Скольжение по Карьерной Лестнице

2003 год. Италия, Неаполь. Резиденция «Passione».       Умиротворяющую тишину приятно развеивал шелест страниц старой книги. Букинистическое издание, антиквариат. Именно такие книги зачастую имеют кружащий голову запах ветхой бумаги, и только тогда, когда листы начинают приобретать желтоватый оттенок.       Но, кроме запаха книги, просторный кабинет заполонил немного раздражающий и въедающийся в нос травяной запах — он исходил от равиолли со шпинатом, лежащих в глубокой миске на столе, так предусмотрительно принесённых одной пожилой дамой и от которых Буччеллати так и не смог отказаться, как бы ни пытался и не отнекивался. Как раз эту бабулю Бруно провожал ко двери, заботливо придерживая её под руки. — Благодарю вас, господин Буччеллати. Вы — наше единственное спасение. — Это я благодарю вас, что всё рассказали мне, сеньора Феллини. Мы сделаем всё, что в наших силах.       Охранник, мужчина лет пятидесяти, с грозным взглядом и продольным шрамом на шее, уважительно открыл дверь перед старухой, когда та направилась к выходу. — Ещё раз спасибо за равиолли, сеньора, — Бруно почтенно поклонился женщине, уже переступившей за порог и всё ещё рассыпающейся в благодарностях. — Мы обязательно поможем вам, обещаю. До свидания.       Дверь со стуком захлопнулась, и Босс ватными ногами вернулся к остальным в кабинет. В нос ударил резкий запах шпината, и он прикрыл лицо рукой. — Боже, я правда благодарен ей, но этот запах невыносим. Почему вы оставили тарелку здесь, а не на кухне?       Сидящий в мягком кресле Фуго устало перевернул страницу издания Гёте, «Фауст». — Ждём, когда вернётся Миста. Он его обожает, так пускай ест, — он аккуратно закрыл книгу, откладывая её на кофейный столик. — Что сказала госпожа Феллини?       Бруно присел за рабочий стол из крепкого дуба, за которым уже сидел Джованна, тщательно проверяя документы по перевозке винограда на винодельню и отмечая себе что-то в заметках. — В Понтичелли* вновь разбои и ограбления, — Дон взял в руки несколько листов бумаги и начал складывать их в стопку, поправляя с разных сторон. — Продолжаются уже около недели. — Недели?       Паннакотта удивлённо вытаращил фиолетовые глаза на босса, сплетая руки на своих коленях. — Именно. И никто из горожан даже не пытался просить помощи у нас или полиции. Тоже считаешь это странным?       О добросовестности и мудрости Буччеллати ходили легенды по всей Италии, не говоря уже о Неаполе, который являлся районом управления Passione. Даже будучи обычным капо, он помогал всем нуждающимся без замедления, вкладывая всю свою душу и благородство в действия. С приходом Бруно к власти в этом плане поменялось мало, разве что место, в которое приходили обычные гражданские со своими просьбами. А кроме этого, теперь группа подчинённых Буччеллати не ограничивалась четырьмя подростками, и он мог бросить силы всей семьи ради определённых заданий, если это понадобится. Именно в таких случаях помощи немощным старухам и старикам, детям и юнцам, а также остальной части населения, Бруно приобрёл жизненный опыт и благомудрие для управления целой организацией. В нём были все личностные качества, нужные для этой роли: милосердие и гуманность, справедливость и жёсткость взгляда, чувство меры и хладнокровие. Новый Босс был добр к населению и безжалостен к врагам. К которым, стоит заметить, он причислял далеко не каждого, не говоря уже о ненужных убийствах и тем более пытках, к помощи которых он старался не прибегать вовсе. — К чему ты клонишь, Буччеллати? — К тому, что это не просто хулиганы. Они запугали местных. Настолько, что помощь пришла просить женщина, даже не живущая в этом муниципальном районе.       Фуго задумчиво нахмурился, жмуря глаза от солнечного света, проходящего через раскрытое окно. — И кто же это по твоему? — Понятия не имею. Возможно, наёмники. Или люди другой семьи. Так или иначе, нам нужно это выяснить. — Хорошо, завтра можем отправить туда Мисту с командой, — блондин напряжённо выдохнул, вытерев лоб рукой. — Пускай осмотрят там всё, расспросят местных. И пускай возьмёт с собой Наранчу… — Нет, — Бруно резко перебил парня, сжав ладони в кулаки. Фуго вновь удивленно уставился на Дона, пытаясь разглядеть причину отказа. — Почему нет? Наранча может помочь им, отслеживая передвижение… — Я не об этом. Ты сказал завтра, но мы не можем ждать.       Речь Бруно заглушил удар ручки об стол, и Джорно с облегчением выдохнул, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза рукой. Паннакотта всё так же вопросительно смотрел на Дона. — Дело в том, что госпожа Феллини сказала мне, что некоторые горожане видели необычные проишествия, очень похожие на передачу наркотиков, — услышав последнее слово, Джорно заметно напряг пальцы и шумно втянул воздух. Бруно продолжал: — И что хуже всего — они впутали в это детей. Даже если они и не продавали эту дрянь им лично — они заставляли их участвовать в передаче и доставке, жестоко наказывая за неповиновение. Они избили несколько мальчиков в возрасте до четырнадцати лет. Фуго спрятал лицо в ладонях и яростно прошипел тихое: «Чёрт». — Как это могло пройти мимо наших глаз? — вошёл в разговор Джорно, встал со стула и начал расправлять складки на пиджаке. — Этого я тоже не знаю. Наши источники разводят руками, мол, ничего не знают, ничего не видели. — Ты веришь им? — Абсолютно. Но это даёт мне повод подозревать во всём этом участие стендов. Нас не могли так легко провести обычные наркодилеры. — Интересно, как долго они собирались водить нас за нос на нашей же территории? — пробормотал себе под нос Джованна.

***

      Их разговор вдруг нарушил громкий хлопок входной двери и последовавшие за ним шаги. Развёрнутый спиной ко входу Бруно успел определить по ним вошедшего в дом и не поворачиваясь спросил: — Какого быть капореджиме, Миста? Всё хотел поинтересоваться.       За полгода нахождения на посту капо, Гвидо успел собрать небольшую команду, состоящую в большинстве своём из юнцов с такой же трагичной судьбой, какая была у него самого. Стараясь брать пример с Буччеллати, Миста всеми силами пытался вытащить ребят из голода, насилия или проблем с законом. И хотя из-за известных обстоятельств Passione перестала «одаривать» людей стендами, Миста вкладывал все силы в то, чтобы поднять парней на ноги и научить жить по законам этого мира, обучая всему, что он знает сам. Ребятам в его банде было от 16 до 18 лет, и все они довольно быстро полюбили своего капо, учитывая то, что тот был максимум на пять лет старше них. Хотя Гвидо и не слишком хорошо разбирался в людях, он был определённо приятным человеком. — Да я… Прекрасно, на самом деле. Спасибо ещё раз, Буччеллати… — он резко запнулся на слове.       Когда Буччеллати обернулся на звук борьбы сзади себя, он увидел необычную картину. Рядом с Гвидо стоял мальчишка лет десяти в потрепанной одежде, порванной в некоторых местах, с запутанными каштановыми волосами и ярко горящими алыми глазами — на общем фоне они выделялись, как солнце на небесах. Парнишка одним спланированным движением выдернул руку из хватки Мисты и со всех ног рванул к выходу, спотыкаясь о порог. Вовремя среагировавший Gold Expirience появился прямо перед ним и несильным толчком пихнул его в грудь, отчего тот упал на пол. Тихо выругавшись себе под нос, Миста с благодарностью кивнул Джорно и подбежал к уже встающему мальчику, хватая его за шиворот. — Ах ты гадёныш!.. Я же помочь хочу, мелкий засранец, — паренёк ещё раз попытался выскользнуть из-под руки стрелка, но тот держал крепко. — Да постой ты!       Видя, что Гвидо не справляется, Бруно подошёл ближе к маленькому преступнику и присел на корточки, чтобы встретиться с ним взглядом. Мальчишка настойчиво отворачивался от Дона, крутя головой в разные стороны. — Кто это, Миста? — Воришка. Пытался украсть виноград из нашего грузовика.       Услышав пояснение, Джорно тихо прошептал Фуго на ухо: — Так вот куда недостающий килограмм делся. У меня в расчетах постоянная недостача. — Как тебя зовут, парень? — спросил Бруно.       Буччеллати аккуратно приподнял лицо мальчика за подбородок, прожигая его своим голубым взглядом, и тот как заворожённый уставился на него в ответ. — Данте… Меня зовут Данте, — прошептал мальчик так тихо, что Бруно его еле услышал. — Данте, — Буччеллати доброжелательно улыбнулся, смягчая взгляд. — Очень красивое и благородное имя. — Вы… — парень вдруг резко зажмурился, его маленькие руки сжались в кулачки. — Вы не будете меня бить?       Только сейчас Бруно заметил ссадину на его щеке. Ранка была совсем свежей, день максимум. Дон поднял глаза на стоявшего Мисту, но тот сразу отрицательно замотал головой, искренне заверяя, что он его не трогал. Гвидо он полностью доверял, а потому в груди Бруно что-то защемило, сердце наполнилось сожалением. Хотя голова его закипела яростью, вида он не подал. Мужчина лишь замотал головой, возвращая взгляд на маленького уголовника. — Нет, тебя никто не тронет, не бойся. Сколько тебе лет?       Он положил вторую руку на худое плечо, одетое в грязную клетчатую рубашку, не брезгуя испачкаться самому. — Двенадцать.       Услышав ответ, Буччеллати закрыл глаза и, выпрямившись во весь рост, обратился к Мисте. — Кто сделал это с ним? — Без понятия. Я поймал его за кражей только сегодня, у него уже была эта царапина. Подумал, что сдавать его в полицию — глупая идея, и решил привести сюда. — И что собираешься делать? Миста пожал плечами, опустив взгляд на мальчика. — Не знаю. Наверное, возьму в команду. Не могу же я отпустить его просто так. И себя покалечит, и другим проблем наделает.       Расслышав ответ, Данте обиженно надул губы, скрестил руки на тощей груди и ещё раз попытался освободиться, пока Миста раздражённо не шикнул на него. Бруно немного потоптался на месте, прежде чем взять Гвидо под локоть. — Давай отойдём?       Озадаченно взглянув на Босса, стрелок неуверенно кивнул и медленно отпустил ворот рубашки парня, которого тут же подхватил стенд Джорно. Данте ошеломлённо начал оглядываться по сторонам, пытаясь разглядеть, что именно его держит и даже попытался тронуть воздух пальцем, сразу же боязливо отдёрнул его. Глаза мальчика в тот момент были размером с чайные блюдца.       Отойдя от парня на достаточное расстояние, Бруно подождал некоторое время, прежде чем произнёс тихим и уверенным голосом: — Я хочу прекратить принимать подростков в семью. — Что? Почему? — черные радужки уставились на Дона. — Не хочу впутывать их в это. Хотя бы до определённого возраста. — Насколько я помню, Джорно только стукнуло пятнадцать, когда ты принял его в банду. Да и остальным было ненамного больше… — стрелок начал усердно жестикулировать, махая пальцем перед лицом Буччеллати. — Я знаю, и не жалею об этом. Но ему двенадцать, Миста. Он совсем ребёнок.       На лице Гвидо заиграло сомнение вперемешку с детскими капризами. В свой двадцать один год он немногим отличался от Наранчи в семнадцать, разве что не был настолько ребяческим. Да и Гирга подрос с тех пор. — Но я правда хочу помочь ему. — Я понимаю и не сомневаюсь в твоих намерениях, — Бруно легонько сжал руку парня. — Но он слишком юн, чтобы втягивать его в криминальный мир. Это не шутки, Миста. Наша профессия слишком опасна. Ты ведь отберёшь у него детство.       Гвидо зажмурил глаза и томно выдохнул. — Я не могу оставить его на улице, Буччеллати. — Извини, но я запрещаю тебе, — тон Бруно резко стал решительным и строгим. — Хочешь помочь ему — я только за. Организация окажет поддержку, не сомневайся. Попробуй найти ему семью, устрой в школу. Ты капо, это в твоих силах. Но в команду он не войдёт. По крайней мере, пока мальчик не подрастёт и сам не решит, хочет ли ввязываться в это. Не топи парня в крови.       Взгляд Дона наполнился железом — от этого у Мисты перехватило дыхание. Он оглянулся на Данте, потирающего собственные плечи и вздрагивая то ли от холода, то ли от касания Gold Expirience. Подняв глаза на Босса, он мелко кивнул, будучи вынужденным согласиться с верными доводами Дона.       Подойдя к парню, он взял его за трясущуюся руку и повёл в сторону ванной со словами: — Идём хоть отмоем тебя, винный вор, — он прошёлся рукой по лохматой голове, но тут же брезгливо отдёрнул и отряхнул на пол.       Глядя парню в спину, Бруно хлопнул себя по лбу. — Боже, равиолли!.. Чёрт подери, уберите это, кто-нибудь.

***

— Что насчет Понтичелли? — напомнил Фуго, встав во стула и подойдя ближе к Боссу. — Как ты и предложил, отправим туда Мисту с Наранчей. Нам нужно поймать людей, которые поставляют наркотики.       Бруно вновь начал сортировать листы бумаги, складывая их в небольшие стопки и вынимая некоторые из них. Громко вздохнув, он продолжил: — Для этого необходимо попытаться стать свидетелями передачи, через детей можно выйти на более важных фигур, — он быстрым движением прошерстил полученную стопку. — Если понадобится, следует попробовать купить товар лично. Так или иначе, нам обязательно нужно поймать самих наркодилеров и узнать, на кого они работают. Встав во стула с несколькими листами на деревянном планшете, он добавил: — Почему то мне кажется, что это не обычные барыги. Езжай к Наранче, объясни ему обстоятельства дела. Если что-то будет надо — спроси у Теодора Мотто, он со своей командой ответственен за территорию Понтичелли.       Фуго согласно кивнул и быстрыми шагами вышел из дома, тихо захлопнув дверь. В скором времени, Джорно также отправился домой. Хотя большую часть своего времени парни проводили в штабе команды, у каждого был свой дом, в котором они чаще всего успевали лишь спать.

***

      Аббаккио сонно зевнул, собирая волосы в хвост и одновременно спускаясь по лестнице на первый этаж. Завязав пряди резинкой, он похлопал себя по щекам. Самочувствие было ужасным, под глазами темнели синяки, а взгляд был рассеянным. Кроме того, у мужчины ужасно раскалывалась голова, словно по ней рубили мясницким тесаком. Дневной сон ему ни капли не помог, но продолжать работать было необходимо. Войдя в комнату, он заметил босса, расслабленно лежащего на диване, устало протирающего глаза и уткнутого в неизвестную ему книгу на иностранном языке. Бруно знал несколько языков, а потому это мог быть любой из испанского, французского и португальского. Ни в одном из них Леоне сам не разбирался. Но стоило ему заметить Дона, как уголки его губ бессознательно задёргались и вытянулись, а в сердце разлилось тепло, протекая к лицу и руками.       Увидев Аббаккио боковым зрением, Буччеллати подскочил на месте, заглушив крик рукой. — Mio Dio, * Леоне… Ты всё это время был в доме? — он опустил голову на подлокотник, подняв ладонь на глаза. — Да, я видимо, случайно задремал в одной из гостевых комнат. — Когда ты пришёл? Я не видел тебя весь день. — Утром, часов в девять, — Аббаккио подошёл к столику и включил кофеварку. Машина приятно загудела. — Будешь кофе? — Не откажусь.       Босс медлительно потянулся, прежде чем встать с дивана и сесть за обеденный стол. До слуха Леоне донёсся скрип деревянной ножки об пол. — Вроде только-только был полдень, а я уже с ног валюсь, — его тихий голос пролетел через помещение и он подпёр голову ладонью. — Да, я тоже. Похоже, мы с тобой перетрудились, — мужчина осторожно разлил напиток по чашкам и начал искать корицу. — Тебе с сахаром? — Нет, я всегда пью несладкий.       Леоне мысленно хлопнул себя по лбу. Вот чёрт, знал ведь… Отсыпав немного специи в каждую чашку, он поставил их на стол и опустился на сиденье. Звон ложки о стенки чашки заставил Бруно выйти из своего транса, когда он будто зачарованно смотрел на место, где сидел Леоне ещё до того момента, как он туда сел. Зажмурив глаза и помотав головой, он притянул кофе к себе и уставился вглубь посуды таким же немигающим взглядом.       Отхлебнув немного горьковатой жидкости, Леоне чуть заметно щёлкнул пальцами и взволнованно спросил: — Всё нормально? Может тебе прилечь?       Очнувшись, Буччеллати помотал головой, после чего элегантно заправил выбившуюся из причёски прядь за ухо. — Нет, спасибо, — немного помедлив, он добавил: — Может позже. У нас новое дело, мне нужно проследить, чтобы всё прошло удачно. — Поручи это Джованне, он давно уже без дела сидит, — парень пренепрежительно кинул ложку, которую он крутил между пальцами, на стол. — Всё роется в своих бумажках и ничего более.       Услышав это, Бруно негромко засмеялся с закрытым ртом и прикрыл глаза. От этого смеха, тепло в груди Леоне потекло ещё дальше. — Ты как ребёнок, Аббаккио, ей Богу. Прошло столько лет, а ты всё ещё безосновательно злишься на него, — если говорить на чистоту, основание всё же есть. — Неужели ты до сих пор ему не доверяешь? Леоне отчуждённо развёл руками. — Доверяю, — с этим он не мог не согласиться. — Просто этот сопляк меня раздражает. Вечно лезет куда не просят и смотрит на всех свысока. — Я не замечал за ним подобного, — словно удар в живот. — Побольше наблюдай за наглецом, увидишь.       Буччеллати ещё раз усмехнулся и сделал глоток. — Как у тебя получается такой вкусный кофе? В чём твой секрет? — Его нет, — он тут же поднял вверх указательный палец. — Разве что корица. — Я запомню, спасибо, — немного помолчав и ещё раз отпив кофе, Бруно облизнул влажные горчённые губы. — Тебе идёт хвост.       Глаза Аббаккио широко раскрылись. Он практически ни разу не появлялся перед командой в таком виде: собранные волосы, отсутствие макияжа, свободная кофта и такие же штаны. Он старался придерживаться собственного имиджа, но в этот раз Бруно застал его врасплох.       От слов Босса в горле пересохло, а горечь от кофе возросла в разы, разъедая глотку. — Я…Спасибо, — он постарался тут же вернуть себе непринуждённый вид, словно фраза ничуть его не задела. В хорошем смысле, естественно. — Почему ты никогда их не завязываешь? — Это мой стиль.       Буччеллати покрутил пальцем у себя над макушкой, легко посмеиваясь. — Только как-то неаккуратно вышло, пряди вылезли, — что ответить на эти слова, Аббаккио не знал, но Бруно добавил: — Я могу помочь исправить, если хочешь.       Лоб парня резко стал влажным, и он растерянно кивнул. Дон встал с места и обошёл вокруг стола, чтобы устроиться сзади сидящего Леоне. Бережно стянув резинку, мужчина провёл пальцами сквозь волосы, причёсывая их ногтями и укладывая в новый хвост.       По шее Аббаккио пробежали мурашки, и он как никогда надеялся, что Босс хотя бы на этот раз опустит свою обычную наблюдательность. Прикрыв глаза, он постарался расслабиться, как вдруг его небрежно потянули за волосы назад. — Извини. Случайно вышло, — Дон уверительно положил руку на плечо Леоне и тут же снял, возвращаясь к волосам.       Тот факт, что Босс целой мафиозной семьи сейчас возиться с его причёской, невероятно сильно грел самомнение Леоне. Где-то сверху Буччеллати продолжил говорить с ним своим тихим и успокаивающим голосом. — Кстати говоря, я тут размышлял кое о чём. Что ты думаешь насчёт того, чтобы стать капо?       Аббаккио лишь усмехнулся, дёргая плечами. — Не смешная шутка, Босс. — Как видишь, я тоже не смеюсь. Миста полностью доволен своим постом.       Ещё не осознавая серьёзности разговора, Леоне растянулся в улыбке, обнажая зубы. — Не сравнивай меня с Мистой, мы с ним совершенно разные люди. — Это не имеет значения, Аббаккио. Мы говорим о повышении тебя в должности, — длинные пальцы плыли сквозь серебристые локоны. — Ты в организации давно, и я тебе полностью доверяю.       Где то в глубине души мужчины зародилось раздражение, но он пытался не раскрывать этого. А что злило его ещё больше, так это то, что он не знал эмоции, больше подходящей к данной ситуации — злость или восторг. — Спасибо, но мне это не нужно. Ты и сам это знаешь, — он ухмыльнулся. — Но, спасибо за доверие. — Перестань недооценивать и принижать себя, Аббаккио. Ты прекрасно справишься с этой ролью, я уверен. — Я не уверен, — мужчина недовольно нахмурил брови — Боже, Буччеллати, это просто не для меня, понимаешь? — Но почему? — Потому что… Потому что я не такой человек. Я не лидер. — Брось, это неправда, — Бруно начал обматывать хвост резинкой. — Я знаю тебя достаточно давно, чтобы утверждать так. — Я себя знаю лучше, уж поверь.       В горлу подступила самая настоящая злость. С одной стороны, слышать эти слова и надежды были приятно, особенно из уст Буччеллати, но с другой — он был зол тем, что одного его отказа не хватало. — Нет. Просто ты как всегда умаляешь свои заслуги и способности. Я много наблюдал за твоей работой и могу ручиться за это, — голос Дона был спокоен, что вывело Леоне из себя ещё больше.       Он неожиданно даже для себя поддался порыву и с громким стуком хлопнул раскрытой ладонью по столу. — Ты можешь хоть раз послушать меня, Буччеллати?! — он стремительно повысил голос, а кровь его кипела внутри вен и сосудов, растекаясь жидкой медью. — Ещё со времён принятия меня в команду, моя жизнь целиком и полностью зависит от тебя. Если бы ты тогда не нашёл меня и не позвал к себе, я бы давно лежал в могиле! А сейчас ты предлагаешь мне взять под ответственность других людей? Я даже свою жизнь взять под контроль не могу уже много лет, как же ты не поймёшь?!       Он был рад, что не видел лица Буччеллати в эту секунду. Посмотреть Боссу в глаза сейчас казалось невозможной мыслью. От крика, в болящей голове зашумело, но он решил закончить. Рука в серебряных волосах замерла, а сквозь пальцы можно было почувствовать струящееся электричество. — Я солдат, Буччеллати. Твой солдат, и большего мне не надо. Я не вижу себя дальше этого дома, в обычной жизни мне делать нечего, — под конец он немного сбавил тон.       Сначала, Аббаккио услышал лишь молчание, удручающее и давящее на нервы. Спустя четверть минуты, он почувствовал, как хватка с хвоста исчезла и Бруно отошёл от него. Голова грозилась разделиться надвое. Сзади донёсся голос. — Наверное ты прав, Леоне. Прошу прощения за навязчивость, — в голосе гремела сталь. Звучал он почти также, но что-то всё же изменилось, в нём заметали молнии, отчего Аббаккио немного задрожал, оборачиваясь на стуле. Бруно очень редко звал его по имени, лишь в самых серьёзных ситуациях.       Дон твёрдыми и громкими шагами направился к выходу, максимально распрямив спину в движении. — Буччеллати, ты не… — начал мужчина, чувствуя прожигающую всё тело вину, но был остановлен поднятой на уровень головы ладонью. — Не стоит, Леоне. Я не глуп. Я всё понял, не продолжай.       Под дрожащим взглядом Аббаккио он вышел за дверь, громко хлопнув ею об косяк. Оглянувшись на две чашки недопитого кофе, мужчина до боли сжал кулаки, прорезая кожу ногтями, после чего одним рывком снёс чашки со стола. Те с треском упали на пол, разлетевшись на крупные осколки, под стеклом выросло одно большое тёмное пятно, от которого тут же донёсся резкий кофейных запах, раздражая ноздри. Аббаккио никогда не мог назвать себя слишком импульсивным человеком, но свой не слишком праведный гнев нужно было куда-то выпустить. Гнев на настырного Босса, не понимающего намёков. Гнев на самого себя. На собственную несдержанность и упрямство. Гнев на разрастающееся внутри чувство, будто внутренности окутывают длинные, колючие ростки, и всё же нежность. Забота. Привязанность. Сейчас осталась лишь безысходность и сожаление, которого быть не должно.

***

      Около десяти часов вечера в дом ворвались четверо человек. Более высокого и плотного из двоих неизвестных, вёл со связанными сзади руками, Миста. На неизвестном была разодранная в клочья рубашка, дешёвая и некачественная на вид, каштановые волосы растрепались, а на открытых участках кожи виднелись свежие порезы и ссадины, некоторые из которых до сих пор сочились кровью. Глаз мужчины опух, по ноге медленно сползал кровяной сгусток, огибая пулевое отверстие. Парень медленно тащился вслед за Мистой, постоянно шипя то ли от боли, то ли от недовольства. Может от всего сразу.       Другого, более низкого, толкал впереди себя Наранча, с удовольствием пиная его ногой в спину. В светлых волосах запутались ветки, у грязной кофты были оторваны рукава. По всей длине предплечья, а также немного задевая бок, виднелись десятки мелких круглых ранок, из которых текли небольшие ручейки крови. Отличительный знак работы Aerosmith. Парень даже не пытался сопротивляться, иногда спотыкаясь и падая от наиболее сильных толчков ботинок Гирги в спину. — Уймись, Наранча. Ты итак его изрешетил, оставь беднягу Боссу, — без толики сожаления произнёс Миста. Младший в ответ указал на свой полуголый живот. — Эта сволочь порвала мне майку, буду пинать сколько хочу. Он то мне за неё уже не заплатит.       Узнав об успешном окончании операции, Джорно с Фуго также приехали в дом, дожидаясь прихода напарников. Аббаккио объявился в дверях лишь при появлении парней. Бруно всё ещё не было видно, что насторожило большинство находившихся в комнате. — Ребят, мы нашли их, — Миста втолкнул пленника вглубь комнаты, ставя его на колени. — Завязалась небольшая драка, но стендов у них нет. — Стендов? — прикрывая ушибленный глаз и болезненно усмехаясь, повторил узник. — Молчи, пока тебя не спросят.       По его голове проехался мощный подзатыльник, отчего он чуть не свалился на пол. Подойдя к другу, Джорно мягко отодвинул его руку, находящуюся в опасной близости от пленника. — Успокойся, Миста. Ты прав, оставь это Боссу. — Ты сомневаешься в моём таланте допросов? — Гвидо самоуверенно ухмыльнулся. — Я удивлён, что ты его не подстрелил, — от сей констатации, взгляд стрелка смущённо опустился вниз. Джорно тут же это заметил. — Не подстрелил ведь?       Миста сердито закатил глаза, вытащив руку из хватки Джованны. — Я предупреждал этого идиота, что выстрелю, — Гвидо указал на влажное пятно на рубашке парня, чуть выше почек. — Он решил, что я блефую.       Джорно сжал губы в неодобрительной ухмылке, тогда как Gold Expirience тут же потянул свои руки к телу мужчины, и тот оглушающе вскрикнул. Миста недоумевающе вскинул руку. — Зачем?! — Чтобы он кровью не истёк. Хотя бы до прихода Босса.

***

      Словно по зову, в дверях появился Бруно с гордо поднятым подбородком. Переступив порог, он восторженно произнёс: — Молодцы, парни. Их было двое? — итальянец скрестил руки на груди и опёрся о стену. Каким-то неведомым для остальных образом, Бруно мог манипулировать людьми одним своим взглядом, не говоря ни слова. Он менял его в зависимости от цели, умело настраивался и стрелял, словно оружием. Самые настоящие снаряды вылетали из бездонных голубых глаз, давили на совесть, заставляли дрожать в страхе и подстёгивали разум к раскаянию. Стоило Буччеллати бросить на человека свой стальной взор, как что-то внутри разрывалось, делилось на части и хотелось кричать. Любой чувствовал себя мелкой мошкой под тяжестью этого взгляда. Но что было ещё невероятнее, так это то, что он мог по щелчку пальцев поменять морозящий душу взгляд на тёплый, ласковый и отцовский. Ум успокаивался, мысли возвращались в норму и тебе уже не нужно было ничего в этом мире. Так Бруно смотрел лишь на самых близких друзей, и они чувствовали себя самыми счастливыми в этот момент. Мужчина вкладывал всю свою нежность и доброту и делился ими с тем, кому это было нужно, не жалея ни капли. Бруно Буччеллати определённо можно было назвать одним из самых прекрасных людей на планете. По крайней мере, пока его не охватывала ярость. — Так точно, Босс. Стендов у них нет. — Странно… — протянул Бруно, подходя к раненым.       Встав перед ними, он полностью заслонил собой свет от люстры, отбрасывая угрожающую тень и сверкая глазами, отчего оба мужчины чуть ли не синхронно сглотнули, а высокий зарычал, пытаясь избежать психологического давления. Глядя на них сверху вниз, итальянец спросил, растягивая гласные. — Так. Мне нужно знать, на кого вы работаете, ребята, — он опёрся рукой о бедро в изящном, но страшащем жесте. — И лучше бы вам всё рассказать.       Более низкий трусливо отвернулся, растягивая пальцами верёвку, за что его неслабо встряхнул Наранча. Заметив это, Бруно отрицательно зацокал языком. — Так или иначе, мы узнаем нужную нам информацию. Разница лишь том, в каком состоянии вы отсюда уйдёте, — понизив голос, Дон наклонил голову вбок. — Ну что, будете говорить?       Грузный мужчина выдал язвительный смешок, наверняка доставляющий ему боль. — Ты нас не убьёшь, — голос звучал нагло и уверенно. Бруно еле слышно засмеялся в ответ, наклоняясь ниже. — Ты, похоже, ещё не понял, — он схватил мужчину за подбородок, впиваясь пальцами в кожу. Тот болезненно застонал. — Если бы вы с дружком ограбили магазин, или избили кого-нибудь на улице, то я мог подумать о том, чтобы сдержаться. Но когда речь идёт о мерзавцах, торгующих наркотиками и впутывающих в эту дрянь маленьких детей…       Он заглянул парню глубже в глаза и злобно прошипел: — Можешь не рассчитывать на мою жалость.       От этих слов, у всех присутствующих проявился озноб. Они смотрели на ровную, грозную фигуру Босса и ошеломлённо повздрагивали на месте. — Подожди, не трогай его… — сбоку послышался тихий, отрывистый голос и Буччеллати оглянулся на второго парня. Губы мужчины дрожали, как и он сам.       Когда Бруно довольно ухмыльнулся в ответ, первый пленник с силой дёрнул головой, освобождаясь от захвата Дона, и громко протараторил: — Молчи, придурок! Не смей!..       Он не успел договорить свою фразу, так как был остановлен звонким ударом кулака Буччеллати в лицо. Остальные успели заметить полупрозрачную руку на месте его собственной. Пока Бруно с безэмоциональным выражением лица тёр свои ушибленные костяшки, снизу раздался мерзкий хлюпающий звук. Часть языка брюнета несколько раз подпрыгнула на полу и, завибрировав, успокоилась. На конце обрубка блестела серебряная застёжка.       Мужчина испуганно завизжал, беспомощно раскрывая рот, и по его щеке ещё раз проехалась рука Бруно. — Заткнись и дай себе и своему напарнику шанс, — он повернулся в сторону блондина, не обращая внимания на раздражающий скулёж. — Говори.       Робко оглядываясь на своего спутника, он вновь тяжело сглотнул и поднял глаза. — Вы ведь Буччеллати, верно?       Бруно удивлённо поднял брови. Никто в их присутствии не называл его по имени. Хотя, учитывая его положение, удивление было бессмысленным. — Знаешь меня? — Верните моему напарнику язык, и я расскажу вам больше, — он шумно выдохнул, сжимая руки в кулаки и ещё больше натягивая верёвку. — Не знаю, что вы с ним сотворили, но я уверен, что это ваших рук дело. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия. — Честно говоря, именно вас мы и искали, — впервые он неловко здесь улыбнулся. — Не волнуйтесь, я не стану молчать.       Оценивающе взглянув на парня, Бруно не заметил признаков лжи. Из-за его спины появился Sticky Fingers, ловко подплыл к первому узнику и вернул отрезанную часть языка на место. Застёжка мгновенно растворилась и мужчина с облегчением выдохнул, высунул язык наружу и начал облизывать свой подбородок.       Отвернувшись от противного зрелища, Дон вновь обратился ко второму парню. — Я тебя слушаю. Ты сказал, что вы искали меня.       Тот поспешно кивнул. — У нас для вас письмо, Дон Буччеллати. Оно у меня в заднем кармане брюк, — он усмехнулся. Скорее виновато, чем пошло. — Вы понимаете, сам я его достать не могу.       Прикрыв глаза, Бруно безразличным тоном произнёс: — Наранча, прошу тебя, достань письмо.       Когда мятый конверт оказался на свету, мужчина немного расстроенно замычал: — Прошу простить моего друга. Он не умеет различать важных людей и простых пешек.

***

      Как только оба наркодилера оказались за дверью, в крепких руках охранников, Бруно наконец распаковал конверт. Он тщательно просмотрел его на свету, прежде чем всё-таки прочесть. Когда глаза Дона забегали по строкам, все затаили дыхание от любопытства и нетерпения. Взгляд Бруно не менялся до самого последнего слова, оставаясь напряжённым и сосредоточенным. Закончив, Буччеллати сложил бумагу пополам и начал разглаживать на ней складки и вмятины, прежде чем огласил: — Это Дон семьи «Fermezza», что во Флоренции. Просит о встрече между одним из своих людей и моим консильери*.       Услышав своё звание, Паннакотта настороженно нахмурил брови. — Когда встреча, Буччеллати? — Через два дня. — И где она состоится? — спросил Фуго. — Во Флоренции, — Бруно отложил бумагу на стол и откинулся на спинку стула. — Это меня и волнует. Он просит о встрече на его территории.       Между командой наступило тяжёлое молчание, во время которого все, казалось бы, ожидали решающего слова Дона, но на деле уставились на Фуго, который перебирал в пальцах клубничный галстук, понемногу прогибаясь под всеобщим взглядом. Через минуту он всё же беспокойно проговорил: — Хорошо, я еду, — он обернулся к Гирге. — Наранча едет со мной, чтобы я всегда знал, что нас никто не поджидает.