Скольжение по Карьерной Лестнице

      Самочувствие Аббаккио вновь оставляло желать лучшего, учитывая количество алкоголя, выпитого вчера, а также количество сна, которое он смог себе позволить. Стены в доме были до странного тонкими, и ему ничего не оставалось, как невольно подслушивать телефонный разговор Буччеллати с Триш. Судя по репликам Дона, девушка не смогла приехать из-за загруженности и вступительных экзаменов в консерватории, за что она ещё долго перед ним извинялась.       С момента, когда Леоне наконец прикрыл глаза, прошло, казалось бы, несколько минут, и вот, он снова был на ногах. Раздражение сменилось настороженностью и подозрением, подпитываемое неизвестными звуками с первого этажа. Мышцы его ещё не до конца окрепли после сна, и он медленно шёл, придерживаясь рукой стены и покачиваясь через шаг. Холод от стены пронизывал кожу пальцев, и мужчина шипел от неприятных ощущений. Спуск по лестнице казался ему вечным.       Зайдя в гостиную, он вновь услышал недавние звуки, где-то со стороны рабочего кабинета. Что-то настойчиво и раздражающе трещало, напоминая утренний щебет птиц по утрам, который он искренне ненавидел. Продвигаясь дальше, вглубь, он всё больше и больше распрямлял спину и жалел, что позволил Бруно отпустить всю охрану на целую ночь. Переступив порог гостиной, его слух зацепился за новый скрип, совершенно иной, и раздавшийся сзади, тут же прекратившись. Сжав кулаки, он моментально материализовал стенд и пустил его назад. Moody Blues отражал состояние своего владельца, а потому шёл так, словно его несло по морским волнам при обратном течении. Руки стенда коснулись мягкой и гладкой поверхности, и Леоне тут же развернулся за спину.       Перед ним стоял нахмуренный Буччеллати, облачённый в шёлковую ночную рубашку и такие же штаны, пока Moody Blues держал его за плечи. Дон выглядел настолько же взволнованным и напряжённым, как и он сам, а потому даже не обратил внимание на прикосновение. Сосредоточенно сжав в руках край своей рубахи, он взглянул на друга. — Ты тоже это слышал?       Его голос басом пронёсся по комнате, и Аббаккио убедительно кивнул. — Я слышал это с двух часов ночи. Думал, что свихнулся, — продолжил Бруно, моргнув, когда Леоне снял руку своего стенда с его плеч. — Когда ты проснулся? — Несколько минут назад.       Как только он закончил свою фразу, рядом с ними раздался новый, уже знакомый шелест. Оглянувшись, Аббаккио заметил тёмное, продольное пятно. Сфокусировав расплывчатый, ещё не проснувшийся взгляд, он различил что-то длинное, тянущееся из кухни. Это что-то оказалось обернуто вокруг ножки напольной лампы, а по металлическому блеску разглядел в нём проволоку, такую же неровную, но будто живую. Проволока, словно тонкая змейка, оборачивалась вокруг ножки, натягиваясь и извиваясь, поднимаясь всё выше и выше, пока не дотянулась до маленькой лампочки внутри торшера. Через секунду прозвучал лязг и треск стекла. Кусочки разбитой лампы опали на пол.       Не глядя толкнув Бруно в плечо, он обратил его внимание на происходящее, однако тот и до этого внимательно наблюдал за действием.       Проволока ослабила хватку и распустилась, скрутясь, словно морской канат, на полу, после чего быстро взлетела в воздух и вернулась на кухню, к остальной своей части. Темнота поглощала существо, находящееся в тени, но это наверняка был пользователь стенда.       Материализовав перед собой Sticky Fingers, Буччеллати твёрже встал на ноги, выставляя перед собой кулаки. Мужчина крикнул в тьму. — Покажись! Я хочу тебя видеть!       Аббаккио последовал его примеру, и вот, Moody Blues уже сгорбился перед ним, закрывая от неведомого врага. — Выходи, я больше не стану повторять! — выкрикнул Бруно властным голосом, уже готовясь послать стенд вперёд, но на пороге кухни показалось движение.       Новое темно, намного большее в размере, задвигалось, а после его осветило тусклым светом, исходящим от развивающейся на ветру проволоки. Вокруг неё искрилось электричество, а сама она будто плыла по воздуху, направляемая заклинателем змей.       Заклинателем оказался мужчина с тёмными, короткими волосами и смуглой кожей. Чёлка его была окрашена в ярко-красный цвет, а глаза блестели, отдавая блики от электрического света. — Выйти, говоришь? Я не против.       Он сделал шаг вперёд, и Аббаккио оскалился, вставая в боевую стойку, однако дальше незнакомец не двинулся. Вместо этого, Леоне заметил, как ожившая проволока, выходящая из запястья мужчины словно продолжение его вен, схватила что-то с кухонной тумбы и метнула в них. При ближнем рассмотрении, благодаря несильному свету, Аббаккио увидел, что в них летела пластмассовая бутылка с водой, оставленная кем-то из команды. Буччеллати среагировал молниеносно, ударив кулаком своего стенда по бутыли, отчего та разделилась на две части, обретя серебряные молнии по своим краям.       Её траектория изменилась, и она практически упала к их ногам, когда вода из неё попала на кожу мужчин. Всего нескольких капель, упавших на оголённую руку Аббаккио, хватило для того, чтобы ощутить острую боль, похожую на укол огромной иглы, которая пронзала его мышцы. Леоне сумел подавить крик, увидев, как Буччеллати застонал от боли, чуть не упав на пол. Большая часть воды из бутылки попала именно на него, и он яростно зажмурил глаза, отчаянно хватаясь пальцами за воздух, безумно скручивая их. Рука Аббаккио начала неметь и словно наполняться ватой, но он всё ещё чувствовал её, пускай и слабо. Он был готов поклясться, что видел во всплесках воды ярко-жёлтый свет. — Буччеллати! — закричал он, бросаясь к напарнику, для осторожности заслонив себя стендом. Бруно понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и подчинить себе своё тело. Приняв помощь мужчины, он взялся за протянутую руку и выпрямился. — Он провёл электричество через воду… — прошипел он, до скрипа сжимая ладонь друга и всё ещё борясь с болью. — Я так понимаю, вы — Дон Буччеллати? — незнакомец вернул проволоку обратно, и та снова начала левитировать над землёй, чуть освещая его лицо, — а вы, должно быть, Джорно Джованна? Ближайший подчинённый Дона…       Мужчина задумчиво прикусил заусенец указательного пальца, опираясь согнутым локтем о стойку.       Аббаккио или Буччеллати точно не собирались отвечать вопросы, привыкнув задавать их самостоятельно. — Ты… — злобно проскрипел Аббаккио, поддерживая дрожащего от удара электричеством Бруно. — Кто ты такой? — Буччеллати предпочёл вести себя более профессионально и рассудительно, как всегда, стараясь максимально разобраться в ситуации, нежели поддаться слепому гневу. — Вам не понадобится моё имя, поверьте, Буччеллати. Мне нужно лишь прикончить вас, только и всего.       Леоне почти успел улыбнуться такой наивности и уверенности в своём успехе, но враг не стал дожидаться их возражений и сразу начал воплощать свой план в реальность. Мужчина махнул рукой, и проволока кинулась вперёд, разрезая пространство и горя желтоватым светом. Краем глаза Аббаккио успел заметить другую руку человека, из которой также тянулась часть проволоки, вцепившись в розетку рядом.       Ему нужно откуда-то брать электричество…       Леоне вместе с Буччеллати бросились в разные стороны, прикрывая себя стендами, но враг, по вполне очевидным причинам, сделал выбор в пользу Дона. Бруно едва смог увернуться от удара, но конец проволоки успел схватить его за край рубашки и потянуть вперёд. Дыхание Леоне сбилось, видя, как металл касается его друга.       Sticky Fingers толкнул хозяина обратно, предотвратив падание, и проволока, как ни в чём не бывало, вернулась к своему владельцу.       Аббаккио удивлённо, но в то же время облегчённо, поднял вверх бровь, глядя на сосредоточенного Дона, который бегал глазами по своим вытянутым рукам и, должно быть, размышлял о том же, о чём и он сам.       Почему его не ударило током? Проволока точно коснулась его.       Мужчина поспешно подбежал обратно к другу, осматривая на предмет повреждений с разных сторон, пока тот задумчиво сжимал кулаки. — Ты в порядке? Почему тебя не ударило? — спросил Леоне, взяв в руку конец ночной рубашки парня и крутя его в руках. Нежный материал скользил между пальцами. — Может быть… Шёлк, — Бруно поднял глаза, с видом появившейся идеи, — шёлк не проводит электричество.       Химию и физику Аббаккио знал не слишком углублённо, но азы быстро всплыли в его уме.       Нужно устранить его не касаясь проволоки. Напасть со спины и вырубить.       Впереди них мужчина раздражённо зарычал, заставляя свою проволоку вздыматься к потолку и развиваться, словно лианы на ветру. — Чтоб вас…       Он быстро огляделся вокруг себя и, заметив что-то, метнул некий предмет в воздух. Этим чем-то оказалась обычная десертная ложка из раковины, не вымытая халтурящей уборщицей, но она была металлической, а значит проводила электричество, что было смертельно опасно в их ситуации. Ложка полетела в мужчин, и им вновь пришлось ловко отпрыгивать, что было похоже на игру в вышибалу. Металлические предметы летели один за другим будь то солонка или нож, и ничего из этого нельзя было отбить руками, ведь это практически сразу означало поражение. Удар током вызывал промедление, за время которого враг успел бы коснуться кого-то из них вплотную, через кожу.       Металлическое сито для чая просвистело мимо ушей Аббаккио, стукнувшись об стену и звонко отлетело на пол, слабо сверкая желтизной. Он ещё раз отпрыгнул в сторону, когда враг метнул в него саму проволоку, пытаясь схватить мужчину за руку, но он быстро отбил её находящимся рядом стулом, удивляясь своей же реакции и действии адреналина на его организм в мгновения, опасные для жизни.       Внезапно, рядом с ним что-то заблестело, и обернувшись, он заметил чуть видный блик на полу. Прищурившись в попытках понять, что это, он на секунду остановился, когда к нему начал приближаться Бруно. — Не стой на месте! — крикнул он, толкая друга, как вдруг Буччеллати застыл, неестественно согнув руки и скорчив пальцы. Глаза его расширились, а рот раскрылся в немом крике, его челюсть затряслась, и он в агонии задрал голову вверх.       Колени его ослабли прямо на глазах, и согнулись, словно сломанные деревянные палочки, когда мужчина опустился на пол, всё с той же задранной головой. По поверхности его кожи пронёсся блеклый свет, а волосы встали дыбом. — Чёрт, Бруно! — закричал Аббаккио, бросаясь к другу. Тот безвольно упал на пол, с открытыми глазами и окоченевшими пальцами. Блеск на полу задвигался, пока не поднялся вверх в виде ещё одной проволоки, той самой, которая велась в розетку.       Он споткнулся босыми ногами о растяжку… — Минус один. Это было быстрее, чем я думал, — мечтательно проговорил незнакомец, осматривая свои ногти на чистоту.       Конец его проволоки обернулся вокруг чайника с подсветкой, стоящего на столе, но вместо того, чтобы кинуть его в них, он просто остался там. Через несколько секунд подсветка погасла, и проволока вернулась к своему хозяину, разгораясь ещё сильнее.       Страх за друга и остатки тока, плавно переходящие в его тело, не давали Аббаккио думать вовсе. Тяжело дыша, он поднял Буччеллати на руки и конечности его слабо повисли, перегибаясь через руки мужчины. Прижав голову Бруно к себе, Леоне с шумом выпустил воздух из лёгких, бросая на усмехающегося врага свирепый взгляд, пылающий огнём. Пальцы Аббаккио запутались в чёрных волосах, а другая его рука поддерживала Бруно под колени, пока тот недвижимо лежал в его хватке.       Нужно что-то придумать. Только не с Буччеллати на руках. Надо оставить его в безопасном месте и разобраться с этим придурком, а потом вызвать скорую. Я не смогу гоняться за ним или даже защищаться с Бруно без сознания.       Заметив задумчивость Аббаккио, враг ещё раз звучно усмехнулся, распуская концы проволоки. Те зашевелились под потолком, закручиваясь в петли и отсвечивая на стены, после чего бросились в Леоне.       Мужчина отпрыгнул в сторону, свалив вазу с комода. Украшение с громким звуком разбилось, когда Аббаккио в панике оглядывался по сторонам, ища путь для отступления. Прыгать с грузом, пускай и не слишком тяжёлым, было неудобно и слишком травмоопасно для них обоих, учитывая что их жизни были в его руках и зависели от его действий. Любая, даже самая мелкая ошибка привела бы к их мучительной смерти, и эти мысли отнюдь не помогали придумывать план. Гормоны в крови хлестали, а сердце билось слишком быстро, чтобы это было нормальным. Руки Леоне стали скользкими от пота, и ему требовалась вся сосредоточенность, чтобы не уронить бесчувственного Бруно на пол, не удержав за шёлковую рубашку.       Он знал этот дом как свои пять пальцев, в то время как враг был здесь впервые, это сильно облегчало задачу. Решив для начала просто спрятаться и выждать, Леоне повторил свои действия в битве с Confessor — Moody Blues кинул во врага первую попавшуюся мебель, а именно деревянный кофейный столик. Как он и ожидал, проволоки тут же обвили стол и кинули в сторону, очищая путь. — Не пытайся бежать, всё равно не сможешь. Ты даже прикоснуться ко мне не в состоянии, — самодовольно причитал враг, подходя всё ближе и ближе к отступающему Аббаккио.       Дальше шли двери в рабочий кабинет и туалет, там спрятаться возможности не было.       Нужно добраться до лестницы на второй этаж. Двери в спальни деревянные, а древесина — диэлектрик. Он не сможет сжечь её электричеством. Только если не намочит.       Растрёпанные волосы Буччеллати лезли в глаза, и Леоне пришлось перекинуть его через плечо. Тот повис на нём, всё также не двигаясь и еле дыша.       Лестница была прямо по коридору. Единственной проблемой оставалось то, что проволоки уже струились к ним, подплывая по воздуху всё ближе и практически перекрывая путь.       Что же, с таким стендом у него должны быть хорошие рефлексы..

***

      Электричества хватит ещё на пару-тройку разрядов, потом придётся набираться снова. Нужно остановить Джованну, или как там его, и скорее вернуться к Боссу. Он начинает меня бесить.       Калисто ускорил проволоку, и та уже была в полутора метрах от пятящегося мужчины. Widowmaker неплохо потрепал их Дона, стоит пропустить через него ещё удар, и тот умрёт.       Лицо Подручного выражало нескрываемый испуг, а руки парня дрожали, значит он уже выдохся, прыгая со своим Боссом от стены к стене. Вечно отступать он не сможет.       Резко, к удивлению Калисто, его ослепила яркая вспышка света перед глазами. На секунду, всё вокруг стало белым. — Чтоб тебя! — крикнул он, на уровне инстинкта выстраивая перед собой решётку из проволоки под напряжением.       Раскрыв глаза и всё ещё видя перед собой цветастые пятна, он понял, что Подручный скрылся из поля его зрения. Мужчины нигде не было, впереди был лишь неглубокий коридор и вход на лестницу.       Вот же… Отвлёк меня, чтобы я отозвал Widowmaker и он смог подняться по лестнице. Как бы там ни было, уйти он не сможет, только не с Буччеллати на руках. Он всё ещё там. Нужно поскорее найти его. Жаль, я плохо знаю территорию. Хотя, даже так, она всё равно замкнутая, и отыскать Джорно не составит труда.       Калисто поднялся по лестнице, ощупывая стену на наличие запасных розеток, но таковых не было. Оставалось лишь продвигаться вперёд, заглядывая в каждую из комнат, встречающихся в рекреации. Одна из них, конечно, была заперта. Одного разряда электричества хватило, чтобы вывести замок из строя, и мужчина зашёл в комнату.       Всюду было темно, редкие огни выглядывали из окна, но это света было недостаточно для того, чтобы разглядеть даже свой нос. Пошарив в кармане, Калисто выудил оттуда маленький ручной фонарик, работающий от нажатия, и, кажется, нужный для занятий спортом. С неохотой, мужчине пришлось сжимать твёрдую ручку в руках, чтобы фонарик наконец заработал и осветил округу. Это определённо была спальня, о чём говорила огромная двухспальная кровать, аккуратно застеленная накануне. Боковое зрение мужчины зацепилось сначала на так удачно оказавшуюся возле кровати розетку, а после и на черное пятно, опирающееся о маленькую тумбу. Вглядевшись поближе, он понял, что это была макушка с чёрными волосами, спутанными и неаккуратными. Улыбнувшись своей удаче, Калисто выпустил Widowmaker и направил к лежащему возле кровати мужчине, но успел приблизиться лишь на несколько метров, прежде чем сзади него раздался звонкий стук.       Развернувшись на каблуках и сразу пустив разряд, он почувствовал, что его стенд наткнулся на твёрдую, плоскую поверхность. Включив фонарик, он рассмотрел, что это было зеркало, а значит стекло. Электричество заскользило по нему, впитавшись в металлические ручки шкафа, к которому было прикреплено это самое зеркало.       Выдохнув, он начал разворачиваться обратно, ещё немного света из фонарика позволило ему разглядеть в отражении стоящего позади него мужчину с платиновыми волосами.       Недоумок, подобрался ко мне так близко. Самоубийца.       Калисто вновь улыбнулся, на развороте пуская Widowmaker во врага, по какой-то причине стоящего без движения и будто ожидающего свою смерть. Проволока заструилась к нему, но тот быстро и яростно схватил её руками, когда ток направился к нему.       Что?       Электричество, словно капля воды, стекло вниз, впитавшись в землю из-под какого-то растения в горшке, стоящего в ближайшем углу. Подручный нагло улыбнулся. — Как ты?.. — На вдохе спросил Калисто, с недоумением глядя на Джованну, всё ещё держащего его стенд в руках.       В этот момент он понял, в чём дело. Руки Подручного были неестественно жёлтого цвета. Перчатки? — Резина не проводит электричество, — усмехнулся Джорно, притягивая Калисто за стенд ближе к себе. — Ах ты говнюк… — проволока выскользнула из пальцев Подручного и тут же обмотало его оголённую лодыжку. На лице мужчины вновь показалась былая растерянность, которую было так приятно видеть. Калисто пустил новый удар…       Ток кончился.       Он почувствовал уже знакомую пустоту, приходящую каждый раз, когда электричество в его стенде истекает. Поэтому он предпочитал всегда держать пару разрядов в запасе.       Брови Подручного вздрогнули, когда он понял, что ничего не произошло. Его кулаки сжались, а возле него проявился фиолетовый стенд. — Не радуйся раньше времени, Джованна, — ухмыльнулся Калисто, пуская Widowmaker в розетку, замеченную ранее.       Как только проволока добралась к отверстиям, произошло то, чего он ждал меньше всего.       Издалека, словно во всём районе, раздался необычный щелчок, и наступила полная темнота. Лунный свет не касался помещения, а в окне не было ни единого осветителя. Уличные фонари погасли, как и магазинные витрины. Редкие окна чужих домов, где до этого горели люстры, тоже потухли. Абсолютно всё пришло во тьму.       Калисто изумлённо оглянулся на Подручного, но нашёл такую же оторопь в глазах, когда осветил его ручным фонарём.       Widowmaker вытянул из розетки последние остатки тока, но электричество в нём быстро кончилось. Этого не хватило даже на один разряд. В фонарике его хватит максимум на пол-разряда. — Какого чёрта? — спросил Калисто, делая шаг назад, точно как несколько минут назад отступал сам Подручный, и тот издал тихий смешок. — Понятия не имею, — ответил блондин, подходя ближе. Калисто пустил проволоку, чтобы хоть как-то задержать мужчину, но фиолетовый стенд схватил её в руки, — но не смей звать меня именем Джорно Джованны. Больше я такого оскорбления не потерплю.       Подручный дьявольски улыбнулся, прежде чем замахнуться кулаком в лицо Калисто. Всё вокруг затихло.       В тот момент никто из них не знал, что вся Италия погрузилась во тьму.

***

Несколько часов назад       Солнце только-только заходило, небо истлелось персиковым заревом, отсвечивая золотом по горизонту. Наранча энергично шагал за другом в сторону леса, а тот спешно пытался скрыться, словно сбегая от самого себя, нежели от Гирги. — Паннакотта Фуго, если ты прямо сейчас не… Стой, я сказал! — крикнул Наранча, задыхаясь от бега и хватаясь одной рукой за грудь, а другой за ствол ближайшего дерева. — Иди домой, Наранча, — спокойно произнёс консильери, пробираясь в чащу, сквозь колючие ветки и пахучую хвою. — Я старше тебя, придурок, не указывай мне!       Брюнет со злобы отломил тонкую ветвь и согнул её пополам так, что та звонко хрустнула. Паннакотта на секунду обернулся на звук, но заметив сучья в руках товарища, продолжил свой путь вперёд. — Долго ты собираешься от меня бегать, а? Я ведь не отстану, сам знаешь. Да постой ты!.. — он практически схватил друга за плечо, но Фуго, будто почуяв, увернулся от его руки. — Столько, сколько потребуется, чтобы защитить тебя, — ответил парень ломаным голосом. Он еле-еле держался. — Защитить? От кого защитить? — недоумевающе выкрикнул Гирга, ускоряя шаг и приближаясь к напарнику. — От меня.       Слова, словно раскат грома, прокатились по ушам Фуго, и он почувствовал, что всё это неправильно. Он никогда не должен был это говорить, а Наранча никогда не должен был это услышать. Всё, что он делает в последнее время — это ухудшает любую ситуацию, в которой бы не оказался.       Сзади послышалось свирепое рычание, и Паннакотту резко развернули за руку к себе, прижимая спиной к твёрдой и острой поверхности дерева, выбив из лёгких весь воздух. Кора дерева больно царапала открытые участки кожи, и Фуго тихо зашипел. Наранча оказался прямо перед его носом, лицо парня озарило злобное выражение и ярость в глазах. Гирга уже был почти ростом с Фуго, и он смог заметить это только сейчас, будучи зажатым между древесиной и чужим телом. Пальцы Наранчи сильно сжимали его плечи, всё сильнее вдавливая в кору. — От себя? А меня ты не подумал спросить? И что это вообще значит? — прыскал слюнями парень, наклоняясь ближе к его лицу. — Ты сам прекрасно знаешь, отпусти, — настойчиво проговорил Фуго, безуспешно пытаясь отодвинуть друга от себя. — Нет, не знаю. Будь так добр объяснить, — ноздри Наранчи раздувались, словно у быка на родео, а сухожилия на его шее натягивались.       Блондин стиснул челюсть, прежде чем прошипел сквозь зубы: — Каждый раз, когда мы вместе, я подвергаю тебя опасности. Я ведь псих, ты сам сказал это, помнишь?       Наранча немного успокоился, сделав вдох поглубже. — Я сказал это сгоряча, ты меня разозлил. Ты тоже тогда много чего наговорил… — Нет, ты был прав, — перебил его Фуго, хватаясь пальцами за древесные отростки, чувствуя, как занозы заползают под его кожу, — я неконтролируемый. Чёртов псих, так ты тогда сказал? Это верно, я безумен. Не умею сдерживать себя, а страдаешь от этого ты. Я даже защитить тебя не смог, когда на нас напали в аэропорту, рискуя сделать из тебя гнилую кашу. — А с чего ты взял, что мне нужна твоя защита? — тёмные брови сдвинулись, возвращая суровый вид, — ты мне не нянька. — Защищают — это то, что делают друзья. Всё, что делаю я — это ставлю по удар своим сумасшествием.       Почувствовав, что его друг достаточно расслабился, Фуго с силой толкнул его от себя, и тот чуть не упал, оступившись о бревно. — Чтоб тебя, Фуго, ты — это ты. Такой вот ты есть, прекрати нести эту чушь! — гневно воскликнул Наранча, выравнивая спину.       Паннакотта расширил глаза, придавая себе действительно безумный вид. — Чушь? Чушь, говоришь? Я чуть не убил тебя несколько дней назад.       Он стукнул кулаком по дереву как раз в тот момент, когда рядом послышались хлопки крыльев, и к его ногам упало маленькое, чёрное тело вороны. Издав последний вздох, птица сжалась, а её внутренности показались наружу. Сгнившие органы вышли через клюв, разваливаясь на траве. Наранча испуганно отступил, в его глазах появился настоящий страх, в них будто пронеслись воспоминания о недавних событиях, и Паннакотта его прекрасно понимал. В его душе творилось то же самое. — Видишь? — кивнул Фуго на разложившееся тельце, — а если бы Джорно не успел? Ты бы умер, Наранча. Я бы убил тебя своими руками только потому, что разозлился. И кто знает, смогу ли я сдержаться в следующий раз?       Пурпурный газ быстро растворился в лучах заходящего солнца, когда блондин с отвращением тронул мёртвое животное туфлей. — И что ты собираешься делать? Прекратишь общаться со мной только потому, что можешь убить меня? Эгоистично, не думаешь? — со скепсисом выложил Гирга, оглядываясь на труп. — Эгоистично? Я сделаю это для тебя, что бы ты был вне опасности. — А как насчёт того, чего хочу я? Может быть я хочу рисковать? — Наранча вновь приблизился к другу, внезапно прикрыв глаза и опустив голову, после чего на секунду уткнулся носом в ключицу Фуго, переводя дух. Парня захлестнуло знакомое чувство, точно также он стоял во время битвы с Confessor, — Я имею в виду… Ты мой лучший друг, Фуго. Я не хочу терять тебя только потому, что ты что-то себе надумал.       Фуго отстранился от парня, боясь приближаться слишком близко, и Гирге пришлось оторваться от него, как-то слишком по взрослому осматривая Паннакотту с ног до головы, и Фуго стало до жути неловко. — Ты понимаешь, что это не выдумка. Ты видел это своими глазами, но не хочешь это признавать. Я опасен для тебя, Наранча. — Все эти годы мне было плевать, плевать и сейчас! — он повысил голос, сжимая руки в кулаки. — Все эти годы я не угрожал твоей жизни напрямую, сейчас ситуация изменилась, — соответственно повысив тон, ответил Паннакотта. — Ничего не изменилось, ты остался таким же. Изменилось разве что твоё отношение к себе, — по странному серьёзно сказал Наранча, не сбавляя голоса.       Как они вообще дошли до этого? Как докатились до того, что Наранча читает Фуго мораль? — Вот это ты считаешь за «ничего?» — неожиданно громко воскликнул Фуго, снова указывая на тело птицы. — Зачем тебе это нужно, Наранча? Неужели ты не боишься? Не боишься, что я уничтожу тебя своими всплесками ярости, своими поступками, своим стендом? Зачем тебе это нужно, скажи мне?       Гирга удивлённо уставился на него, вглядываясь фиалковыми глазами и в растерянности раскрыв рот, будто на самом деле увидел нить смысла в чужих словах. В его голове наверняка прямо сейчас проходил мыслительный процесс, требующий времени и Паннакотта решил дать ему это. Дать шанс понять всю тяжесть ситуации и уйти самому, оставить его тут, но, может быть, сберечь свою жизнь. Он не давал ему приближаться слишком близко к себе, словно он был заразен. Он считал это правильным и разумным. — Скажи мне, — твёрдо повторил свою просьбу Фуго, глядя в ответ.       Наранча не отвечал, беззвучно двигая ртом и всматриваясь в лицо Фуго, ища там решение, в то время как сам Паннакотта делал то же самое. Неожиданно, глаза Наранчи загорелись ярким огнём решительности, когда он быстро шагнул к другу, вновь хватая за плечи и крепко прижался губами к чужим. Фуго не успел увернуться.       В груди Паннакотты похолодело, когда он ощутил сильное, практически давящее прикосновение, словно Наранча пытался продавить ему голову насквозь. Сердце его забилось чаще, а руки задрожали, когда Гирга неумело, но упорно сжимал его нижнюю губу своими, по детски зажмурив глаза, и Фуго не мог поверить тому, что видел перед собой. Его лицо быстро покраснело, а глаза защипало от странных и смешанных чувств. Наранча не должен был этого делать, а Фуго не должен был это позволять.       Гирга аккуратно переместил одну из ладоней с плеча на горячую, вспотевшую шею Паннакотты, целуя мягче и менее агрессивно. Он начал практически заваливаться на ствол дерева, когда Фуго наконец пришёл в себя. Новым толчком он отодвинул друга от себя, тут же вытерев губы тыльной стороной ладони. — Ты свихнулся?! — кричит он, бросаясь кинжалами в напарника. — Сказал же — не подходи.       Несколько секунд Наранча смотрел на него ошалевшими глазами, словно ожидая совсем другой реакции, после чего резко упёрся указательным пальцем в грудь блондина. — Ты собираешься продолжать нести свою чепуху про опасность и безумие после этого, Фуго? Ты думал, я не замечал, как ты поглядывал на меня все эти годы? Я не настолько глуп, как тебе казалось.       Паннакотта крепко сжал ладони, чувствуя, как ногти больно упираются в кожу, в то время как его глаза удивлённо расширились, а дыхание сбилось ещё больше. — Чего?.. Что ты?.. — по глотке прошлись лезвия, стало трудно дышать, — С чего ты взял? — Это более очевидно, чем ты думаешь, Фуго, — он смотрел на него абсолютно невозмутимым взглядом, будто это обычный, будничный разговор о погоде, — ты заботился обо мне всё это время, и думал, что я это не ценю.       Он на мгновенье замолчал, чтобы найти слова, которые дались ему с трудом. — Сначала я и в правду это не ценил. Я был придурком, маленьким ребёнком. Думал, тебе просто нравится издеваться надо мной. А потом понял, что это ты. Такой, какой есть, и иначе ты будешь уже не Фуго, — парень переминался с ноги на ногу, и каждое его слово врезалось в сердце Паннакотты, — у нас с тобой бывают перепалки, и я тоже бываю настоящим кретином, но…       Он похлопывает себя по бокам, поправляя майку. — Но меня это устраивает. Я привык к этому, и понял, что ты по настоящему заботился обо мне. Особенно хорошо я это понял, когда чуть не умер. Осознал, что в душе ты делаешь всё ради моего блага, и… — Он тихо усмехнулся себе под нос, прежде чем понизить голос, — любишь, что-ли. Хотя бы как друга. Так мне, по крайней мере, показалось. А все твои вспышки… Я уверен, что ты сможешь контролировать себя, если… — Не как друга, — перебил его Фуго, зажмуривая глаза, словно он предстал перед настоящей опасностью. — Что?       Наранча недоумевающе посмотрел на парня, прищуривая глаза. — Люблю, но… Как-то по другому. Однако это неважно, — Паннакотта отрешённо махнул рукой, отвернув голову, — я боюсь даже того, что ты стоишь слишком близко ко мне.       Гирга шагнул вперёд. — Фуго… — ещё шаг, и Паннакотта остановил его вздёрнутой рукой, — ты что?.. Ты драться со мной будешь?       Фуго хотел объяснить, почему просил держать дистанцию, как вдруг в голову пришло осознание слов друга. — Драться? В смысле? — только сейчас он заметил, что Наранча упрямо пялился куда-то за его спину.       Обернувшись, он увидел высокую фигуру, развивающийся плащ и клюв. Душа его ушла в пятки. — Я… Я не вызывал его, правда… — он взмахнул обеими руками перед собой, — вот о чём я говорил, чёрт возьми! Что бы он сделал, если бы ты его не заметил?       Голова начала болеть от огромного количества событий и мыслей в его разуме. — Думаю, ничего, — отвечает Наранча неожиданно тихим и спокойным голосом, прежде чем начать двигаться в сторону Purple Haze.       Фуго успел лишь возмущённо воскликнуть, когда Гирга подошёл к его стенду вплотную и аккуратно, пугливо взял его за одну из рук. — Ты ума лишился? Отойди! — крикнул Паннакотта, но в груди его пламя.       Гирга смотрел Purple Haze прямо в глаза, а тот отвечал тем же. Сгорбился ниже, чтобы встретиться с парнем взглядами и позволил взять себя за вторую руку. — Он — это ты, Фуго. Он ничего мне не сделает. Во всяком случае — теперь, — он сжал фиолетовое запястье крепче, и Паннакотта ощутил это прикосновение на своей коже. Purple Haze подсознательно потянулся к Гирге, наклонился ещё ниже, пытаясь стать ближе, чем раньше. — У него зашит рот, ты ведь замечал? Думаю, это потому, что ты всю жизнь сдерживал свои настоящие чувства. По отношению ко мне, да и к себе тоже.       Брюнет выдал отдалённое подобие улыбки. — Ты причинил себе достаточно боли, Фуго. Хватит.       Это всё слишком. Слишком взрослые слова для такого человека, как Наранча, и слишком очевидные для Паннакотты.       Он замер, не смея двигаться. Внутри буря, настоящая пурга. Что-то переворачивалось и собиралось вновь, когда Гирга сжал пальцы на холодной руке. — То, что произошло в тот день… Я уверен, что это больше не повторится. Хотя бы поэтому, — парень потёр большим пальцем браслет на кисти стенда, — что бы ни произошло, я помогу с этим разобраться.       Вокруг поднялся ветер, начало шуметь в ушах и колыхать деревья, а где то вдалеке завыли волки. Солнце почти село за время их разговора, темнота начала поглощать лес. — Как минимум потому, что твой яд больше на меня не действует, — усмехнулся Наранча, не отрывая взгляда от Purple Haze.       Он отпустил его, чтобы взять уже настоящего Фуго за руку и потянуть к выходу из лесной чащи, пока тот в замешательстве глядел в то место, где только что находился его стенд. — Пойдём домой, Фуго.