Воздушные замки

      «Дорогой потомок!       На самом деле я не думаю, что ты это прочтешь, наверное, я даже и не хочу, чтобы ты это прочел, но мне же нужно к кому-то обращаться, правда?       В нашем Нижнем мире напрасно адресовать письма соседям, друзьям или знакомым, потому что большинство просто не умеют писать, а остальные еле читают по слогам. Я не могу их в этом винить. В Нижнем Мире практически нет книг, вывесок, надписей на продуктах… Да и продукты так себе, если честно.       Возможно, ты живешь в мире, где больше нет разделения на Нижних и Элиту, и тогда, наверное, ты задаешься вопросом: что, черт побери, за нижний мир такой? Я отвечу тебе так: фраза «рожденный ползать — летать не может» идеально описывает наше положение. Мы из Нижнего Мира словно змеи — ползающие, копошащиеся на земле — которым никогда не суждено взлететь; отбросы общества, оставленные гнить в нечистотах, мусоре и разврате.       Когда я поднимаю голову вверх, в попытке заметить хотя бы небольшой отблеск солнечного диска, я вижу лишь снующие очень высоко в небе точки — летающие машины, а также стены, стены, стены…       Наша земля застроена небоскребами, уходящими высоко за облака и сплетенными наверху узкими мостовыми, словно паутина. Мы проживаем свою жизнь на первых этажах, прикованные к земле, в то время как над облаками обитает Элита — представители верхнего мира — мира технологий, вкусной еды и богатых, образованных людей, защищенных воздушным куполом, не позволяющим им в прямом смысле упасть на наши головы с небес.       До нас практически не доходит солнечный свет: мы живем как крысы в полумраке утром и с середины дня — в темноте.       Хочешь знать, почему же я умею писать и читать, почему мне так необходимо брать изредка карандаш в руки и изливать душу на обрывках бумаг?       Моей прабабушке, которая была родом из Верхних, очень не повезло: она полюбила лакея, работающего в их доме. За это родственники отказались от нее — а это был прямой путь в Нижний мир. Прабабке ничего не оставалось, как собрать свои вещи, прихватить свое «богатство» в виде пары книг (это чуть ли не единственное, что ей позволили взять) и поселиться у жениха. Она его возненавидела, считала виноватым во всем, а когда родила ему двоих детей, вознамерилась во что бы то ни стало передать им свой «благородный ум»: бабка обучила их, а затем и внуков всему, чему научилась в «Верхней» школе. Так моя мама получила в наследство знания, которые были редки в Нижнем мире. Мама в свою очередь обучила всему меня, а также моих братьев — Астра и Сэми.       Чтение стало нашей своеобразной отдушиной от смрада прогнившего насквозь мира. В детстве мы с братьями писали друг другу записки и перерисовывали картинки из ставших потрепанными прабабушкиных книг, которые перечитывали по несколько раз. Мы делали все, чтобы ненадолго сбежать от реальности, забыть, что живем в поселении, именуемом Городом Развлечений.       А знаешь, почему он называется именно так? Элитные, наевшись досыта и заскучав наверху, спускаются к нам, где их уже ждут надушенные, чтобы перебить зловоние улиц, готовые на все шлюхи, казино, работающие исключительно для них, бои без правил, наркотики и все то, что в их светлом и прекрасном мирке запрещено.       Девушкам, чтобы получать приличные для нижнего мира деньги, нужно затолкать гордость как можно дальше. Выбор у нас небольшой: либо пойти в Соблазняющие танцы, став частью борделя, либо поступить в школу обслуживающего персонала. Последнее, по большей части, было единственной возможностью попасть наверх, в мир богатства и роскоши.       Танцевать я не умела, поэтому первое отпало само собой. Меня тошнило при мысли, чтобы нужно будет ублажать представителей верхнего мира. Бордель — последнее место, куда бы я подалась.       Оставалось самое престижное: стать тем, кто обслуживает Элиту в домах, в тех же самых казино, в пунктах досмотра, на Границе. Я обладала не отталкивающей внешностью, мои волосы и зубы были на месте, и самое главное я умела читать. Этого было достаточно, чтобы в 16 лет пройти отбор в Школу. За два года нас выдрессировали как собак: научили манерам, этикету, элементарным знаниям, а также всем служебным умениям, свойственным каждой категории прислуг.       И завтра я впервые появлюсь на рабочем месте, куда меня определил комитет. Завтра я в первый раз в жизни окажусь так высоко над землей, что, наконец, увижу солнце.

Твоя Вики Уокер»

***

      «Пожалуйста, будьте благоразумными и не пересекайте границу без допуска! Помните, что данное действие карается высшей мерой наказания — смертной казнью!» — механический голос раздражающе бил по перепонкам, от чего неистово хотелось заткнуть уши, но Вики лишь недовольно поморщилась.       На дисплее загорелась цифра «50», двери лифта открылись, и Вики вместе с остальными, одетыми в дешевое тряпье людьми торопливо, но без лишних движений направилась к выходу.       50 этаж, где находилась Граница, был конечным пунктом для лифта, прибывающего с Нижнего мира их квартала, но уже здесь чувствовалось влияние Верхов: чистые оборудованные помещения, яркий свет ламп и служащие, одетые с иголочки.       Вики глубоко вдохнула и медленно выдохнула, наслаждаясь ощущением свежего, не спертого воздуха. Несмотря на то, что окон не наблюдалось, несколько кондиционеров прекрасно выполняли свою работу.       — Девушки, идите за мной, — произнесла ровным голосом женщина в белой блузке и черной юбке, а затем развернулась и плавной походкой повела их по коридорам. — Запоминайте дорогу, завтра вас уже никто сопровождать не будет.        Вики с любопытством оглянулась на оставшихся парней, перед которыми уже возник их куратор. Ее и еще несколько девушек доставили в душевую и приказали им «смыть с себя грязь», словно их дезинфицировали перед тем, как пустить в дома Элиты. На душ отводилось десять минут. Каждой горничной выделяли шкафчик, где она должна была оставить свои вещи и переодеться в униформу — оранжевые облегающие брюки с двумя полосками по бокам, короткий оранжевый камзол на пуговицах и со стоячим воротником, такого же цвета сапоги с белой подошвой и белые перчатки.       Подавив раздражение, Вики натянула предоставленные ей вещи, высушила свои длинные волосы и забрала их, как положено, в тугой пучок. Горничным возбранялось снимать перчатки и распускать волосы, строго наказывали за любую выбившуюся прядь. Не дай Боже, челядь прикоснется своими «грязными» руками к вещам Верхних или уронит свой волос на их прекрасные ковры.       С этого дня, переступив порог дома господ, она, как и другие горничные, должна была забыть свое настоящее имя и отзываться на Эмму. Всех лакеев Элита называла Марками, а дворецкого, главного среди слуг, они именовали Барри.       — Отказавшись от имени, мы перестаем быть личностью, разве не вы с папой учили нас, что никогда нельзя забывать, кто мы есть? — спросила Вики у матери, когда однажды вернулась с очередных занятий в Школе.       — Пока ты считаешь себя личностью, ты ею остаешься, милая, — ответила тогда та, и Вики впоследствии часто прокручивала эту фразу в своей голове, не совсем понимая, что мама хотела этим сказать.       Проехав пару минут на скоростном мини-поезде по 50 этажу, Вики оказалась у пункта досмотра, пройдя который можно было, наконец, попасть к лифту Дома, отныне являвшегося ее местом работы.       «Чертовы уроды, так трясутся над неприкосновенностью своего жалкого мира, что аж тошнит», — подумала она, когда вместе с остальными стояла в небольшой очереди к арке, считывающей микрочипы, вживленные им с рождения. Сейчас они числились в базе данных, как обслуживающий персонал, а, следовательно, в определенные часы имели доступ в конкретный Элитный Дом. Так назывались все следующие от Границы этажи.       — Вы знаете, кто теперь наш хозяин? Говорят, он живет в пентхаусе, — прошептала стоящая впереди Вики белокурая девица своей соседке.       — Пентхаус в этом небоскребе принадлежит Люциферу Дэвилу. Мне «повезло»: уже как пару месяцев на него работаю, — также шепотом ответила та и опасливо огляделась.       — Кто этот Люцифер Дэвил? — спросила ее Уокер, озадаченно нахмурив брови. Ее одолело нехорошее предчувствие.       Белокурая девушка удивленно округлила глаза:       — Быть не может!       — Так кто он? — после ее слов Вики насторожилась еще больше.       — Он возглавляет департамент по борьбе с нелегальным проникновением «нижних» жителей в Верхний Мир. Говорят, этот… — блондинка запнулась, откашлялась и продолжила. — Этот человек — сущее зло, моего дядюшку (мир его праху!) приговорили к смертной казни за попытку попасть наверх, а дело его ввел этот… человек.       Помолчав, она еще тише добавила:       — Мама говорила, что он улыбался, когда с конвоем пришел забирать дядюшку.       Переваривая услышанное, Уокер уставилась в пол, выкрашенный под мрамор. Ну конечно, как она могла забыть, это же чуть ли не единственный из Элиты, чье имя на слуху у Нижних, произносящих его с презрением и ненавистью.       Когда очередь достигла Уокер, она просунула руку, под кожей которой находился микрочип, в специальное отверстие в арке и подождала, когда детектор загорится зеленым светом, возвещая о том, что девушка может пройти. Если вдруг по каким-то причинам детектор бы не сработал, включилась бы сигнализация, а арка наглухо захлопнулась выезжающими решетками, превращая ее в клетку и отрезая лифт конкретного Элитного Дома от остальных.       Можно было бы просто пройти мимо сканера, не получив доступ после считывания, но тогда бы лифт не запустился. У Элиты же были специальные ключи, которые включали лифт и позволяли верхним свободно перемещаться.       Сглотнув, Уокер нервно поправила камзол. Чем ближе она была к лифту, тем сильнее ее начинало мутить. Но вот двери сомкнулись, и лифт, набрав скорость, рванул вверх.       Ладони девушки, стянутые перчатками, от волнения вспотели, а сердце рухнуло куда-то в пятки. Ей было страшно, потому что зародившееся ранее нехорошее предчувствие никуда не уходило.       «Добро пожаловать! Помните о Кодексе слуг и трудитесь на благо Родины!», — сообщал механический голос на каждом этаже, когда лифт останавливался и выпускал очередную группу слуг. После трех остановок в лифте осталась команда, с которой Уокер предстояло работать. В основном, это были девушки и женщины. Мужчин было гораздо меньше.       Лифт остановился в последний раз, и Вики вслед за остальными вышла из лифта. Яркий солнечный свет тут же ударил по глазам, отчего она инстинктивно прикрыла их руками и зажмурилась. Проморгавшись, Вики миновала металлоискатель, и, оглянувшись, невольно задержала дыхание.       За лифтом, там, где по идее должны были быть окна, на протяжении всей огромной площадки начисто отсутствовала стена. И вид завораживал. Мимо на большой скорости проносились летающие машины, в отдалении виднелся купол обсерватории, чуть ближе располагался ботанический сад, на противоположном здании шумел огромный фонтан. И все это было напыщенно ярким и белоснежным, не запачканным привычной копотью, плесенью и грязью.       С трудом оторвавшись от созерцания Верхнего города, Вики обнаружила по левую сторону площадки закрытый гараж и парковочные места для машин гостей пентхауса. С правой же стороны располагалась комната охраны и сиротливо стоящий лифт.       Осознав, что она единственная из слуг осталась стоять возле лифта, Вики на еле гнущихся ногах направилась к массивным дверям, которые приглашающе были открыты. Как только она переступила порог, один из охранников что-то крикнул своему коллеге, и двери за ее спиной закрылись.

***

      Протирая невероятно красивую столешницу, Вики все еще не могла поверить, что есть люди, которым повезло так жить. Огромное количество комнат, и убранство каждой поражало воображение. Вики не была знатоком роскоши, но даже она понимала, что обычная чашка в этом пентхаусе стоит дороже ее жилища.       — Нужно быть расторопнее, если хочешь здесь задержаться, — дворецкий сказал это абсолютно безэмоционально, посмотрев на нее поверх очков, и прошествовал дальше, жестом указав ей следовать за ним.       Прошло две минуты, прежде чем они добрались до кухни, где повара и прислуга сновали туда-сюда, что-то резали, помешивали в кастрюлях и выкладывали на выгравированных блюдах. Блондинка, с которой Вики повстречалась у лифта и которую, как оказалось, звали Лора, тоже была там: методично протирала тарелки и выглядела несколько затравленно.       — Теперь ты будешь обслуживать хозяина во время завтрака, обеда и ужина. Отнеси то, что тебе скажут в столовую, где хозяин обычно трапезничает. Надеюсь, как мы сервируем стол, тебе напоминать не надо, — дворецкий уставился, словно чего-то ждал.       — Да, сэр, — Уокер разглядывала его очки, гадая, как долго он здесь работает. Он удовлетворенно кивнул и покинул кухню.       За ним не успела закрыться дверь, как полная женщина, помешивающая что-то в сковороде, указала лопаткой на Вики:       — Мы еще не познакомились. Я Розанна. Главная здесь повариха. А тебя как звать?       Когда Вики представилась, Розанна улыбнулась, обнажив желтоватые зубы:       — Ты, и Лора вот… Молодая кровь — это хорошо, жаль, что надолго у нас никто не задерживается особо.       Лора перестала надраивать посуду и нахмурилась:       — Это чегой-то? Уж не из-за Дэвила ли?       На кухне резко стало тихо. Нарезающая овощи Малия, которая была правой рукой Розанны, укоризненно прошептала:       — Если не хочешь вылететь, то запомни строго-настрого: никогда не называй хозяина так. Он ненавидит фамильярности. А теперь идите и отнесите вот эти блюда в столовую. И поживее.       Последовав примеру Лоры, Уокер подхватила поднос и стала раскладывать на нем тарелки, искоса поглядывая на Розанну. Вздохнув, она решилась спросить:       — Вы здесь, наверное, давно? Может, подскажите, что лучше не делать, чтобы не нарваться на неприятности?       Та отложила лопатку в сторону, почесала подбородок и переглянулась с остальными. Помимо Вики и Лоры, на кухне было еще человек пять, и всех позабавил этот вопрос.       Один за другим посыпались советы:       — Не смотри Элите в глаза, они это ненавидят.       — Хозяин вообще не обращает на нас внимания, мы для него пустое место, поэтому поменьше производи шуму, и все будет нормально.       — Да-да, даже не думай заговаривать первой с кем-то из них. Особенно с хозяином.       — Точно. Главное правило: помалкивай и делай, что велят.       — Не реагируй на оскорбления. А если ударят, просто стой смирно. У нас такое редко случалось, когда гости слишком напивались. Некоторым нравится, что им не могут ответить. Чтоб их всех…       — Спасибо. Уверена, что это легче, чем кажется, да? — Вики улыбнулась как можно более естественно, медленно оглядела присутствующих, взглядом задержалась на побледневшей Лоре, а затем взяла в руки поднос и отвернулась. В тот же миг улыбка испарилась, а губы сжались в тонкую линию. Сможет ли она держать язык за зубами, молча терпеть издевательства и насмешки, ради денег и довольно сомнительного престижа этой профессии среди жителей Нижнего мира? Она боялась, что уже знает ответ.

***

      Вики стояла на приличном расстоянии от стола, заложив руки за спину, и с любопытством рассматривала владельца пентхауса. Высокий, хорошо сложенный, с аристократическими чертами лица. У него была выправка военного, а движения его были плавные и уверенные. Он методично поглощал пищу, попивал вино и что-то тщательно изучал в планшете, лежащем перед ним на столе. На Вики же Люцифер Дэвил ни разу не взглянул. Она могла бы показать ему язык, и он бы, наверное, даже не заметил. Прислуга действительно была для него чем-то вроде мебели: необходимая, но не достойная внимания.       Вики посмотрела на еду, разложенную на тарелках, и сглотнула. Все пахло и выглядело так аппетитно, что ее живот умоляюще заурчал. Она слышала, что в некоторых домах прислуге разрешали забирать себе то, что оставалось несъеденным хозяевами. Вики считала это очень унизительным, но не могла не признаться, что в тайне хотела бы попробовать пищу богачей. «Возможно, если Люцифер Дэвил не прикоснется своими ручонками вон до того десерта…», — подумала она, как вдруг, словно прочитав ее мысли, Люцифер потянулся к нему, но замер и, слегка повернув к ней голову, произнес глубоким, низковатым голосом:       — Убери тарелку. Она мешает.       Вики подскочила к нему, торопливо собрала опустевшую посуду и переставила ее на сервировочный столик на колесах, а затем поставила перед Дэвилом десерт, положила рядом на салфетку десертную ложку и спросила:       — Еще будут распоряжения, сэр?       — Будут. Впредь обращайся ко мне, как положено, — сказал он и погрузил ложку в тирамису. — А не как тебе вздумается.       — Да… хозяин, — на последнем слове Вики скривилась, но вовремя себя отдернула.       «Привыкай».

***

      Когда первый рабочий день подошел к концу, уже перевалило за полночь. Вики устало плелась по тёмным, практически неосвещённым переулкам и мёртвой хваткой сжимала спрятанный в кармане куртки револьвер. Без оружия ни один умный человек не выйдет на улицы Нижнего мира. Даже ребёнок в низах умеет им пользоваться, а значит, потенциально опасен каждый прохожий, вне зависимости от возраста.       Ночью встречных людей было меньше, но опасность быть убитым и ограбленным наоборот возрастала. Несмотря на то, что многие в это время только возвращались с работы или шли на нее, считалось, что ночь принадлежала нечистым на руку. Но помимо типичных банд ночью промышляли и те, о ком старались лишний раз не упоминать, но в тайне восхищались ими и отчасти боготворили.       Вики мазнула взглядом по заколоченным окнам домов, по сломанным водостокам и грязным стенам. Тусклый свет лампочки, висевшей над проржавевшей дверью очередного подъезда, освещал красного цвета надпись, явно впопыхах нанесенную баллончиком: «Мы выбьем почву у них из-под ног и будем смотреть, как рушатся их воздушные замки».       Яркое пятно среди серости и убогости улиц.       Надежда, которая еще теплилась в умах людей.       Организация, называющая себя Освободителями, через подобные высказывания, тут и там появляющиеся на стенах домов, призывала людей готовиться к переменам.       Многие действительно верили, что им по силам свергнуть Элиту. Некоторые сомневались, что такое вообще возможно. На стороне Верхнего мира были технологии, первоклассное оружие и армия. Именно туда мечтали попасть все мальчики, потому что тогда они были бы обеспечены тёплой постелью в казарме, едой и добротной одеждой.       Зайдя в их небольшую по размерам квартирку на первом этаже, Вики переобулась в теплые шерстяные носки с пришитой подошвой и прошла в комнату с полутороспальной кроватью родителей, камином и большим столом, за которым они всей семьёй обедали. Помимо нее была еще комната Вики, которую она делила с двумя братьями.       Когда Вики вошла, ее близнец Сэми сидел за столом, обхватив кружку ладонями. Присев рядом, девушка положила голову ему на плечо и закрыла глаза.       — Тяжёлый первый день на работе, да? — усмехнулся он и приобнял ее за плечи. — Если бы знала, как я не хочу сейчас идти на свою…       — Я знаю, ты постоянно об этом напоминаешь, — слегка улыбнувшись, Вики отстранилась и добавила. — Ты подаешь бокалы в казино, а я подаю тарелки в Элитном доме. У нас мечта, а не работа.       — Да, всегда мечтал обслуживать этих зажравшихся свиней, — Сэми провел рукой по волосам, тщетно пытаясь придать им приличный вид. — Но быть официантом в казино не так уж плохо, если плюнуть на гордость.       Вдруг его тон стал резким, а сам он напрягся, словно боялся услышать правду:       - Тебя сегодня не обижали, надеюсь?       Даже если бы ее обидели, неужели Вики стала бы об этом говорить? Теперь это часть ее жизни, и ей придётся решать все возникающие в пентхаусе проблемы самостоятельно.       — Все прошло удивительно спокойно. Думаю, я справлюсь.

***

      Спустя несколько дней, когда Вики уже могла с легким сердцем признать, что ей удалось освоиться в пентхаусе, ее огорошили известием о званом ужине. Это событие среди прислуги вызывало тревогу даже у старожилов, потому что именно на званых ужинах Элита напивалась и вела себя еще более развязно: они распускали руки, находили повод придраться к любым мелочам, насмехались и унижали. Практически каждый такой ужин заканчивался плачевно, довольно часто дело доходило до увольнения: слугу с позором выгоняли, и после, не имея рекомендаций, он уже не мог устроиться в другой Элитный Дом.       — Ужин через два дня, столько дел, столько дел… — причитала Розанна, взбивая сливки. А затем, вскинув голову, хмуро предрекла: — Девочки, молитесь, чтобы этот ужин не стал для вас первым и последним.       Естественно, обращалась она к новоприбывшим сотрудникам, которые и без того тряслись от ужаса. От ее слов Лора, охнув, споткнулась и чуть не выронила из рук стопку тарелок, которую затем сконфуженно передала Вики. Та загрузила их в посудомоечную машину и, обернувшись к Розанне, спросила:       — Есть ли шанс доказать свою невиновность, если вдруг что?       Копающаяся в ящиках Малия, засмеялась и с горечью произнесла:       — Никому твоя невиновность не интересна. Слово Элитного — закон. Если хозяин решит, что ты провинилась, то тебя выпрут, и никто не будет с этим спорить. — Вытащив кастрюлю, она захлопнула дверцу и с нажимом добавила. — Не советую пытаться лезть на рожон. Была у нас одна, которая все старалась доказать, что она была уволена без причины, так ее отдали под суд за клевету.       Вики включила машину и подошла к столу:       — А как же правило трех выговоров? Оно не работает?       Розанна, услышав это, хмыкнула:       — Смотря какая ситуация и какой хозяин. Все прописано в кодексе, но сомневаюсь, что кто-то из нас его понял и осилил. На руки же его не выдают, но в каждом элитном доме он есть. Можешь попросить у дворецкого, даст здесь почитать. Вот только будет ли у тебя на это время? Томик-то довольно объемный. А мы и за несколько лет его весь не прочтем.       «В Школе не заморачивались тем, чтобы объяснять наши права, — подумала Вики, задумчиво закусив губу. — Все сделано для того, чтобы прислуга не могла защитить себя в случае несправедливого обвинения».       Малия кивнула, соглашаясь с главной поварихой:       — Если попадешь в подобную ситуацию, надо действовать сразу, потому что затем уже ничего не отменить и не доказать. Причем говорить и действовать стоит обдуманно, а то проблем не оберешься.       Решив для себя обязательно прочитать в ночную смену кодекс, Уокер отправилась в служебную комнату, где хранилось все необходимое для уборки. Ей предстоял долгий день, который нужно было провести за надраиванием до блеска мебели, полов, люстр и окон в отведенных под её ответственность комнатах. А комнат было немало.

***

      — Еще вина! — подзывая, небрежно махнула рукой пожилая дама в облегающем бледно-розовом платье с длинным рукавом.       Лора, отвечающая за обслуживание этой части стола, поспешно наполнила ее бокал напитком гранатового цвета.       Стол, накрытый на 50 персон, поражал воображение. От одного взгляда на такое количество еды кружилась голова. Но прислуга самозабвенно делала вид, что не замечает лобстеров, брускетт с крабом, пасты с креветками, рийета из утки, свиной грудинки в медовой глазури, ананаса в сиропе…       Одни стояли позади гостей, сложив руки за спинами и молча ожидая приказов, другие приносили новые яства, уносили грязную посуду и следили, чтобы алкоголь не кончался.       Вики налила ликера ухоженной брюнетке, которая уже третий час без остановки смеялась над шутками красивого мужчины, сидевшего рядом с ней. Встав позади них в привычную позу, Вики на пару секунд закрыла глаза, чтобы хотя бы немного унять головную боль. Открыв их, она позволила себе переглянуться с Лорой и улыбнуться ей. Та неуверенно растянула губы в улыбке, которая тут же пропала, когда дама в розовом платье в очередной раз указала Лоре на опустевший бокал.       Дама поправила причёску и продолжила свой монолог:       — А я этой выскочке говорю: ты думаешь, что если купила себе яхту, то сразу можешь задирать нос? У меня их столько, что тебе и не снилось! А она мне отвечает…       Договорить Даме не удалось: не глядя, она потянулась за выпивкой, не заметив, что Лора ещё наливала вино. Словно в замедленной съемке Вики видела, как пара капель, сорвавшись с горлышка бутылки, падает на ее манжету.       — Ты что наделала?!       Громкий возглас Дамы прервал все разговоры. Стукнув по столу кулаком так, что загремела посуда, она вскочила и начала всем показывать свой рукав:       — Вы посмотрите, что наделала эта криворукая!       — Какой кошмар, — запричитала брюнетка. — Откуда только такие бестолковые берутся.       Лора побледнела и выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок.       — П-простите, пожалуйста. Это произошло случайно. П-простите меня!       — Да как ты смеешь о таком просить, ты мне платье испортила, — Дама скривилась, а затем развернулась к столу. — Люцифер, дорогой, я требую немедленно ее уволить!       Лора заплакала и упала перед ней на колени:       — Умоляю вас, не надо… Простите меня, я отстираю ваше платье, оно будет как новое.       — Оно и так было новым, дрянь!       И размахнувшись, она влепила Лоре пощёчину. Та схватилась за щеку и,  сотрясаясь в рыданиях, еле выговорила слова:       — Наказывайте меня, как хотите, но прошу не увольняйте.       Дама усмехнулась и снова её ударила.       — Мерзавка, еще мне будет указывать. Я лично проконтролирую, чтобы тебя вышвырнули на улицу.       — По статье 157 трудового кодекса, регламентирующего деятельность обслуживающего персонала в элитном доме, прислугу нельзя уволить, если в подобной ситуации она принесла извинения, предложила возместить ущерб и согласна на телесное наказание, — дрожащим голосом произнесла Вики, и в банкетном зале снова повисла тишина.       — Что за… чушь! — вскричала Дама. — Кто давал тебе право говорить!       Вики за спиной сжала вспотевшие ладони, впиваясь ногтями в белоснежные перчатки. Все глаза (насмешливые, шокированные, возмущенные) были устремлены на неё, отчего ей казалось, что она сама не устоит на ногах и унизительно упадёт на колени.        Прочистив горло, она сказала, глядя в пол:       — Уволив, вы нарушите ее законные права, так как она извинилась, предложила возместить ущерб, постирав ваше платье, и сама попросила о наказании.       — Возмутительно! Да как ты смеешь! Люцифер, немедленно уволь их обеих.       Хозяин пентхауса до этого с невозмутимым, даже скучающим видом взирал на разыгравшийся спектакль, но теперь, откинувшись на спинку стула и постукивая пальцами по столу, внимательно разглядывал их. Его изучающий взгляд остановился на Вики. Она уставилась на него в ответ.       Наконец, нарочито растягивая слова, Люцифер произнёс:       — Геральда, как это не прискорбно, но «Эмма» права. В кодексе действительно есть такая статья. — А потом добавил, обращаясь к Вики и взглядом сдирая ее кожу с костей. — Вот только есть одно «но». Тебе не разрешалось говорить, но ты решила высказаться, чем поставила меня как хозяина в неловкое перед гостями положение.       Вики вздрогнула, похолодев от ужаса.       — Я не…       — Закрой рот, — отрезал он.       На его губах заиграла издевательская ухмылка, когда он, продолжая смотреть на Вики, отчеканил:       — Прислуге запрещалось говорить, а ты этот приказ нарушила. Готова ли ты принести извинения и принять наказание?       Борясь с накатившей тошнотой, Вики поняла, что назад дороги нет.       — Да, я готова. Прошу меня простить.       Люцифер Дэвил сдержанно кивнул:       — Подойти к госпоже и покажи, насколько ты раскаиваешься.       На полу все еще сидела Лора и всхлипывала. Вики сглотнула и сделала, как ей было велено. Геральда, явно недовольная тем, как все обернулось, размахнулась и звонко ударила ее по щеке.  Голова Вики от удара дернулась в сторону. Спустя мгновение Вики снова стояла к ней лицом, опустив глаза.       Геральда нахмурилась и второй раз ударила так, что на щеке Уокер остался красный след. Вики не смогла устоять и упала, но затем, покачиваясь, встала и снова все повторилось. Вики упорно сдерживала слезы и не издавала ни звука, чем все больше выбешивала Геральду.       От боли и непролитых слез темнело в глазах, и чтобы не кричать, Вики крепко стискивала зубы. Ей было уже наплевать, что все на нее смотрят, обсуждают каждый удар.       В какой-то момент, с трудом сфокусировав взгляд, она заметила, что хозяин медленно попивал виски и, холодно прищурившись, наслаждался зрелищем.       Кажется, прошла вечность, прежде чем Геральде наскучило избивать молчащую прислугу и, вытерев руки о чистое полотенце, любезно поданное ей дворецким, она как ни в чем ни бывало села за стол. Разговоры окончательно возобновились, послышался смех и звон бокалов.       Дворецкий поспешным жестом приказал Лоре и Вики идти за ним. Их посты уже заняли две другие служанки, каменными изваяниями застывшие у стола и ожидавшие приказов.       Шмыгая носом, Лора поднялась и, бережно придерживая Вики за руку, вывела ее из зала. И только когда за ними закрылась дверь, Вики позволила себе расплакаться.