Скольжение по Карьерной Лестнице

Неаполь, Резиденция Passione.       Табачный дым резвился над головой, просвечиваясь на свету уличных огней. Сигаретные кольца крутились и танцевали, поднимаясь всё выше к небу, плыли шёлком в потоках воздуха и исчезали в вечерней тьме.       Аббаккио лениво приближал сигарету к губам, быстро затягивался и тут же отводил руку за спину, пряча её. Ему не от кого было прятаться — он взрослый, состоятельный мужчина, но внутреннее чувство собственной недостаточности и отверженности всё же заставляла его скрываться от лишних глаз. Вряд ли его кто-то за это мог осудить.       Согнув ногу в колене и оперевшись о витую бетонную колону, вытесанную незамысловатыми узорами ионического стиля и поставленную сюда ещё при Дьяволо, он начал постукивать пальцами по известняку, сам не замечая, как пепел с его руки осыпается на камень. Отбивая ординарный ритм, он краем глаза заметил подъезжающий к дому чёрный, начищенный до блеска BMV. Машина была ему знакома, ведь на ней разъезжал сам Бруно. Босс уважал собранность и организованность, никогда не опаздывал на встречи и раздражался, когда опаздывали его партнёры. Дисциплина и скорость — его кредо, которое совершенно не подходило самому Аббаккио.       Автомобиль остановился у входных ворот — из открывшейся двери вышла немного сгорбленная фигура, в которой Леоне смог разглядеть Буччеллати. Одетый в широкие чёрные брюки и бежевую водолазку, он вымотанными шагами двигался к дому, на ходу снимая тонкий шарф с шеи. Вечера и ночи в Неаполе были на удивление прохладными.       Аббаккио быстро потушил сигарету о колонну и смял окурок в руке, сжав зубы от ожидаемой, и тем не менее действенной боли. Когда Дон проходил мимо него, он поднял руку в безмолвном приветствии, но, не получив ответа, всё же произнёс: — Буччеллати.       Перекинув сложенный в несколько раз шарф через плечо, Бруно кивнул, не оборачиваясь к мужчине. — Здравствуй, Аббаккио.       Благодаря своей недолгой службе в полиции, Леоне был довольно проницательным, но большая догадливость была и не нужна для того, чтобы почувствовать расположение духа Дона. Он не был зол или расстроен — как всегда снисходителен к подчинённым. Но что ужаснее — он был безразличен. Леденящее спокойствие исходило от мужчины, словно шлейф от духов, который Аббаккио уже успел запомнить. Хотя для него, Буччеллати всегда пах морской солью.       Презрение или обиду услышать было бы намного приятнее, но сейчас он видел лишь угнетающее равнодушие. Это куда страшнее. Бруно определённо умел манипулировать людьми. — Буччеллати, я хотел… — Леоне повернул голову вслед идущему Боссу, но тот прервал его, утомлённо щипнув себя за переносицу и не удостоив напарника даже взглядом. Тому оставалось смотреть на опущенные плечи и спадающие к земле брюки. — Не сейчас, Аббаккио, я ужасно устал.       Голос был ровным, измученным и пустым. Он не желал продолжать этот разговор. Однако, когда Бруно оказался в дверном проёме дома, он положил ладонь на деревянную поверхность и чуть наклонил голову в бок, чтобы искоса взглянуть на друга. — И… — он на секунду замолчал, подбирая слова, но тут же прикусил губу. Ещё через секунду он продолжил: — Завтра прилетают Фуго с Наранчей. Встреть их в аэропорту.       Оттолкнувшись от открытой двери, он добавил кроткое, до боли вежливое: «пожалуйста».       От холодности слов внутренности Леоне опали навзничь, с треском разбившись. Он злобно сжал губы с сигаретой внутри, закрыв лицо тыльной стороной ладони. Хлопнув другой рукой о колонну, он злобно зашипел от неожиданной и необычной боли. Оглянувшись на колонну, он заметил растущий возле неё розовый куст. На коже мгновенно проявилась капля крови.       Вновь зашипев, он резким движением вырвал один из цветков и вдохнул его терпкий аромат. Светло-розовые лепестки тут же оторвались и спланировали на лёгком ветру вниз.       В разум мужчины ворвались мысли о том, что Бруно был похож на этот цветок. Такой же сложный, где-то колючий. Такой же прекрасный.       Сжав соцветие в ладони, он выбросил его вглубь двора, разозлившись на собственные размышления. Он не думал, что Буччеллати способен вывести его на подобные эмоции, хотя и давно уже ощущал сильную влюблённость — зарытую слишком глубоко, чтобы её можно было достать оттуда, или уничтожить. Она просто была, и с этим ничего нельзя было поделать. — Опять возиться с этими придурками… — проворчал себе под нос Леоне, потирая уколотую ладонь и направился за ворота.

***

Воздушное пространство над Фрозиноне.       Уши уже успели привыкнуть к вечному гулу двигателей, но их всё ещё неприятно закладывало, а шум давил на нервы. От похмелья всё тело ломило, во рту было сухо, а руки охватил тремор. Фуго глупо пялился на трясущиеся пальцы и усиленно глотал, чтобы освободить ушные раковины. Неожиданно, боинг затрясло, и все внутренние органы парня поползли вверх. — Турбулентность, — констатировал Паннакотта сам себе, будто не знал этого раньше. Сбоку послышалось шаркание, а после и недовольный, хнычущий голос. — Меня сейчас стошнит…       Фуго повернул голову — ему открылась картина Наранчи, что согнулся в три погибели, прислонился головой к иллюминатору и выполнял дыхательные упражнения, которым он сам его и научил. — Я выпил столько же, сколько и ты, не умирай, — упрекнул он друга, но тут же прикрыл ладонью рот, сдерживая появляющиеся позывы.       Гирга с трудом приподнял руку, чтобы постучать по толстому стеклу уголком пальца. — Сколько нам осталось лететь? — Около полутора часов, мы ещё даже половины не пролетели.       Фуго нажал на кнопку возле кондиционера. Дождавшись прихода стюардессы, он на чистом английском попросил у неё два стакана воды. Когда улыбчивая девушка в форменной одежде протянула ему пластиковые стаканчики, он, также улыбаясь, поблагодарил её и отдал один из них соседу. Тот выхватил стакан из его руки, чуть не расплескав около половины, и жадно выпил всё один глотком, выдав удовлетворённое мычание.       Прохлада потекла по горлу, и Фуго почувствовал себя более счастливым, чем когда-либо. — Жидкое золото… — мечтательно протянул парень.       Скомкав одноразовый стакан, Гирга закинул его в карман на переднем сидении. — Чёрт, ощущение такое, будто желудок верёвками перевязали и подвесили на позвоночнике. Или на чём там ещё… — Ага, то же самое, — у блондина не было желания поправлять или ругать напарника, а потому он лишь усмехнулся про себя.       Гирга подтянул колени к себе и обнял их руками, оставив голову покоиться на плече Фуго, который в эту секунду был готов выпрыгнуть из самолёта.       За окном плыли шёлковые, пушистые облака, развёртываясь мягким ковром по небу. Паннакотта невольно засмотрелся на завораживающий пейзаж и даже не заметил, как Наранча обнял его рукой за шею. — А знаешь что, — раздалось у него по ухом, и взгляд Фуго застыл на чёрной беспорядочной макушке, — в одном ты всё-таки был прав. — И в чём же?       Гирга подтянулся чуть выше на кресле, двигая головой на чужом плече, чтобы устроиться поудобнее и прижался щекой к кости. — Пить я и в правду не умею.       «Это точно», — подумал Фуго и отвернулся в сторону прохода. — Если тебя вырвет на меня — знай: Я могу сделать и сделаю твою жизнь адом.

***

Международный аэропорт Каподикино, Неаполь.       Кроме двух больших рюкзаков, в которых ребята везли официальные костюмы и вещи первой необходимости, багажа у парней не было, а потому они сразу двинулись к выходу из здания. Пройдя паспортный контроль и с трудом убедив двоих работников аэропорта, что они оба совершеннолетние, напарники наконец прошли границу. Многочисленные голоса вокруг раздражали Фуго, особенно после того, как несколько определённо накуренных туристов начали драку и чуть не сбили его с ног. Единственным, что удержало парня от бешенства в их сторону, была болящая голова Паннакотты.       Держа себя рукой за лоб, Наранча прищурился, глядя куда-то вглубь толпы. Не отрывая взгляда от неизвестного Фуго объекта, брюнет потянул друга за рукав: — Эй, а это не Аббаккио случаем?       Паннакотта напряг зрение, пытаясь понять, куда именно ему смотреть. Только, когда Гирга встал позади его плеча и указал пальцем, он смог заметить длинную, светловолосую фигуру, с довольно узнаваемым пятном на голове. — Да, вроде он. Может, встретить нас решил, не знаю, — он поправил лямки рюкзака на своих плечах и помахал человеку рукой. Тот сразу заметил движение и зашагал к ним, давая понять, что он и правда является Леоне. Итальянец был абсолютно точно не рад собственному нахождению здесь, и Фуго успел сделал вывод, что его кто-то заставил тащиться за ними.       Паннакотта уже хотел было начать приближаться в ответ, как вдруг кто-то грубо схватил его за предплечье. В голове смешалось раздражение и толика страха, а кроме того — недоверие и опаска. Обернувшись и с подозрением взглянув на потревожившего его незнакомца, он увидел перед собой мужчину лет сорока в форме таможенника и с сединой на висках. Он никак не отличался от остальных сотрудников учреждения, но чувство приближающейся опасности заставило Фуго насторожиться. — Чем могу помочь? — парень тут же почувствовал, как к его боку прильнул Наранча, хватая за руку. — Господа Паннакотта Фуго и Наранча Гирга, верно? — вежливо спросил мужчина низким голосом, отпустив чужую руку. — Да, вы правы.       Сзади послышалось сердитое ворчание и выделяющиеся на общем фоне шаги. Леоне дёрнул его за плечо. — Чего вы тут возитесь? — итальянец поравнялся с парнями, складывая руки на груди.       Таможенник разгладил складки на голубой рубашке и поднял подбородок. Его серые глаза какую-то долю секунды выражали растерянность, но тут же загорелись прежней уверенностью, когда он окатил Аббаккио смиряющим взглядом. — Прошу прощения, но я вынужден сопроводить вас к начальству.       Паннакотта не мог припомнить ни единого случая их с Наранчей правонарушения. Как бы он не напивался и в каком состоянии не был — он всегда помнил всё, вплоть до самых незначительных событий. — На каком основании? — Фуго нахмурил брови, распрямляя спину, и сделал серьёзное лицо.       Незнакомец на мгновенье вновь растерялся, уронив подбородок, но собравшись, отвёл расплывчатый взгляд в сторону. Это было чертовски подозрительно.       Леоне рядом разочарованно выдохнул, закатывая глаза: — Что вы уже успели тут натворить, а?       Паннакотта пожал плечами, всё также прогрызая работника глазами и стараясь сделать свой взгляд максимально строгим. — Прошу, давайте не будем устраивать скандалов, сеньор, — таможенник закрыл веки и наклонил голову. — Я не собираюсь ничего устраивать. Просто скажите мне, по какой причине нас хотят видеть.       Открыв глаза, мужчина несколько секунд смотрел на Фуго укорительным взглядом, после чего ровным тоном произнёс: — Здесь только что была драка с участием людей, находящихся в наркотическом опьянении. Мне поручили провести к администрации аэропорта всех замешанных в проишествии.       Паннакотта звонко усмехнулся. Этот человек даже не догадывался, насколько нелепо было обвинять их в употреблении наркотиков. — Слушайте, мы просто проходили мимо, когда нас толкнули те парни, только и всего, — он убедительно поднял ладонь. — Мы не имеем к этому никакого отношения.       Хотя Фуго и понимал, насколько это оправдание было притянутым за уши, но не отрицать происходящее было бы глупо. Работник, казалось бы, поверил им, но всё же отрицательно помотал головой, складывая руки за спиной. — Я вынужден настаивать, сеньор Паннакотта. Это моя работа, — мужчина деловито кивнул головой и поднял руку, указывая пальцем на одну из дверей в конце наполненного туристами зала. — Следуйте за мной, господа.       Прошептав себе под нос тихое: «Чёрт с тобой», парень лениво последовал за ним, предчувствуя долгий разговор, и потащил за собой ничего не понимающего напарника. Где-то за их спинами сердито цыкнул Леоне, а его состояние можно было описать как «мрачнее тучи», но он всё равно поплёлся за друзьями. Его образование в правоохранительных органах могло немало им пригодиться, чтобы вылезти из затруднительной ситуации.       Поймав на себе несколько удивлённых взглядов других сотрудников аэропорта, они прошли в дальний угол помещения, после чего, пересекая ещё несколько коридоров и пустующих кабинетов, подошли к толстой на вид двери. Вежливо открыв её, таможенник уступил ход остальным.        После того, как он переступил порог, у Фуго было несколько секунд, чтобы разглядеть некоторые предметы мебели в помещении, прежде чем везде выключился свет — освещала комнату теперь только луна. Сзади парней с громким стуком захлопнулась дверь.       От оглушающего звука Паннакотта сразу развернулся, встретив носом металлическую плоскость. — Что за?.. — выкрикнул он и аккуратно дотронулся пальцами до леденящей кожу двери. Звуки снаружи стали почти неслышны из-за шумоизолирующего материала.       Он пару раз дёрнул за ручку и с силой постучал по металлу, прежде чем отойти. В разум тут же заползли мысли о возможном похищении, атаке стендом или простом покушении, как на влиятельного члена мафиозной семьи. — В чём дело? — спросил Аббаккио, приблизившись к парню. — Дверь заперта. — Что значит «заперта»? — То и значит, — начал раздражаться Фуго, ещё раз ударив кулаками по двери. — Нас здесь закрыли.       Наранча вытянул из кармана телефон и включил фонарик, освещая пространство перед ними. — Закрыли? Кто? Зачем? — Понятия не имею. Но мне этот парень сразу показался странным, — Паннакотта прошёл дальше в комнату, осматривая её в полутьме.       Где-то он мог различить лишь очертания, где-то полностью увидеть подсвеченные луной кресла и непонятные предметы наподобие длинной трубы в потолок или висящих сверху тяжёлых навесов ткани. — Это могли затеять пользователи стендов. Наранча, будь начеку и не отходи от нас, — произнёс Аббаккио, проводя рукой по лакированному столу в углу комнаты. — Да знаю я, не маленький. Задолбали, сколько можно уже?       Он возмущённо хлопнул рукой по колену, и по стенам запрыгал свет от его фонаря.  — Аббаккио прав, мы можем быть в опасности, — поддержал Фуго, предупреждающе выставив руки ладони перед собой. — Просто будь рядом.       Посмотрев на друга так, будто вместо его привычного лица на нём были лики Брута, Иуды и Кассия, Наранча цокнул языком и обиженно отвернулся: — Хватит меня поучать. Я и сам это понял.       Упрямо подняв голову, он спешными шагами двинулся вперёд к следующей двери. Из-под его ног полетело эхо, развеивая тишину. Аббаккио взглянул на Фуго с немым вопросом: «Он всегда так?», — тот согласно кивнул.       Гирга с заметным усилием открыл новую дверь и растворился в поглощающей тьме настолько, что нельзя было увидеть и его силуэта.       Всё же позволять ему идти одному было бы опасно, а выход искать нужно — поэтому Паннакотта поспешил за ним, в это время оглядываясь по сторонам в поиске возможного пути отхода.       Темнота впереди сгустилась, став почти непроглядной из-за задёрнутых плотных штор. Медленными шагами, парень прошёл вперёд, стараясь привыкнуть к мраку и осторожно прощупывая возможные преграды. Ему несколько раз попадались кресла и столы, а также шуршащие картонные коробки — их блондин откинул в сторону, чтобы освободить дорогу.       В дальнем углу послышался неразборчивый шёпот, заставив Фуго мгновенно напрячься и сжать кулаки. Собравшись с духом, он громко спросил: — Наранча, ты с кем это? — он не был уверен, что это Гирга, но в данной ситуации следовало быть осторожным и осмотрительным.       Ответа, вполне ожидаемо, не последовало, а непонятный шёпот прекратился. Наступило затишье, прерываемое лишь тихими шагами приближающегося сзади Аббаккио. Приложив палец к губам в бесшумной просьбе, Паннакотта нерешительно подошёл к ближайшей стене и раскрыл занавес — в помещение был впущен лунный свет, как и свет от многочисленных автомобилей и ярких вывесок.       Полученный вид заставил его тяжело сглотнуть и встать в боевую позу, выставив кулаки перед собой.       В конце комнаты стояла молодая девушка — ей можно было дать максимум тридцать лет. На плечи опадали горящие осенними листьями локоны, что закручивались ближе к концам. Её бледная кожа отражала слоновой костью, а глаза светили изумрудным огнём настолько, насколько вообще позволяло скудное освещение. Фуго еле сдержался, чтобы не назвать её, «Джолин», в пору вспомнив, что сейчас не время для размышления о ретро-песнях. Дьявольская улыбка, пронзившая миловидное лицо, заставило Фуго сжать зубы, а по его коже прокатил озноб. Простое, но изысканное платье до колен облегало ровно там где нужно, но Паннакотта принудил себя прогнать любые похабные мысли, направив взгляд на стоящего на коленях Наранчу.       Рука незнакомки крепко держала его горло, твёрдо сжимая пальцами тонкую кожу. Гирга начал издавать сдавленные звуки, но почему-то ничуть не сопротивлялся нападению.       От образа задыхающегося парня голову Фуго затуманило и через секунду заполонило яростью — он постарался взять себя в руки, ведь гневом делу не поможешь. Так ему всегда говорил Бруно. Хотя сердце блондина всё равно болезненно щемило беспокойством и волнением за друга. Пускай Гирга и мог постоять за себя — в этом Фуго даже не сомневался — но в данный момент он не предпринимал ни единой попытки вырваться из прочной девичьей хватки, а Паннакотта не хотел даже представлять напарника мёртвым. Он достаточно насмотрелся на его смерть в собственных кошмарах.       Он кинулся вперёд, сметая мешающиеся коробки с пути и быстро преодолевая довольно большое пространство комнаты. — Отпусти его сейчас же!       Он не стал проявлять свой стенд, ведь сейчас тот был бессилен. Нужно было попытаться помочь Наранче своими силами.       Заметив, что парень начал приближаться, девушка, на удивление, послушалась и отпустила Гиргу, сделав несколько шагов назад, к стене. Фуго был готов поклясться, что ухмылка на её лице стала ещё шире.       Наранча автоматически отлетел на полметра, хватаясь за глотку и делая судорожные вздохи. Наполненные кровью глаза уставились в потолок, когда он начал нервно кашлять, и Фуго пришлось взять его под руки, чтобы оттащить обратно, подальше от врага. — Всё нормально, она ничего тебе не сделала? — парень приподнял подбородок друга, осматривая его шею на наличие более серьёзных травм. Кроме нескольких следов от пальцев и полумесячных впадин от ногтей, там ничего не оказалось. — У неё есть стенд?       Это был чисто риторический вопрос, не требовавший ответа: все уже поняли, что стенд точно был. Иначе, девушка попросту не смогла бы столько времени удерживать парня, не получив с десяток полых отверстий из маленького пулемёта.       Ещё раз прочистив горло, Гирга отрицательно помотал головой, вызвав недоумение напарников. Схватившись за протянутую Фуго руку и встав на ноги, он сделал пару глубоких вздохов, после чего подошёл ближе к другу. Паннакотта вопросительно взглянул на него, когда тот уткнулся носом ему в ключицу.       Это было явно не нормально.       Наранча завёл руку за спину и начал искать что-то спрятанное за поясом. Наконец, вытянув неизвестный предмет, он поднял ладонь на уровень их лиц. По комнате прокатился характерный щелчок, и сверкнуло лезвие.       Фуго успел лишь удивлённо хмыкнуть, прежде чем Гирга замахнулся остро-заточенным ножом ему в спину, схватив другой рукой за плечо. — Убью!       Пронзительный крик разрезал тишину, проникая в пульсирующую голову Паннакотты. Не ожидая подобного развития событий, он застыл на месте, ошарашенно глядя на парня.       Прямо перед его носом из воздуха возникла гладкая фиолетовая рука с выплавленным на ладони кругом кинематографической плёнки — она схватила Наранчу за запястье, остановив удар. — Не стой столбом! — крикнул Аббаккио, с трудом удерживая вырывающегося и рычащего Гиргу.       Отшатнувшись от шипящего слюной друга, Фуго упёрся руками в стену, смотря на молчаливое противостояние между напарниками. В голове пролетели миллионы вопросов и замешательство вперемешку с шоком. — Какого?.. — прошептал он, то и дело озадаченно распрямляя пальцы. — Наранча, это же я… В ответ на это, брюнет начал лишь яростнее вырывать руку из хватки, злобно приоткрыв рот.       Наранча только что напал на него? С какой кстати? Для этого есть две причины: либо это влияние вражеского стенда, либо это вовсе и не Наранча. Он уже сталкивался с мимикрией, включая самого Moody Blues, который сейчас на последних силах держал Наранчу за руку, не желая наносить ему вред. В конце концов, ему пришлось оттолкнуть парня и отступить к Фуго, по инерции отлетев в стену.       Паннакотта бросил взор в конец комнаты на женщину, что чуть ли не хохотала, хватаясь за грудь. — Какого хрена?! — проревел Леоне, вставая в боевую стойку позади своего стенда. — Почему он напал на тебя? — Скорее всего, это её способность, — он кивнул в сторону девушки, заходящуюся смехом. — но я не знаю, в чём она заключается. Ты видел что-нибудь?       Аббаккио негативно качнул головой, и под потолком послышалось знакомое жужжание. Фуго нахмурил брови, и его тут же осенило, но также накрыло волной страха, когда тот осознал опасность. — Это Aerosmith, берегись! — воскликнул он, и возле его уха раздались оглушающие выстрелы.       Moody Blues моментально замахал руками, отбивая пули внешней стороной предплечий. Аббаккио зарычал от боли, жмуря глаза: — Защищайся, чёрт тебя побери!       Фуго быстро пробежался взглядом вокруг себя. Увидев то, что искал, он потянул Леоне за рукав его плаща за собой, и они оба упали на пол, прижавшись спинами к металлическому столу. На стене, где секунду назад держал оборону развеянный стенд Леоне, стремительно начали появляться впадины от гильз. — Надо что-то придумать! И срочно, пока Aerosmith нас не прикончил, — произнёс Фуго, вытирая пот со лба. — И без тебя знаю. Что предлагаешь?       Возле их голов, в металлическую поверхность начали врезаться новые пули, практически пробивая пластины, что отдавало импульсами в черепе. Фуго плотно зажал уши, чтобы не оглохнуть от грады ударов в стол, спасая свои барабанные перепонки. — Пока ничего, — с явным сожалением констатировал он. — Я не могу использовать Purple Haze против Наранчи.  — Значит, нам нужно вырубить эту девушку, — выкрикнул Аббаккио, стараясь быть услышанным сквозь разрывающие воздух залпы.       Как только парень согласно кивнул, очередь прекратилась и любые звуки, кроме стука каблуков по полу, затихли. Девушка нарочито медленно приближалась ближе к ним. Они не видели её лица, но были уверены, что та мерзко ухмыляется.       Она до ужаса мягко и ласково заговорила: — Меня зовут София, приятно познакомиться, — звук тепло лился по ушам, отчего Фуго стало ещё более противно, ведь действия девушки никак не вязались с её сладким голосом. — Я бы спросила ваши имена, но мне это ни к чему.       Парни слушали не перебивая, при этом громко дыша от смятения. Женщина продолжала говорить, нахаживая круги по комнате. — Я подчинила вашего друга себе с помощью своего стенда, Confessor. — Паннакотта закатил глаза от клишированности происходящего. — Мне хватит одного прикосновения, и чужая воля станет моей собственной.       В перерывах между её речью можно было услышать краткие вздохи Наранчи — он определённо устал от атаки и сейчас просто стоял возле девушки. — Я стараюсь не показывать Confessor, но это и не нужно, честно говоря. Ужасающая способность, не правда ли? — она остановилась на месте. — Особенно, если подчинить себе кого-то важного или могущественного. Тогда, я и в правду становлюсь непобедимой.       Прервав свой монолог, она подошла чуть ближе к столу. — Я намеревалась подчинить себе кого-то из вас, ребята, но первым мне попался этот мальчишка. Пришлось работать с тем, что есть, — она вдруг с силой ударила кулаком по стене, отчего и так полуосыпавшаяся от выстрелов штукатурка окончательно обвалилась на пол. — Быть может, уже вылезете из-за стола? Разговаривать нужно глаза в глаза, где ваша вежливость?       Прижав язык к нёбу, Фуго повернулся лицом к Аббаккио: до этого тот пытался выравнять дыхание и потирал порезанные руки. Он неуверенно пожал плечами, но возле него тут же материализовался его стенд. Поняв намёк, Фуго медленно, опираясь на ладони, выпрямил спину и встал в полный рост. Окинув презрительным взглядом чуть не убивших их людей, он махнул рукой в ожидающем жесте.       София подошла к Наранче вплотную и провела пальцами с длинными ногтями по его подбородку, поворачивая лицо к себе. Тот безоговорочно подчинился, глядя девушке в глаза — у Фуго в груди забурлил жуткий гнев. Сжав губы, девушка обернулась к парням: — Знаете, что самое забавное в моей способности? — она облокотилась о плечо Гирги. — Вы не можете ничего сделать, ведь тогда вам придётся навредить вашему другу.       Блондин яростно оскалился — на это София ещё раз усмехнулась, прошептав себе под нос что-то вроде: «интересно», после чего отняла руку от брюнета.       Терпение Леоне кончилось ещё раньше, чем у Фуго, за что Паннакотта безмерно корил себя. Аббаккио дёрнул его за руку и закричал прямо в ухо: — Используй Purple Haze, ну же!       Фуго зажмурил глаза, издав тихое, печальное «тц»: — Не могу, Наранча слишком близко к ней, его тоже заденет.       Он почувствовал тяжелое давление вины за то, что он никак не может помочь другу. Ему было невыносимо наблюдать за тем, как тот становится безвольной марионеткой в руках врага. Сам Фуго бессилен против этого. Чувство собственной бесполезности захлестнуло его, прошибая током кончики пальцев и ему хотелось кричать.       Так было каждый чёртов раз — он был не в силах защитить парня, угрожая лишь нанести вред, уничтожить и разорвать на части. Это происходило не только в сражениях со стендами, но и в повседневной жизни, когда Паннакотта в очередной раз срывался на Гирге, нанося ему всё новые и новые раны, а тот всегда его прощал, даже если не должен был. Успокаивающе кивал головой, махал рукой и смеялся. Наиболее пугающим был тот факт, что это всегда был не нервный смех.       Паннакотта ненавидел себя за это. Почему этот парень всегда прощает его? Почему не замечает, что тот постепенно его разрушает, будучи не в силах совладать с собой?       Сейчас нужно было думать не о том: от его действий зависела чужая жизнь.       Руки рвались в бой, но он понимал, что это скорее всего приведёт к гибели напарника, поэтому стоит действовать обдуманно.       Он грозно посмотрел на девушку, чувствуя в жилах прилив адреналина — та немного смутилась, но тут же нахмурилась и похлопала Наранчу по плечу, наклонившись ближе к его уху, хотя её слова всё равно были прекрасны слышны с их расстояния: — Избавься от них.       Голос не дрожал. Она наверняка говорила это и раньше, раз смогла привыкнуть к подобным приказам. Сам Фуго каждый раз ломал себя заново, чтобы убить человека, пускай и самого ужасного мерзавца. Одной из причин этого было собственное осознание неотъемлимой ярости.       Через секунду после распоряжения глаза Наранчи загорелись жаждой крови — это происходило каждый раз, когда его кто-то выбешивал или заставлял нервничать.       Леоне сзади тихо выругался и потащил напарника за собой, когда над их головами раздалось очередное гудение: самолёт разрезал пространство, пролетая под потолком. Парни прыгнули обратно за стол, но мебель вдруг опрокинулась прямо на них, защищая от грядущих выстрелов. — Неа, не спрячетесь, — пропела девушка, глядя на копошащихся мафиози.       Смотря на друзей сверху вниз, Гирга совершенно безумно улыбнулся, оголяя белые зубы, и двинулся на них. Парящий рядом Moody Blues оттолкнул парня, слабо ударив его в грудь, заставляя того отстраниться и освободить им путь. — Защищайся, я сказал! — злостно крикнул Леоне, ставя напарника на ноги.       Сомнительно глядя на приближающегося Наранчу и шумящего сверху Aerosmith, Фуго, принудив себя, мысленно призвал стенд. По комнате расползся лиловый пар, ядом прожигая открытые участки кожи.       Возле него проявилась сгорбленная фигура. Зашипев, Purple Haze издал тоскливый вой, буквально упрашивающий убить его. На пол упали капли слюны, и София дёрнула носом от этого зрелища. По её лицу было видно, что она побаивалась Purple Haze, даже не зная его способностей.       Как давно он не видел собственный стенд?       Сверху послышался шум разведённых полов самолёта. — Берегись! — закричал Фуго, и Аббаккио спешно отпрыгнул от летящей в него мини-гранаты. — Чтоб тебя… — прошипел парень, отряхивая пыльные колени.       Раздался небольшой взрыв, за которым последовали новые выстрелы. Purple Haze схватил деревянную доску возле стены и закрылся ею от очереди, но её довольно быстро изрешетил Aerosmith, из-за чего стенду пришлось её отбросить. — Нужно что-то делать, он точно нас убьёт! — прокричал Фуго, изворачиваясь от пуль. — Вариант с «вырубить» отменяется! — дополнил Аббаккио — Паннакотте пришлось нехотя согласиться с тем, что девушку необходимо убить, как бы он не желал обратного.       Мельком взглянув на союзника, он заметил, что тот уставился на другой угол комнаты, пока его стенд старательно отбивался. Метнув взгляд в нужную сторону, он увидел почти не выделяющуюся на фоне стены дверь. Обернувшись на Леоне, он многозначительно кивнул, и тот сверкнул глазами в ответ. — Быстро! — надрываясь, произнёс Фуго.       Purple Haze взял в руки один из столов и метнул в Наранчу, будучи полностью уверенным, что тот отскочит. Так и произошло, но секунды замешательства Гирги хватило для того, чтобы гангстеры скрылись за дверью.

***

      София услышала звук защёлки дверного замка. Она не смогла сдержать смеха — тот потряс помещение в считанные секунды. Эти придурки всерьёз пытаются спрятаться от неё? Ну, им же хуже. Они не могут прятаться вечно. Рано или поздно им придётся выйти оттуда, ведь коридор этих комнат ведёт в никуда — они так или иначе окажутся в её руках. Ни одна жертва не сбегала от неё. Она окутывала её, словно анаконда, сворачивалась вокруг несчастной жертвы, душила крепким кольцом и окончательно сламывала. Кем бы ни был этот человек, ему не скрыться от хищника: она стирала в порошок хрупкую нить личности и сознания, что связывала мозг и сердце. Подчиняла себе — человек оказывался полностью в её власти. Такова была сила Confessor. — Похоже, радиус стенда этого блондинчика небольшой, не так ли? — спросила девушка, положив ладонь на щёку Наранчи. Тот положительно кивнул. — Отлично, буду поближе к тебе.       Насколько нелогичными или противоречащими не были приказы, жертва выполняла их беспрекословно, стоит лишь попросить. Софии нравилось называть атаку исповедью, ведь в этом состоянии у человека мгновенно развязывался язык, — жертва выкладывала самые страшные тайны, спрятанные в дальних закромах души, даже если хотел забыть их навсегда. Никто не был в состоянии противостоять столь пугающей силе.       Она мягко погладила парня по щеке, после чего плавно опустилась на ближайшее кресло, элегантно положив одну ногу на другую, и сложила руки на коленях. Нужно оставаться леди в любой ситуации. Хотя в этом не было какой-либо нужды, ведь всякий мужчина падал к её ногам от одного касания.       Парню ничего не оставалось, кроме как без толку ходить по комнате, толкая носками туфли картонные коробки, намного больше похожие на решето. — Прекрати перед глазами маячить! — зло выкрикнула София, и он тут же застыл на месте, сцепив ладони на спине. — Скажи, ты ведь можешь выбить эту дверь, мальчик?       Наранча оглядел её и с сомнением прикусил нижнюю губу: — Могу попробовать взорвать стендом. — Было бы неплохо. Не хочу давать им слишком много времени, чтобы они успели придумать план.       Через мгновенье после оглашения просьбы Aerosmith появился перед парнем и несколько раз облетел территорию комнаты, прежде чем выпустить несколько миниатюрных бомб прямо в дверь. Та, в отличии о первой, была сделана из дерева, и быстро разнеслась в щепки, оставив огромную дыру с неровными краями. — Спасибо, дорогой, — приторно протянула София и пальцем подманила мальчика ближе к себе.       Она махнула рукой, приглашая Наранчу войти первым — тот послушно прошёл внутрь. Пригнув голову и придерживаясь руками рваных обломков, стараясь не загнать себе пару заноз, женщина последовала за ним.       В новом помещении было настораживающе тихо. Лунный свет местами освещал территорию, но, окинув всю комнату взглядом, девушка так никого и не заметила. Лишь гудки и сигналы от машин отдавали звоном в ушах.       Она уже думала пройти дальше, в следующую дверь, как вдруг, совсем рядом с ней, в углу кабинета, появилась немного размытая фигура. София испуганно отпрыгнула чуть дальше, и на секунду, попеременные автомобильные фары из окна осветили силуэт. Это была женская фигура в подозрительно похожем на её собственное платье. Девушка напряжённо прищурилась, стараясь рассмотреть человека получше, ведь он не был похож ни на одного из тех ребят или их стенды.       Новые сигнальные огни с улицы прыснули внутрь — при свете девушка смогла узнать стоявший перед ней силуэт. Сердце её пропустило удар, потом ещё один, и ещё, когда она поняла, что видит перед собой себя. Те же рыжие волосы, та же чёлка, то же тело. Даже родинка над верхней губой была в нужном месте — у неё перехватило дыхание. Девушку пронял первородный, животный страх, и она ошеломлённо вскрикнула от жуткого вида. Другая версия её держала что-то возле уха, но в свете фар можно было разглядеть, что рука была пуста. Двойник не двигался.       София вновь отшатнулась, отступив на несколько шагов назад. Испуг пробрался в желудок, окатывая ведром льда изнутри — девушка ничего не могла с собой поделать. Видеть саму себя было до обморока страшно, ведь она ни разу не сталкивалась с подобной способностью и даже не догадывалась о её существовании. В ушных раковинах забили молотки, когда это что-то заговорило её собственным голосом — она почувствовала, что близка к сердечному приступу. В груди разогнался часовой механизм. — Не смей подходить ко мне, слышишь? — злобно произнесла фигура словно в трубку телефона. Девушка тревожно ахнула. — Какого чёрта?.. — прошептала она себе под нос, на ощупь опираясь о стену.       Только услышав приказ, Наранча покорно отошёл назад, дальше от неё, и это было переломным моментом во всём происходящем в комнате. Ощутив мурашки на руках, София тонким голосом пискнула короткое: «Что?», как вдруг двойник снова заговорил, и ситуация в её голове начала проясняться: — Это моё задание, идиот! Чтобы я тебя и близко не видела, — свирепо рявкнула фигура.       Перед глазами всплыло воспоминание, произошедшее за несколько минут до начала нападения, когда она со всё злобой кричала своему напарнику в телефон, прежде чем начать операцию. Кусочки пазла сложились в единую картину — девушка начала осознавать, что её только что провели. Полностью испуг так и не испарился. Как минимум, теперь она понимала, что природа этого явления отнюдь не мистическая.       От стен эхом отскочил звук отката киноплёнки, и женщина смогла заметить на лбу двойника, прямо под чёлкой, отсчитывающий назад таймер. Цифры на нём стремительно менялись, пока не остановились на нулях. Глаза стенда сменились прошитыми дырами кругами, а нос и рот исчезли вовсе — когда колени Софии затряслись.       Стенд начал незамедлительно трансформироваться, переходя из одной формы в другую. Светлая кожа сменилась фиолетовой гладкой поверхностью, натянутой в области шеи — девушка смогла узнать уже знакомое ей существо, стоящее перед ней в странной позе, приложив ладонь к безносому лицу.       Сзади неё послышалось шуршание ткани, и из плотно задёрнутого навеса, спадающего с потолка, раздались громкие шаги. Обернувшись за спину, девушка столкнулась с длинным, прозрачным клювом прямо перед своим лицом. Стенд яростно рычал, тяжело дыша и дрожа всем телом. Золотые глаза уставились на неё, отчего ей показалось, что её пришпилило к земле, словно насекомое. Ещё больший испуг пробрал кости и размягчил реакцию. Стенд перед ней издавал дикую, чудовищную ауру — она распространялась едким дымом по полу. — Ах вы… — гневно прошипела София.       Повернувшись к Наранче, она уже раскрыла губы, чтобы позвать его, но стенд ледяной ладонью зажал ей рот — девушка почувствовала горький привкус на языке, будто проглотила лак для волос. Клетчатое существо бешено прошипело, наклоняясь ближе к ней и загораживая от своего хозяина.       Наранча практически безразлично наблюдал за действиями, не приближаясь ни на шаг и не предпринимая никаких попыток спасти девушку. Приказа не было.       У стены прозвучал озорной смех человека, уже признавшего свою победу. — Можно я скажу это, Аббаккио? — спросил один из парней ликующим голосом. — Ну, Буччеллати здесь точно нет.       Прежде чем на лунном свету блеснула золотая капсула и с размаха от плеча врезалась в стену, открывая путь ядовитому газу, мгновенно пробравшемуся в каждую клетку её тела, прожигая и разъедая на атомы, пожирая её плоть до костей, София успела услышать самоуверенный, наглый голос: — Arrivederci.

***

      Гирга внезапно зажмурился и обессиленно свалился на пол. Распахнув веки, он огляделся по сторонам ошеломлённым, беспомощным взглядом, хватаясь глазами ухмылявшихся напарников. Те моментально подбежали к нему, опускаясь на колени и поддержали его под спину: — Наранча, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Фуго, прикладывая тыльную сторону ладони к его лбу, будто это что-то даст.       Растерянно кивнув головой, парень с чужой помощью, встал на ноги, качаясь из стороны в сторону. — Что ты помнишь? — поинтересовался Аббаккио, придерживая друга за плечо. — Я… помню всё, вообще то, — он поднял виноватые глаза на парней. — Я знал, что делаю, но не понимал — зачем и как это остановить. Чёрт, я похоже, чуть вас не прибил.       Повинно улыбнувшись, Наранча потёр ладонью затылок и наклонил голову. — Ты делал это не по своей воле, не переживай.       Паннакотта метался от сердца к разуму, пытаясь не начать извиняться за своё бездействие уже в эту секунду, но подобные слова были бы неуместными. По крайней мере, прямо сейчас.       Леоне похлопал Гиргу по спине, приподняв уголок губ в спокойной, безмятежной улыбкой. В эту секунду за окном раздался звонкий вой сирен. За дверьми послышались многочисленные голоса — через мгновенье комната оказалась заполнена людьми в полицейской форме, с фонарями и оружием в руках. Требования прижаться лицом к стене заглушили ошарашенные оханья при взгляде на разложившийся труп возле стены.