Воздушные замки

      Сэми с самого детства мечтал стать моряком. В его мечтах он плыл по морям под открытым небом, наслаждался открывающимися просторами и свежим бодрящим ветром. Прямо как на той самой картинке, которую он увидел в одной из их книг, когда был еще маленьким мальчиком.       И уж точно он не хотел разносить бокалы и закуски, лавируя между игровыми столами в известнейшем казино города. Многие из-за этого завидовали ему, и злые языки поговаривали, что его взяли в официанты только за «‎смазливую мордашку‎»‎. Сэми на слухи было плевать. А вот что его на самом деле раздражало, так это пренебрежительное, даже брезгливое отношение элиты к ему подобным.       Вслух он к ним обращался почтительными «‎господин»‎ или «госпожа‎»‎, про себя же называл их зажравшимися свиньями. Многие здешние клиенты со своими пивными животами и массивными физиономиями действительно на них походили.       Но были среди них и такие, что впору было писать картины. Элегантные, ухоженные, красивые, они в прямом смысле сверкали: бриллианты, золото и платина ловили отблески искусственного, но яркого света.       Один постоянный посетитель выделялся ещё и насыщенно-морковным цветом волос.       Этот любитель красного вина, как и все здесь, в одни дни просиживал целое состояние, в другие - выигрывал по крупному. Такое отношение к деньгам вызывало у Сэми зудящее желание огреть любого заплутавшего в огромных коридорах казино чем-нибудь тяжёлым и забрать все, что найдётся у того в карманах.       Правда, счастье от обладания богатствами будет не особо долгим. Камеры, расставленные на каждом шагу, быстро выдадут воришку, а затем последует наказание. Если дело касается элиты, практически любое преступление против них карается смертной казнью. Смерть же на электрическом стуле не входила в планы Сэма Уокера.       Сузив глаза, он следил, как из лифта, отведенного исключительно для элитных, вышел очередной лощеный клиент. Его седые волосы были отвратительно зачесаны назад.       Встречавшая гостей Саманта натянула ставшую привычной улыбку: — Добро пожаловать, господин Фенцио! От лица хозяина нашего заведения желаю Вам приятно провести вечер!       Фенцио кивнул и прошествовал за покерный стол.       Сэми взял планшет, подошел к нему, подождал, пока тот со всеми поздоровается, и только затем почтительно поклонился.       — Добрый вечер, господин Фенцио! Желаете ли что-нибудь выпить?       Фенцио посмотрел, что пьют за столом другие, и сказал: — Да, мне тоже принеси коньяк.       — О, тяжёлый был день? — насмешливо протянул его сосед — тот самый рыжеволосый мудак. — Мне вот сегодня ужасно не везёт.       «‎И при этом все равно продолжаешь сидеть тут, просирая огромные суммы каждые пять минут»,‎ — мысленно скривился Сэми, разглядывая очень похожую на оскал улыбку рыжего.       Видимо, он разглядывал слишком заметно, потому что рыжеволосый перестал улыбаться и, хмурясь, спросил: — Проблемы?       Сэм вынужден был, согласно этикету, слегка склонить голову в знак того, что он осознал свою ошибку. Придав голосу виноватый тон, он сказал: — Прошу прощения, господин Дэвил. Просто хотел спросить у Вас, не желаете ли Вы чего-нибудь еще?       Ади Дэвил не отводил от него слегка расфокусированного взгляда.       — Расслабься, я пошутил. Чего ты испугался, я не кусаюсь, — промурлыкал тот, и Сэми понял, что мудак был в стельку пьян. — Повтори мой заказ.

***

      Пару часов спустя Сэм на лифте для обслуживающего персонала поднялся на этаж, где были расположены люксовые номера. Напившиеся, желающие потрахаться, уставшие кутить и все те, кому было лень возвращаться домой, могли остаться на всю ночь или даже день в шикарном номере.       Постучав и не услышав ответа, Сэми открыл дверь пятого люкса специальным ключом и зашёл внутрь, толкая перед собой тележку с легким ужином и бутылкой красного вина.       Его взору тут же предстал развалившийся на постели Дэвил. Он лежал без движения и не подавал признаки жизни. Похолодев, Сэми подбежал к нему и, как их учили в школе на курсе оказания первой помощи, потрогал пульс на шее.       — Ты чего это меня лапаешь?       Сэм вздрогнул и уставился в насмешливые зелёные глаза. Медленно опустив руку, Сэм отошел на приличное расстояние, прежде чем сказать: — Извините, я просто подумал, что Вам плохо.       — Я смотрю, у тебя все просто, — и приподнявшись на локтях, рыжий его передразнил. — «‎Прошу прощения, я просто хотел спросить, извините, я просто подумал»‎.       От удивления Сэм не знал, что сказать. Дэвил практически слово в слово запомнил, что тот сказал ему ранее?       Прочистив горло, он наконец выдал: — Еще раз извините за беспокойство. Если Вам больше ничего не нужно, я Вас оставлю.       Рыжий в ответ лишь махнул рукой, показывая, что Сэм может проваливать, и снова рухнул на кровать. Про себя пожелав ему всего самого ужасного, Сэм Уокер вышел в коридор, нажал на кнопку, и дверь с тихим щелчком закрылась.

***

      В те минуты, когда Вики удавалось перевести дух, она подходила к окну и наслаждалась открывающимся видом.       Солнечный свет превращал зелень, высаженную на лоджиях каждого этажа Верхнего мира, в яркий покров, который не оттенял пейзаж, а делал его лишь насыщеннее.       Вики насчитала по близости пять искрящихся на солнце водопадов, сбегающих с пентхаусов, а три элитных дома венчали фонтаны. Вдали можно было разглядеть, как огромный, поражающий воображение дракон из изумрудного стекла и позолоты обвивался вокруг башни.       Пролетающие мимо машины заставляли Уокер вздрагивать. Ей казалось, что вот-вот и какая-нибудь из них на бешеной скорости влетит в здание. Все машины были разного цвета и разной формы, но всех объединяла их прямо-таки заоблачная стоимость.       Работая прислугой в элитном доме, Вики ощущала себя словно в клетке, за пределы которой не выбраться. Она многое бы отдала за возможность хотя бы раз пройтись по узким, созданным для неспешных прогулок мостовым, посидеть на еле просматриваемой из окна площади в окружении деревьев, искусственных ручейков, летающих круглых фонарей и светящихся фонтанов.       — Уокер, приказано подать хозяину в спальню минеральной воды и тосты с ежевичным джемом.       Голос дворецкого вывел ее из мечтательного состояния.       — На двоих, — добавил тот, прежде чем уйти.       Спальня Люцифера была местом, в котором Вики время от времени наводила порядок, но вот подавать хозяину завтрак в постель ей еще не приходилось.       Как и положено, прежде чем открыть дверь, она постучалась. Раздалось короткое «Входи‎»‎, и дверь отъехала в сторону. Стоило Вики переступить порог, как от неожиданности и возмущения она чуть не выронила поднос.       Ей навстречу из ванной комнаты неторопливой походкой вышел Люцифер, на ходу вытираясь полотенцем. И его ни сколько не смущала собственная нагота. Невольно Вики пробежалась глазами по широким плечам и мускулистым рукам, на которых вырисовывались причудливые узоры татуировок, скользнула взглядом по чётко очерченным линиям торса, а затем посмотрела ниже, тихо охнула и быстро отвернулась.       Краснея, она направилась к огромной кровати, на белоснежных простынях которой лежала брюнетка, укрытая тонким покрывалом.       — Поживее, — пробасила девушка и в нетерпении потянулась к наполненному водой стакану.       Не успела Вики к ней подойти, как услышала сбоку недовольный голос Люцифера: — Стой, где стоишь.       Замерев на месте и развернувшись, она отметила, что он, слава богам, обмотал полотенце вокруг талии.       Люцифер остановился перед ней и ехидно поинтересовался: — Разве в Кодексе не говорится, что прислуга должна проявлять уважение? Или ты только одну статью и знаешь?       Его чёрные, прожигающие насквозь, глаза пугали, заставляли чувствовать себя беззащитной.       — Когда я проявила неуважение... хозяин?       Последнее слово будто осело на языке, разъедая его.       — Прислуга обязана, входя в помещение, здороваться, а ты этого не сделала.       — Прошу прощения за мою неосмотрительность. Такого больше не повторится.       — К тому же, — перебивая ее, продолжил Люцифер. — В тарелке с тостами твой волос. Что тоже непозволительно.       В ужасе Вики опустила взгляд на поднос. Ее волосы были забраны в тугой пучок, чтобы избежать подобных ситуаций. Как же такое могло произойти? Несколько секунд ей хватило, прежде чем до нее дошло: он просто издевается. Насмешка, исказившая черты его лица, подтвердила ее догадку.       — Тебе делается второй выговор, — отчеканил Люцифер, с наслаждением следя за ее реакцией.       Открыв рот, Вики не нашлась, что ответить.       — Простите, пожалуйста, но я волоса не вижу. Не могли бы Вы мне на него показать?       Голос предательски дрожал, потому что Вики понимала: еще один выговор — и она даже боялась подумать, что будет с ней после этого.       Некоторое время Люцифер, склонив голову, насмешливо ее разглядывал. Наклонившись ближе, так, что поднос уперся в его живот, он хищно оскалился: — Ну конечно я могу.       А затем протянул руку, указательным пальцем провел по ее виску, зарылся в собранные волосы и, подцепив, вытянул из пучка небольшую прядь. Неотрывно смотря Вики в глаза, он намотал несколько ее волос на свой палец, а затем резко дернул, вырывая их с корнем.       Под смех развалившейся на кровати девушки Вики, вскрикнув, отпрянула. Посуда, расставленная на подносе в ее руках, опасно покачнулась.       Словно со стороны Уокер наблюдала, как Люцифер разжал пальцы, и ее каштановые волосы приземлились на тарелку.       — Теперь видишь?

***

      Малия с невозмутимым видом протянула Лоре коробку с салфетками. Та, икнув, вытянула из неё несколько и громко высморкалась.       — Просто ни с того ни с сего сегодня утром сказал, что я отвратительно протерла полки в библиотеке. Отвратительно, представляете?       Всхлипнув, Лора промокнула глаза новой порцией салфеток.       — Я, главное, стою, никого не трогаю, а хозяин взял и сделал мне второй выговор!       — А я тебя еще вчера, когда Люцифер якобы нашел волос, предупредила о том, что он будет придираться, — произнесла Вики, развешивая на кухне чистые полотенца.       — А я только решила, что все обошлось...       Малия загрузила фрукты в блендер и, прежде чем включить его, сказала: — На самом деле вы молодцы, дали отпор хозяину, такое не каждому под силу. Жаль, что все это бесполезно.       — Умеешь поддержать, — хмыкнула Вики и повернулась посмотреть, кто зашёл на кухню. Это был один из лакеев, чьи основные обязанности сводились к разгрузке продуктов, переносе тяжёлых вещей и встрече гостей во время званого ужина.       — Розанна, все доставленное мясо я загрузил в морозильную комнату.       — Спасибо, Энди, — повариха тепло ему улыбнулась, а затем продолжила шинковать морковь.       Энди нельзя было назвать красавчиком, но он был достаточно мил и приветлив, чтобы среди прислуги считаться завидным женихом.       — Вики, — тихо позвал он, пристраиваясь рядом с девушкой. Облокотившись боком о стол, Энди подождал, когда Уокер обратит на него внимание. — Это для тебя.       И протянул ей небольшую шоколадку. Замявшись, Вики не сразу приняла ее.       — Благодарю, — сказала она, чувствуя себя неловко.       Ухаживания Энди причиняли дискомфорт, но она не хотела обидеть его отказом. К тому же, не исключено, что пройдёт время, и он ей еще понравится. Во всяком случае, убеждала себя Вики, сейчас ей было совершенно не до отношений.       Машинально покрутив шоколад в руках, она переглянулась с Малией. Та ей лукаво подмигнула и одними губами прошептала: «‎Действуй»‎. Смутившись еще больше, Вики с улыбкой покачала головой, а потом, все же решившись, обратилась к лакею.       — В гостевой комнате мигает лампочка, поможешь мне ее поменять?

***

      Они шли по коридору, когда Энди со смешком заметил, кивая на стены: — Разве не забавно, что всеми картинами, коллекционными вазами, статуэтками и прочим большую часть времени любуется именно прислуга, в то время как хозяин всего этого богатства весь день не бывает дома, а, приходя, просто не обращает на них внимания?       Вики настолько не ожидала услышать подобное из его уст, что какое-то время молча разглядывала выразительный профиль лакея. Энди казался ей парнем хорошим, но поверхностным, не обременяющим себя рассуждениями.       — Думаю, наш хозяин даже не знает всего, что находится здесь. Элиту греет сама мысль, что они владеют чему-то редким и дорогим, недоступным большинству.       Теперь пришла очередь Энди удивляться. Неуверенно почесав заднюю часть шеи, он пробормотал: — Не знаю, можно ли так говорить...       — Уверен, что нельзя, — раздался ледяной голос за их спинами. Синхронно вздрогнув, Вики и Энди повернулись к выходящему из библиотеки дворецкому.       Тот поправил очки в круглой оправе и тоном, нетерпящим возражений, отчеканил: — Я запрещаю вам в стенах Дома делать подобные заявления. Ваше дело — прислуживать, этим и занимайтесь!       Энди, запинаясь на каждом слове, извинился, заверил, что подобное больше не повторится, и несколько раз виновато поклонился. Миг — и он уже скрылся в гостевой комнате.       Вики пораженно уставилась ему вслед. Именно она обронила неосторожную фразу, ему совершенно нечего было волноваться. Да и прислуга из солидарности никогда не выдавала друг друга, если речь касалась выражения своих мыслей, недовольства происходящим. Даже дворецкий не стал бы о таком доносить, тогда чего же Энди так испугался?       — Не стоит вести себя, словно тебе нечего терять, — сказал «‎Барри»‎ и смахнул со статуи древнегреческого бога невидимую пылинку. — Научись быть осмотрительной, иначе тебе здесь не место.       Какое-то время они стояли в молчании, прожигая друг друга взглядом, словно в странном безмолвном поединке.       — Спасибо, я приму к сведению.       На последнем слове голос Вики дрогнул, выдавая ее замешательство и смятение, и чтобы скрыть это, девушка спешно последовала примеру Энди.

***

      Люцифер Дэвил ощущал зудящее раздражение всякий раз, когда сталкивался с «‎низами»‎. Несмотря на то, что его работа была непосредственно связана с Нижним миром, сам он бывал там крайне редко и исключительно в сопровождении группы особого назначения. Ему было противно находиться среди грязных сооружений, погрязших в мусоре и кишащих тараканами, крысами и вшами.        Выйди он один на улицы этой сточной канавы, населённой отбросами, и моментально бы собралась толпа, готовая его растерзать. Да и не только Люцифера. Ублюдки набросились бы на любого Элитария, но именно он вызывал у них особую ненависть. И ему это даже несколько нравилось. Нравилось, потому что знал: за их ненавистью скрывался первобытный, животный страх.       В противовес их презрению Элита его уважала. Для них Дэвил, наравне с губернатором, был лицом сложившегося мироустройства — словно нерушимый столп, который несёт спокойствие и стабильность.       Люцифер считал свою работу благородной, ведь он избавлял от нарушителей, подрывающих равновесие в обществе и, главное, противостоял банде преступников, активизировавшейся несколько лет назад и провозгласившей себя Освободителями.       К ним у Элиты было неоднозначное отношение: большинство уверяли, что никто и ничто не сможет сокрушить мощь Верхнего мира, но все же существовали те, кто всерьёз их опасался. И на то были основания.       Освободители пропагандировали свои революционные идеи среди «низов‎»‎, вербовали людей, работающих в домах Элиты, безуспешно пытались организовать несколько терактов, совершали грабежи и налеты.       И все же Люцифер был убеждён, что попытки Освободителей посягнуть на власть так и останутся всего лишь жалкими конвульсиями и ни к чему не приведут.       А ведь многие «‎нижние»‎ действительно искренне верили, что группка бандитов, возомнивших себя оппозиционерами, смогут вмиг сделать безграмотный скот богатыми и умными.       Подумав об этом, Люцифер усмехнулся, лениво взболтал содержимое бокала и посмотрел на застывшую рядом горничную.       Она стояла, заведя руки за спину, и, не мигая, буравила взглядом стол, чтобы не пропустить момент, когда понадобится ее помощь. Казалось бы, послушная и ничем не примечательная собачка. Но Люцифер прекрасно разбирался в людях, поэтому с уверенностью мог сказать, что эта сука слишком высокого о себе мнения. Научилась читать и теперь считает, что может открывать при нем свой грязный рот.       — Эмма, — поправляя манжеты идеально выглаженной рубашки, протянул Люцифер, и горничная вздрогнула. Удовлетворившись ее реакцией, он продолжил. — Неужели тебе больше нечего сказать?       Горничная слегка нахмурилась.       — Я не понимаю, о чем Вы, хозяин.       — Разве? Недавно тебя было не заткнуть, а теперь стоишь, молчишь. Или для твоих представлений тебе нужны зрители?       Губы «‎Эммы»‎ от возмущения приоткрылись, но с них не слетело ни звука. В ее голубых глазах отражалось замешательство, но между тем Люцифер практически слышал, как закрутились в голове «‎Эммы» шестерёнки в судорожной попытке придумать ответ и не нарваться на третий, а следовательно, последний выговор.       — Я лишь стараюсь качественно выполнять свою работу.       «‎И это все, что ты смогла придумать, никчёмная?» — подумал Дэвил и оскалился, вставая.       Горничная побледнела, увидев, что Люцифер грациозно поднялся со стула и сделал шаг в ее сторону. Теперь он возвышался над ней, скользя взглядом по ее лицу и машинально подмечая детали: лоб с небольшим шрамом справа, аккуратный, чуть вздернутый кверху нос, полноватые, но потрескавшиеся губы.       — В любом случае я не собираюсь больше выслушивать глупую болтовню. Для этого, думаю, стоит занять чем-то твой слишком разговорчивый рот.       Он говорил тихо, тягуче, наслаждаясь каждым произнесенным словом. И когда их смысл дошел до «‎Эммы», она в страхе отшатнулась, теряя остатки самообладания.       — Что Вы собираетесь сделать? — прохрипела она, сжав трясущимися руками подол своего оранжевого камзола.       Медленно развернувшись, Люцифер подцепил кубик льда из ведерка, в котором находилась бутылка шампанского.       — Открой рот, — приказал он с нечитаемым видом, поднес замерзший кубик и провёл им по ее бледным губам.       Шок, ужас и отвращение плескались в глазах «‎Эммы», когда Дэвил заглянул в них. Несколько секунд они в молчании смотрели друг на друга, а затем Люцифер нарушил тишину, ухмыльнувшись: — Отказываешься выполнять приказ?       «‎Эмма» скривилась и, словно, наконец, решившись, приоткрыла губы. Одним движением Люцифер протолкнул между ними кусок льда, который, стукнувшись о зубы, моментально обжог холодом язык.       — Выплюнешь — и можешь попрощаться с работой, — процедил Люцифер и завороженно обвел большим пальцем дрожащую нижнюю губу девушки.       Вскинув руки, она закрыла рот, пытаясь удержаться от того, чтобы инстинктивно не избавиться от причиняющего боль кубика. Ее трясло, из глаз потекли слезы. Всхлипнув, «‎Эмма» склонила голову и ногтями вцепилась в щеки, оставляя кровавые отметины.       Люцифер оцепенел, пораженно наблюдая за ее страданиями. Не выдержав, он рявкнул: — Ладно, достаточно!       Она выплюнула остатки льда на пол и закашлялась. Ее губы теперь были покрасневшими и влажными, «‎Эмма» вытерла их тыльной стороной ладони, а затем принялась утирать слезы.       — Убери за собой, — раздражённо бросил Люцифер, не в силах признать, что перегнул. Он хотел добавить что-то ещё, но вдруг раздалась пронзительная трель сигнала тревоги.       — Что происходит? — сиплый голос горничной был еле слышен из-за шума.       Не обращая на нее внимания, Люцифер хмуро уставился на голографическое сообщение, которое спроецировал лежащий на столе голографон.

"ПОПЫТКА ВЗЛОМА СИСТЕМЫ! ПОПЫТКА ВЗЛОМА СЕРВЕРА! ПОПЫТКА ПРОНИКНОВЕНИЯ В БАЗЫ ДАННЫХ!"