Скольжение по Карьерной Лестнице

      Неаполь, Резиденция «Passione»       Солнце стояло в зените, отбрасывая тень на белоснежную беседку, вокруг которой обвивались ярко-фиолетовые, полупрозрачные цветки бугенвиллеи, разрастаясь по каменным столбам и плотно окутывая узорчатую крышу. Рядом с беседкой журчала вода, вырываясь из фонтана и опадая на разгорячённую кожу, стекая в небольшие капли и смешиваясь с потом. — Вообще, оружие бывает короткоствольное, среднествольное и длинноствольное. Но для винтовок и ружей ты слишком мал, поэтому обойдёшься пистолетом или револьвером, какой выберешь?       Миста махнул рукой на плотно сложенное на светлом полотенце оружие. Каждое было совсем новым, купленным максимум — неделю назад и ни разу не использованным. Рядом со стволами лежали пачки с патронами.       Данте неуверенно пожал плечами. — Хочу такое, как у тебя. — он указал пальцем на находящийся за поясом фиолетовый револьвер, постоянное орудие Гвидо. Тот согласно кивнул. — Ну, револьвер так револьвер. Гляди, — Он взял со стола серебристый, блестящий на солнце Colt Cobra и покрутил его на пальце спусковой скобой, тут же вспомнив о технике безопасности и детской впечатлительности. — Так, не повторяй за мной. — Он взял его в правильном положении и постучал по барабану. — К нему подходят патроны вида 38 Special, но ты этого скорее всего не запомнишь, так что просто смотри.       Парень взялся ладонью за ствол и откинул барабан, другой рукой высыпая на стол патроны. Привыкший, что его собственный револьвер всегда заряжают Sex Pistols, его руки работали с задержкой, но он всё же собрался. По очереди опустив каждую из пуль в магазин, он громко хлопнул им о корпус.       Ученик заворожённо наблюдал за действием с блестящими глазами и приоткрытым ртом. — Так револьвер заряжается. Ну-ка, попробуй.       Мальчик послушно повторил за наставником, взяв со стола такой же, маленьким пальцами засунув все патроны, то и дело промахиваясь и неловко стуча по материалу с высунутым языком. Следуя юношескому любопытству, он поднял оружие и направил его на Гвидо, еле удерживая за рукоятку. Тот моментально отодвинул его, мягко отведя рукой ствол в другую сторону и неуклюже рассмеялся. — Э, нет. На меня не надо. И держишь ты его неправильно. — Миста взял свой револьвер и поднял на стоящую вдалеке мишень. — Держать можно двумя руками, а можно и одной. Но если собираешься держать двумя, не клади пальцы вот сюда, или останешься без них.       Стрелок указал на опасную точку, из которой вылетали пороховые газы, угрожая лишить парнишку фаланг. Взяв оружие за рукоять и поддерживая одну ладонь другой, он поднял его на уровень глаз. — Это называется фронтальная стойка. Она подходит, если нужно быстро стрелять. Ставишь ноги на ширине плеч, руки вперёд и стреляешь. Давай, повтори, — Данте попытался встать в позу, но локти его были согнуты. Миста постучал по ним, вытягивая вперёд. — Неа, распрями. Это компенсирует отдачу.       Когда мальчик встал в нужную позу, Гвидо похвально потрепал его по волосам, уже не страшась недавно выведенных вшей. Данте скривил губы в чуть заметной улыбке, и хотя он постоянно говорил, что ему не нравиться, когда с ним обращаются как с ребёнком, от каждой похвалы он едва ли не начинал урчать. — Отлично, молодец. Минус этой стойки в том, что твой корпус открыт. Кроме того, в ней трудно удержать пистолет, нужно тренироваться. Теперь следующая.       Парень выставил одну ногу вперёд и согнул левую руку в локте, опустив его вниз. — Я постоянно забываю название этой стойки, так что не бери в голову. Тут самое главное в компенсации отдачи. Ты ведь правша? — Данте согласно кивнул, выстраиваясь в новую позу с неизменно высунутым кончиком языка. — Значит при выстреле ты должен тянуть револьвер правой рукой от себя, а левой — к себе. Запомнил?       Данте ещё раз кивнул и пару раз сделал движение рукой, издав тихое, «пиу», отчего Миста задорно усмехнулся. Паренёк чем-то напоминал ему себя в детстве. Не то чтобы он интересовался оружием и стрельбой, будучи юношей, но был таким же любопытным и смышлёным.       Он взял револьвер в правую руку и, выпрямив её в локте, немного наклонил в левую сторону. Другую руку он прижал к груди, сжав в кулак. — Это для стрельбы одной рукой. Попробуй.       Когда мальчик умело повторил стойку, губы Гвидо расплылись в широкой улыбке. Он похлопал Данте по спине, и опустившись перед ним на колени, надел на него наушники, лежащие рядом с оружием. Тот обиженно надул губы и попытался снять их с головы, но Миста хлопнул его по руке. — Ты оглохнуть хочешь? — спросил он, наклонив голову и серьёзно заглянув парню в глаза. Тот обескураженно помотал головой и крепче прижал наушники к ушам, не привыкший к собранности наставника.       Стрелок зашёл за стол и пальцем поманил парня к себе, подзывая встать рядом с ним. В десятке метров стояла потрёпанная и продырявленная мишень, фигурой смутно напоминающая человека.       Нагнувшись ниже, Миста положил свои руки на чужие, выставляя их в правильной позе, в эту секунду заметив, что мальчик перестал дышать, из последних сил сопя носом. — Зачем ты это делаешь? — Что? — Задерживаешь дыхание. Ты ведь не снайпер — дыши как дышал. — Он сжал плечи Данте пальцами и опустил назад. — И не напрягай их так, это сковывает движения.       Мальчик покорно выпустил воздух и пару раз шмыгнул забитым носом. Надев наушники на себя, Гвидо выпрямился во весь рост и направил ствол на мишень, подавая пример. — Значит так, когда нацеливаешься — двигаешь только руками, голова остаётся неподвижной. И локти не опускай. — Он щёлкнул курком, подождав, пока парень сделает то же. — Пожалуйста, не прострели себе что-нибудь. Не хочу просить Джорно лечить тебя. — А вот это ты зря.       Сзади раздался спокойный, гладкий голос и приглушённые травой шаги. Обернувшись, он увидел приближающегося к ним Джованну, со сплетёнными на груди руками и явно недовольным лицом. Губы его были сжаты в угловатой ухмылке, не сулящей ничего хорошего, а брови сведены к переносице, отчего Гвидо стало не по себе. Стараясь поскорее закончить обучение, он повернулся обратно к Данте и поправил револьвер в его руках, чуть наклонив его в сторону. — Прицеливаешься и… стреляй!       Стиснув язык между губами, мальчик боязливо нажал на спусковой крючок, попутно стараясь сдержать тряску в пальцах. Курок стукнулся о корпус и с громким хлопком выпустил патрон, отчего револьвер в руках Данте задрожал, и он испуганно разжал пальцы. Оружие звонко ударилось о деревянный пол, а сам парнишка отскочил назад, упав на скамью.       Миста вгляделся вдаль и с удивлением заметил, что пуля осталась в нескольких сантиметрах от центра мишени, из которой развевались светлые клубки порохового дыма. Он подошёл к Данте и вновь погладил по голове, заодно снимая с ошеломлённого парня наушники. — Что ж, для первого раза — неплохо. Но больше так не делай. — Миста поднял револьвер с деревянного дна беседки и положил его обратно на стол.       Джорно с максимально строгим видом взошёл по ступенькам, присоединяясь к ребятам на стрельбище, и Гвидо растерянно почесал затылок через шапку, оглядываясь на замершего Данте. Тот с таким же страхом в глазах, как и у него, сложил руки на коленях и пытался не испариться под зрительным напором Сотто Капо.       Оперевшись ладонью о бедро и состроив предельно невинный и отчуждённый вид, стрелок тихо посмеялся, прежде чем спросить: — Здравствуй, Джорно. Не подскажешь, который час?       Ещё несколько секунд прожигая друга взглядом, Джованна всё же отодвинул манжет своего костюма, подставляя свету лаконичный циферблат без чисел. — Два часа дня.       Миста тут же хлопнул себя по лбу и поднял Данте со скамейки за запястья, похлопывая по спине в дорогу. — О, так сейчас обед. Беги, давай, на кухню.       Ребёнок озорно улыбнулся и в припрыжку понёсся в сторону дома, несколько раз поскользнувшись на мокрой от воды траве и, наверняка, набив себе пару новых синяков, оставив практически растворившегося в дневном воздухе Гвидо и ухмыляющегося Джорно наедине.

***

— Кажется, кто-то решил ослушаться Буччеллати. — Джорно хмыкнул на пистолеты, лежащие на столе.       Гвидо закатил глаза, развернувшись на каблуках и взял в руки использованный ранее револьвер Данте. — Да ладно тебе, я просто хотел научить парня постоять за себя.       Он отодвинул барабан и аккуратно прошёлся по выемкам белой тряпочкой, сложенной в несколько раз, очищая от пороха. — Для этого обязательно учить его стрелять? — Джорно подошёл ближе к Гвидо, вставая к нему плечом к плечу. Он опять это делает. — Ты мог научить его драться.       Миста отстранился от друга, чтобы вздёрнуть рукой и состроил обиженное лицо. — Эй, о чём ты говоришь? Я — стрелок. Что умею — тому и учу. Это не значит, что завтра он пойдёт убивать людей и вырезать города. — Он положил револьвер на стол и взял другой, проделывая те же движения.       Джорно грациозно провёл пальцем по шомпольной трубе уже начищенного оружия и опустился на стол. — Быть может. Но ты ведь слышал Бруно. — он снова посмотрел на Гвидо так, словно он старше него в два раза и повидал в этой жизни всё то, о чём сам Миста мог лишь размышлять по ночам. Подобный взгляд вызывал в парне смешанные чувства, по большей части — негативные. — Я не собираюсь принимать паренька в команду, Джорно. Я просто учу его стрелять, это может пригодиться ему в жизни, — он на проверку поднял револьвер, нацеливаясь на мишень. Выдохнув, он повернул голову к Джованне. — Но… Ты мог бы не рассказывать об этом Буччеллати?       Будто ожидая, что тот попросит его об этом, Джорно едко усмехнулся, опираясь рукой назад, и закинул голову вверх. — Если ты и в правду просто учишь мальчика защищаться, то — хорошо. Бруно не узнает об этом, по крайней мере — не от меня. — Он поднял с полотенца один из пистолетов и покрутил его в руках, разглядывая со всех сторон. — На самом деле, я слышал, как ты обучал его. Не думал, что ты столько об этом знаешь.       Гвидо вытянул нижнюю челюсть вперёд и сделал несколько оборотов запястьем, разминая его. — Прости, но это моя работа, — он улыбнулся, не раскрывая рта, — Неужели ты думал, что я настолько глуп, чтобы не знать своего дела? — Я никогда не считал тебя глупым, Миста. — С резкой серьёзностью произнёс блондин, перенося вес на ноги и спускаясь на пол.       Он подошёл вплотную к другу. Одна рука Джорно легла на ладонь Мисты обхватившую рукоять револьвера, вторая же опустилась на его голую талию, притягивая к себе. Место касания возгорелось пожаром, и косые мышцы живота стрелка тут же напряглись. Подбородок Джованны лёг на плечо, и парень смог почувствовать чужое дыхание на своей шее даже через ворот свитера. В голове Гвидо пронеслось несколько приятное ощущение дежавю. — Я ни разу в своей жизни не стрелял. — Тихо произнёс Джорно, сжимая чужие пальцы на оружии и вытягивая его руку в нужном направлении. — Так вышло, что не приходилось.       Вот же обаятельный чёрт. Знает ведь, как он действует на Гвидо. Тот никогда не может устоять, особенно когда этот парень так открыто дразнит его.       Это происходит не впервой, но Мисте так и не удалось привыкнуть к подобному. Неслучайные прикосновения, скрытые в словах, будто листья деревьев в густом вечернем тумане, намёки. Скорее, это превратилось в соревнование, игру «кто первый сдастся». Миста не может проиграть, не позволит себе поражения.       Чуть ниже затылка прокатилась волна мурашек от шепчущего голоса возле уха и настойчивых прикосновений длинных, холодных пальцев к его оголённой коже. Парень непроизвольно задержал дыхание, пытаясь не спугнуть этот момент. Рука на деревянной рукоятке напряглась и чёртов Джованна наверняка это почувствовал. — Я не удивлён, что такая белоручка как ты всегда сваливает всю работу на Gold Expirience, — также тихо ответил Миста, нарочно повернув голову и горячо выдыхая Джорно в висок, отчего тот на секунду дёрнулся. — Мне даже жаль его.       Уголок губ блондина потянулся вверх, и он ещё крепче сжал пальцы на чужом боку. В глотке стрелка моментально пересохло, и он еле сдержал звучный вздох. Почти. — Я могу надрать тебе задницу так, что ты с месяц не сможешь подняться с постели. — Прошипел Джорно, но угроза в его голосе исчезла также быстро, как и появилась, пока его рука случайно поползла за пояс штанов Мисты, как и в прошлый раз. — Что-то мне подсказывает, что ты только этого и ждёшь. — Его вторая рука легла на ладонь Джованны и он неожиданно произвёл выстрел, заставив друга отшатнуться от него. Эхо растеклось по воздуху и ветвям пахучих кустарников, отбивая мерный ритм.       Широко распахнув веки, Джорно простоял с секунду, смотря на Гвидо изучающим взглядом, после чего немного наигранно откашлился в кулак. На сей раз, Миста одержал победу. И Джованна это осознаёт. — И всё-таки — зачем ты сюда пришёл? — Будничным тоном спросил Миста, вздёрнув брови, в очередной раз прочищая револьвер, — уж явно не для того, чтобы я научил тебя стрельбе.       Придерживаясь за одну из колонн, на которую опиралась крыша беседки, Подручный несколько раз сжал и распрямил пальцы руки, секунду назад лежащей на талии брюнета. Грудь его неровно вздымалась, а сам он был похож на запуганного зверька, и Миста провёл в своей голове забавные параллели с Рикки-Тикки-Тави. Джорно ещё раз прочистил горло, и, хотя лицо его вмиг вспыхнуло, он не собирался подавать вида. Хищник стал жертвой. — Ты прав. Я хотел сказать, что Фуго, Наранча и Аббаккио сейчас в полиции.       Миста удивлённо уставился на напарника и подошёл ближе к нему, выбивая из парня рваный выдох. — И ты говоришь это только сейчас? Сколько они уже там? — Около двух часов, наверное. Мы узнали совсем недавно. — Джорно сделал вид, что ему очень интересно состояние его ногтей, пытаясь скрыть горящий на щеках румянец и неровное дыхание.       Миста схватил его за предплечье, и тот совершенно спокойно поднял на него глаза, в миг перестроившись. — И?.. — Ты мне нужен, чтобы вызволить их. Это просьба Буччеллатти, — итальянец выпрямил спину и ловко отнял свою руку, прижав к торсу, — собирайся, через пятнадцать минут выезжаем.       Развернувшись, он с прямой спиной зашагал в след за Данте, и, услышав приказной тон, Гвидо поднял бровь, глядя в спину уходящему другу. Тот повернул голову, чтобы добавить: — Когда закончим — ты научишь меня стрелять, договорились? Идеальный ублюдок.

***

      Над зеленеющими верхушками деревьев величественно возвышался Кастель Сант-Элмо, разносящий древнюю и жуткую атмосферу одним своим видом. Средневековый замок был окружён густым, шумящим от ветра лесом, и как раз рядом с этим лесом стоял небольшой домик, к которому направлялись парни. — То есть, эта девушка забирает память, верно? — спросил Миста, помогая другу выйти из машины, подав руку. — Это сила её стенда. — Джорно аккуратно поправил манжеты на розовом костюме, разглаживая вмятины. — Её зовут Нора Лоренцо, она аргентинка. Поэтому не входит в семью.       Гвидо раздражённо закатил глаза, скрестив руки на груди. — Опять эти долбанутые правила. Почему в мафию могут войти лишь итальянцы? — Бред о доверии и традиции, как всегда.       Джорно взял стрелка за руку и потянул ко входу в лес, отчего тот чуть не споткнулся об аномально огромную корягу и успел порвать одну из штанин, прошептав злостное «чёрт». — Её стенд закручивает воспоминания в свитки. — Пояснил Джорно, пытаясь найти лесную тропинку сквозь мох и и ветки. — Звучит не опасно.       Джованна с недоверием помотал головой. — Память нельзя вернуть, никак. Если она атаковала тебя, ты никогда этого не вспомнишь. — Парень отодвинул хрустящую ветку от своего лица. — Нам повезло, что Нора нам не враг. Помнишь одну из комнат в доме, заполненную свитками? — Помню… Ох. — Понимающе протянул Миста после долгого и многозначительного взгляда друга. — Но их там десятки тысяч, если не больше!       Сотто Капо поднял уголок губ в неодобрительной улыбке и сорвал с ветки ели побег тёмно-зелёной хвои, поднеся её к лицу и вдохнув терпкий лесной запах. — Она умело управляется со своей способностью, хотя бы по причине профессии. Лоренцо — этнограф.       Миста неловко почесал шею ногтями, в попытках вспомнить значение этого слова. — Это тот, кто народы изучает, верно? — Именно. Она совсем недавно вернулась из Сибири, — парень поучительно поднял указательный палец вверх, — изучала жизнь народа кетов. Честно говоря, я не понимаю как она пришла к сотрудничеству с мафией, но это далеко не моё дело.       Гвидо согласно кивнул подбородком, ненароком засмотревшись на жестикуляцию друга. В моменты, когда он был чем-то серьёзно увлечён, его глаза загорались жизнью ещё больше, чем вообще может пользователь стенда Gold Expirience. Ему определённо доставлял наслаждение тот факт, что он знает больше, чем остальные, пускай он этого и не показывал. Однако, высокомерный взгляд и жесты не скрывают ничего. Интеллект и эрудиция всегда были отличительной чертой Джованны, чем он нередко пользовался в угоду себе. Он не был нарциссом, нет. Это всегда происходило само собой. — Кроме того, по слухам, она довольно неприятная личность. — Произнёс Джорно, глядя на друга. — И я бы удивился, как она смогла стать этнографом, если бы не знал, какой у неё стенд.       По окончанию его реплики, они пришли к двухэтажному коттеджу, окрашенному в бежевые и коричневые тона, с каменной отделкой и плетённым навесом над небольшой верандой у входа. По навесу разрослись сочные, на вид, виноградные лозы, которые, при детальном рассмотрении, оказывались искусственной декорацией.       В распахнутых настежь окнах горел тёплый свет, а на втором этаже расположился обставленный чёрными поручнями балкон.       Они постучали дверным кольцом, но даже после этого им пришлось ждать несколько минут, прежде чем дверь наконец открылась. Перед ними предстала женщина бальзаковского возраста, в длинной юбке в пол и распущенными волосами цвета октябрьского каштана, лежащих на одном плече аккуратными локонами. Лицо её не выражало ничего, кроме сумбурного раздражения, а губы были плотно сжаты. Спустя секунду выражение смягчилось, наполнилось спокойствием и утомлённостью. — Господин Сотто Капо, — она бросила тяжёлый взгляд на Джорно, после чего оглянулась на стрелка, — Гвидо Миста, я права?       Парень кивнул, протягивая руку для приветствия, и та быстро и скомкано пожала её сухой ладонью. — Прошу, пройдите. Мне нужно кое-что взять, и мы сможем выехать, — она с напускной вежливостью пропустила их в дом и захлопнула дверь, — чай не предложу, извините. — Выплюнула она перед тем, как скрыться в глубине коридора.       Джорно показательно поднял брови, глядя на друга, говоря этим: «Вот видишь?».       Оглядевшись в гостиной, можно было понять, что у хозяйки точно был вкус, хотя большая часть мебели и была завалена стопками бумаг и мятых фотографий, чем-то напоминая рабочий кабинет Буччеллати. И тут, и там лежали раскрытые блокноты, по видимому, не заполненные и наполовину. Не смотря на то, что все они были открыты, в каждом лежал какой-то предмет в качестве закладки, будь то ложка или коллекционная купюра номиналом в один евро и изображённой на ней Европой. В углах комнаты стояли неизвестные ни Джорно, ни Мисте растения вышиной в каждого из них: некоторые выросли настолько, что загнулись и начали расти вниз, опираясь о потолок. На стенах висели фотографии в рамках, на которых были отражены группы в десятки человек определённо других национальностей, чаще всего — с узким разрезом глаз, что говорило об азиатском происхождении. Интересно то, что ни на одной из фотографий не было самой Норы. — Дон Буччеллати говорил, что вы приедете, но не сказал, что прямо сейчас, — раздался голос из комнаты вдалеке, — если нам предстоит работать вместе в будущем, чего бы я не хотела, — женщина интонационно выделила эту часть, — то прошу предупреждать заранее.       Она вышла с кожаной сумкой через плечо и начала выключать всюду свет. — Вы, итальянцы, слишком спонтанные и неорганизованные, — Миста нахмурил брови в ответ на это изречение, но Джорно крепко сжал его плечо, — Не зря о вас говорят: Главная черта национального характера итальянцев — полное бесстыдство..       Звякнув связкой ключей, она бесцеремонно поманила парней пальцем к выходу из дома, в котором они не пробыли и пяти минут.

***

      Яркий белый свет слепил глаза Фуго, пока одна из его рук была пристёгнута наручниками к столу. В его скулу прилетел ещё один удар, но тому было всё равно. Его мысли были заняты лишь Наранчей и его примечательной болтливостью.       Одним из главных правил в режиме итальянской мафии, была омерта — особый кодекс, подразумевающий полное, безысключительное молчание членов организации в обществе правоохранительных органов. С самого появления такой «профессии» как мафиози, они были обязаны молчать при задержании полицией — это правило обуславливалось тем, что задерживаемого гангстера в самые короткие сроки выручали коллеги. Взаимная выручка и доверие — основа любой мафиозной семьи.       Наранча никогда не отличался сдержанностью или скромностью, скорее совсем наоборот. Он был взрослым парнем и прекрасно понимал, как работает этот мир, но когда его раззадоривали, удержать парня было невероятно трудно. Положение усугублялось также тем, что Фуго и Наранчу развели по, хоть и близким по расположению, но всё же разным комнатам допроса. Паннакотта уже подумывал выпустить Purple Haze и попытаться связаться с Гиргой, но его вдруг схватили за ворот джинсовой куртки и хорошенько встряхнули, заставляя посмотреть проводящему допрос в глаза.       Этим человеком был полный полицейский с широкими плечами и совершенно лысой головой, в которую наверняка можно было смотреться при бритье. Кроме того, от него несло, как от плантации хмеля. — Ты скажешь хоть что-нибудь, или нет?! — прорычал мужчина в лицо блондину, обдавая специфичным пивным запахом.       Тот лишь нагло улыбнулся ему в ответ. Происходящее совершенно точно не было законным и легальным, и Фуго это прекрасно понимал. Наверняка, урядник был новичком в допросах, если не знал, что показания, данные под давлением не будут приниматься судом.       Лоб жандарма сложился в противной морщине, а губы расползлись в оскале. Его кулак уже начал прописывать дугу в лицо Фуго, как вдруг послышался хлопок двери. В помещение вошёл второй полицейский, чем-то похожий на первого, но намного моложе. — Ну, что у тебя? — спросил парень, заходя за спину сослуживцу. — Молчит как партизан. — Прошипел сквозь жёлтые зубы он, отпуская одежду Паннакотты.       Более молодой подозвал коллегу к себе, взяв за предплечье и отойдя на некоторое расстояние, которое всё равно позволяло Фуго расслышать их разговор. — А может он один из… — парень выразительно поднял брови, так и не закончив фразу, но собеседник, похоже, полностью его понял. — Да я ни за что не поверю, что этот сопляк-макаронник из мафии, не пори чушь. Ты взгляни на него. — Он обернулся на Фуго, и тот гордо поднял подбородок в сторону. — Тощий, как жердь. На их то деньги разъелся бы побольше.       В голову Паннакотте закрались сомнения. Он и в правду не выглядел, как член мафиозной организации, а потому и догадки одного из полицейских не могли взяться из воздуха. Он тяжело сглотнул, сжав прикованную к столу руку. — Мой такой же, — второй урядник сомнительно помотал головой, — но что-то мне в нём не нравится. Какой-то он подозрительно самодовольный. Вот же чёрт.       Слово «мой» резаком проехалось по ушам парня. — А что с третьим? Молчит? — Спросил первый, надевая фуражку на гладкую голову. — Всё требует адвоката, отказывается говорить без него. Мы уже послали прошение, скоро должны прислать и адвоката.       Старший из полицейских, казалось бы, задумался о чём-то, и можно было заметить, как у него легонько дёргается правое веко. Под непонимающий взгляд напарника, он достал из заднего кармана ключи и отпер наручники, заковав обе руки преступника за спиной, после чего схватил Фуго под капюшон и потащил к выходу. Пройдя несколько метров, они зашли в следующую комнату, в которой допрашивали Гиргу. Левый глаз его опух, а на щеке пылала совсем свежая ссадина, из которой сочилось немного крови. Одна из его рук также была прикована ко столу.       Зацепившись глазами за вошедшего Паннакотту, его лицо окрасила широкая улыбка, но он тут же болезненно зашипел от боли, исходящей из задействованной для улыбки щеки. Схватившись за неё ладонью, он протяжно застонал.       Видеть друга таким было как минимум неприятно, максимум — жалко.       Передав наблюдение за блондином своему коллеге, старший полицейский подошёл к Гирге, тут же оказавшись у него за спиной и положив руки к нему на плечи. Наранча моментально злобно сощурил глаза и в целом был похож на готовое напасть животное, уворачиваясь от прикосновений. — Ну что, господа школьнички, — мужчина сильно сжал плечи парня, и тому пришлось свести лопатки, чтобы не запищать. — Обязан сказать, что вы в глубокой заднице. В самом её эпицентре.       От вида подобных унижений, Паннакотта начал злиться. Ярость потихоньку зарождалась где-то в животе и растекалась по лёгким. Он сделал несколько движений сведёнными руками, но держали его крепко.        Собственные избиения не волновали его так, как происходящее с Наранчей. Какое-то время он пытался свести это на синдром героя, но почти сразу понял истинную причину своего поведения. Фуго точно не был глуп. — Вы были настигнуты на месте преступления, вместе со сгнившим до костей трупом, и я уверен, что это сделали вы. — Он нагнулся ниже, к затылку брюнета, и тот мерзко дёрнулся. — Не знаю, как именно, быть может — яд или другая химическая херня, но я наверняка это выясню. И я настойчиво предлагаю не молчать.       От излишней, безвыходной близости между Наранчей и мужчиной, подбородок Фуго затрясся. Больше всего ему хотелось просто прекратить всё это. — Вы когда нибудь были в тюрьме, ребята? — Гирга нарочно отвернулся от напирающего полицейского. — Знаете, что с такими как вы делают? Вот ты, например, очень похож на педика.       Он приблизил лицо практически вплотную к щеке Наранче, и тот немного жалостливо свёл брови.       Слова мужчины не слишком удивляли Фуго, учитывая то, как Наранча одевается, но жгучая обида за друга затмила остальные мысли подчистую.       Урядник провёл толстым пальцам по бледной коже открытых плеч и зацепил одну из лямок майки парня, второй взяв его за подбородок.       В глазах Паннакотты помутнело, а слепой гнев поднялся к горлу. Кулаки его напряглись, и он начал с силой дёргать руками, вырываясь из хватки. Он ненавидел это место, ненавидел этого полицейского, ненавидел всё, что заставляет Гиргу переживать что-то, отчего он всеми силами хотел его защитить. Видеть широко распахнутые глаза Наранчи было больнее всего, но его ярость вдруг стёр злой, импульсивный крик. — Ах ты дерьма кусок!       Наранча свободной рукой отдёрнул от себя мужчину, и сверху послышалось знакомое гудение самолёта, впрочем, не сулящее благоприятного развития событий. И хотя никто из полицейских не видел и не слышал Aerosmith — даже они поняли, что что-то не так и испуганно отшатнулись, во многом от взгляда Наранчи, бросающего кинжалы. Рот его раскрылся в безостановочной и голодной злобе, а бицепсы напряглись до такой степени, что на них проступили синеющие вены. — Грёбанный извращенец!       В следующую секунду одного из полицейских пронзили десятки выстрелов, и тот порывисто задёргался из стороны в сторону, всё больше и больше подставляя себя невидимой угрозе. Вокруг него начали разлетаться куски его рабочей рубашки, разрываясь на нитки и тонкие заплатки.       В своей остервенелости, Наранча мог сравниться разве что с Ильзой Кох, а его брови выровнялись в практически сплошную линию от злобы.       Парень, держащий полностью растерянного Фуго, отпустил его и чуть не упал, вовремя схватившись за стену дрожащими пальцами. Он попытался нащупать дверную ручку, но на него упал огненный взгляд Наранчи: — Куда собрался? Тебе, похоже, понравилось смотреть? — Его лицо разразилось сумасшедшей улыбкой, от которой жутко стало даже Фуго.       Полицейских нервно замотал головой и издал непонятный звук, отголосками напоминающий мольбы, но его горло в секунду наполнилось свинцовыми пулями, и он схватился руками за шею, ударившись затылком о стену. По его пальцам мгновенно потекла яркая артериальная кровь, и он медленно, безрезультатно раскрывая рот в поглощающем шоке, осел на пол, оставив за собой кровавый след. В его рту быстро собралась кровь, и из его горла начало раздаваться противное бульканье, прежде чем жидкость перелилась через губы и начала капать на шею и воротник формы.       Паннакотта молча уставился на громко дышащего друга, стоящего возле стола, не в силах отцепить руку. Тот поднял взгляд в ответ, в его глазах читалось удовлетворение вперемешку со страхом. Он провёл языком по нижней губе и опустился на оттолкнутый ранее стул, оглядываясь на бездыханный труп и всё ещё цепляющегося за жизнь урядника, пытающегося сдержать неумолимо вытекающую из его тела кровь.       Какого чёрта? Неудержимая ярость и остервенение охватило его настолько, что и камни вопиют. Напряжённая челюсть была готова сломать ему зубы в момент, когда он выпустил свой гнев на беззащитных и безоружных людей. Настолько страшен был Наранча в своём неистовстве.       И всё же, больше всего Фуго напугало отражение самого себя в пылающих злобой зрачках и сжатых кулаках.       Иногда он забывал, что этот худощавый, длинновязый паренёк — один из опаснейших противников на его памяти, способный постоять за себя самостоятельно и не нуждающийся в дополнительной защите. Эта наивность стоила двум нечестивым полицейским жизни.       Со связанными за спиной руками, он сделал два неуверенных шага вперёд, и Гирга вскинул брови, глядя на подходящего друга. Звук шагов слышался невероятно иноземным и чужим для ушей. Он уже раскрыл рот, чтобы произнести что-то, как вдруг позади них открылась дверь, ударившись ручкой о стены. — Ну что, уголовники, как вы тут?.. — спросил улыбающийся во все зубы Миста, накручивая на пальце револьвер с Sex Pistols, но когда его глаза наткнулись на два неподвижных тела, он изумлённо оставил челюсть висеть. — Ох ты ж чёрт…       За ним в помещение зашёл Джорно и неизвестная ему женщина, отодвигая стрелка с дороги и тихонько ворча, но и Джованна остановился перед озадаченным Фуго, выражение лица которого не сильно отличалось от Гвидо. Подручный в замешательстве схватил Мисту за запястье: — Что, Матерь Божья, тут произошло?