Земляничный бриз

9 февраля 2022, 15:30 Inside the Games ⚡️ Допинг-тест Камилы Валиевой стал причиной переноса медальной церемонии командного турнира. [olympics.com] ⚡️ Директор по коммуникациям МОК Марк Адамс: 🎙 Вопросы допинга очень важны, но почему вы не хотите это комментировать? 🗣 Все люди, которые следят за Олимпийскими играми, наслаждаются соревнованиями. В целом, если посмотреть на то, что пишут СМИ, то все в основном говорят о спорте. Мы не хотим слышать другие вопросы, но они возникают, поэтому их надо рассматривать, причём прозрачно в правовом поле. Это не должно отвлекать от соревнований. Большинство людей следят именно за соревнованиями. Например, я разговаривал со своей мамой, и она с большим энтузиазмом следит за соревнованиями. МОК надеется на понимание и терпение со стороны всех спортсменов, попавших в ситуацию с церемонией награждения. 15:59 Когда зазвонил телефон я сидела в общей комнате, пересматривая с ребятами знаменитые прокаты с Олимпийских игр: Липницкая, Ханю, Асада, — и только мы включили «Мулен-Руж» Виртью/Мойра, загорелся экран моего мобильного. Хьюдсон. Я выключила звук на телефоне и заглянула в свою комнату, но там, лёжа на кровати, по видеосвязи разговаривала с отцом Алиса. Она сразу же мне махнула, чтобы я подошла поздороваться, но я указала свой телефон и зашла в комнату Эйдена — я знала, что ни его, ни Джейсона сейчас нет. За дверью прогремело «Ро-о-о-оксен!», и перед глазами сразу встала программа, столько раз я её пересматривала и ради развлечения катала сама, что и без видео знаю её наизусть. — Ну что вы там? — вместо приветствия услышала я. Я упала в кресло-мешок у двери и вытянула ноги. — Нормально. Не голодаем. Как мама? — В смысле? — В прямом, — я закатила глаза. — Как она? Что нового? Как ребёнок? — У «ребёнка» есть имя, если что. Я закатила глаза. — Допустим. — Не говори мне, что ты ревнуешь маму к новому дитя... Даже я уже таким не занимаюсь. А я младшенький. Младшенький... — Да, только ты там, а мне она не звонила сколько... Год? Полтора? Мы виделись на похоронах бабушки. Прислала мне сообщение текстом с поздравлением с днём рождения... Вечером, — и у меня вырвался нервный смешок. — Что ты там вообще делаешь? — В данный момент сижу на огромном диване в огромной гостиной и пью огромную чашку вкусного кофе... — И смотришь через огромные окна на огромные горы. — Как ты угадала? — он засмеялся. — Как твоя швейцарская работа? Хьюдсон ответил не сразу. — Нормально вроде как... Я думаю вернуться в Париж. Я имею в виду... Насовсем. — Как... — Пусть мои вещи, которые остались в ЛА, полежат у тебя, если ты не против. — Но почему? — Европа мне ближе. — Если это единственная причина... — Это не единственная причина. — Ты приехал в ЛА ради Эйдена, — тише произнесла я, не спрашивая, а даже утверждая. — Возможно, — ответил он. — Да. Но если в моей истории не будет Эйдена, то в Калифорнии я жить не хочу. Мне не нравится Лос-Анджелес и не нравится быть бездомным, а тратить деньги в противном мне городе... — Лос-Анджелес совсем не противный, — заспорила я, ощутив необходимость защитить город. — Жарко, грязно, людно, все странные, раздетые, везде пахнет едой, бездомные собаки, и невозможно жить без своей машины, — выпалил он, и я не могла поспорить. — Лос-Анджелес не противный, когда у тебя есть гражданство, деньги и каток, где всегда чисто и прохладно. Помнишь, когда я сидел на трибунах в вашем клубе? Вот тогда я почувствовал себя, как дома. Но как только я вышел, это чувство рассеялось... И я не поверю, если ты скажешь, что ты реально искренне любишь тот город. — Париж тоже грязный и людный, — возразила я, хотя была согласна с братом. Я бы очень хотела вернуться во Францию. С Билли. И чтобы она была там счастлива, со мной. Но она не будет счастлива вдали от своей семьи, а у меня семьи нет. Поэтому мы живём там, где находится её семья. — Там хотя бы говорят по-французски, — ответил на мою реплику он. — В основном. Половина людей точно. Я улыбнулась. Мы поговорили ещё немного, я рассказала ему про наш быт здесь, и мы распрощались. Он звонил просто чтобы узнать, как я, не больше. В глубине души я надеялась, что он хотел дать трубку женщине, которая зовётся моей матерью. Он мог бы. Он должен был. Если он там, почему бы ему этого не сделать? А если она видит младшего сына, то почему бы ей не позвонить дочери? Не захотелось? Нечего сказать? Как матери может не быть чего сказать своему ребёнку, который сейчас соревнуется на чёртовых Олимпийских играх? Она же родила меня, во мне её гены, я вся из неё, биологически больше, чем из папы... Но ментально, видимо, нет. Я сползла на пол, поджала колени к груди и ударила головой о стену. Звук не рассеивается, глухой, стена бетонная... Я ударила ещё раз, сильнее. Но перестала. Мне нельзя сейчас получать травмы. Я прикрыла глаза. Я прикрыла глаза и представила наш с ней разговор. Тот, который мог бы состояться. Она бы расспросила меня обо всём: о тренировках, о Пекине, и дне рождения. О Билли, Эйдене и команде. Я бы сказала, что мы приедем в Цюрих летом, и что я хочу устроить семейный ужин. Она бы сказала, что это прекрасная идея. Сказала бы, что будет рада познакомиться с моей девушкой, с её семьёй. Пригласила бы и Эйдена, но я бы отказала — это должен быть ужин-знакомство. Может, к тому моменту этот ужин будет и свадебным. Я бы не удержалась и сказала бы, что хочу сделать предложение. Она была бы рада. Была бы? Я настолько чётко это представила, что её голос звучал в моей голове. Меня это сводит с ума. — я слышу её голос, и мне так больно... — чей? — написал брат. Я спрятала телефон в карман. Не хватало ещё жаловаться ему. Я подняла голову, когда в комнату зашли Эйден и Джейсон — не знаю, сколько я просидела на этом мешке. Эйден с испуганным выражением лица присел ко мне, забившейся в угол между стеной и кроватью. Я убедила его, что всё хорошо. Что разговаривала с братом.Он спросил, почему я плачу. Я даже не знала, что я в слезах. Я их сразу же вытерла и встала, оперевшись на его руку. Он толкнул меня, я села на кровать и приняла бутылку воды. Джейсон сидел на кровати напротив и не знал, что сказать. Ему явно было неловко. С каждой секундой мне тоже всё больше становилось не по себе, хотя Эйден и старался разрядить обстановку, начав рассказывать, что, оказывается, на территории деревни есть что-то типа кинотеатра, но вместо зала с сиденьями там отдельные комнаты. Я дослушала до логического завершения, попрощалась и вышла из комнаты, сославшись на желание выпить кофе. Столовые были открыты круглосуточно, но кофе там было не самое вкусное, и за деньги его можно было купить в любое время в других точках, поэтому я вышла на коридор, но сразу же почувствовала такую дикую усталость, что мне показалось, что я даже физически не дойду до кофейни. Я прислонилась к стене, источавшей приятный холод, и решила вернуться в комнату. Алиса уже закончила разговор с отцом, и лежала на животе, читая в телефоне какую-то статью. Я проспала до ночи. Я проснулась в десять, когда Алиса уже была в пижаме с Бин-дунь-дунями. Она сказала, что пыталась меня разбудить пару часов назад, чтобы я сходила на ужин, но не смогла. — А Эйден сказал, чтобы я оставила тебя спать, — закончила она. Я взяла телефон, ответила Билли, послала несколько фотографий, пролистала ленту в интаграме... — Ты знала, что в Китае нельзя делать татуировки до 18 лет? — вдруг спросила у меня Алиса. — Даже с разрешения родителей. Даже с их личным присутствием? — Тут есть тату-салон? — Конечно! И я хотела набить себе олимпийские кольца на плече, но мне сказали, даже с разрешением от папы мне татуировку не сделают, прикинь! Я удивлённо поджала губы и повернула голову с девочке. — А мне сделают. — Везёт тебе... — Хочешь я сама набью тебе? — А ты умеешь? — она аж села на кровати. — Ты нормальная?! — воскликнула я. Дурочка малолетняя. — Это была проверка, и ты её не прошла! Нельзя бить татуировки не в студии, ты меня поняла? — Предательница, — прошипела Алиса. Я открыла чат с Эйденом. — я знаю, что ты отрицаешь татуировки как способ украсить собственное тело, но может быть набьём олимпийские кольца? алиса говорит, что в деревне есть тату-салон — я видел думаю, там очередь дикая — а если я завтра узнаю, и там окажутся места? — я подумаю 10 февраля 2022, 09:30 Skating Lesson 📌 «Ссылаясь на недавние сообщения СМИ, Международный союз конькобежцев не может раскрывать какую-либо информацию о любом возможном нарушении антидопинговых правил. Это соответствует антидопинговым правилам ISU и антидопинговым правилам МОК». Олимпийский Комитет России «Допинг-проба спортсменки, которая дала положительный результат, не относится к периоду проведения Олимпийских игр. При этом Спортсменка до и после 25 декабря 2021 года неоднократно сдавала допинг-тесты, в том числе уже в Пекине в ходе турнира по фигурному катанию. Все результаты – отрицательные. В настоящее время Спортсменка имеет право тренироваться и принимать участие в соревнованиях в полном объеме без ограничений до тех пор, если Спортивным арбитражным судом не вынесено иное решение относительно её статуса применительно к Олимпийским играм. С учетом того, что положительная допинг-проба спортсменки была взята не во время Олимпийских игр, результаты спортсменки и результаты командного турнира во время Олимпийских игр не подлежат автоматическому пересмотру» 11:05 Кресла на трибунах были открыты через одно — на закрытые были надеты чехлы с надписью «Beijing 2022». Я сидела по центру, справа от меня сидел Эйден, слева — Алиса и Ю Ён. Разговаривать, сидя настолько далеко друг от друга, было практически невозможно. Тем более, когда к началу последней разминки мужчин на ту часть трибуны, где сидели мы, сошлась ещё куча человек. Пока на льду разогревалась последняя шестёрка, я склонилась над телефоном, обрезая видео с прокатом Кевина, чтобы можно было поздравить его в инстаграм-историях. Ещё у меня было полное видео проката Юдзуру, но я не знала, что с ним делать. Хотелось бы просто оставить его себе. Это падение, с его попытки четверного акселя, скорее всего стоило ему медали. Мне не хотелось даже выкладывать видео, не то что бы ещё рассуждать на эту тему. Во время его проката я заплакала. Это было больно. Алиса подошла ко мне и сказала, что они с Ю отойдут в туалет. Когда девочки удалились, Эйден сорвал чехол с сиденья рядом со мной и сел. Я вздёрнула бровь и окинула взглядом проходы, проверяя наличие волонтёров. Никого не было. — Что? — спросила я, когда парень уже шесть секунд просто выжидающе смотрел на меня. — Я не хочу заканчивать карьеру, — выпалил он. Окей..? — Я тоже, — ответила я. Это была правда. Я обещала Билли семью, когда я закончу карьеру. Но я не говорила, что это будет в этом сезоне. — Продолжаем? — он протянул ладонь. — Не на сезон. На целый цикл. Ещё четыре года. Они правы, Эйвери, мы слишком хороши, чтобы заканчивать сейчас... — Ты не боишься, что мы сдуемся и закончим на куда более плохой ноте? Я не хотела уходить избитой. Я хотела уйти красиво, с медалью. Мы и так уже сотворили историю. — Не сдуемся, — он мотнул головой и опустил ладонь. — Если мы будем рассчитывать на целых четыре сезона, мы сможем грамотно восстановиться, вылечиться... Я знаю, что я просил у тебя лишь три сезона, я помню. Но всё пошло слишком хорошо, ты же сама видишь, — он улыбнуся. — Мы можем пропустить следующий сезон. Заняться... Чем-нибудь более важным. Но я больше не могу представить свою жизнь без всего этого, — он махнул рукой на арену. Я кивнула. Я хочу попасть на нормальные Олимпийские игры. Это — не вершина. Это какое-то подобие. С настоящими медалями, настоящей конкуренцией, но фальшивыми эмоциями. — Милан может быть совсем другим... — проговорила я, ощущая, как щёки под маской горят. — Милан будет лучше. Я хотела пройти ещё один цикл. С Эйденом. Мы слишком хорошо друг друга чувствуем, чтобы... — Продолжаем, — я протянула ему ладонь, и мы пожали руки. — И это не ты меня уговорил. Я сама хочу. — Я рад, что это так. Когда мы только встретились, я боялся, что ты от меня сбежишь. Ха. Ещё чего. — Насколько я помню, когда ты тогда на катке познакомил меня со своими родителями, ты сказал, что я такая острая на язык, что «член ей в рот не клади». Эйден зашёлся смехом. — А ты сказала, что откусишь мне его. Я тоже засмеялась. Мне было всего девятнадцать. И я помню, как боялась сказать папе, что думаю снова начать соревноваться. Я боялась, что он поставит меня на пьедестал раньше, чем я чего-нибудь добьюсь. И где я сейчас? На трибунах Олимпийских игр. Рядом с парнем, который читает половину моих мыслей, а вторую половину может сказать мне сам, и окажется прав. — У нас ещё не конец сезона, ты помнишь? — спросила я. — Или ты решил не ехать на Чемпионат мира? Как твоя спина? Эйден опустил голову, но потом поднял глаза и начала рассматривать фигуристов на льду. — Посмотрим на результаты здесь, — ответил он спустя минуту. — Мне нужна операция. Но после неё восстановление несколько месяцев... — Восстановление до какого уровня? — До уровня, как перед операцией. Но даже так, у меня нет времени выбрасывать вот так три месяца. — Если ты про шоу... — Я не про шоу. У меня есть жизнь. У меня есть навыки, которые исчезнут, если я лягу под нож. — Они не исчезнут, просто тебе придётся их восстановить, — я тронула его за руку и добавила: — Я подожду. У нас ещё четыре года. В тот день Нейтан не побил мировой рекорд, который поставил сам же два года назад, но всё равно с очень хорошим отрывом занял первое место. Юдзуру поднялся с восьмого на четвёртое. Если фигурное катание — это дорога, то Юдзуру Ханю — тот, кто кирпичик за кирпичиком, идеально выкладывал её. После него придут новые, и будут прокладывать эту дорогу дальше, и более быстрыми темпами, но так идеально, как это делает Юдзуру — никто. 12 февраля 2022, 21:45 [@billieeilish в инстаграм-историях] [видео: отрывок из телевизионной записи ритм-танца Мэдисон Чок и Эвана Бейтса; подпись: «ВСЕМ МОЛЧАТЬ, МАМА И ПАПА НА ЛЬДУ»] 13 февраля 2022 Весь день мы с Алисой провели, вырезая сердечки из фетра, пришивая на них кружево и клея стразики. Мы вообще не подготовились к празднику, но благо в магазинах в олимпийской деревне было совершенно всё, что нам могло понадобиться, и даже больше. Я, например, вообще не знала, что существует цветной горячий клей для клеевого пистолета — им мы выводили имена всех фигуристов и тренеров, которым мы хотели подарить валентинки. Так как мы жили в отдельной комнате, мы отодвинули кровати к стенам, освободив пространство по центру и делали всё это на полу, предварительно постелив на него спортивные новостные газеты, которые лежали в холле на первом этаже для всех желающих. Мы решили делать валентинки от лица нас двоих, так мы сможем сделать больше и порадовать большее количество людей. В какой-то момент я вошла в творческий азарт и начала из белого и черного фетра вырезать детальки для Бин-дунь-дуней и фломастерами рисовать им скафандры. Алиса оценила идею и начала мне помогать, поэтому половина сердечек вышла простыми, а половина — с пандами. Когда настало время обеда, некто попытался зайти — вломиться — к нам в комнату, даже не постучав, но мы закрылись на замок, зная, что среди команды есть один такой нахал, который не знает, что такое личное пространство. — Закрыто! — крикнула я, приклеивая голову Бин-дунь-дуня к верхней части тела. Чем дальше шло дело, тем аккуратнее они у меня получались. — Да ладно! — крикнул в ответ Эйден, снова дёргая ручку. Алиса засмеялась. Несколько дней назад мне было грустно оттого, что с ней приехала только её тренер, а сегодня стало ещё грустнее, потому что она даже не захотела делать ей валентинку, хотя в планах у неё была даже престарелая волонтёрша-китаянка, которая несколько раз поправляла Алисе одежду, когда та в спешке выходила на улицу. Я напомнила, что если что-то происходит между ей и её тренером, она не должна молчать, а, как минимум, может сказать мне, на что та ответила, что её тренер просто не воспринимает 14 февраля как праздник — и я уверена, что она соврала. — Пошлите обедать! — снова крикнул он. — У нас есть еда. Мы поедим здесь, — ответила Алиса. — Мы заняты, — добавила я. — Чем?! — Не обязательно так кричать, — сказала я, покосившись на дверь. — Межкомнатные стены сделаны из картона. Мы ещё немного попрерыкались, и он нас оставил. У нас была лапша быстрого заваривания, а в общей комнате был чайник, поэтому, когда мы услышали, что все ушли обедать, вышли из спальни, приготовили лапшу и, сидя на диване, посмотрели какие-то международные новости — единственный телеканал на английском. Потом с тренировки вернулись Мэдисон и Эван, и мы снова вернулись в комнату, чтобы дать им отдохнуть. А ещё через двадцать минут с обеда вернулся Эйден и даже постучал в дверь, прежде чем нажать на ручку — он нам принёс сэндвичи и свежевыжатые соки. 14 февраля 2022, 09:10 Матч! Фигурное катание ⚡️Камила Валиева примет участие в личном турнире на Играх-2022. CAS отклонил апелляции МОК, WADA И ISU CAS было предложено определить только вопрос о том, следует ли отстранять Камилу. Правовые последствия, связанные с результатами командного соревнования по фигурному катанию, комиссия не рассматривала, поскольку это должно быть рассмотрено в ходе других разбирательств. ISU ⚡️ Исполком МОК принял решение не проводить церемонию награждения призеров командного турнира фигуристов на Олимпиаде в Пекине. Japan Figure Skating Юдзуру Ханю о возможном завершении карьеры: «Станут ли эти Олимпийские игры для меня последними? Не знаю. Я приехал и еще раз почувствовал, что Олимпиада – это нечто особенное» 12:31 Только я вернулась в комнату с произвольной программы танцоров, перешагивая через обрезки фетра, лент и кружева, после того, как приняла ещё одну корзину с цветами от Билли — уже в честь Дня всех влюблённых, — мне пришло сообщение на телефон. Я упала на кровать и, смахивая уведомление в сторону, чтобы не мешалось, кинула Алисе. — Не хочешь убраться? — А ты? — А ты? — А ты? — А я ходила в магазин за этим всем. Так что уборка с тебя. Я открыла чат с Билли. — Ты изначально шла в магазин не за этим всем, а за компанию с Мэдди, — возразила девчонка. — И тем не менее, тебе никуда идти не пришлось. — Я предложила идею. — Сделать валентинки на День святого Валентина? Какая экстраординарная идея, — фыркнула я, пока Алиса слазила с кровати, застёгивая замок толстовки. В меня прилетел мой скотч. — Спасибо за доставку, — я положила его в свой ящик. — с днём всех влюблённых, милая, — написала я. как ты заказывала цветы? я тоже хочу тебе заказать — привези домой медаль это лучше, чем любые цветы — нам не выдадут медали за командник, пока не закончится расследование по делу допинга я тебе не говорила? — говорила я и в новостях видела значит, тебе нужно заработать медаль в личных соревнованиях золотую желательно — давай я закажу тебе цветы 🙃 12:41 — Тада-а-ам! — Алиса взгрузила на столешницу корзинку от моего первого букета, которая теперь была наполнена не цветами, а китайским печеньем в виде сердечек и нашими валентинками. — Это вам. Она подошла и протянула Эйдену и Джейсону, сидящим на диване, по валентинке и печенюшке. Я заканчивала с рассортировкой своего нового букета по вазам, чтобы можно было поделиться цветами со всей командой — мне столько ни к чему. Джейсон уже запищал от умиления. — Ты забыла уточнить, что это от нас двоих, — бросила я через плечо и включила запись видео на телефоне, прислонив его к одной из ваз. — Это вот этим вы занимались вчера весь день?! — воскликнул Эйден. — Сколько их там?! — Почти тридцать штук, — гордо ответила Алиса. И порылась в корзине, достав несколько валентинок. — Тут есть некоторые прикольные, вот например для Джунхвана я вырезала корейские буковки из фетра... А для российских девочек... — А почему здесь почти на всех есть Бин-дунь-дунь, а на наших нет?! — Наглец, — прошептала я. — Потому что мы сначала позаботились о своей команде, а потом придумали, что можно сделать аппликацию с Бин-дунь-дунем, — терпеливо объясняла Алиса, не понимая, что он специально её подкалывает, — но на ваших уже не было места. У вас тоже милые. Тут ещё есть некоторые не подписанные, на случай, если мы о ком-то забыли. — Алиса, не оправдывайся, — бросила я, и в комнату зашли Мэдисон и Эван. Алиса сразу же начала рыться в корзине в поиске их валентинок. Мэдисон заметила цветы и мягко улыбнулась. Я взяла одну из ваз, которую ещё и обмотала ленточкой с изначальной композиции, и поднесла ей. Они с отрывом в четыре балла заняли четвёртое место, оставшись за второй американской парой, Мэдисон и Захари. Те ещё, могу предположить, были на арене на пресс-конференции, а наша Мэдди и Эван уже вернулись в отель. Одной рукой держа вазу, я обняла Мэдисон и прошептала ей: — Оставайтесь ещё на один сезон, в Милане отыграетесь. Но она покачала головой. Эван взял у меня вазу. — Чёрта с два я продолжу участвовать в этом цирке, — прошипел он и пошёл в их комнату. Я отстранилась от Мэдди, держа её за локоть. Её глаза были красные от слёз, но она улыбалась. — Эван пока злится, но мы ещё обсудим это. Продолжение карьеры, я имею в виду. Он не хочет. Но я готова. Я улыбнулась, и девушка ушла в комнату с цветами, тихо закрыв за собой дверь. — Думаете, Мэдисон и Захари закончат? — спросила Алиса, так и оставшись стоять с валентинками в руках. Я лишь пожала плечами. Парни ей не ответили. Я спрятала ножницы, которыми подрезала кончики цветов, в ящик и принялась менять местами цветы в трёх вазах так, чтобы они сочетались между собой. — А ты? — спросила она у Джейсона. — Не знаю, — ответил он. — Вряд-ли. У меня нет особо тяжёлых травм. — Четверных прыжков у тебя тоже нет, — хмыкнул Эйден. — У тебя, насколько я знаю, тоже. — Мне они и не нужны. У меня есть Эйвери. — Туше. Я ухмыльнулась и отошла от столешниц, уперев руки в бока, чтобы оценить свою работу. Надо сфотографировать и послать Билли, похвастаться. А ещё как-то сообщить, что мы с Эйденом остаёмся ещё на один олимпийский цикл. 21:35 Я держала звонок больше минуты, но она не подняла. Алиса кинула в меня подушку, прямо в лицо. Я крикнула на неё матом. — Ты меня вообще слышишь? — воскликнула она. — Я кому тут распинаюсь?! — Что? — крикнула я. — На повышай на меня голос! — Не кидайся подушками! Алиса кинула в меня вторую. Я подавила в себе желание кинуть их в ответ, потому что я могла сделать ей больно. Я не буду драться с подростком. Я снова начала звонок и приложила телефон к уху. — Что ты говорила? — спросила я у Алисы. — Уже не важно, — буркнула девочка, подняла бутылки от китайских напитков без сахара со своей кровати и понесла их выбрасывать. Длинные гудки. Она свободна. И я уверена, что телефон с ней. Но так она бы подняла. Значит он не с ней. Эйвери, ты паникёрша. Я вздохнула и подтянула к себе дневник с тумбочки. Такое ощущение, будто сейчас нужно что-то записать. Но что? Алиса вернулась в комнату, не бросив на меня взгляда. Я закатила глаза, но сдержала едкий комментарий. 14 февраля 2022 С Днём Святого Валентина! Видела только что Эйдена в гостиной, он один сидел на диване и с кем-то переписывался. Уже на протяжении часа, а то и больше. Интересно, с кем? У меня есть четыре предложения, и только одно из них меня манит больше всего, хотя я и не уверена, что на самом деле хочу этого. Эйден и Хьюдсон. Плюсы: 1) Это было бы вайбово 2) Это было бы удобно 3) Хьюдсон бы переехал в ЛА, и я бы чаще с ним виделась 4) Билли в хороших отношениях с Хьюдсоном, так что мы бы могли ходить на двойные свидания и хорошо проводить время 5) Они хорошо смотрятся вместе 6) Мы с Хьюдсоном похожи, а Эйден любит меня, так что он 100% полюбит и Хьюдсона Минусы: 1) Хьюдсону не нравится Лос-Анджелес (как и мне, если честно) 2) Мне нравятся эти отношения, только если они закончатся свадьбой. Что маловероятно 3) Мы с Хьюдсоном похожи, а Эйден ненавидит половину чёрт моего характера, так что скорее всего они не уживутся Два вида соревнований уже прошло. Моё сердце разбилось из-за Юдзуру, а потом растопталось в крошки из-за Мэдисон и Эвана. Я очень боюсь, что после сегодняшнего дня они решат закончить карьеру. Мэрайя уже сказала, что вряд-ли будет заходить на ещё один цикл. Больше у меня подруг тут нет. Ну, Алиса. Но она то явно не завершает, ей шестнадцать. Но взрослых подруг у меня тут нет. Это очень грустно, на самом деле. Они меня презирают? Мне кажется, да. По крайней мере, за это сожительство, Карен точно начала думать, что я психопатка. Я уверена. Она уже начала меня сторониться. Кстати, Карен тоже завершает после этого сезона. Какой кошмар, с кем следующие четыре года я буду общаться? Эти хоть привыкли. И я к ним привыкла. Билли отправила ещё одну корзину с цветами. Мне приятно. Все видят, что у нас всё хорошо. Что не хорошо, так это её игнорирование. Я захлопунула блокнот и снова набрала ей. Теперь гудки короткие — линия занята. Она с кем-то говорит по телефону? Видя пропущенные звонки от меня? — Когда у тебя тренировка? — спросила Алиса. Я убрала блокнот на тумбочку. — Завтра в 16:00. На малой арене, — ответила я, открывая инстаграм. Наша первая тренировка к личным соревнованиям. US Figure Skating... Завтра нам с Эйденом дадут доступ к аккаунту, и мы будем целый день постить туда истории. Почему выбрали именно нас? Для меня загадка. Эйден сказал, что это из-за его непревзойдённого чувства юмора и природной харизмы, разумеется. — Вы придёте посмотреть короткую программу? — спросила Алиса. — Конечно, — ответила я, стараясь звучать мягче. — Я сохранила расписание вашего выхода на лёд. Тренировка будет полтора часа. Мы успеем вернуться сюда и доехать до арены. Начало пропустим, но тебя обязательно посмотрим. Девочка одобрительно хмыкнула. Я пролайкала истории Клаудии, Финнеаса и остальных друзей. Луи снова выложил истории с его тренировок — тренировок детей, которые проводит он. После смерти папы его взяли в штат тренеров. Раньше он занимался только хореографией, и когда мы виделись последний раз, он говорил, что хореография нравится ему больше, чем техника, но по какой-то причине он сменил вектор своей деятельности. И из-за хромоты он нечасто выходит на лёд, но истории и публикации в инстаграме выкладывает часто: какие-то видео-уроки, советы, достижения своих подопечных. Человек реально серьёзно взялся за тренерство. Горжусь. Была бы я на его месте, я бы скорее стала затворницей или убила бы себя, чем работать с детьми и находиться на льду без возможности делать то, что ты мог делать раньше. Почему вокруг меня все такие храбрые? Морально стойкие, уверенные в себе? Почему они могут переступать свои загоны и творить свою судьбу. Ведь надо только начать, а дальше и другие помогут, и сам наловчишься... Я дошла до историй кафе в Лос-Анджелесе и какие-то небольших брендов, и обновила страницу, чтобы посмотреть что-то новое. История Билли. Я улыбнулась краем губ. Моя принцесса. На видео был длинный стол, за которым сидела куча людей, человек пятнадцать. На отметке — местоположение какого-то заведения Нью-Йорка. Она не говорила, что у неё запланировано какое-то мероприятие. Хотя она же в туре... Я поставила лайк на историю, вышла из инстаграма и зашла в галерею; открыла скриншоты с датами тура. Завтра вечером по восточному американскому времени у неё концерт в Элмонте, Нью-Йорке. Сколько вообще сейчас времени в Нью-Йорке? Я зашла в приложение с временем. Почти девять часов утра. Когда я вернулась в инстаграм, там появились новые истории: фото её блюда с восторженным отзывом и благодарностью за вкусный завтрак, милое фото Финнеаса и Клаудии, и видео-селфи с менеджерами по одну сторону и каким-то парнем по другую. Я перемотала историю в начало и зажала экран, чтобы рассмотреть парня. — Она, блять, издеватся, — прошептала я. Это был Мэттью Тайлер Ворс. Я прикрыла глаза. Открыла. Снова просмотрела все истории. Снова зажала экран, чтобы убедиться, что тот мелькнувший рядом сидящий парень — это он. Вышла назад и обновила страницу. Новая история. Селфи в зеркальной стене кафе с Клау. И это его затылок. Затылок Мэттью. Она выглядела счастливой. Счастливее, чем когда-либо в полдевятого утра. Они встретились в Нью-Йорке? Или он был с ними в туре с самого начала? Они проводили День всех влюблённых вместе? На каких правах он присутствует на завтраке с её командой? Они приняли его на работу? Вместо меня? Или он пишет очередную книгу, про Билли? Кто он, чёрт возьми, такой?! Алиса позвала меня, но я попросила подождать. Снова пересмотрела видео. Снова рассмотрела фото с Клаудией. К горлу подступила тошнота. — Эйв? — снова позвала Алиса. Едва слушающимися руками я зашла на аккаунт Билли и во вкладке опций нажала «заблокировать». Если надо будет, то позвонит. — Всё хорошо? У тебя щёки красные. В следующее мгновение мой телефон летел в дверь. Или не позвонит. — Какого... чёрта? — прошептала Алиса, круглыми глазами глядя на меня. — У меня есть второй, — стараясь звучать ровно, ответила я. — Что ты хотела? Дверь распахнулась. — Стучать научись, — прошипела я, пока Эйден, опустив голову, рассматривал мой разбитый телефон под своими ногами. — Тут живут две девочки, и если тебе всё равно на меня... — Что происходит? — перебил он. — Эйвери переходит на Самсунг, — ответила Алиса. — Всё в порядке. Проваливай. Мы спим. — Я слышу. — Проваливай, я сказала! Эйден глянул на Алису, но прикрыл дверь, исчезнув в тонкой линии света гостиной. Я глубоко вздохнула, потирая виски. Слишком эмоциональный сегодня был день. Надо было бы поставить будильник, потому что я уже чувствую, что засну часов на двенадцать, не меньше. Но телефона пока у меня нет. — Что ты хотела? — спросила я у Алисы. — Ты меня звала. — Я не думаю, что сейчас подходящее время... — Говори. Всё нормально. Прозвучало слишком резко. Я вздохнула. Я встала с кровати и подошла к двери. Осколки стекла разлетелись по полу. Я достала влажную салфетку и всё убрала. Достала симку и положила её в карман спортивных штанов — в комнате было достаточно тепло для шорт, но я не хотела лишний раз светить порезами, — телефон бросила в маленькую мусорку, и пошла к чемодану, чтобы достать подаренный Самсунг. — Ну? — я уже не злилась, по крайней мере на Алису, за ту подушку. Теперь мне было стыдно, и я хотела её чем-то задобрить. Поэтому когда в чемодане под руку попался стикерпак с пандой-маскотом, который нам дали, как один из лимитированных сувениров при заселении, я бросила их на кровать Алисе. Она дёрнулась. — Подарок. У тебя же много братьев. Пусть развлекаются. Я достала телефон и начала распаковывать. Снова глянула на Алису — она будто собиралась с мыслями. — У меня три... темы. — Начни с самой простой. — Они все сложные. — Если не хочешь — не говори. Я не заставляю. У меня было предчувствие, что одна из этих тем будет так или иначе связана либо с её отцом, либо с её тренером. Либо с обоими. И я боялась её спугнуть. Я не хотела, чтобы с ней что-то случилось. Она слишком милашечная. — Хорошо... Нет. Я не знаю, — прошептала она. — Хочешь, я угадаю? — Не надо, — усмехнулась девочка. — Ты придумаешь что-нибудь хуже. — Ты куришь? — предположила я. — Что? Нет! С чего ты взяла? — Что-то, в чём тебе сложно признаться, — я пожала плечами. Это было самое безопасное из моих предположений. Алиса зачесала волосы назад, в раздумьях. Я вставила симку в новый телефон и включила его. Мне предстоит за вечер разобраться с интерфейсом андроида. Это будет весело. Он ещё и складной. Я похлопала телефоном. — Хорошенький такой, — сказала я. — У тебя есть диагноз? — выпалила Алиса. Я подняла на неё глаза, не опустив руку с телефоном. — Это первая моя тема. Что с тобой? У тебя биполярка? Шизофрения? Психопатия? Я похлопала глазами. Что? — Что? — Ты по пятницам созваниваешься с психотерапевтом. Какой у тебя диагноз? — Никакого, — медленно произнесла я. Эта тема рано или поздно должна была подняться, но лучше бы поздно. Теперь мне будет стыдно смотреть ей в глаза. — Я не верю, — покачала головой девочка. — Зачем тогда именно психотерапия? Я слышала разговоры. Я знаю, что что-то не так. Я вижу. Я не хочу это обсуждать с ней. Я очень не хочу это обсуждать с ней. — Прости, — прошептала я и на глаза сразу же навернулись соёзы, но я не могла позволить им выкатиться. Она так долго собиралась с силами, чтобы спросить... — Я стараюсь. — Мне просто хочется знать... — Я не опасна, если ты об этом... — Я не об этом. Я просто хочу знать. Диагноз. — Я тоже хочу знать. Но я не знаю. Мне пока ничего не поставили. Она кивнула и сглотнула. Её щёки тоже покраснели, я видела даже при неярком свете ночника. — Хорошо. Тогда сообщи, когда поставят. Я хочу знать. — Хорошо, — ответила я. Телефон включился, и я начала разбираться с его настройкой. Несколько слёз всё-таки скатились по щеке, но я быстро вытерла их тыльной стороной ладони. — Мне кажется, я бисексуалка, — сказала Алиса. — Это вторая тема. Не тема. Сообщение. Новость. Теория. Я улыбнулась уголком губ. Мило. — Окей, — ответила я и посмотрела на неё. — Поздравляю? — Спасибо. Ты первая, кому я говорю, кстати. — Я польщена. — И я ухожу из фигурного катания, — выпалила она. — Это третье. Этот сезон — последний.