взволнованно блестели, и Кантил невольно улыбнулся. — И ради каких экспериментов мы должны сидеть в кустах? — вполголоса поинтересовался он, присев на корточки и заползая в импровизированное укрытие. Тяжёлые капли, оставшиеся на листьях после ночного дождя, тут же щедро посыпались ему за ворот, ветки и сучки вцепились в волосы. Места было мало, и принц заёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. Иллана же тесноты не замечала и вовсе села на колени, не обращая внимания, что влажная земля пачкает подол кремового атласного платья. — Это, знаешь ли, может вызвать слухи, — шутливо продолжил Кантил, ёжась от ощущения холодных капель. — Принц и герцогиня, одни, в кустах… Иллана фыркнула и ткнула его острым кулачком в бок. — Ну что ты несёшь? — шикнула она на него, посмеиваясь. — Ты, вообще-то, мой кузен. Помолчи, я хочу тебе показать кое-что. Осторожно раздвинув густые заросли, девушка указала пальцем вперёд. — Смотри! Кантил, устав сражаться с ветками, тоже опустился на колени и посмотрел в указанном направлении. Возле их куста-укрытия журчал фонтан. Посередине небольшой круглой чаши-бассейна из розового мрамора возвышалась маленькая статуя — два каменных ястреба сидели на каменной ветке, хищно расправив крылья, а из их клювов текли струйки воды, всегда прохладной и кристально чистой. Гости и жители дворца нередко приходили сюда в жаркий день, чтобы немного освежиться или посидеть в тишине на резных деревянных скамейках в каменных беседках, увитых плетущимися розами. Сегодня, впрочем, гость был только один — граф Соррель ан’Хаззра. Тучный пожилой мужчина с жиденькой седеющей бородой мирно дремал, откинув голову на широкую спинку скамьи, и слегка похрапывал, убаюканный монотонным журчанием воды. Кантил недоуменно приподнял бровь. — Мы будем подсматривать за графом Соррелем? — поинтересовался он. — Я начинаю чувствовать себя неуютно. Плечи Илланы затряслись от беззвучного смеха. — Нет, почтенному графу предстоит стать жертвой моего эксперимента, — громким шёпотом ответила она. Заговорщицки покосившись на принца, Иллана вытащила из маленькой кожаной сумки на поясе небольшую дощечку, исписанную руническими знаками. Слегка потерев её, девушка вздохнула и прикрыла глаза. Кантил заинтересованно хмыкнул, наблюдая за этими манипуляциями. На миг приоткрыв один глаз, Иллана кивнула в сторону спящего графа, и Кантил перевёл на него взгляд. Какое-то время ничего не происходило, и юноша уже открыл было рот, чтобы выдать очередное шутливое предположение, но, глянув на Иллану, передумал. Она выглядела очень сосредоточенной. Брови её нахмурились, а пальцы неосознанно поглаживали дощечку. Вздохнув, Кантил снова посмотрел на графа и едва сдержал смешок. На бороде спящего Сорреля сидело с десяток разноцветных бабочек. Ещё несколько ползало по его внушительному животу. А спустя мгновение их стало в несколько раз больше. Они облепили скамейку и самого графа шевелящимся ковром из сотни разных оттенков и цветов. Одна из них, крупная, с яркими голубыми крыльями, села прямо на нос Сорреля, и тот, проснувшись от щекотки, оглушительно чихнул. Туча бабочек тут же взвилась в воздух на глазах у озадаченного графа, а потом — невозмутимо принялась рассаживаться обратно. Он, нахмурив кустистые брови, попытался было согнать их, но насекомые лениво взлетали и тут же возвращались. Они почему-то сочли, что граф чрезвычайно удобен и привлекателен, а потому вовсе не собирались улетать прочь. Кроме того, их становилось всё больше. — Кыш! Кыш! — забормотал тот и, вскочив на ноги, отчаянно замахал руками. — Кыш, проклятые создания. Да чтоб вас! Надоедливые насекомые будто и не пугались его движений — они снова и снова садились на приглянувшегося им Сорреля, не взирая на все его тщетные попытки избавиться от них. Толстенький граф, размахивающий руками и покрасневший от негодования, был так забавен, что Кантил не выдержал и расхохотался. Спустя мгновение к нему присоединилась и Иллана. Соррель слегка подпрыгнул от неожиданности, развернулся на звук и замер, прислушиваясь. Бабочки, воспользовавшись моментом, тут же облепили его с ног до головы. — Прошу простить нас за эту маленькую шалость, лорд ан’Хаззра, — смеясь, сказала Иллана, выползая из укрытия. Кантил, покачав головой, выбрался следом за ней. — Ва-ваша светлость? — выдавил Соррель, и глаза его, и без того круглые от удивления, стали ещё больше, когда он увидел появившегося из кустов Кантила. — О, Ваше Высочество, и вы тут? Перепачканные в земле, растрёпанные, с листьями и сухими ветками в волосах, оба, должно быть, выглядели, по его мнению, более чем странно. — Но… Что это всё значит? — Кхм, граф Соррель, простите… — начал было Кантил, но Иллана тут же его перебила. — О, это была моя затея. Видите ли, мне нужно было опробовать новый артефакт, а вы так удачно оказались поблизости, — девушка обезоруживающе улыбнулась. — Уверяю вас, мы не желали вам зла, и это, — она указала на бабочек, — абсолютно не несёт угрозы. — Но, что вы там… — начал было граф и снова чихнул. — Прошу прощения! Бабочки на мгновение взвились в воздух, а потом вновь принялись рассаживаться на столь полюбившегося человека. Тот замахал было руками, но тут же сдался, вздохнув. — Прятались, — поспешно ответил ему Кантил. — Тут очень удобное место для наблюдения, знаете ли. Соррель ан’Хаззра, хоть и был весьма добродушного нрава, однако придерживался старых правил, а парень и девушка из аристократических семейств, пусть даже и кузены, прячущиеся в кустах, несомненно вызывали вопросы и мысли о «недопустимом поведении». Судя по подозрительному взгляду, граф как раз ими и озадачился. Иллана же, не обращая на это внимания, продолжала щебетать извинения. «О, Пресветлая! — вздохнул Кантил. — Готов поспорить, что Соррель не преминет доложить обо всём отцу». — Хм, ваша светлость, так ваш… эм… эксперимент можно считать удачным? — спросил граф, перебивая Иллану. — О, да, лорд ан’Хаззра. — В таком случае, не могли бы вы избавить меня от этого? — он протянул руку, густо облепленную бабочками. — Конечно, лорд Соррель, простите! — спохватилась Иллана и торопливо обхватила дощечку-артефакт, сосредотачиваясь. Спустя мгновение, бабочки начали неохотно взлетать с насиженных мест, хаотично кружась в воздухе. — Ваша светлость, прошу простить старику эту вольность, но вам пора бы задуматься о замужестве, — глубокомысленно изрёк Соррель, наблюдая за порхающими в воздухе насекомыми. — В вашем возрасте недопустимо заниматься всяким… всякими глупостями. Иллана поперхнулась воздухом и покраснела. Кантил хмыкнул. — Вы, несомненно, правы, граф ан’Хаззра, — учтиво сказал он, весело блестя глазами. — А теперь прошу нас простить, мы вынуждены вас покинуть. Примите ещё раз извинения. Соррель задумчиво окинул их взглядом, поглаживая бороду. Видно было, что у него много вопросов вертелось на языке, однако он просто вздохнул и покачал головой. О шалостях Илланы ал’Блант давно знали все, да и сердиться на неё было всё равно, что сетовать на дождь в разгар осени. И то, и другое было в порядке вещей. — Ваши извинения приняты, мой принц, — он учтиво поклонился, пряча улыбку. — Смею ли я надеяться, что не стану в будущем мишенью для подобных… мм… проделок? Бабочки — удивительно прекрасные создания, однако мне… хм, не хотелось бы общаться с ними настолько тесно. Хоть это и был поразительный опыт. — Даю вам слово, граф, — серьёзно ответил Кантил, хотя в его светло-карих глазах прыгали смешинки. Иллана, всё ещё красная от смущения, что-то согласно пробормотала рядом. Распрощавшись с графом, Кантил и Иллана направились во дворец. Девушка о чём-то размышляла, покусывая губу, и быстро шла вперёд. Принц кидал на неё взгляды и ожидал объяснений, но та ничего не замечала, полностью уйдя в свои мысли. — Ну? — наконец не выдержал он. Иллана вздрогнула и посмотрела на него так, словно только что увидела. — Что? — Ты объяснишь мне, в чём была суть этого эксперимента? — терпеливо продолжил принц. — Или ты просто стащила этот артефакт из хранилища, чтобы пошутить над беднягой графом? — Нет, я… — Иллана вздохнула и, остановившись, развернулась к Кантилу. Повисла небольшая пауза. Девушка словно набиралась смелости что-то сообщить, а потом вдохнула воздуха побольше и решительно выпалила: — Это я его сделала. Тот нахмурился и покачал головой. — Иллана… — Да нет же, послушай! — девушка умоляюще вцепилась ему в рукав. Лицо её было необычайно серьёзным. — Я знаю, что магистр Ралиф много раз говорил, что у меня нет Дара. Но я слышу руны, понимаешь, Кан? Слышу! Я просто решила сделать то, что мне пришло в голову — соединить два живых элемента, то есть, цветок и бабочек. А потом связать их с аурой человека и воздухом… — затараторила Иллана. — Тогда человек как бы становится для бабочек цветком и… Ох, мне сложно объяснить! А ещё я поняла, что это должно быть дерево. Материал, в смысле, потому что металл или камень не… — Подожди-подожди, — Кантил замотал головой, прерывая поток слов. — Ты его сделала сама? — Да, — прошептала Иллана. Принц, слегка прищурившись, внимательно изучал лицо девушки и выискивал хоть малейший намёк на розыгрыш. Однако лицо Илланы выглядело серьёзным, губы красноречиво поджались, а огромные серые глаза смотрели на него прямо в упор. Кантил недоверчиво покачал головой. — Прости, но это звучит как глупая шутка. У тебя ведь нет никаких способностей, Иллана. Во взгляде девушки сверкнул вызов, но тут же погас, уступив место разочарованию. — Ты тоже мне не веришь, — упавшим голосом произнесла она. — Вот потому я и хотела найти кого-то, на ком можно опробовать артефакт. Ведь не получись у меня ничего, и я просто перевела бы всё в шутку, — она слегка дёрнула плечом. — А если бы я предложила тебе побыть мишенью, и ничего не вышло бы… Она обиженно отвернулась. — Впрочем, ты мне всё равно не веришь. Никто мне не верит. Её фигурка, и без того маленькая и хрупкая, вдруг показалась Кантилу невероятно уязвимой и вызвала укол раскаяния. Да, девушка частенько подшучивала над ним, любила всех разыгрывать и устраивать сюрпризы. Но Иллана никогда не лгала ему. А кроме того, он и сам прекрасно знал, как жадно она стремится к знаниям, и как сильно её интересуют артефакты. Хотя… Иллана и Дар? Принцу было трудно поверить в такое, пусть он видел, что девушка разобиделась на его недоверие всерьёз, а значит, о шутках не могло быть и речи. Подумав немного, он вздохнул. — Эй, — тихо позвал он. Иллана не отреагировала, лишь её спина слегка напряглась. — Ну прости, — Кантил мягко развернул девушку за плечи. — Я — дурак. Та шмыгнула носом и покосилась на него. — Ага. — И болван. — Ага. — И недоверчивый индюк. Губы девушки дрогнули в попытке скрыть улыбку. — С соломой вместо мозгов, — буркнула она, старательно хмуря брови. Кантил сдержал улыбку. Притворяться Иллана никогда не умела. Как и долго сердиться. — Мир? — он протянул девушке ладонь. — Мир! — выдохнула та и пожала её своей. — Знаешь, это ведь неожиданно, — принц вздохнул. — Дар передаётся по крови, а у тебя в роду не было ни одного артефактора. — И магистр Ралиф тоже так говорил, но, как видишь, он ошибался, — усмехнулась Иллана. — Ты говоришь, что понимаешь природу этих рун, но как? В смысле, такому ведь учиться нужно, никто вот так сразу не берёт и не создаёт артефакты. — Понимаешь, я… — Иллана закусила губу. — Кан, пообещай, что не будешь смеяться! — Обещаю, — кивнул тот. — Дело в том, что я видела это во сне. Всю комбинацию рун, только вот с деревом пришлось поломать голову… — Что? — Я… — Ваша милость! Вот вы где! Кантил и Иллана вздрогнули и почти одновременно обернулись на голос. Навстречу к ним, запыхавшись, быстро шагала Рут Корти, горничная Илланы. Высокая, смуглая и темноглазая, как и все аридонки, она ходила за своей госпожой словно хвост. Каждый раз, когда Кантил видел Иллану одну, он удивлялся, как ей удалось улизнуть от такого сопровождения. Вот и сейчас при виде Рут он задался этим вопросом. Длинная ярко-рыжая коса горничной растрепалась, на миловидном лице выступил лёгкий румянец. Увидев стоящего рядом с Илланой принца, она торопливо присела в почтительном реверансе. Тот склонил голову в ответ и, широко улыбнувшись, подмигнул. Девушка раскраснелась ещё сильнее и старательно отвела взгляд. — Ваша милость, я вас ищу целую четверть часа, — торопливо выпалила она. — Магистр Ралиф уже вас ждёт в библиотеке и… Ох! Рут всплеснула руками, только сейчас рассмотрев живописные травяные пятна на юбке госпожи. — Проклятие! — хлопнула себя по лбу Иллана. — Я совсем забыла про уроки. Уговорить Ралифа аш Сахима давать ей уроки истории было непросто. Особенно, учитывая тот факт, что Иллана долгое время донимала его просьбами научить её артефактному мастерству. Магистр, поначалу добродушно, согласился провести несколько испытаний, которые, к огорчению девушки, оказались безуспешными. Однако сдаваться она не собиралась, и настойчиво преследовала Ралифа каждый раз, как приезжала погостить в королевский дворец. Магистр тоже не уступал, с плохо скрываемым раздражением из раза в раз поясняя, что все её «слушания рун» — не более чем глупости и девичья мнительность. Наконец, окончательно расстроенная Иллана, попросила хотя бы рассказать историю появления первых артефактов, а также о великих магистрах Университета, и, к её удивлению, Ралиф согласился. Подчеркнув при этом, что не терпит опозданий на свои уроки. И вот, в первый же день у неё это вылетело из головы! — Кан, я потом всё объясню, — торопливо пробормотала Иллана. Подхватив юбки, девушка бегом направилась во дворец. — Ваша милость, но ваш вид! Вам надо переодеться, — бормотала Рут, стараясь поспеть за ней. Иллана, отмахиваясь от её причитаний, что-то пробурчала в ответ. Кантил покачал головой, с ухмылкой глядя им вслед.

***

Королевские покои были погружены в приятный полумрак. Свечи в тяжёлых золотых подсвечниках и горящий огонь в массивном камине отбрасывали колеблющиеся тени на стены, обшитые красным деревом, украшенные дорогими гобеленами и медными фресками с изображением древних сражений. Резная деревянная мебель, стигийские ковры с густым и мягким ворсом, изящные мраморные статуи — здесь всё дышало роскошью. Джарласс д’Арагон, Карающая длань Пресветлой, владыка Брайдемирской империи, стоял на балконе. Его карие глаза задумчиво смотрели вдаль, рука, унизанная перстнями с крупными камнями, сжимала серебряный кубок с вином. В вечернем небе сгущались тучи, отблеск пока ещё далёких молний освещал горизонт, а в слабом ветерке уже чувствовался лёгкий привкус приближающейся грозы. — Отец? — негромко спросил Кантил, стоящий позади. — Ты звал меня? Джарласс вздохнул. — Как всегда нетерпелив, — он обернулся и направился в комнату. — Да. Я звал тебя, сын. Присядь. Король был высоким, статным мужчиной с густыми чёрными волосами без малейшего намёка на седину. На лице с твёрдым, волевым подбородком, прямым носом и широкими чёрными бровями почти не было морщин. На первый взгляд ему можно дать лет тридцать пять, однако это впечатление было бы обманчивым. Джарласс д’Арагон правил империей уже более шести веков, назвать же свой точный возраст он, возможно, не смог бы и сам. По легендам, бессмертие и молодость были дарованы ему за подвиги во время Столетней войны. Сказания говорили, что в битве с Вечным народом ему помогала сама Пресветлая, лично направлявшая руку, тогда ещё будущего, короля. Она же и возложила корону на его голову, повелела править бессменно от её имени, покуда сама не решит призвать его к себе или же не лишит такого права за непослушание и иные проступки. Кантил всегда восхищался отцом. Сложно не верить сказаниям, когда твой отец — сам живая легенда. Принц с благоговением кинул взгляд на клинок короля, висевший на стене рядом с тяжёлым письменным столом. Острая сталь тускло поблёскивала в полумраке, серебряная голова ястреба украшала навершие, а гарда была выполнена в виде двух ястребиных крыльев. Этот меч был древним. По-настоящему древним. Каждый раз, когда Кантил думал об этом, его охватывало невольное восхищение. Когда-нибудь он станет достойным сыном короля, даже если ему предстоит состариться и умереть раньше своего отца. Со вздохом он отвёл взгляд от оружия и сел в широкое кресло, обитое чёрным бархатом. — Кантил, ты — мой единственный сын и наследник, — начал Джарласс. — Через два месяца тебе исполнится девятнадцать лет — возраст, когда пора бы из юноши стать мужчиной. Кантил открыл было рот, чтобы возмутиться, но отец остановил его властным взмахом руки. — Молчи, — строго сказал он. — Я знаю, что Саймон научил тебя хорошо владеть мечом, однако ты должен уметь не только это. Однажды тебе придётся управлять армиями, Кантил. Здесь требуется не только воинское мастерство, но и умение правильно распоряжаться людьми. Он помолчал немного, покачивая кубок с вином в руке, а затем поставил его на стол рядом с большой картой мира, искусно нарисованной на пергаменте. Длинная накидка бордового сукна с золотыми нитями мягко зашуршала, когда король подошёл к своему сыну. — Быть мужчиной, сын, это не только умение драться, или борода на лице. И даже не соблазнение всех хорошеньких служанок во дворце. — Это — самая приятная часть возмужания, — ухмыльнулся Кантил. Джарласс насмешливо приподнял бровь. Любвеобильность принца секретом не была. Привлекательная внешность, лёгкий характер и статная фигура делали его лакомым объектом для большинства незамужних женщин всех возрастов. Титул, разумеется, тоже играл немалую роль. Кантил же скромностью в подобных делах не блистал, а потому, и список его любовных побед был немалым. — Не спорю, — продолжил король. — Однако эти похождения не дадут тебе ничего, кроме бастардов или скорой женитьбы. Быть мужчиной — значит принимать на себя ответственность и понимать последствия своих решений, в том числе, и за любовные связи, — он пристально посмотрел на принца. — Ты — будущий король, а значит, твоя ноша будет вдвойне тяжелей. Думаю, пришло время вкусить по-настоящему взрослой жизни, Кантил. Я отправляю тебя на Северные рубежи. — На границе неспокойно? — нахмурился Кантил. Новость удивила его и одновременно заставила сердце забиться чаще в волнительном ожидании. — На границе всегда неспокойно, — Джарласс дёрнул уголком губ. — Кочевники и так отличаются непримиримостью, однако в последнее время они всё чаще нападают на приграничные деревни. Но не только это меня беспокоит — донесения говорят, что долина Хани Фэн снова проснулась. Лёгкий холодок прокатился по позвоночнику, и Кантил невольно заёрзал. Хани Фэн! Место, где, по слухам, до сих пор таится зло, и мало кто рискнёт сунуться в те края. Все знали, что монстры, настоящие порождения кошмаров, что ранее населяли мир, были уничтожены в Столетней войне вместе с Вечными — народом, что был ещё ужаснее самых кошмарных чудовищ. Однако Сумеречные горы и долина Хани Фэн стали местом, где зло не раз давало о себе знать. Некогда населённые места опустели после первого нападения, а народ, живший там, превратился в кочевников поневоле. За все годы правления Джарласса д’Арагона, Хани Фэн просыпалась дважды, извергая странных и жутких созданий, однако их всегда останавливали Северные рубежи. — Ты поедешь туда и разберёшься с тем, что там происходит, — властно сказал Джарласс, изучая лицо сына тяжёлым взглядом. — Таков мой приказ, Кантил. Я знаю, что ты меня не подведёшь. Гордость от слов отца согрела сердце принца, и он вскинул подбородок, глядя на него сияющими глазами. Отец давал ему шанс проявить себя, показать свою доблесть, заслужить уважение. Это ли не то, о чём он мечтал? Резко встав на ноги, Кантил подошёл к королю и почтительно опустился на одно колено, склонив голову. — Клянусь, отец, я тебя не подведу, — сказал он, прижимая правую ладонь к груди. Джарлас рассмеялся приятным, глубоким смехом. — Полно, Кантил. Встань, — он обхватил сына за плечи, вынуждая подняться на ноги, а затем на мгновение сжал его в крепком объятии. — Здесь ни к чему подобная торжественность. Внимательным взглядом изучив тонкие черты Кантила, Джарласс вздохнул. — Ты так похож на меня. В молодости я тоже мечтал о подвигах и доблести, рвался как можно скорее показать всему миру, на что способен. — У тебя вышло, отец, — ответил Кантил и улыбнулся. — Ты — достойный правитель и великий воин. Я надеюсь, что однажды смогу стать таким же, как ты. Лёгкая тень набежала на задумчивое лицо короля, он мягко отстранил сына, подошёл к столу и взял кубок с недопитым вином. Взгляд его карих глаз стал отстранённым. — Отец? — Кантил нахмурился. — Я сказал что-то не так? Джарласс покачал головой. — Всё так, сын, всё так. Мне льстит твоё уважение, — мягко ответил он. — Но ты должен знать, что иногда доблесть и подвиги идут рядом с самыми худшими поступками. Такими, которыми нельзя гордиться. Порой жизнь заставляет принимать тяжёлые решения, Кантил. Он повернулся и пристально посмотрел на сына. — Никто не идеален, и я — не исключение. Каким бы ни был твой путь, помни об этом. А если судьба поставит тебя перед выбором, то делай его, и не оглядывайся назад. Что бы ты ни выбрал, какое бы решение ни принял, никогда не оглядывайся назад, Кантил. Принц неловко переступил с ноги на ногу, бросая взгляды на вновь замолчавшего отца. Он не знал, что сказать, был слегка смущён и обеспокоен беседой. Джарласс редко говорил с ним по душам, однако сейчас Кантилу казалось, будто он узнал нечто важное, тайное. Что отец имел в виду под «худшими поступками»? Поверить в то, что он некогда совершал что-то злое, Кантилу было сложно. — Ладно, — король резко тряхнул головой. — Довольно занудных слов и нравоучений! На Северные рубежи отправишься через три дня, и советую подготовиться как следует. И имей ввиду, управляющий там лорд, Верион Дрейк — человек непростого характера, однако верный и преданный вассал. А потому, рекомендую с ним подружиться. Он ухмыльнулся. — Для твоего же блага. — Я буду само обаяние, — весело ответил Кантил, ощущая облегчение от того, что разговор вернулся в прежнее русло. Привычная строгость отца избавила его от недавней неловкости и вернула воодушевление предстоящей поездкой. — Вот и посмотрим, — хмыкнул Джарласс. — А теперь, расскажи-ка мне о ваших экспериментах с юной леди Илланой. — Граф Соррель побывал у тебя, да? — вздохнул Кантил и закатил глаза. — Я так и знал. Уверяю, отец, это целиком её затея! Он рассказал Джарлассу о том, как они прятались в кустах, и об артефакте, способном приманивать бабочек. Кантил так забавно изобразил старого графа, отмахивающегося от насекомых, что король не выдержал и расхохотался. — Вам должно быть стыдно за подобное поведение, Кантил, — сказал он с добродушной усмешкой. — В конце концов, вы уже не дети. — Ох, если бы я знал, что именно затеяла Иллана, но ты же знаешь её, — принц пожал плечами в ответ. — Ты перекладываешь всю ответственность на юную герцогиню? — строго спросил Джарласс, но глаза его смеялись. — Нет, но… — Кантил запустил пятерню в распущенные чёрные волосы и закатил глаза. — А, ты прав! Я столько лет её знаю, должен же был предположить очередную каверзу. Джарлас хмыкнул. — Я скажу, чтобы Ралиф следил за хранилищем получше. Хорошо, что ей в руки попала эта безобидная безделушка, но, кто знает, чем в следующий раз может закончиться подобная шалость, — он строго взглянул на сына. — Я рассчитываю, что ты сам поговоришь с ней, на правах кузена. Вряд ли герцог ал’Блант одобрит поведение дочери, если подобное повторится. — Я-то поговорю, но… — Кантил тяжело вздохнул. — Сомневаюсь, что Иллана меня послушает. Кстати, артефакт она не из хранилища взяла. Джарласс удивлённо вздёрнул бровь — Нет? Но где же тогда? — Она сказала, что сама его сделала. И, знаешь, я ей верю. Она столько раз говорила, что слышит руны, и всё в этом роде, — он усмехнулся. — Похоже, всё правда. Странно только, что Ралиф ничего не рассмотрел. Он же всегда утверждал, что у Илланы нет Дара. Взгляд короля внезапно стал острым, лицо посуровело. — А ты уверен, что он есть? — Я не могу поручиться, но, похоже, Иллана не лгала, — задумчиво пожал плечами Кантил. — Ну кому бы ещё пришло в голову делать артефакт для приманивания бабочек? Сказала, что это ей приснилось! Звучит бредово, но это же Иллана. Он фыркнул, но отец не поддержал веселья. Напротив, лицо Джарласса застыло, превратившись в каменную маску. — Вот, значит, как, — медленно протянул он. — Кто бы мог предположить подобное... — Возможно, в её роду всё же был кто-то с Даром, — слегка насторожённо предположил Кантил. — Тебя это беспокоит, отец? Джарласс задумчиво кивнул. — Да, беспокоит. Я знал весь род ал’Блант на более, чем шесть поколений, и впервые слышу о Даре. Это… удивительная новость, Кантил. Мне нужно подумать. Он посмотрел куда-то за плечо Кантила и кивнул. — Благодарю за беседу, сын. Теперь, прошу оставить меня, нам с магистром нужно многое обсудить. — Хорошо, отец, — растерянно пробормотал Кантил, обернулся и едва не подпрыгнул от неожиданности, столкнувшись нос к носу с самим Ралифом. Тот скользяще шагнул в сторону. — Ваше Высочество, — почтительно склонился он. — Прошу прощения за мою неуклюжесть. Сколько принц себя помнил, Ралиф всегда вызывал у него лёгкое чувство опасения, смешанного с любопытством. Надо признать, выглядел он необычно для брайдемирцев — гладко выбритая голова резко контрастировала с длинной и ухоженной чёрной бородой, обильно посеребрённой нитями седины. Тёмно-коричневая кожа, крупный нос и обилие золотых украшений делали его похожим на стигийских торговцев, известных весельчаков и любителей витиеватой болтовни. Однако это обманчивое впечатление пропадало, стоило взглянуть магистру в глаза. Обсидианово-чёрные, непроницаемые, они всегда смотрели на собеседника с одинаковым холодным любопытством. Каждый раз, когда Кантил ловил такой взгляд, невольно появлялось ощущение, что его затягивает нечто сильное и мощное, нечто… древнее. «Как он умудрился подойти так близко и бесшумно?» — удивлённо подумал принц. — Ничего, магистр Ралиф, — пробормотал он, хмурясь. — Доброй ночи, отец! Джарласс кивнул ему, всё ещё пребывая в задумчивости, и принц вышел из королевских покоев, прикрыв за собой двери. На несколько долгих мгновений воцарилась тишина, а затем король поднял взгляд и пристально посмотрел на магистра. — Ты слышал. — Да, мой король. — Моя племянница носит в себе эту, сотворённую Кернуном, кровь! — Джарласс раздражённо выдохнул сквозь зубы. — Как такое могло произойти? Я знаю каждого в роду ал’Блант. Каждого! Проклятие! Да ещё и сновидящая. Он резко направился к небольшому резному столику и длинные полы его накидки раздулись как крылья. Схватив кувшин с вином, король наполнил кубок и сделал глоток. — Осмелюсь возразить, мой король. Не каждого. Мы ничего не знаем о её матери, — невозмутимо сказал магистр, наблюдая за королём, беспокойно мечущимся по комнате. — Похоже, герцог ал’Блант кое-что скрыл от нас. — У меня будут вопросы к Боркасу и, клянусь костями Пресветлой, ему придётся на них ответить! — зло усмехнулся Джарласс. — А пока присматривай за ней. Проверь, насколько она сильна и что умеет. — Сновидящие не рождались уже три сотни лет, мой король, — осторожно сказал Ралиф. — Девушка может стать опасной… — Пока я не решил, что с этим делать, Ралиф, — тяжёлый взгляд короля магистр выдержал, не моргнув глазом. — Иллана — моя племянница, не забывай. Но ты, Ралиф! Как ты мог это просмотреть? Она же ходила за тобой по пятам! — Я испытал её, и подозрения не подтвердились, — пожал плечами магистр. — Иногда Дар раскрывается не сразу, мой король. А кроме того, я думал, что родословная девушки чиста, и всё её россказни — не более, чем фантазии. Джарласс опёрся ладонями на стол и выдохнул. Тяжёлый взгляд его бездумно блуждал по карте, пальцы машинально скользили по пергаменту, очерчивая границы Брайдемира. Ралиф молча наблюдал за королём, спокойный и недвижимый, словно статуя. Наконец, Джарласс выпрямился и посмотрел на магистра, слегка прищурившись. — Внуши ей доверие, заручись её дружбой. Пусть рассказывает тебе о каждом своём сне, о каждой мысли или идее. Обо всём сообщай мне, как и о малейшем признаке опасности. Но не перегибай палку! Не стоит устраивать слежек или запирать её в комнате — мы пока не знаем, что она умеет. Пока будем наблюдать, а если что-то пойдёт не так… — король вздохнул и прикрыл глаза. — Тогда и примем меры. И только тогда, ты понял меня, Ралиф? — Да, мой король. — Иди! — резко бросил Джарласс. Ралиф, почтительно склонившись, направился к двери и вышел. Джарласс на некоторое мгновение замер, глядя прямо перед собой, а затем с громким проклятием швырнул тяжёлый серебряный кубок в камин.