20 ночей прошлой зимы

      Сэй открыл глаза. Обнаружил себя на кровати. Звëздное небо в потолке многоглазо подмигивало. В этом не было издëвки — оно скорее утешало.       Неужели то был сон? И почему он повторился? Сэй видел то же самое прошлой зимой. Этот сон отображëн в его списке.       Должно быть, он стал слишком много думать об этом. Реставрировать помутневшие воспоминания — не самая лучшая затея. Особенно, если эти воспоминания неприятны. Очень неприятны. Зачем он их записал?       "Может, сжечь?" — вдруг подумал Сэй. И сразу понял, что не сможет этого сделать. Он крепко держался за свои воспоминания, какими бы плохими они ни были. Он сделает всё возможное, чтобы их сохранить: запишет, зарисует, сфотографирует. Будет прокручивать их в своей памяти снова и снова, пока они не будут мелькать в глазах, как живой свет старого проектора.       Было бы кому, он бы рассказывал, пересказывал, пока собеседник открыто не скажет, что устал слушать одно и то же. И даже это вряд ли бы его останавливало. Однако и его собеседником мог стать не каждый. Поэтому у Сэя не было собеседников, и ему оставалось открывать душу лишь самому себе.       Воспоминания он считал скелетом своей личности, и потому берëг их от переломов. Кто он без них? Бесформенная жижа.       Сэй подошëл к зеркалу. Убитый бледный вид сутулого привидения возмутил чудесное изображение на совершенном стекле. Сэй выглядел слишком безрадостно на фоне радостной комнаты, отражëнной в зеркале. Он приблизился к стеклу вплотную, оттянул веко, изучая красноту в глазах. Такой интимный процесс казался нормальным и обыкновенным самому себе, но для стороннего наблюдателя он бы выглядел жутко странно, смешно и омерзительно. Будто он пытается вывернуть наизнанку веко, чтобы снять кожу с лица или вытащить глаз. Крайне неприятно!       Сэй убедился, что капилляры действительно полопались, но не слишком сильно. Непонятно, правда, что он делал накануне, чтобы это случилось. Сэй ничего толком не смотрел и не читал, не был ни на чëм до неморгания сосредоточен. В памяти всплывал лишь злосчастный дневник. Но что там было читать? Пару строк, после которых хочется закрыть глаза?       Кроме обыкновенных покраснений, Сэй заметил ещё кое-что. Что-то вроде инородного предмета, но сам он не чувствовал дискомфорта и боли. Максимально отведя зрачок к одному уголку, в другом он увидел... ещё один зрачок!       Сэй отшатнулся.       Когда он просто смотрел вперëд, его глаза выглядели нормально. Но стоило немного сместить взор — и начинали показываться лишние радужки.       Сэй не мог поверить своим глазам. Во всех смыслах.       Он снова поднëс к векам пальцы. Руки дрожали, а их касания оказались невыносимо холодными. И всë же он раздвинул веки указательным и средним пальцем. ...Или указательным и указательным?       Количество пальцев на ладони казалось странным. Излишне обильным. Сэй попытался их сосчитать: один, два, три, четыре, пять... Пять. Их всë-таки пять. Хотя, может, у Сэя просто не оставалось сил продолжать счëт. Посчитал пальцы на одной руке — и ладно. А на каждой считать устанешь — самих рук минимум шесть. Или восемь? Даже руки посчитать сложно.       Отражение в зеркале выглядело аномально. И при этом Сэй до конца не понимал, что с ним не так. Что-то странное с глазами. Не выспался? Может, надо часто поморгать, зажмуриться, и всё пройдёт?       Сэй отвернулся от зеркала и подошёл к кровати.       Звëздное небо в потолке многоглазо подмигивало.