20 ночей прошлой зимы

      Так странно пережить обезглавливание, не почувствовав ничего ужасающего.       Сэй дотронулся своей шеи. Мягкая кожа липла к пальцам как жвачка. Появилось непреодолимое желание вспороть еë снова. Где тот палач с его грубым ножом? Хотя бы во второй раз Сэй бы потрудился что-то почувствовать. Возможно, боль наяву пробудила бы засыпающую жизнь. Но толку ли? Ведь рана смертельна.       Однако происходящее во снах обратимо. Пускай разорвут на части — проснëшься всë равно целым. Целым и невредимым. Здоровым. Даже психически, несмотря на всю душевную болезненность бредовых сновидений. Те сны не были связаны единым сюжетом, и всё же некоторые отголоски предыдущих прослеживались в последующих.       Швы. Уродливые обрывки нитей. Неровные, разноразмерные, кривые, прерывистые. Стежки и пунктиры, разметившие кожу — бледную кожу с красноватыми припухлыми воспалениями.       Сэй дотронулся своей шеи. Швы. Грубые, толстой нитью, лишь бы голова не отвалилась. Но Сэй всë равно боялся ею двигать — вдруг отвалится? Не выдержат нити, разорвут кожу по пунктирной линии, и даже кровь не хлынет — всë высохло, всë вытекло, всë запеклось. Лишь воспаления свидетельствуют о жизни в этом обескровленном похолодевшем теле. Раны с трудом заживают, но очень стараются. К сожалению, у них выйдет лишь источать гной. Сэй предвидел это, он чувствовал, что топорное лечение его убьёт. Швы не помогают ранам не расходиться — они продлевают его мучения, его потрëпанную жизнь. Лучше так, чем лежать беспомощной куклой без конечностей или послушно терпеть свою казнь. В этом мире нет смерти, но нет и исцеления. Тебя перережут, перекроят, но не оставят в покое. Что же дальше? Когда снимут швы, он рассыпется, и его заново соберут?       Сэй коснулся своего плеча. Швы. Плечо отходило, рука могла вот-вот отвалиться, но натянутые как струны нити упрямо удерживали еë.       Сэй хотел коснуться бедра, но пальцы пришились к плечу. Досадно. Впрочем, он чувствовал, что на бëдрах тоже швы, и убеждаться в этом ладонью нет необходимости. Однако он всё равно использовал другую руку. Другая рука пришилась к бедру. Он бы мог оторвать от себя руки сейчас, пока совсем мало стежков присоединяло их к телу. Только зачем? И в каком-то значении это было приятно...       Сэй чувствовал лëгкую щекотку, покалывание, которое нельзя было назвать болезненным. Швы ползли по ранам, швы ползли дальше — они распространялись как сыпь, их становилось всё больше и больше. Они были не нужны в тех местах, в которых появлялись. Сэй не препятствовал этому. Сэй готовился стать заштопанной дырой.